Запретное Искусство

Глава 65.

— Люди не меняются. Никогда. Сейчас, стоя перед ужасами, пришедшими из сказаний о Долгой Ночи, я понимаю это, как никто другой. Они всё так же лгут, обманывают, предают и всё так же любят, остаются стойкими и превозмогают свои страхи. Люде не изменяться. Никогда. Битва за их души, как и битва в их сердцах, между добром и злом, светом и тьмой – вечна. И то, что случиться сегодня, на Стене, лишь очередной акт этой бесконечной, трагичной саги.

Джон Старк.

Вестерос. Стена. Джон. Он поднимался на Стену, но такого не должно было быть. Джон наблюдал за этим с неким трепетом. Так не должно было быть. Стена всё ещё была достаточно сильна. Древняя магия всё ещё держала Иных на расстоянии, но… Но он поднимался. Следует сделать небольшое отступление. И перенестись на несколько часов назад, в начало конца. Джон, как обычно стоял на Стене, оглядывая Зачарованный лес. Он видел горящие глаза вихтов и морозорождённых, сияющих холодными глазами в лесной чаще и со злобой смотрящие на Стену. Всё было также, как и бесчисленное количество дней тому назад. Ничего не предвещало беды, и Джон бы просто пропустил момент, когда он появился на опушке леса, если бы его желудок не закручивался узлами. Сидел он, верхом на огромном морозном пауке покрытом белоснежной шерстью, и был тот арахнид столь огромен, что на спину ему водрузили трон изо льда, на котором, собственно, и ехал Иной. Нет, король Иных. Ибо на серебристых, словно сотканных из тончайшей изморози, волосах, красовалась ледяная корона, чьи острые, ледяные шипы, хищно загибались вверх. Король Ночи прибыл к Стене. Даже отсюда Джон замечал сходство с этой неестественной фигурой. Сходство, что он видел между собой, дядей Бендженом, дядей Эддардом, своим братьями и множеством покойных родственников, которых он видел в Залах Мёртвых. О Короле Ночи толкуют по-разному — как о Болтоне, Вудфуте, Амбере, Флинте, Норри, но Джон смотрел и видел: это был Старк, брат того, кто в конце концов его и сверг. И вот теперь, тысячи лет спустя, он вернулся, чтобы взять реванш. Джон с неприкрытой ненавистью взирал на чудовищ и на паука, что медленно полз по снегу к Стене, и на его чудовищного седока. Молодой Старк поднёс к губам рог, и дунул три раза. Дозорные высыпали на Стену, держа в руках луки и сосуды с диким огнём. Они кричали, кто-то от ярости, кто-то от ужаса, видя чудовище, что приближалось к ним верхом на огромной твари. Джон тоже боялся, но непомерным усилием воли, он раз за разом вырывал трусливый червячок страха их своего сердца и сдавливал его, давя в кровавую пасту. Чудовищный паук продолжал медленно ползти по заснеженной просеке между Стеной и лесом. Медленно, медленно… чертовски медленно. Первый страх прошёл, люди матерились, кто-то прикладывался к фляжкам с горячительным, ибо от белой горячки они видели и не такое, но руки их накладывали стрелы на тетиву луков и готовили метательные сосуды с диким огнём. А паук подползал всё ближе и с каждым метром становился всё больше и ужаснее. Они видели его немигающие белёсые глаза, чудовищные хелицеры и огромную, зубастую пасть, что скрывалась за ними. - Рано! –Кричал Джон, подняв к небу кулак. Рядом сгрудились лучники, которые целились в зверя, а команды артиллеристов уже навели на него пушки. – Рано! Подпустите его поближе! – Хотя у многих дозорных и воинов Севера дрожали руки, но они продолжали целиться и не спускали стрел. Тварь продолжала надвигаться. – Артиллерия! Пристрелочными! Промахнуться в такую громадину, было почти нереально, но паук двигался, а вертеть пушки на стене, не предназначенной для подобного, да и сделанной изо льда, на котором всё скользило, было не очень--то сподручно. Пушки рявкнули, но паук, с прытью неожиданной для столь огромного существа, резко отскочил в сторону. Ядра начинённые порохом и заговорённые самим Принцем-Колдуном, взорвались там, где раньше находилось чудовище. - Он слишком быстрый! – крикнул один из канониров. - От стрелы не увернётся! – крикнул в ответ Джон, заметив, что паук оказался на дистанции стрельбы. – Лучники, огонь! Горящие стрелы взмыли в воздух, застревая в шкуре паука. Запахло палёной шерстью, но тварь, что сидела на троне даже не покачнулась – огонь гас ещё до того, как касался его доспехов, и ни одна стрела не попала в него, словно обойдя по дуге. Будто Короля Ночи берегла сама судьба, или какие-то ещё высшие или тёмные силы. Дозорные быстро поняли, что Королю Ночи их стрелы ничего не сделают. Однако вот поджечь паука – дело другое. Возможно, им это удастся. Однако, за гигантским чудовищем и Королём Ночи идёт армия, ведомая Иными – их вихты и морозорождённые. Вновь заговорили пушки, но в этот раз успешнее: даже Иные не могли пережить попадания из крупного калибра. В панике, они пришпорили своих коней – слишком редко они встречали достойных противников, которые могли предоставлять угрозу для сверхъестественных правителей земель Вечной Зимы. Стоило подобным существам появится, как высокомерие и иллюзия силы тут же разбивались словно хрупкий хрусталь. Страх довольно быстро переставал быть их оружием. Дозорным подняла дух паника их извечного противника, настолько, что они едва не проворонили момент, когда огромный паук неимоверным прыжком преодолел оставшееся расстояние до Стены и со всего маху ударился о лёд. Стена, казалось, затряслась. Вся. От одного края до другого. Все триста миль. Джон, не смотря на страшный удар, всё равно первым оказался на ногах. - Кидайте! – Крикнул он. – Кидайте чёртовы сосуды! Дозорные, хоть и были дезориентированы, но схватились за тары с диким огнём и кинули их вниз – прямо на разогнавшегося паука. Зелёное пламя охватило тварь и нечеловеческий визг вновь сшиб людей с ног, а у некоторых пошла из ушей кровь. Джон подполз к раю Стены и заглянул туда. У Стены лежал догорающий труп огромного паука, асам Джон, встретился взглядом с холодными, синими глазами. Король Ночи, превозмогая силы заговоров Брандона Старка, Детей Леса и Великанов, вцепился в Стену. Он боролся, один, против колоссальной мощи, что тысячелетиями держала Иных далеко на севере, за границами жизни. Он боролся, но поднимался. Вся мощь Стены сосредоточилась на нём, Король Ночи слабел, но за ним шли те, ради кого он проторивал этот путь: его армия мёртвых, его чемпионы и их дети. Его народ. Его Новые Люди. А потому, превозмогая боль, что он испытывал от контакта с Стеной, Король Ночи карабкался. Верх… верх… и верх… Пока не достиг последнего метра Стены, не зацепившись за её зубец. Только вот незадача: там, наверхуу, он сильно ослаб от восхождения. И там же, наверху, его ждал Джон Старк. Принц-чародей напал без всяких предупреждений. Его широкий меч-бастард сверкнул рунической вязью в полумраке и Король Нои едва успел выставить перед своей грудью ледяной клинок. Великий Иной почуял недобрую, голодную силу, что таилась в мече бывшего бастарда и отнюдь не горел желанием проверить, устоит ли его доспех, особенно сейчас, когда большая часть его мощи уходила на борьбу с древними силами, прикованными к Стене. Сейчас он, впервые с момента своего перерождения в Короля Ночи, чувствовал себя слабым. Уязвимым. Человечным. Таким, каким он был, когда клинок его брата ещё не помог ему избавиться от человеческой сущности. От слабостей, что она несла. Король моргнул. Он не сразу заметил это, в основном из-за шлема-черепа, что прикрывал голову и лицо воителя, но сейчас, сделав первый вдох на вершине Стены, втянув в себя местные запахи… он почуял родную кровь. Рот наполнился слюной, впервые, за множество лет, он испытал некую… человеческую реакцию. Голод… чудовищный голод. Он ещё помнил, как сладка кровь… и души, которые он пожирал. Он ещё помнил каковы они на вкус, и сколь сладка она у родичей. Не спроста его дозорные приносили человеческие жертвы «тёмным силам», ох не с проста. Они подкармливали и задабривали его, ловя дикарей и жителей Севера, надеясь, что он не станет жрать своих верных слуг. Он помнил те времена, да помнил. Многие годы прошли, но те дни отпечатались в памяти, когда он, в кровавом угаре, ведомый голодом и запахом сладкой крови, охотился и убивал людей, временами, просто из жажды убийства. Король Ночи оскалился, перед ним была желенная добыча, но выпад от которого он едва увернулся, оставивший ему вертикальную отметину начинающуюся от левой щеки, закончившуюся на лбу, быстро напомнил ему, что это был его бывший родич, такой же голодный и злой, как и он сам… Возможно даже злее. Джон сражался как одержимый, но Великий Иной показывал себя достойным противником. Его королева пока не показывалась на глаза, но он чуял её, она была где-то там, в лесу, наблюдала за схваткой. Принц-чародей не мог понять, почему она до сих пор не вмешалась, а лишь наблюдала, возможно она желала использовать своего чемпиона, как своеобразный таран, что пробьёт дыру в Стене, и впустит внутрь не только армию мёртвых и Новых людей, но и сущность, которой они поклоняются. Все эти мысли мелькали где-то на периферии его сознания, всё его внимание было сосредоточено на противнике, который весьма умело размахивал двуручным ледяным мечом. Рунический клинок встречался с заколдованным льдом и вязь на клинке вспыхивала раз от раза, отражая натиск проклятого короля. Великий Иной, даже ослабленный древней магией был самым быстрым и сильным противником, с которым когда—либо скрещивал клинки Джон, он пользовался каждым трюком и магическим приёмом, которым научил его учитель. Напитывал себя силой, ускорял рефлексы, ступал через тень, чтобы удары прошли через его плоть, не причинив вреда. Но Король Ночи всё взвинчивал и взвинчивал темп их битвы, Джон чувствовал подступающую усталость, а его противник даже не запыхался. Он вообще был не способен устать. А это значило, что надо было либо мухлевать, либо подыхать. Эссос. Дотракийское море. Пёстрые горы. С громким чавканьем двуручный топор вонзился в очередное тело. Гримгор стоял на холме вокгруг которого бушевала битва. Всё началось именно так, как он и хотел, как он и ожидал. Лошадники налетели на их позиции, подобно лавине, но его воины стояли железной стеной. Орки выносливее не только людей, но и лошадей, а те что покрупнее, с лёгкостью превосходили выносливостью и человека и лошадь вместе взятых. Потому, когда лёгкая кавалерия крикунов-дотракийев врезалась в стену щитов, орки, в отличии от народов Эсосса не дрогнули, они даже не отступили на шаг. Тяжёлые топоры взметнулись вверх и опустились вниз, отрубая лошадям головы или отсекая конечности всадникам. Первая волна захлебнулась, но на всадников давили другие, образовалась свалка, а орки словно какой-то дьявольский механизм, махали и махали топорами. В свалке, что образовалась перед строем орков, люди гибли, как от топоров, так и от копыт напиравших сзади коней. Учитывая, что кавалерия больше не могла разогнаться, чтобы нанести очередной удар, все преимущества, которые давали дотракийцам их быстрые кони, сходили на нет. Видя это, Дрого протрубил в рог, призывая своим силам отойти. Позади остались изрубленные трупы людей и лошадей и обагрённые их кровью ряды орочьей пехоты. Кхал осмотрел позиции, как своих людей, так и врагов и как бы ему не было неприятно это признавать - у врагов она была лучше. Тверже. Дрого не был глуп, он прекрасно понимал, что чтобы опрокинуть строй орков, потребуется что-то вроде элифантерии Золотых Мечей или их облачённых в металл всадников. Но, Дрого не собирался сдаваться так просто. Короткие луки сменили кривые сабли и всадники сменили строй, теперь, выстроившись лавиной, они подскакивали близко к оркам, выпускали тучи стрел и уходили, до того, как бронированные чудовища успевали среагировать. Тактика оправдывала себя: зеленокожие начали нести первые потери. Однако Дрого не заметил, что с флангов на него надвигалась другая напасть: тоже орки, но гораздо больше и свирепее, чем все, которых он видел за свою жизнь. Они врезались в кхалассар с флангов, рубя и кромсая людей и коней, стаскивая дотракийцев с сёдел и давя их черепа ногами. Массивные твари довольно быстро отрезали путь к отступлению, и сколько бы дотракийцы не пытались прорваться, их конная лавина разбивалась о железный орочий строй. Дрого быд на передовой, в самой мясорубке. Его аракх из валирийский стали мелькал дымчатой молнией и был единственным оружием, которое могло вскрыть полные орочьи доспехи, ранить и даже убить зеленокожего. Как бы то ни было, на весь кхалассар не напасёшься валирийскими клинками. Истинным оружием дотракийца всегда был его конь. Он нёс его через степь, топтал его врагов и приносил к победам или смерти. Но орки не походили на мягких, изнеженных жителей Эсосса. Которых дотракийцы облагали данью, они чем-то напоминали Андалов, с этой их страстью запаковываться во всё железное, но были они гораздо выше, гораздо сильнее и гораздо свирепее. Все эти мысли промелькнули в голове у Дрого, когда он разил своим аракхом зеленокожих, когда его стащили с коня, когда вокруг него образовалось пустое пространство и в круг вступил ещё один орк. Хотя нет. Ещё одним назвать его было сложно. Он возвышался над над своими сородичами, подобно одинокой скале в бескрайнем зелёном море. Его огромное, мускулистое тело было заковано в покрытый зарубками доспех, в него был встроен странный амулет, что отдалённо напоминал глаз, в руках он держал покрытый свежей кровью, огромный двуручный топор, с рукояти которого, свисало множество различных мешочков и амулетов, заговорённых самыми сильными шаманами орков. Единственный глаз его, налитый кровью, словно светился, от неимоверной мощи. Дрого поднялся. Руки его дрожали и он едва смог подняться, тяжело опираясь на клинок. Встав в стойку, кхал указал клинком на зелёного гиганта. Одноглазый орк лишь умехнулся в ответ, поудобнее перехватывая топор. Первый удар орк оставил за коневодом. Гигант принял его на топорище и с зелёной вспышкой и странным звоном, оно отразило валирийскую сталь. - Думаешь ты слинён, юдишка? – Дрого принял ответный удар от орка и припал на одно колено от его силы, а вот орк с лёгкостью держал топор одной рукой. Губы его разошлись в чудовищной ухмылке, показывая ряды острых клыков. Его речь была на удивление… чистой, лишённой обычного оркского акцента. – Вы привыкли, что в Степи нет никого, кто мог бы сравниться с вами. Опасное заблуждение. Сегодня, мир поймёт, что восток принадлежит оркам! Сегодня, мир поймёт, что восток – ЗЕЛЁНЫЙ! Топор взметнулся вверх и опустился. Гитсник разрубил дымчатую сталь аракха и с чавкающим звуком, вгрызся в грудь кхала. Дрого исторг болезненный вопль, из раны на его груди и из его рта хлынула кровь и он, закачавшись, рухнул на степной ковыль. Гримгор поставил ногу на его тело и вырвал из раны топор. Затем, вновь подняв вверх своё чудовищное оружие и с силой опустил его на шею Дрого. В сторону покатилась косматая голова дотракийца. Схватив отрубленную голову за длинные космы, Гримгор поднял руки, с отрубленной головой и окровавленным топором, и, задрав морду к небесам, сотряс Эссос свои кличем. - ВАААААГХ!!!! Никто не ожидал много от тех орков, что кочевали по Дотракийскому морю. Они были как наводнения, ураганы и цунами. Стихийные бедствия, которые следует переждать, но с которыми ничего нельзя сделать. В некотором смысле, таковыми были и дотракийцы. Люди откупались от них, преподносили им дары, словно жертвы богам в храме, но орки были иными. Их не интересовали богатые дары. Им не было интересно ничего из того, чем обладали люди. Он жаждали лишь разрушений. К несчастью, на востоке осталось немного человеческих государств, которые можно было разрушить. После того, как пробудились вулканы Валирии, сильно пострадали города залива Работорговцев. Сарнорское царство было полностью разрушено, за исключением одного города, а в мирном царстве Омбер было не найти сражений, что жаждали орки. В общем, Гримгору следовало громко заявить о себе, что он и сделал, направившись на юг,через Пёстрые горы. До него дошли слухи о том, что после повторного Рока, в городах Мантарис, Элирия и Торос, люди, под воздействием магии, стали превращаться в чудовищ. Никто бы не отправился проверить подобный слух, но что для человека возможность сложить голову, то для орка, возможность весело провести время. Гримгор чувствовал великую битву, и он не собирался от неё отворачиваться. Если подумать, в тот месяц, чудовищные битвы гремели по всему миру. На Стене, против Великого Иного вышел Джон Старк. На юге, коалиция королей собирала силы, чтобы поквитаться с Глубоководными и Серым Королём. Бринден Риверс и Каннибал, а также все силы, что он собрал, готовились отбить Королевскую Гавань у скавенов. Бринден уже двинулся на юг, очистив от крыс Росби и Стокворт. Отряды направленные на северо-запад, взяли Свиной Рог и Оленьи Рога. Скавены стягивали свои силы к Королевской Гавани, оставив позиции на юге, которые незамедлительно заняли воины Штормового Короля. Конфликт с Серым Королём, богом глубоководных, заставил Штормового Короля задуматься о морали своих армий. Роберт в последнее время всё чаще и чаще думал о том, что следует сделать последний шаг, чтобы избавиться от наследства Таргариенов и, пришёл к решению, что для этого нужно избавиться от последнего напоминания о Таргариенах. О Баратеонах. Он призвал свою семью, своих родичей, сменнить имя дома и «вернуться к корням», вновь став Дюррандонами. Мол, им предстоит сражение против бога, а потому стоит выйти на битву, неся благословение Богоборца. Этому воспротивился самый младший из Баратеонов, Ренли. Он посчитал, что подобное решение поставит крест не только на репутации, но и на самом доме Баратеонов, мол, их перестанут не только уважать, но и боятся, а если дом переживёт нынешние опасные времена, то Баратеонов, дом что вырвал Железный трон у Таргариенов, забудут через поколение—другое. В конце концов, он поднял верных людей на восстание, но Мятеж Ренли продлился лишь чуть дольше, чем Второе Восстание Блэкфайра, после суток боёв, мятежники отступили к порту. Куда их загнали подошедшие подкрепления из Дорнийских Марок. В порту он попытался бежать в Эссос морем, но его корабль взял на абордаж вернувшийся флот принцессы Мии. В бою один на один она победила своего предательского дядюшку и в цепях, к трону своего отца. Он был навечно заключён в подземелья Штормового Предела и ему было отказано в принятии в дом Дюррандонов. Ренли так и остался Баратеоном и умер в Штормовом Пределе. Последний лорд, из дома Баратеонов. Однако, даже пока разыгрывалась эта семейная трагедия, войска Бриндена Риверса подошли к первой линии обороны,, что скавены возвели перед Королевской Гаванью. Это была целая серия укреплений, ощетинившихся различным вооружением, от печально известных снайперских винтовок, пушек ратлинга, огнемётов, до тяжёлой артиллерии, которая при удачном попадании могла испепелить и дракона. Именно это и бесило Бриндена. Его люди отказывались идти на штурм. Они боялись. И кого? Кучки крыс! Они боялись их больше, чем самого Бриндена с огромным, чёрным драконом и Кровавый Ворон ничего с этим сделать не мог. Ибо в глубине души… он сам боялся. В результате, он взял бывшую столицу Семи Королевств в осаду, хотя, если честно, осадой это назвать было сложно, ибо сеть укреплений растянувшаяся от Хейфорда до Королевской Гавани была столь длинна, что у Бриндена просто не хватало сил, чтобы перекрыть все подступы к ним. Более того, стоял вопрос подвоза припасов, а засилье скавенов в бывших Королевских землях распространяло болезни. Итак, Бринден, понявший в какую ловушку он попал, пошёл на попятную и обратился к суверенным королям других королевств с призывом о помощи. Он также отправил Визерису III письмо, в котором признавал себя, его вассалом, с условием, что ему найдётся место в Малом Совете. Вакансия Мастера над Шептунами была свободна, а на место Руки короля претендовала Чадра, но вопрос был решаем и Бринден Риверс, вновь решил играть осторожно, на знакомом политическом поле, в котором он обыграл уже немало игроков, вместо того, чтобы рискнуть и сложить голову.

«Жизнь Королей» за авторством Хейдина Ворона.