Запретное Искусство

Запретное Искусство.

Глава 46.

− Плевать, что думают лорды. Ты же дракон! Твое слово – истина и закон!

Деймон Таргариен.

Неизвестное место. Игральный стол. Они вновь бросают кости и двигают фигуры. Архаон бросал новые и новые силы на штурм Рва Кейлин, но избранник Старых Богов и Громбриндал держались. Владыка Конца Времён, временно перевёл своё внимание на другие участки фронта, а именно, на гражданскую войну в И-Ти. После войны и подчинения Вотчины Гиркуна, а также отражения набегов джогос-нхай, в Золотой империи вспыхнуло восстание против Драконьей Императрицы. Восставшие утверждали, что их божественная правительница – не посланник богов, а демоническое исчадье, которое необходимо остановить. Разумеется, восстание было результатом действий Архаона. Он собирался связать гражданской войной Мяо Ин и позволить армиям варваров сломить Визериса, а дикому богу Крагносу – уничтожить Р’глора. Между тем, Повелитель Теней, проталкивал своего чемпиона, однако многие видели, что с его планом что-то не так. Хостер не вывозил. Он был слишком стар, разваливался с каждым шагом и даже усилия колдунов и первого демон-принца, не могли остановить тот чудовищный процесс распада, когда бывший Лорд Трезубца, буквально разваливался на куски. Воины фон Карштайна медленно перемалывали войска Дорна, а на севере этого королевства, войска короля-Стервятника распространяли порчу гулей. Простор страдал от недорода и нехватки продовольствия, вместо зерна, поля этого королевства были усеяны трупами и чумное поветрие стало распространяться среди выживших. Словно этого было мало, служители Хаоса вышли из тени, множа горе и страдания людей. В Королевства Утеса и Штормовых Земель хлынули беженцы распространяя с собой заразу, Королевство Рек и Озёр моментально закрыло границы для беженцев, а Молоторук приказал выставить кордоны по линии границ, чтобы беженцы не проникли ни через границы с Простором, ни с Королевством Утёса, ни с Проклятыми Землями, что заняли скавены. Королевство Рек и Озер оказалось в полной изоляции из-за эпидемии, осады Рва Кейлин и упрямства жителей Долины, не желающих ни признавать орков разумными, ни торговать с ними. Гарольд Аррин вообще заявлял, что стоит уничтожить их всех до единого, а земли – аннексировать в пользу Долины, и многие лорды его поддерживали, но дальше разговоров дело не заходило. Ссыкотно было благородным лордам сражаться с огромными, зелёными берсачами, в два раза выше их ростом и закованными в тяжёлую броню. Орки в своей военной доктрине, делали упор в основном на тяжело бронированную пехоту, а не рыцарскую кавалерию, как воины Вестероса. Ходили слухи, что сцепляя огромные башенные щиты цепями, а затем, с силой вбивая их в землю, строй орков мог спокойно вынести даже удар тяжёлой рыцарской конницы и не прогнуться под вражеским напором. Конница вязла, и становилась лёгкой добычей второго ряда воинов, державшихся за щитоносцами. Правда это, или нет, выяснять никто не собирался. Что не мешало высказывать проклятья и ругательства в адрес «зелёной угрозы». Вскоре, однако, в Долине Стало не до высказываний. Очередное магическое искажение принесло в горы новых жителей – дворфов. И Гарольд Аррин не нашёл ничего лучше, чем навязать им свои устои, порядки и религию, попытавшись завоевать их. Не зная ничего о своих врагах, Гарольд, надеясь унизить и напугать новых соседей, велел побрить на лысо их послов. После такого, всё королевство было внесено в Книгу Обид, и Лорд Вальд Железностоп, повёл гномьи хирды на завоевание Долины. Удар был столь же неожиданным для рыцарей Долины, сколь и сокрушительным. Гарольд Аррин собрал множество своих вассалов на пир в Орлином Гнезде, где он и его гости поднимали здравницы за здоровье короля и похвалялись будущими победами. Уверенные в том, что Орлиное Гнездо неприступно, они пили, ели и веселились без забот. Благородные тискали служанок, стражники, вот несчастные люди, стояли на постах, король хорохорился… в общем. Каждый был на своём месте. Тогда, гномы не казались им чем-то опасным, не знали они, что каждую обиду, вписанную в Книгу Обид, они предпочитают смывать кровью, не знали они, что самое страшное из оскорблений – сбрить гному бороду, не знали они, сколь хорошо гному роют туннели… Когда в глубине гор стучали кирки, а в темницах замка появился новый проход откуда хлынули гномьи воители, учиться было уже поздно. Единственный урок, который познал последний король Долины, Гарольд Аррин – это то, что гномы очень хорошо и далеко, бросают огромные боевые топоры. После смерти короля, Долина впала в анархию, каждый лорд тянул одеяло на себя. Ничего не помешало переименовать гномам Орлиное Гнездо в Карак-Аз, в честь меткого броска Вальда, которые, короновал себя королём Карак-Аза и начал обустраивать новую гномье королевство. Между тем, в самой Долине, где выжили лишь те из лордов, кто успел сбежать из Орлиного Гнезда, либо не успел туда доехать, начался передел власти, и большая сила была за Ройсами. В конце концов, после собрания лордов Долины, Бронзовый Джон был увенчан Рунной короной своих предков, и провозглашён Верховным королём Долины, Лунных гор и Перстов. Так началась война Гор и Долины, война между гномами и людьми, начатая из-за высокомерия и непонимания одного человека.

Предвестник V.

Дурдж уже потерял счёт, скольких орков он убил, его руки налились свинцом, а сам он был мокрым и липким от орочьей крови, что залила его с ног до головы. Тем не менее, бой завершился, он вновь пережил его, пусть и едва-едва. Жизнь ему спас Нелкарион, а сейчас, в его собственном шатре, всё зависело только от него, очередной убийца ожидал его внутри. Крепко сжимая клинок в руке, он одёрнул ткань и зашёл внутрь, но там его ждал не убийца. − Неверное ты не ожидал встретить меня здесь. – заметил Эйгон, в сопровождении своего верного рыцаря Ролли. Дурдж оскалился, уж лучше это были убийцы. Он вернул клинок в ножны. Убивать его Эйгон не будет. – Я понимаю, что ты не рад меня видеть… − Ага. «Не рад» − это мягко сказано, Эйгон. – Дурдж подошёл к бадье с водой, которая стояла внутри его шатра, и стал смывать с себя кровь. – Зачем ты здесь? − Вернуть тебя обратно. – улыбнулся белобрысый засранец, но Дурдж не был намерен ни шутить, ни смеяться над шутками. От улыбки Эйгона ему хотелось лишь вбить зубы паренька, которому он когда-то спас жизнь, ему в глотку. – Ты выучил свой урок и Визерис прощает тебя. Ты можешь вернуться. С условием, что ты принесёшь извинения серу Барристану. − Нет. – таким был односложный ответ белого драконида. − Нет? В смысле? – не понял Эйгон. − «Нет» − это частица речи из трёх букв, означающая отрицание. – Пояснил Дурдж, вытерев свою морду сухим куском ткани, что он держал для водных процедур. − Я знаю, что значит слово «нет»! – неожиданно потерял спокойствие Эйгон. – Ты что, отказываешь от руки, протянутой тебе? От королевского прощения? − От публичного унижения. – заметил Дурдж. – Ведь склонить колено и извиниться, должен только я. А как насчёт Барристана? − А что Барристан? – спросил Эйгон и взгляд Дурджа потяжелел. Ролли моментально шагнул вперёд, закрывая своего господина и кладя руку на рукоять своего меча. Он старался выглядеть угрожающе, но прекрасно знал, что напугать существо, что было наголову его выше, на порядки быстрее и могло превратить его голову в кровавый блин одни ударом кулака. − Если ты так хочешь сохранить престиж своего короля… − Дурдж пронзительно смотрит на своего бывшего друга. – Решим дело Божьим судом. Я выйду один, против семерых. А теперь иди. Скажи, что сразимся завтра, на рассвете. Он выпускает Ролли и Эйгона из своего шатра, а сам достаёт мех с вином, но не решается отпить, мало ли что они успели подсыпать ему в еду. Вот так и лишаются друзей – типа, ничего личного, просто бизнес. Ну, ничего он еще отыграется. Завтра. С утра. − Надраться в одиночку – так себе идея. – заметил ещё один знакомый голос. Дурдж поднял голову. Он не заметил, когда командир вошёл. Да и вообще, с его навыками, он мог слушать весь разговор, оставаясь невидимым для слушателей. Дурджу до таких высот было ещё идти и идти. – К счастью, я принёс кое-что с собой. Они пили и болтали до рассвета, наконец-то затронув те тему, что столь давно откладывали. О Богах. О задании, что стоит перед ними. О врагах, которых надо убить. Об угрозах, что надо устранить. О том, что случиться, когда они победят. Ибо, если они проиграют, им будет по бую – они будут мертвы. На рассвете, Дурдж, в сопровождении Нелкариона, пришёл на ристалище. В руках его был меч, но броню он не надел. Семеро стоявших перед ним рыцарей перевели дух. Всех серьёзно испугало, что даже Рейгар, бездушная нежить отказалась подчиняться своему брату, а силы контракта сработали против короля. «Это суд богов и людей. Негоже нежити вмешиваться в него» − таковы были его слова, и они запомнились. Многие посчитали отрицание Рейгара знаком богов, а потому отказались представлять сторону короля на суде. Более того, не смотря на желание Барристана вновь скрестить клинки с «наглым нелюдем», но Визерис не мог допустить хаоса и очередных выборов генерал-капитана среди Золотых Мечей. Потому, семеро рыцарей представляли короля на этом… судилище. Визерис выставил крепких бойцов, но их смерти в случае чего никого не затронут. Ролли Дакфилд, Лин Корбрей, Джорах Мормонт, Герольд Дейн, Брайт Блэкберри, Джон Коннингтон, а впереди − Эйгон Блэккфайр. Его бывший друг выходит вперёд, призывая к молчанию. − Дурдж! Это твой последний шанс признать вину и покаяться! – хорошо поставленным голосом вещает он. – Нас семеро – ты один. Мы в доспехах – ты нет. На что ты надеешься? Сделай правильный выбор! − Будь вас семеро, или семь раз по семеро – неважно. – Ухмыляется драконид. – В конце концов, я буду стоять, как сейчас, один, окружённый страхом и мертвецами! Рыцари не удостаивают его ответом, лишь закрывают забрала и становятся по сторонам от Эйгона. Дурдж делает пару пробных взмахов мечом и театрально взяв его в одну руку, указывает на Эйгона. Рыцари сжимают клинки и медленно окружат его со всех сторон. Дурдж расслаблен, его клинок направлен в землю, внимание сфокусировано на Эйгоне, который стоит прямо перед драконидом. Брайт Блэкберри заходит за спину белому дракониду и бросается вперёд, воздев над головой меч. Клинок Дурджа, объятый непонятной красной энергией, что со стороны выглядит, как пламя на клинке, дважды сверкает алой молнией. Рука сжимающая меч и голова сера Брайта падают на песок. Блекберри пал первым. Шестеро оставшихся бросились на Дурджа одновременно. Со всех сторон. Драконид же прыгнул вперёд сбивая Эйгона с ног и погребая его под свои весом. Он перекатился, оставив Эйгона в живых, но когда Блэкфайр поднялся, он заметил, что воинов короля отсалось только пятеро: Дейн пытался удержать вываливающиеся из живота внутренности, его не спас даже доспех. Дурдж же, издевательски показал ему левую руку, покрытую кровью. Его когти пробили сталь и добрались до плоти, скрытой под ней. Оставшиеся рыцари, ещё после смерти сера Брайта, поняли, что лёгкой схватки не будет, но только сейчас, похоже осознали, насколько велики шансы победить у Дурджа. Вперёд бросился самоуверенный Корбрей, размахивая своим валирийским клинком. Покинутая, однако, не смогла разрезать клинок Дурджа, а шлем Корбрея смелся, будто был из жести, от одного удара чешуйчатого кулака. Ещё один рыцарь пал на кровавый песок, а Дурдж аккуратно, носком ботинка, подцепил валирийсккий клинок и подбросил его в воздух. Новое оружие легкко легло в левую руку. Пару раз взмахнув Покинутой, приноравливаясь к балансу, он скрестил оба клинка на своей груди и издевательски оскалился: в начале боя был один клинок против семи, сейчас – два, против четырёх. Ему нравились такие шансы. Затем они бросились на него, вчетвером, на самом деле, больше мешая друг другу, чем помогая. Джорах что-то кричал ему в лицо, что-то про Дейнерис. Наверное, стал её новым ебарем, или что-то ещё. Дурдж не слушал. Он просто всадил ему Покинутую в брюхо, а клинок в его правой руке, чиркнул по шее Ролли Дакфилда. Остались лишь Коннингтон и Блэкфайр. Эйгон что—то кричал, кажется просил беднягу Ролли подняться. Ну что поделаешь, он сам согласился выйти на этот бой. Каждый из них согласился. А ведь некоторым из них он жизнь в бою спас. Причём не раз. Дурдж зарычал. В этот раз, он сам бросился в атаку, взял инициативу в свои руки. Его клинок сверкнул над коленями Коннингтона, пройдя через сталь, плоть и кость, как нож – сквозь масло. Джон упал навзничь, а грудь его пробил клинок Дурджа, пришпилив его к земле. Вытаскивать его Дурдж не стал: то, предстояло сделать, необходимо было завершить голыми руками. − Ну… − Он поднял взгляд на Эйгоне, оставшемся в гордом одиночестве, но всё ещё упрямо сжимающем в руке Чёрное Пламя. – Оно того стоило? Весь этот фарс? − Я служу королю. – Твёрдо посмотрев в глаза своего бывшего друга ответил Блэкфайр. – Я считаю, что в тот момент ему было виднее, хотя я может быть и решил бы по-другому, но я не король. Я должен следовать приказам и подчиняться клятвам верности, что я дал. − Ну, тогда не взыщи, Эйгон. – Дурдж сделал первый шаг. У него не было ни оружия, ни доспехов, но он не переставал быть менее опасным от этого. Скорее, сейчас, лишённый хоть каких-то налётов цивилизованности, он становился наиболее опасен. Словно хищник вышедший на охоту, который не вернёться в логово не отведав тёплой крови своей добычи. Это пугает Эйгона и он совершает первую и последнюю ошибку. Он делает выпад. Дурдж пропускает клинок, развернувшись корпусом, а рука Эйгона оказывается в его железной хватке. Резким движением, драконид ломает ему руку. Юноша не может сдержать рвущийся наружу крик, Рука повисает плетью, а Чёрный Пламень, выпав из бесчувственных пальцев Эйгона, втыкается в песок. Дурдж продолжает сжимать руку Эйгона, от боли, тот падает на колени. Дурдж же, наконец отпуская его руку, снимает с него шлем. Он смотрит на лицо Эйгона, бледное и напуганное, такое же, как тогда, когда он спас его от культистов, и поднимает вверх руку со шлемом. На лицо его друга обрушивается чудовищный удар, кровь брызжет в стороны, Эйгон падает на спину, пытается поднять руку в тщетной попытке защититься. Напрасно. Дурдж откидывает шлем в сторону, и садиться Эйгону на грудь. Его пудовые кулаки мелькают в воздухе с невероятной скоростью, обрушиваясь на знакомое лицо. Кровь брызжет на него. На его морду. Стекает тёплыми каплями. Эйгон уже давно затих. Толи мёртв, толи вырубился, но Дурдж не останавливается. С гневным криком, он обрушивает удар за ударом на знакомое лицо. Гнев его выплёскивается наружу. Гнев. На богов. На Визериса. На упрямца-Эйгона, всего такого из себя правильного и благочестивого. На себя, за то, что ему приходится делать, и он бьёт, и бьёт, и бьёт… Наконец, его рука увязает в чём-то мягком. Проморгавшись, он понимает, что его кулак увяз в песке. От головы Эйгона не осталось ничего, кроме кровавых ошмётков и осколков кости. Он смотрит на свои когтистые руки, забрызганные кровью. Он убил своего лучшего друга. − Невиновен. – раздаётся над полем голос Рейгара-умертвия. – Боги решили, что правда на стороне Дурджа! Он признан невиновным, в оскорблении короны, перед людьми и богами! Дурдж признан невиновным… Нет. Это все - лишь очередное напоминание. Он убил своего лучшего друга… а боги прокляли его давным-давно. Он − виновен.

Джон XXI.

Кто бы из богов не следил за осадой Рва Кейлин, Джон начал подозревать, что его противникам сильно подыгрывают. Особенно, когда среди зверолюдей появились столь знакомые ему воины в чёрных доспехах, изукрашенных странными символами, от которых резало глаз, стоило только взглянуть на них. Воины Хаоса. Неизвестно, как они обошли Стену и обходили ли они её вообще, но Джону следовало признать – ситуация вышла из-под контроля неожиданно резко. К счастью, последнее донесение, что он пересылал отцу, было о том, что Ров Кейлин взяли в осаду. Он надеялся, что леди Старк, в этот раз, будет менее успешна подрыве обороноспособности Севера. Однако оставлять всё на волю случая не следовало, поэтому, оставив Нелкариона и Громбриндала руководить обороной, он отправился в заклинательные покои, чтобы воспользовавшись своими способностями колдуна, проникнуть в сон Эддарда Старка и связаться непосредственно с ним. Мир снов был… нестабилен. Он постоянно менялся, скорее всего из-за присутствия Хаоса, прямо под стенами Рва, и даже для такого умелого колдуна, как Джон найти дорогу в нужный ему сон было, довольно сложно. Наконец выцепив необходимую ниточку, он пробрался сквозь скопления человеческих разумов к нужному ему, благо Эддард Старк сейчас изволил почивать, возможно, даже ещё не проснувшись. Джон подавил вспышку гнева и с ноги ворвался в сон Эддарда. Он словно распахнул двери в тёплую комнату, принеся с собой снег и мороз. Оказался он во внутренних покоях замка, в большой комнате с очагом, возле которого играло двое детей. Дети с криком повскакивали со своих мест, зовя своих родителей. Джон замечает, что он закован в свою броню, а в руке его – клинок. Свободная рука нащупала вместо лица шлем-череп. Он попытался изменить своё обличье, но у него ничего не получилось. Замечательно. Он не только оказался в непонятном сне, но и утратил контроль над ситуацией. Джон шагнул в направлении дверного проёма, где исчезли дети, но тот отворился в его сторону, словно от пинка. Сжимая в руках Лёд, закованный в доспехи, перед ним предстал мрачный мужчина с типичной внешностью Старков, за которым сгрудились трое детей и беременная женщина. Он ничего не сказал, да и валирийский длинный меч, метнувшийся в сторону Джона, на разговор не настраивал. Дымчатая сталь столкнулась с такой же. Скорбь не уступила родовому клинку Старков в прямом противостоянии. Клинки столкнулись со странным звуком, будто печально звенели небольшие, серебряные колокольчики и одновременно трескался могучий ледник, а вокруг них трескался замок, сама реальность. Джон делает шаг, в лицо ему бьёт ветер, они уже на Стене, а не в Винтерфелле. И действительно, под ногами – лёд, над головой – небо, а в любую сторону – Север, невероятно бескрайний. − Колдовство. – сплёвывает Рикард Старк, ибо никем другим, этот мрачный, как говорили старики, очень похожий на самого Джона человек, быть не мог. Впрочем, старики, заставшие ещё Невероятного, во время его путешествия по Семи Королевствам, часто сравнивали Джона и с королём из династии Таргариенов, потому, их рассказы ни сам Джон, ни более молодые поколения особливо не слушали. Ну нашёл лорд Старк где-то девку драконьего семени, ну и что? Они, девки эти, говорят, страсть какие ладные, да до придумок разных в постели охочие. Потому в далёком Лиссе и лучшие бордели – они битком набиты такими девками. − Ещё какое колдовство. – Согласился Джон, отвлекаясь от мыслей о бабах и Борделях и прописывая своему почтенному деду хук слева. Попал чётко – прямо в нос, кулаком в бронированной перчатке. К удовольствию Джона послышался хруст – нос он Рикарду толи сломал, толи своротил в сторону. Предыдущий лорд Винтерфелла упал на лёд Стены, а поднялся с холодной земли в криптах Винтерфелла. − Чужой! – взвыли предки-короли. – Не Старк! Мертвые короли поднимались из своих могил, хватая с колен статуй оставленные потомками мечи, следом спрыгивали их лютоволки, что были изображены в камне. И всё это мёртвое воинство, с уверившимся в своих силах Рикардом Старком, сделало шаг в сторону Джона − Никак вы, суки, не научитесь! – Джон знал, где он и знал, что он мог тут сотворить. Кулак его объяло красное сияние, плащ раздался тёмным облаком, из которого полезли длинные, белые древесные корни. – Я здесь воинством немёртвым командую! Я! Не вы! Корни чардрев врубились в призрачные ряды Старков, а сам Джон вновь скрестил мечи с Рикардом. Всё смешалось в кучу: призрачные воины, волки, Джон, Рикард, извивающиеся словно змеи корни чардрев, а посреди всего этого безумия – беременная Лиарра Старк, прижимающая к себе своих двоих детей. Однако, у этого места свой хозяин и непорядков, вроде того, что устроили Джон с Рикардом, он не любил. − А ну тихо! – раздался глухой удар, будто кто-то ударил о землю чем-то тяжёлым. Медленно, все обернулись к проходу, ведущему в сторону самых глубоких крипт. Оттуда раздавались тяжёлые, ритмичные шаги. Наконец, обладатель громкого голоса появился из глубин, расталкивая тех из призрачных Старков, кто не успевал отойти в сторону и отводя корни, что при его приближении уступали дорогу. В руке он сжимал массивный, каменный молот, с рукоятью из кости мамонта, весь покрытый сверкающими рунами Первых людей. − Устроили тут. Это царствие моего покоя, а не трактир. Перед ними стоял Брандон Строитель.