Убежать от солнца.

Сгорбившись перед грязным зеркалом, Рэм поправлял лацканы и застёжки на новой шитой форме. Точно подогнанная под его размер, она плотно сидела и облегала по его статной фигуре. Загадочным мерцанием на груди юноши сверкала драгоценная брошь паладина. Ледяной серебрящийся металл теплел под пальцами, а изящные вставки из чарующе-терпкого мориана приковывали ясный взгляд. Этот мрачный, но все же такой прекрасный камень восхитил Рэма. Морион — обиталище нечисти, скорби, боли и обид — такие пугающие слухи ходили о таинственном черном хрустале. Надо признаться, отнюдь нелестные. Аккуратно оправляя ценный знак отличия на мундире, юноша медленно зажмурил глаза. Он страшился неизвестности своего будущего. Вопросы копились, но задай он хоть сотню, ответа бы не получил ни на один. Внезапно снаружи послышался цокот копыт и ржание коней. Замерев на миг, Рэм кинул едва уловимый взгляд на солдат неподалеку. Слыша отрывки из их тихих и осторожных разговоров, он понял, что новоявленного командующего встретили с нескрываемой враждебностью. Пытаясь быть сдержанными в пылких речах, мужчины все же изредка роняли неосторожные фразы. Особенно нравилось им слово "чужеземец". Землян внешнемирцы не особо жаловали. Когда-то Рэм познал это на собственной шкуре. Накидывая на плечи тяжелую теплую одежду, юноша вышел на ледяной воздух. Посланный за ним часовой, шустро лавировал между рядами гарнизонов, складов и ящиков. Пытаясь не терять его темноволосую макушку из виду, Рэм двинулся вслед за ним. Он не часто бывал в центре военного лагеря и теперь, по возможности, запоминал некоторые детали окружающих построек. Бревенчатые, сооружённые на скорую руку, форты высились через каждые двадцать метров. Возле некоторых стояли повозки, заполненные провиантом и различным оружием. Каждый солдат был занят своим делом, определенным местом в иерархии Шао Кана, который, в свою очередь, сутками напролет проводил в своей несчастной башне, безуспешно пытаясь добиться благосклонности прекрасной королевы-любовницы. Его романтические потуги и старания стали некой негласной иронией даже в рядах его солдат. Синдел оставалась все также холодна и неприступна, словно вооруженный галеон. Суета нового дня отступила на второй план, и Рэма, словно молнией пронзило неприятное воспоминание. Неизведанное, от того пугающее ощущение чужих ледяных губ, заставило сердце забиться в разы быстрее. Ладони юноши вспотели, а кончик носа едва дернулся от нахлынувших эмоций. Блондин прикусил губу, коря свою неосмотрительность. Как же глупо он поддался своему мимолётному порыву. Юноша винил в случившемся свое вездесущее съедающее одиночество. Иначе что это было? Чувствуя как горячий румянец льется по щекам, Рэм тряхнул кудрями, пытаясь сбросить с себя ненавистное наваждение. Где-то вдалеке гарцующий на гнедом коне, генерал выстраивал свой взвод, зычным голосом отдавая приказы. Лязг тяжёлых лат и перестук тренировочных деревянных мечей мелодией доносились отовсюду. Хлесткий мороз держался уже третий день, не давая армии расслабиться. Радовало лишь отсутствие пронизывающего кости жуткого ветра. На подступах к башне их остановили стражники, но увидев брошь на груди Рэма, тут же пропустили путников внутрь. Едва задержавшись, юноша пораженно воззрился на башню, казалось, своей вершиной подпирающей небосвод. Вытесанные из адского сиенита монументальные плиты, были филигранно возложены один на другой, вздымаясь на сотни метров ввысь. Молча восхищаясь трудом архитекторов Внешнего Мира, Рэм робко шагнул на гладко вытесанные в каменные ступени. Провожатый остался у самого входа, аргументируя это тем, что ему было приказано лишь провести паладина до центральной башни. Полный сомнений, юноша аккуратно ступал по лестнице вверх, с затаенным дыханием слушая гулкое эхо своих шелестящих шагов. Лучащиеся фиолетовым светом фонари, усеявшие гладкие стены, окрашивали все вокруг в терпкие оттенки густо-лилового цвета. Рэм не знал какой этаж ему требуется и просто шагал вверх, борясь с накатывающим волнением и тревогой. Случайно обратив взгляд в сторону, блондин заметил как уродливым узором вилась дорожка из черепов вдоль витиеватых ступеней. Приобретшие сиреневый оттенок в неровном свете фонарей, глаза юноши распахнулись, и он с трепетом коснулся одного из черепов. С неким отчаянием осознавая, что это не умело вырезанный камень, а настоящие человеческие останки, Рэм метнул темнеющий от злобы взгляд в сторону. Усиленно вглядываясь в почти неразличимую щелку света, юноша прижал нос и рот ладонью, чтобы сделать свое сбитое дыхание незаметным. Из-за массивной деревянной двери, сделанной из дорогого черного дерева послышались раздраженный голоса. Моментально сопоставив все "за" и "против", блондин прильнул к шероховатому дереву, напряжённо вслушиваясь в чужой разговор. Нервно скользя пальцами по отделанным вставкам из слоновой кости, Рэм замер. —Ты глупец! Совсем близко от входа послышалось раздраженное рычание императора, после чего, он ещё более гневно, продолжил: —Если моя блистательная победа зависит от таких слабаков как ты, Сайзот, то мы скоро все будем гореть в Преисподней! По неразборчивому раздраженному бормотанию, стало ясно, что Рептилия жутко зол. Хмуря брови, юноша встревоженно прикусил губу. "Значит Шао Кан и правда что-то задумал". Спустя бесконечно долгих нескольких секунд молчания, шипящий клокочущий голос затеррианина вновь донёсся до напряжённого слуха Рэма: —Я полагал в тебе присутствует хоть капля былой чести. Внезапно кто-то грубо перехватил блондина рукой, всем весом своего массивного тела вжимая того в твердую каменную стену. Резко дернувшись, юноша внезапно затих. Все тело окутал знакомый могильный холод, а носа коснулся волглый запах плотного мрака. Демон стоял недвижно, но когда Рэм хотел растерянно прошептать свои сумбурные оправдания, то тут же приложил палец к дрогнувшим губам юноши. В полутьме лестничного пролета лилейно-блеклые глаза Сайбота переливались всеми оттенками высшего довольства. Казалось, где-то на дне этих сощуренных полумесяцов бушевала чудовищно-жестокая снежная буря. На миг бледное как мел лицо Рэма отразилось во взоре Сайбота, после чего он неожиданно обратился к приоткрытому дверному проёму. С ужасом осознавая, что Шао Кан в порыве ярости широкими свинцовыми шагами направляется прямо в их направлении, юноша сглотнул ком, отчего кадык на его шее резко дернулся. Колени подкосились от накатившей паники, угрожая незамедлительным болезненным падением на гранитный пол. Насыщенное и непроницаемое облако темноты ощутимо окутало их тела, не оставляя ни малейшего следа присутствия посторонних.