Убежать от солнца.

Возможность дышать казалась ненужной, бессмысленной. Хотелось провалиться под землю, или, хотя бы, узнать к чему его готовит судьба. Почему же так мерзко? Рэм тряхнул головой, с его губ сорвался бессильный вздох. В голове противной шарманкой звучали так легко и невзначай брошенные Шао Каном слова. "Я ожидал от тебя большей избирательности". Конечно, он всего лишь бесправный невольник. И если бы ему предложили предать всю армию императора и скинуть его самого в адское пекло, он бы с превеликой радостью согласился. В казарме сегодня было пусто. Сейчас юноша мог остаться наедине со своими невеселыми мыслями. Демон выбрал его своим паладином. И теперь хочет Рэм, того или нет, но Сайбот назначен главнокомандующим армией. Юноше ужасно хотелось узнать, что же наплёл правителю этот скользкий змей. Это желание даже в какой то мере конкурировало с жаждой убить последнего. Выдыхая в окружающее его густое безмолвие, блондин измождённо провел пальцами по своим волнистым волосам. Значит, теперь он — важная персона? Хотя, ему больше казалось, что теперь он импровизированный "солдатик на побегушках". Несмотря на это, Рэм понял, что с неким облегчением уподобился бы бездушной заведённой игрушке. Той самой, с восковым лицом и черными кляксами вместо человеческих глаз. Когда юноша уже почти снял с острого плеча одежду, из кармана что-то выпало, с глухим стуком закатываясь под койку. Приподнимая в удивлении негустые брови, Рэм слегка пригнулся, рукой шаря по пыльной поверхности деревянного пола. Насколько раз чихнув от попавшей в нос давней пыли, блондин нащупал твердую шероховатую поверхность предмета. Доставая вещицу на свет, юноша изумлённо округлил глаза. Затем подавил полный боли стон и смахнул со светлых ресниц подступившие соленые слезы. Нежно оглаживая большим пальцем обтесанную деревянную фигурку, Рэм больше не смог противостоять урагану своих эмоций. Скорбь, так давно залегшая на самое дно его зыбкой души, смогла выбраться наружу вместе с горькими слезами одиночества и, почти детским, жалобным бормотанием. Это был тотем северного божка. Такие создавались мастерами для маленьких, только рождённых, детей в племени. Полным отчаяния жестом, изо всех сил прижимая к груди фигурку, Рэм ронял прозрачные капли слез на свои трясущиеся белые руки. Его полный печали хрип эхом разнёсся по казарме, звонко отталкиваясь от тонких стен и потолка. Необъятное чувство внутренней опустошенности сковало юношу, заставив его сердце почти остановиться. Когда его голого и раненного ребенка войны приволокли в армию Шао Кана, то отобрали все. Разорвали прошлого маленького Рэма как атласный лоскут, скроив нового, из жёсткого брезента и грубой парусины. Видеть в своих дрожащих руках отблеск себя настоящего было убийственно больно. Встречаясь блестящим взглядом с большими, умело вырубленными глазищами божка, юноша содрогнулся. Вспоминая, как демон коснулся его кармана, блондин яростно взревел. Чего он этим добивался? Хотел поглумиться над пленным мальчишкой, по воле случая оказавшимся в его когтях? Грозно нахмурившись, юноша бережно спрятал тотем в складках своей постели. Смахивая последние остатки ненавистных жгучих слёз с лица, Рэм стремительно вылетел на прохладный зимний воздух, одновременно накидывая на себя теплые одежды. Разреженный зимний ветер слегка отрезвил юношу, остужая виски. Где он будет искать Сайбота? Ему ясно дали понять, что возвращаться на арену ему не обязательно. Но внутреннее чутье, все же настойчиво шептало на ухо ответ. Ноги одубели и сами повели его по извилистой тропе к озеру-зеркалу. Нетерпеливо сжимая руки в тяжёлые кулаки, Рэм порывисто дышал. Такое невыносимое ощущение звериной злобы кипятком растекалось по организму, заставляя каждую клеточку тела гореть алым пламенем. Снег под подошвами ботинок шумно хрустел, но у Рэма не было намерения скрыть свое присутствие. На краткий миг его посетила мысль о безнадёжности его действий. Сейчас он выйдет на круглый каменистый берег и он окажется совершенно пустым и безобразным. Таким же как и сам Рэм. Но когда у кромки льда появились очертания ненавистной фигуры, у юноши разом перехватило дыхание. Не медля ни минуты, он бегом бросился навстречу к демону. А если сбежит? Испариться? Исчезнет? Мягкий тенор Рэма сорвался на остервенелый крик, раненного в самое сердце волчонка: —У кого ты его забрал? Испуганная стая черных ворон с натужным карканьем и шелестом перьев выпорхнула из-за голых ветвей. Демон лишь заинтересованно приподнял бровь, разворачиваясь к блондину. Юноша, налетевший словно беспощадный вихрь, схватил Сайбота за блестящую ткань плаща притягивая к себе. С высоты своего исполинского роста опуская хищные глаза на разъяренное лицо юноши, мужчина даже не предпринимал попыток скинуть с себя чужие руки. Рэм заглянул в два самых мутных в мире омута и с дрожащей мольбой в неровном голосе, одними губами беспорядочно молвил: —Откуда? Ответь мне... Встречаясь с бездушной стеной хладнокровного молчания, блондин с болезненной хрипотой в горле исступленно вскрикнул: —Не молчи! Улыбается?! Не то слово. Демон ухмылялся так, словно услыхал какую-то очень забавную шутку. По-прежнему молча, все также играючи. Вскипевшая, словно жидкая магма кровь юноши, ударила в голову. Сжавшийся кулак пролетел в воздухе, ударом в челюсть отталкивая мужчину на три шага назад. Упавшая на белесый снег черная ребристая маска с оглушительным треском раскололась на двое. Рэм предательски растерялся. Как он мог позволить себе подобную вспыльчивость? Правильный диск луны пролил свет на лицо демона. Был ли он гневен или зол? Сияющий блеск его безбрежных глаз был умиротворён, правильные узкие губы не дрогнули, на лбу не залегали гротескные хмурые складки. Кончиками пальцев касаясь прямого античного носа, демон сделал шаг вперёд. Отчужденное выражение его симметричного лица заставляло кожу холодеть. Хватая за шею, не успевшего защититься Рэма, демон перевел плотоядный взгляд с испуганных глаз юноши на его полураскрытые губы. Горло мучительно обожгло, а знакомое до слёз ощущение ткани перчаток на собственной коже пугало. Вперив искрящийся молчаливой злобой взгляд в лицо демона, юноша вцепился ногтями в его руку, силясь вырваться на свободу. Пожирая алчным взглядом свою жертву, Сайбот упоенно закатил глаза. Вмиг приблизившись к напуганному лицу Рэма, он остановился в несчастном миллиметре от его дрожащих губ, ещё раз всматриваясь его распахнутые от пожирающего страха серые глаза. Невыносимо ледяное дыхание мужчины обожгло молочно-белую щеку юноши, отчего он смущённо дернулся в сторону. Часто захлопав ресницами, Рэм испустил едва ощутимый робкий выдох. Впиваясь в бледные губы юноши жадным влажным поцелуем, демон отпустил тонкую шею Рэма, тотчас же больно хватая его за талию. Не давая себе отчёта в своих действиях, юноша безрассудно поддался на встречу жестокой ласке. Температура его тела стремительно летела вверх, и Рэму показалось, что он и вправду охвачен танцующим пламенем. С каким-то неистовым безумством Сайбот кусает губу юноши, незамедлительно собирая языком выступившие соленые алые капли со стойким ароматом металла. С мучительным стоном резко отталкивая мужчину от себя прочь, Рэм пугливо замер, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Касаясь ладонью горящих щек, юноша неверяще озирается вокруг. Его до сих пор влажные от чужих поцелуев губы возбуждённо трепещут, то смыкаясь, то размыкаясь. Вновь встречаясь взорами с демоном, Рэм чуть не кричит. В его полуприкрытых от накатившего удовольствия мутнелых глазах-омутах блестит восхищение и животная жадность. Он по-прежнему слишком близко. Опасно близко. Реальность ложится на хрупкие плечи юноши, словно многотонный камень. С трудом передвигая ватные ноги, Рэм уже бросился бежать, но цепкие вездесущие руки демона не желали его отпускать. В блеске траурной луны скачет и переливается блеск кинжала. Юноша вырывается, беспомощно вопит, заставляя горло болезненно расходится слоями на двое, пока обнаженное лезвие неумолимо приближается к нему. Играючи накручивая на свой палец один из мерцающих платиновых локонов, Сайбот мгновенно, одним лёгким и изящным движением, перерезает прядь, поднося ее к своему лицу. Касаясь кончиком носа шелковистых отрезанных кудрей, демон обратил самозабвенный пылкий взор на обескураженного Рэма. Юноша чувствовал себя точно провалившийся под лёд утопающий, что не может пробиться сквозь твердую корку мрачного льда. От того и задыхается, умирая в неизведанной агонии.