Запретное Искусство

Запретное Искусство.

Глава 57.

− «Да» и «нет». В истории почти нет вопросов, на которые можно ответить «да» и «нет»

Автор неизвестен.

Многие говорили о том, с чего началась Война Чудовищ. Сорвавшиеся переговоры, убийства, кровопролитие… На самом деле, все началось с чудовищных амбиций, с чудовищной жажды могущества одного конкретного человека: Эурона Грейджоя. Это сейчас нам известно, что никто иной, как Бринден Риверс разжёг в нём искру безумия, пытаясь найти в сыне лорда Грейджоя своего приемника. Однако мальчишка вышел из первого столкновения с магией сухим из воды и стал алкать чудес и мощи ещё больше. Утонувший Бог желал выйти из своей тюрьмы, покинуть темницу, сделанную для него остальными богами и исполнить своё предназначение: начать великое Очищение, помножив все те народы, что сейчас проживали на материках Планетоса на ноль, а затем, изменив саму земную твердь, опустив под воду нынешние материки и подняв древний супер-континент, он принёс бы его в дар своим любимым чадам – Глубоководным. Именно эти таинственные создания, построившие древние лабиринты и Жабий Камень, а возможно все люди, и в Вестеросе и в Эссосе, те, кто с перепонками между пальцев, были их потомками. Иначе объяснить огромную численность вторгшихся армий было невозможно. Особенно учитывая, что такие места как Сёстры и Иббен пали изнутри, а не от долгой осады Глубоководных. Итак, Эурон Грейджой и Бринден Риверс. Вот невольные, неожиданные архитекторы сверхъестественного кошмара, в который медленно погружался Планетос. Потеряв интерес к ученику, Бринден стал искать другого и казалось даже нашёл: молодой Бран подходил по всем параметрам, но у некоторых были свои мысли на этот счёт и последний Великий Бастард едва избежал смерти за свою наглость, попытавшись вмешать в свои комбинации брата Лорда-Колдуна. И хотя он сумел уйти, а в последствии – вернуть себе тело, молодость и силу, он всё равно потерял ту силу и талант древовидца, что имел, будучи Трёхглазым Вороном. Эурон, с другой стороны, шёл к успеху семимильными, для смертных этого мира, шагами. Сначала, он довольно долго собирал все возможные слухи и предания о магии, Утонувшем Боге в частности и о Старых Богах в целом. В конце концов, он пришёл к выводу, что много лет назад, Утонувший Бог привёл на Железные острова своих последователей, а затем, выбрав себе несколько «солёных жён», они породили ему сыновей – первых основателей благородных домов на Железных островах, а самый могущественный из них, стал править ими, оставшись в памяти своих потомков, как Серый Король. Он пережил всех своих братьев, а после того, как он вернулся в море, потомки его развязали чудовищную гражданскую войну, и выжившие разделили между собой острова, причём каждый претендовал на происхождение от Серого Короля. Каждый, кроме Гудбразеров, утверждавших, что их род – от старшего брата Серого Короля, бывшего его верным вассалом. Как бы то ни было, Эурон каким-то образом пришёл к теории, что Утонувший бог не просто так оставил после себя наследников. Ему нужно было тело, что могло сдержать его мощь и позволить ходить среди людей. Сосуд, достойный и способный вместить мощь Утонувшего Бога и назывался Серым Королём. Он начал думать, что при прохождении определённых условий, любой из кровных родственников, потомков бога, может стать сосудом для его сил. Может стать Серым Королём. Вскоре после Восстания Грейджоев, Эурон был изгнан, но это лишь позволило ему вплотную заняться поисками древних знаний. Он посетил самые разные места. Начал он разумеется с Валирии. Свалка всякого магического дерьма, вот во что превратился некогда великолепный полуостров, застроенный дворцами, памятниками и брошенными трофеями и диковинками, что драконьи владыки приносили из своих набегов. Именно здесь он нашёл Рог Приливов, артефакт, по легенде, принадлежавший Утонувшему Богу, позволяющий контролировать кракенов, и преподнесённый в дар Серому Королю. Рядом с ним покоился артефакт сделанный по его подобию – Рог Драконов, способный порабощать драконов, созданный валирийскими жрецами, чтобы отбирать драконов у «недостойных», согласно их точке зрения, владык. Был он на островах Василиска, где отыскал предания о Морском Владыке и его детях – Глубоководных, был он на острове Лэнг, где пытался вызнать знания Древних, Был он в Асшае, где познал искусство тёмной магии. Затем путь его лежал в обратную сторону, к Ступеням и дальше – на север, на остров Лорассион, где Глубоководные сражались с теми, кто возвёл местные лабиринты. Что он нашёл там, что вызнал с помощью тёмной магии – неизвестно, но он резко подорвался на остров Иб. После этого, путь его лежал в Нефер, где он сумел изловить несколько некромантов и жёсткими пытками выбить из них тайны об их искусствах. Признаться, когда я услышал об этой части его путешествия, я не мог не проложить параллели между ним и Нагашем, пытками выбившим знания о тёмной магии из друкаев, и сразившимся против самого Зигмара, Бога-Короля. И вот, существо подобной жестокости и схожего безумия собиралось, подобно Нагашу, попытаться стать богом. Сколь тяжелы наши грехи, что мы заслужили подобное наказание? Наконец, получив то, что он хотел, или наконец узнав всё, что ему было нужно, Эурон отправился обратно на Железные острова. У него были богатства, харизма и влияние, осталось лишь отобрать корону у своего брата и начать поход, что принесёт славу железнорождённым и божественность – самому Эурону. Видите ли, путешествуя, собирая сведения и легенды, а также допрашивая души мёртвых, он узнал, что Серый Король не возвращался к Утонувшему Богу, он был пленён Старыми Богами, а вместе с ним – Утонувший Бог, запертый в его теле. Это и стало шансом Эурона. Они ослабли, обезумели, не сумели бы сопротивляться. Нужно было лишь запустить процесс, стать Серым Королём, аватарой божества, а дальше рулить будет тот, у кого крепче воля и разум. После тысячелетий в божественной темнице, от Серого Короля и его отца остались лишь бледные тени, но тени могущественные. Эурон захватил власть на Железных островах и в конце концов отправился на юг, в земли Хайтауэров, где глубоко под их башней, и томился Утонувший Бог. Эурон впустил его в своё тело, забрав вдобавок силы Серого Короля. Не было никакой грандиозной битвы. Эурон лишь провёл ритуал, а чтобы сопротивляться воле сосуда, богу требовались своя воля и разум, что были уничтожены тысячелетиями заточения. Силы его, как физические, так и магические, выросли тысячекратно. Однако, если мех худ – он не выдержит большого груза. Эурону требовалось время. Он должен был подождать, приспособиться к новым силам, но завистники, как и враги не спешили дать ему время забыться спасительным сном, погрузиться в целебную, магическую кому. А потому он придумал хитрый план. Использовав одного из своих колдунов, ибо ему нужен был человек с талантом к магии, Эурон изменил ему внешность превратив в свою копию и нацепил на него свои доспехи. Сам он, призвав Глубоководных охранять свой сон, с помощью магических методик управлял им, словно кукловод, марионеткой, находясь в абсолютной безопасности. И когда пришло время, он восстал. Надев доспехи Серого Короля, принесённые ему Глубоководными, и короновал себя короной из зубов Наги. Он отбросил в сторону повязку и глаза его, разного цвета, синий словно небо и чёрный, как морская пучина, обратились на восток, откуда прибыл Таргариен. Драконья кровь. Воспоминания первого Серого Короля пели о том, что она сладка. Его потомок не мог упустить такой шанс. Забрать себе такой трофей, надеть корону выточенную из чёрной драконьей кости. Чёрной, как его глаз, что пронзал пространство и время. Тем не менее, Эурон не отправился на войну тотчас же. Он преккрасно понимал, что кучей и его запинать могут. В куче – сила. Ему нужна была своя куча, своя сила, ему нужны были клинки и когти тварей, что поддержат нового бога, чьё правление ознаменует начало Века Чудовищ. И этих чудовищ он быстро нашёл. Король-Стервятник и Маннфред фон Карштайн быстро ответили на его призыв, готовые охотиться на людей, первый, в своём безумии считающий их еретиками и мятежниками, восставшими против божественной власти, а второй просто хотел показать что в этом мире есть волки и овцы, вампиры принадлежат к первым, люди – ко вторым. Ну а волки – жрут овец. Таков порядок вещей, и Маннфред не собирался позволить кому-то его испоганить, особенно, когда можно было извлечь массу выгоды из данной победы. Да, в победе Маннфред не сомневался. Их лагерь тогда посетили скавены, чьё пищащее воинство готовилось выступать, под предводительством Крысиного Короля Вектика. Этот Тёмный Ковенант был способен сломить любое сопротивление, которое могли выставить против них спешно собранные войска Трезубца, Севера и Таргариенов. Следует признать, тогда лишь чудо спасло нас от гибели. Чудо и единый враг перед лицом которого все могли объединиться.

Из «Жизни Королей» за авторством Хейдина Ворона.

Хейдин I.

Хейдин не был самым сильным чародеем и некромантом в услужении своего владыки, Его Королевского Высочества Визериса III Таргариена, однако он был хорошим писателем и его труд нравился его королю, он даже никогда не просил отредактировать его. С точки зрения Визериса, читатель должен был понимать, через что прошёл юный король, чем дышал, чем жил, чем жертвовал. Он должен был видет, что Визерис прорубал себе путь к трону магией и трофейным мечом, стоя по колено в трупах, дерьме и нечистотах. Видеть, как он выстрадал свою победу, как он сделал себя сам и что противники его были более чем достойны. Хотя фиксация его, на победе над Принцем-Чародеем или Лордом-Колдуном, как некоторым было угодно называть Джона Старка, была не совсем понятна Хейдину. Впрочем, что он, всего лишь жалкий книжник и подмастерье, по сравнению с такими людьми, как Визерис, создавший откровенно новый подход в магическом искусстве и Джон Старк, фактически воплощение тех древних королей-колдунов из Века Героев, вообще мог понять в мотивах великих. Верно, ничего. Он мог лишь записать их труды и деяния, как и в тот чёрный день, когда он присутствовал на переговорах, со стороны Визериса, будучи одним из двух секретарей, ведущих запись. Он помнил, как занял своё место, а рядом с ним, при помощи необычной лестницы занял соседнюю кафедру человек довольно маленького роста, но чудовищно широкий в плечах. Фигуру его скрывал плащ, сделанный из кожи и покрытый какими-то дорогими, переливающимися чешуйками, Хейдин не видел лица из-за глубоко надвинутого капюшона, но он видел длинную белоснежную бороду и руки, одетые в бронированные перчатки, что сжимали перо, записывающие странные руны в массивную книгу. Сам того не зная, Хейдин впервые встретил гнома и довольно необычного. Переместив свой взгляд на длинный стол, поставленный на специально сооружённый помост, он рассматривал тех, кто присутствовал со стороны Дома Дракона и Королевств Вестероса. Если своего короля, генерала-капитана Барристана Селми, королеву Маргери, её брата, Гарлана и леди Чадру он уже видел, то вот вестеросское посольство было ему в новинку. Первым взгляд его зацепился за массивную фигуру Молоторука. Король орков, в своих потёртых доспехах, украшенных ритуальными рунами, закутанный в шкуры, грубые ткани и опирающийся на свой чудовищный молот, казался воплощением варварской мощи, чудовищной звериной ярости, облачённой в плоть и сталь. На фоне этого рослого титана, терялся не менее колоритный персонаж, облачённый в латы скованные из неизвестного металла и колдовского льда. Доспехи его были украшены черепами и изображениями волков, а на сгибе локтя он держал шлем, с личиной в виде черепа. Хейдан был тесно связан с некромантами и различными культами смерти из-за своего магического таланта и на него, внешний вид седого Старка, впечатления не произвёл. В отличии от его магической мощи. Даже скрытой, он чуял её, а сравнить эту силу, он мог лишь с айсбергом в ледяных водах. Видна лишь верхушка, но чудовищная, громадная часть скрыта под водой. Существовала своеобразная аксиома: чем выше магическая мощь чародея, тем меньше он похож на человека. Внешне или внутренне. От осознания, что за существо, притворяющеюся человеком, сидело рядом с ними, Хейдину становилось неуютно. На фоне этих двоих, представители от Ланнистеров и Баратеонов, как-то терялись, хотя король Тирион с какой—то непринуждённой лёгкостью, будучи самым низкорослым и, казалось, самым слабым из присутствующих, разговаривал каждого и узнавал куда больше, чем люди хотели ему сказать. Последним участником переговоров был Станнис Баратеон. Из-за него, на всякий случай, из-за стола переговоров, убрали Марегри и Гарлана, опасаясь кровопролития. Зря. Хейдину он казался мрачным изваянием самому себе, вряд ли подобный человек пошёл бы на поводу у собственной ярости. Тиреллов вывели, а вместе с ними ушла и леди Чадра, вскоре после этого, высокие договаривающиеся стороны приступили к обсуждению заявления Визериса. Само их присутствие было условностью, были необходимы свидетели и те, кто признает, что за Визерисом закреплено легитимное право на небольшое королевство – земли, что он освободит от скавенов. С севера и востока границей им послужат бывшие границы Королевских земель, а с юга – воды Черноводной. Железное Королевство. Так назвал его Визерис. Хейдин записывал этот исторический момент, делая копию документа и думая о том, как он впишет это в свою книгу. Конечно, он знал, что Визерис отказался лишь от прав на те королевства, что прибыли на переговоры, а это означало, что Простор, оккупированный чудовищами и железнорождёнными, как и Долина – договором не защищались, а потому подлежали будущему завоеванию. Однако прежде чем чернила успели высохнуть на договоре, Хейдин услышал крики и рёв труб. Сначала он не понял ничего из того, что происходит, пока его испуганный взор не упал на запад, в сторону простора. Они шли сплошной тёмной стеной с рваными знаменами, развевающимися над рядами чудовищ. Войска немёртвых, подобно тем, что привёл вместе с собой Визерис. Твари, напоминающие искажённых людей, или некую помесь человека и летучей мыши, облаченные в меха, части рыцарских доспехов и изделия из кости. Твари похожие на помесь человека и рыбы, что сжимали в своих перепончатых лапах костяные мечи и трезубцы. Этих было больше всех. А вел их… Эурон Грейджой, судя по всему, слухи о его смерти были сильно преувеличены. Однако он сильно изменился. Кожа его посерела, волосы, некогда чёрные, как вороново крыло, стали седыми, когда он раскрывал рот в очередном боевом крике, можно было увидеть заострившиеся, словно у хищной рыбы, зубы. Облачен он был в странные доспехи и коронован короной из зубов какого-то зверя. Хуже всего были его глаза, точнее один глаз, абсолютно чёрный, словно сочащийся тьмой. Тот, который он когда-то скрывал повязкой. Войска выстраивались друг напротив друга. С одной стороны – знамёна Таргариенов, Молоторука, Старка, Баратеонов и Ланнистеров, с другой – серые знамёна с чёрным глазом под железной короной и держащей её воронами, слегка изменённое знамя Эурона или того, во что он превратился, рваные тряпки, что служили знаменами Королю-Стервятнику и крылатый, красный змей на чёрном поле – знамя Маннфреда. С небес раздался высокий пронзительный визг, калеча рассудок живых, ещё до того, как обладатель этой способности присоединился к битве. Солдаты задрали головы вверх, тяжёлая туша из гниющих мышц и треснувших когтей затмила небеса – Маннфред прибыл на поле боя на терроргейсте. И он же был первым, кто достиг вражеской армии, спикировав на нём с небес. Огромная тварь влетела в порядки немёртвых солдат Визериса Таргариена, с легкостью разметав их строй. Раздробленные кости и оторванные части тел полетели в разные стороны – зверь не знал пощады, особенно учитывая, чья тёмная воля направляла его. Маннфред старался лишь пробиться к вражескому командиру. Не слишком вредя армии мёртвых, он надеялся перехватить над ней контроль, забрав войско Визериса себе, после того, как убьёт наглого выскочку. Честно говоря, Маннфред был разочарован – ему обещали битву с королём-некромантом, верхом на драконе, то есть, с равным противником, но прорвавшись к внутреннему построению, к королевской ставке, он нашел лишь мальчишку, в окружении недоучек и жалких фигляров, крепко сжимающего меч, в пустой надежде, что это придаст ему сил и мужества. Угу, в бою против одного из самых могущественных вампиров Старого Мира. Не сказать, что другим было легче. Войска Глубоководных и Пожирателей Плоти, наконец, достигли порядков орков и людей. Тяжёлая, монструозная пехота прорыва. Орки сошлись в жесткой схватке с гулями и те и другие, нашли себе более чем достойных противников в лице друг друга. Массивные зелёные тела, закованные в тяжёлую броню и вооружённые огромными топорами, молотами и булавами, сражались против массивных чудовищных тварей, закованных в остатки брони и вооружённых ржавым зазубренным оружием, ведомых своим осквернённым королём. Не смотря на то, что двуручный меч в его руках был зазубрен и тронут ржавчиной, из-за чудовищной силы своего обладателя и никак не уменьшившейся прочности, не перестал был смертоносным, выступая в роли странной палицы. Стервятник поднимал и опускал его, поднимал и опускал, но каждый орк, на которого опустился чудовищный клинок, уже не поднимался. Казалось, он может в одиночку истребить всю армию орков, но в какой-то момент, клинок со звоном застыл в воздухе, напоровшись на другое оружие. Молоторук добрался до Стервятника. На другом фланге Серый Король с лёгкостью расправлялся с пехотой и кавалерией Вестероса. Хотя тяжёлая пехота северян, которую привёл с собой Джон Старк, удерживала позиции против Глубоководных, того же нельзя было сказать о войсках, прибывших с Ланнистером и Баратеоном. Они пятились, пятились и пятились, а присутствие на поле боя такого существа, как Серый Король, с лёгкостью разметавшим боевой рыцарский клин, весьма негативно сказывался на их морали. Вся армия боялась встретиться с ним, пока перед Серым Королём не встали Джон, Тирион, Станнис и Громбриндал. Эурон возможно уже не был человеком, но божественным бессмертием и всемогуществом он ещё не обладал. Впрочем, можно ли было Серого Короля называть Эуроном? Да, тело было его, но кроме него в нём присутствовали души бога и полубога. Смешавшись в нечто единое, отвратительное, они стали одним целым, но вперёд Серого Короля вела не воля и разум бывшего пирата, полубога или же бога, нет. Из той массы, что образовалась после слияния, выплыли лишь амбиции. Власть над Вестеросом. Вот, что двигало им. По факту, Серый Король не был аватарой, воплощением бога. Он изменился, стал чем-то большим и меньшим одновременно. Недобог? Дикий Бог? Зверобог? Да, пожалуй, последнее название подойдёт. Оно весьма чётко охарактеризует то стихийное бедствие, что представлял собой Серый Король. Целью его, был захват власти над всем Вестеросом, но для осуществления этого нужно было не только победить всех своих врагов, но ещё и править всем завоёванным, а вот с понятием правления, у Серого Короля были проблемы. Пожалуй, у него со всем, кроме кровопролития были проблемы, а потому, если бы он победил, жизнь в Вестеросе превратилась бы в нескончаемый цикл насилия и убийства, где зверобог охотился бы на род человеческий, чтобы установить тот чудовищный порядок, который виделся ему сквозь искажённую призму его восприятия. Возможно, из-за того, что он также черпал силу из молитв Глубоководных, что видели в нём очередную личину своего отца, Дагона, в нём твёрдо поселилась идея начать Век Чудовищ. Да, был Век Мифов, Век Героев, Век Человека… теперь настал последний Век, Век Чудовищ, что будет предвещать Конец Времён. Именно эти странные мысли проносились в голове у летописца, когда он смотрел на схватку четверых королей и бога. Плевать, что Станнис был принцем, в глазах своих людей он был достоин короны и трона куда больше, чем его пьяница-брат, и тем более, он был здесь, с ними, а Роберт – далеко, неспособный повлиять на исход того, что вскоре произойдёт. И уж точно всем было плевать, что Джон был лишь наследником, а до этого, бастардом своего отца, Эддарда Старка. Положить всем было и на рост Тириона Ланнистера. И уж тем более, что Громбриндал, который вёл их на битву – человеком вообще не был. Они стояли вместе, четверо против ужаса в человеческом обличье и проиграть никак не могли. Не имели права.