Одержимость

Иногда мы погружается в свои фантазии слишком сильно, забывая, что мысли — не равно реальность. Но как же приятно, абстрагируясь от всего мира, представлять идеальную вселенную, где безупречно всё. От слов, которые ты говоришь, до лучей света, что всегда падают так как нужно. Сказка, созданная уставшим от серых будней разумом — это порой то, благодаря чему мы не сходим с ума. Кацуки уже находился на грани безумства. И кто знает, пробудь он ещё немного в этом состоянии, что бы в конечном итоге произошло? Определенно ничего хорошего. Вполне вероятно альфа загремел бы в дурку. И уже там, среди мягких стен и под сильнодействующими нейролептиками погрузился бы в свои фантазии, окончательно теряя связь с реальностью. В детстве Бакуго часто мечтал. Но не об игрушках или поездке в “Disneyland”, а о том, как они с мамой проводили бы время вместе, или как папа пришёл бы посмотреть на его выступление в школьном спектакле. К сожалению, мечты так и остались лишь мечтами. Чем старше блондин становился, тем крепче было убеждение, что грёзы — глупая трата времени. Кацуки ставил себе цели и упорно к ним шёл. Но появление в его жизни Изуку изменило полностью всё мировоззрение парня. Он перевернул с ног на голову всю жизнь альфы, пошатнул многолетние убеждения, опроверг аксиомы и открыл абсолютно неизвестные доселе чувства. Бакуго попал в новую реальность, где мечты о возлюбленном стали неотъемлемой частью жизни. Альфа часто вечерами ложился на кровать и, сверля взглядом белоснежный потолок, представлял себе разные сюжеты. Они не всегда имели пошлый характер, наоборот. Бакуго любил продумывать, как бы он признался Мидории в чувствах. В тех мечтах блондин собрал всю волю в кулак и подошел к омеге после уроков. Опустевший класс освещали огненно-оранжевые лучи заходящего солнца. Лёгкий ветерок подхватывал занавески, подкидывая их высоко-высоко к потолку. Хрупкая фигура Изуку, озарённая сиянием солнца, заставила сердце пропустить удар. Кацуки наконец-то осмелился позвать парня по имени, после чего аккуратно подходил к нему так, чтобы ни в коем случае не напугать. Мидория же не убегал, робко стоял на месте, хлопая своими большими нефритовыми глазами. Бакуго, стоя напротив возлюбленного, сперва просто всматривался в уже ставшие родными черты лица. Кто знает, откажет он или нет. Мечты Кацуки всегда обрывались после признания. Так что альфа лишь стремился запомнить в мельчайших деталях чарующе красивое лицо омеги. Запечатлев в памяти этот момент, Бакуго открывал рот, чтобы сказать те самые заветные три слова. А голос терялся в шелесте листьев за окном, как и ответ Изуку… До невозможного грустно, когда даже мечты не имеют счастливого финала. Кацуки прокручивал в голове раз за разом подобный сценарий в разных его вариациях, пока в конечном итоге Морфей не брал своё. Бакуго проваливался в приятный сон, главным героем которого неизменно был его возлюбленный. Так случилось и после Летнего Фестиваля. Придя домой, донельзя счастливый Кацуки плюхнулся на кровать и, прокручивая в голове всё случившееся, уснул. Впервые за долгое время он спал и видел приятные сны, а не нескончаемую череду кошмаров. Проснувшись следующим утром, Кацуки открыл глаза и просто таращился в потолок, время от времени моргая. Ощущения были странными, он будто всё ещё находился во сне. Мир, что до этого был блеклым и безжизненным, вдруг стал ярче прежнего. За окнами слышалось пение птиц, что к слову удивительно, учитывая этаж, на котором жил альфа. Солнышко светило, но лучи падали аккурат напротив кровати, создавая какую-то нереалистичную идиллию. Кацуки в этот момент вообще не двигался, позволял себе только водить глазами туда-сюда, будто боясь пошевелиться. Мало ли это наваждение пройдёт, и что потом? Внутри, вместо жгучей смеси боли и тревоги, наконец-то были покой и счастье. Кацуки не хотел этого состояния лишиться. Спустя пару минут и окончательно проснувшись, до Бакуго начало доходить, что чувства не исчезают, как и те мысли, что он ошибочно принял за сон… Альфа так резко вскочил с кровати, что голова пошла кругом. Он повернулся к зеркалу, которое было аккурат напротив кровати, и ошалевшими глазами смотрел сам на себя. Блондин, точно прибитый мешком из-за угла, стоял посреди комнаты, взъерошенный, во вчерашнем кимоно, всё ещё пахнущий сладким ароматом клубники и с… Парой-тройкой ярких отметин на шее от поцелуев омеги. – Ахуеть…– выдохнул с нервным смешком блондин. Он не верил. Вообще не верил, что всё произошедшее вчера — это, мать его, правда! Это просто невозможно! Как Изуку мог влюбиться в такого человека, как Бакуго? Как?! Как он может искренне любить Кацуки? Это же, блядь, Кацуки! Вспыльчивый, абсолютно не фильтрующий свою речь, почти всегда грубый, с недовольным лицом, тот, кто не боится лезть в драки, тот, кто не добился к своему возрасту ничего значимого. Трусливый Кацуки Бакуго, что смог признаться в любви только спустя почти четыре с половиной года после их первой встречи. Не может быть в жизни альфы такого счастья, ведь его мечты никогда не сбывались… Кацуки не верилось, когда он открыл глаза этим утром. Как и после того, как заметил метки омеги. И после сообщений, что ему написал Мидория утром. Даже после того, как Изуку позволил альфе приехать к нему — Кацуки не верилось! Не верил в душе и во время завтрака. И оказавшись в кондитерской. покупая пирожные, тоже… Стоя в лифте и держа в руках пакет со сладким презентом, блондин находился в какой-то прострации, погружённый в свои мысли. Всё вокруг казалось ненастоящим. Ковыряя носком кроссовка порядком потрепавшееся ковровое покрытие, Бакуго чувствовал, как начинает нервничать. Если всё правда, то как долго у него будет получаться сдерживать свою любовь? Кацуки ведь прекрасно понимал, что любит Изуку по-особенному. Совсем не так, как любит Эйджиро Ашидо или старший Бакуго — свою жену. Никто из них не чувствовал любовь так же сильно, как это ощущал Кацуки. Страх быть навязчивым и оттого пугающим заставлял морщить нос, кривя губы в отвращении к самому себе. Тихий “дзынь”, после которого двери лифта приветливо распахнулись, вывели альфу из раздумий. Парень неспешно, даже боязливо, сделал шаг в коридор. Блондин бывал тут с десяток раз, когда выслеживал Мидорию. И это место было мерзкий напоминанием о его неудачах. Каждый чёртов раз был как по одному сценарию: Бакуго выходил из лифта; проходил по длинному коридору, доходя до нужной двери; набирал в лёгкие побольше воздуха, а затем звонил в проклятый звонок. Почему проклятый? Да потому что после протяжной мелодии никогда и ничего не следовало. Ответом всегда была гробовая тишина. Чем ближе Бакуго подходил к заветной двери, тем тяжелее было идти. Ноги просто не гнулись. Сердце опять начинало колотиться как бешеное. Вдруг ответом вновь будет тишина? Остановившись у светлой двери, Кацуки с ужасом подметил, что его пульс уже явно перевалил за сто сорок ударов в минуту. Такими темпами недолго и в ящик сыграть… “Пиздец, Кацуки, соберись! Мы же согласовали встречу! Он ждет тебя дома! Прямо тут. За дверью. Позвони в блядский звонок, и тебе откроют. В этот раз он точно откроет.” – Бакуго в очередной раз начинало захлёстывать эмоциями. Лишь бы паническую атаку не словить сейчас. Не хватало в таком откровенно жалким состоянии предстать перед Изуку… Альфа должен быть сильным. Альфа должен держать всё под контролем. Альфа должен не показывать своей слабости. Должен… Должен… Должен… Кацуки прикоснулся слегка дрожащий рукой к шершавой поверхности двери. Успокойся. Ну же. Глубокий вдох и выдох. Хватит, блядь, дрожать! Всё нормально. В этот раз всё по-другому. Да? Альфу в момент будто за шиворот выдернули из ледяной воды на свет белый. За дверью послышался суетливый бег туда-сюда. Изуку был там. Парень словно под гипнозом протянул руку и нажал на звоночек. И непонятно, это звон за дверью или в ушах альфы так громко бьётся кровь. Не прошло и тридцати секунд, как дверь распахнулась, а на пороге стоял взъерошенный омега в длинной футболке. Только в футболке… Глаза в глаза, они просто стояли и смотрели друг на друга, будто никто из них не верил в присутствие здесь и сейчас другого. И хотя Кацуки был не против вечность просто тонуть в этих прекрасных нефритовых озёрах, Изуку первый поспешил прервать зрительный контакт. Густо краснея, он подвинулся, позволяя гостю войти. – Надеюсь, ты только меня в таком виде встречаешь, а не всех гостей, – послушно проходя в маленький коридор, улыбнулся блондин. Ну не мог он не отметить такой аппетитный вид омеги. От этих бёдер голова идёт кругом. Увидев Мидорию, Бакуго вмиг успокоился, сердце перестало так колотиться. Кажется, сердечный приступ на сегодня отменяется. Хотя, судя по неловкой, а скорее нервной реакции Изуку, возможно Кацуки с такими заявлениями поторопился. Омега буквально был в панике, глаза метались туда-сюда, руки судорожно оттягивали многострадальную футболку, а лицо горело. Такая реакция возлюбленного не вызывала ничего, кроме тревоги. Неужели альфа реально переборщил, вот так приезжая сюда? Почему он не спросил, нужно ли Изуку на пары? – Изу, ты чего? Прости, если навязался. Не хотел доставлять тебе неудобства, – судя по идеальной чистоте вокруг, омега потратил всё это время как раз на уборку. А мог бы поспать лишний часик, если решил не идти на пары. – НЕТ! – кажется, Мидория сам от себя не ожидал такого, ведь сразу же прикрыл рот ладошками. Парень продолжил, но в этот раз почти шёпотом. – Я тоже хотел увидеться с тобой как можно быстрее, – потупил взгляд Изуку. – Просто это всё казалось мне… – Сном? – как-то машинально закончил предложение блондин, после чего словил на себе изумленный взгляд возлюбленного. Мидория выглядел крайне смущенным, но не от надуманных Кацуки причин. Изуку смущался не “навязчивого” визита альфы, а того факта, что чувства оказались взаимными. Неужели для омеги это было первым опытом? А ведь точно, если вспомнить школьные времена, сколько бы Бакуго не наблюдал за парнем, единственный кто был рядом с ним — это Урарака. К Мидории не подходили другие альфы, ему не вручали письма с признаниями в любви. Он в целом не купался во внимании со стороны противоположного пола, как это было с Кацуки. Возможно, в его жизни и был тот, кого он страстно любил, но судя по той сцене после выпуска — любовь это была не взаимная. Бакуго не знал, был ли Шиндо первой любовью Изуку или кто-то другой. Да и вообще какие отношения у них с Шиндо были — тоже загадка. Никто так же не отменял целый год, когда Кацуки не видел своего возлюбленного. Кто знает, может у него уже был альфа. Изуку же достаточно умело использовал свой рот в попытках ублажить блондина. Из чего следовал вопрос — “а где он этому вообще научился?”. Вопросов в целом было даже слишком много. А спрашивать вот так напрямую казалось чем-то неуместным. Не стоит вот так просто лезть в чужую душу… Возможно со временем омега сам всё расскажет, а Кацуки будет покорно ждать того момента. Закипая от ревности из раза в раз, когда будет думать, что к его ангелоподобному Изуку прикасался какой-то отброс. Кацуки не в силах больше сдерживать себя шагнул к Мидории, заключая его в объятия. Каждый раз, когда они обнимались, Бакуго мог чувствовать их реальную разницу в габаритах. Которая, к слову, обычно не воспринималось так ярко. Изуку всегда во время их близости казался ему таким маленьким и хрупким. Только и гляди, не сожми слишком сильно, а то раздавишь. Это милое сопящее в грудь нечто хотелось защитить от всего мира, окружая любовью и заботой. Для него хотелось быть идеалом. Взгляд Кацуки быстро привлекли алые метки на шее омеги. Вчера он кое-как смог остановить себя, чтобы не вонзить в эту девственно чистую шейку свои клыки. Обошлись меньшим злом, так сказать, но вид, конечно, удручал — “поцелуев” альфа оставил там неприлично много. Чтобы каждый, кто это видел, знал, что Мидория уже занят. – Кажется, я немного перестарался вчера. Прости, – нежно проводя пальцами по бархатистой коже, сказал Бакуго. Почему-то парень совсем не подумал, что Мидории может быть неприятно такое собственничество со стороны альфы. Но ответ Изуку в очередной раз удивил Бакуго. – Если бы не следы, я бы сегодня утром не поверил в то, что произошло вчера, – покрываясь румянцем, тихо признался омега. А вспомнить определённо было о чём… – Ты до чёртиков красиво вчера выглядел. Я не смог удержаться, – признался Кацуки, запуская в еловые вихри руку и аккуратно вороша их. “Красиво” это ещё мягко сказано. Бакуго в жизни не видел Изуку таким… Таким обескураживающе невероятным! Мидория поспешил найти оправдание словам Бакуго. На что Кацуки тут же пресёк эту попытку принизить себя. Не нужно тут ему рассказывать, что он какой-то не такой! Альфа чётко и ясно видел, насколько шикарна его омега. И никому не позволено хоть как-то ставить под сомнение этот факт. Даже самому Изуку. – Каччан? – послышался тихий голосок парня где-то в районе груди Кацуки. – Да? – всё ещё держа в объятиях омегу, ответил блондин. – Я люблю тебя… – три слова, и всё внутри Бакуго подскочило в приятном волнении. Как же всё-таки долго он ждал этого. Так желал… – Я тоже люблю тебя, Изуку, – наклоняясь ближе и почти шепча, проговорил альфа. Губы Кацуки начали покрывать плечи и шею омеги поцелуями. Мидория неловко и вяло отпирался, явно получая от этих действий альфы удовольствие. Ну и что, что он не был в душе? Какая к чертям разница? Бакуго сводил с ума запах тела Изуку; его омежьи сладкие феромоны вперемешку с феромонами Кацуки; его тёплое податливое тельце в его руках, которое жалось всё ближе и ближе… Здесь и сейчас он такой настоящий, такой живой и что самое главное — теперь его. Руки медленно сползли со спины Мидории к его пояснице, когда Бакуго отстранился, чтобы полюбоваться возлюбленным. Изуку слегка пьяным взглядом смотрел на альфу. Эти затуманенные чувствами глаза, приоткрытые пухлые губы, покрасневшее личико и ощутимое дыхание, от которого вздымалась грудь омеги… Этот сладкий аромат Мидории, что густой патокой оседал в лёгких… Ох… Кацуки чувствовал, как его пальцы немеют, а сердце колотится. Нужно сейчас же прекратить, а иначе блондин точно не сможет себя остановить! Кацуки совсем не хотелось торопиться. И уж тем более не хотелось, чтобы Изуку подумал, будто Бакуго только секс от него и нужен. Вовсе нет. Альфа желал сделать это “мероприятие” особенным. Перед этим нужно было максимально расположить к себе омегу, позволить ему полностью привыкнуть и всецело довериться своему альфе. Ведь для Кацуки была важна осознанность Изуку. Это должен быть секс не по принуждению и не по пьяни. А как новая ступень доверия друг другу. Достаточно сильные чувства, чтобы в конце концов слиться воедино в страсти и нежности. Может это и было глупо или слишком возвышенно для такого человека как Бакуго, но факт оставался фактом. Кацуки не хотел просто трахнуть Мидорию — он хотел заняться с ним любовью. Всё это безусловно хорошо, но что сейчас альфе делать прикажете, когда эти нефритовые омуты гипнотизируют его, утаскивая всё глубже и глубже в свои недра? Тем временем одна ладонь Изуку медленно сползала по груди блондина вниз, а другая, наоборот, наверх — к шее альфы. Кажется, Мидория совсем не отдавал себе отчёт, что он творит в данный момент. И вот когда блондин вновь подался к лицу парня, а их губы разделяли считанные сантиметры, телефон Изуку решил нагло их прервать. Смартфон так резко зазвонил, что омега прямо подскочил на месте словно ужаленный. Как итог парочка ощутимо стукнулась лбами. – Ой! Боже, прости пожалуйста, Каччан! Я…Я… Это случайно! Сильно больно? – суетливо начал тараторить омега, хотя по факту ему явно было больнее. О чём свидетельствовало красное пятнышко на лбу. Парень под аккомпанемент трезвонящего телефона чуть ли не плясал вокруг альфы, испуганно глядя на него. – Может лёд приложить? – не унимался Мидория. – Всё в порядке. Тебе не стоит беспокоиться из-за такой мелочи, тем более мне совсем не больно, – аккуратно положив руки на плечи омеги, чтобы остановить его, успокоил Бакуго. – Ты лучше возьми трубку, а то у звонящего припадок случится, – улыбнулся альфа, подарив лёгкий поцелуй тому самому красному пятнышку на лбу. Улыбка улыбкой, но раздражение появилось почти сразу же, как их прервали. А всё потому что Кацуки был уверен, звонить Изуку в такую рань может только один человек — Урарака. У этой щекастой профурсетки прямо талант портить момент своим присутствием, хотя и не физическим. – Да-да, ты прав! – воскликнул Мидория и бросился к телефону, отвечая на звонок. Парень казался нервным в этот момент. Вполне вероятно, омегу немного напугало такое быстрое развитие событий. Ведь если у Мидории никого не было, тогда это был для него тот ещё стресс. Но даже если Кацуки у него не первый, Изуку точно был из тех, кто сильно смущается подобного. Поведение, что было под градусом не в счёт, все-таки то состояние было далеко от слова “вменяемый”. А люди и не такое творят после горячительных напитков. Тебе, Бакуго, нужно бы притормозить с проявлением своих чувств. У тебя же получилось во время его течки держать себя в руках? Так что в этот раз случилось? Неужели так сложно подождать ещё немного? Конечно сложно! Четыре с половиной года грезить только о нём одном! Естественно, после признания Бакуго сносило крышу от парочки поцелуев. “Пиздец. Надо сохранять холодную голову, не хватало ещё навредить Изуку” – вздохнул про себя Бакуго. Пока Мидория старательно пытался убедить кого-то на другом конце провода, что с ним всё хорошо, Кацуки пошёл вглубь квартиры, оглядываясь. После того похода в ТЦ он тут ни разу не был. Да, альфа подвозил Мидорию, но вот заходить к нему в квартиру как-то не доводилось. Справедливости ради тут ничего особо не поменялось. Хотя взгляд сразу привлекла шпилька, которую альфа вручил Изуку на фестивале. Она лежала на полочке прямо рядом с книгой, которую Кацуки подарил парню этой весной. И внушительной стопкой визиток, которые клали к заказу в той кондитерской, где Бакуго покупал Мидории сладости. Подобная внимательность к незначительным деталям заставила Кацуки невольно улыбнуться. Мидория складировал всё то, что напоминало ему о Бакуго в одном месте. Это донельзя умиляло. – Очако, всё правда в порядке! Тебе не нужно приезжать, – Изуку нервно потирал шею. Ой, ну кто бы сомневался, что эта идиотка захочет приехать. – Давай обсудим это потом. Мне сейчас неудобно разговаривать. Да, больше не буду пропускать пары. Нет, ничего не случилось. Да, точно. Всё, Очако, я вешаю трубку. Пока, – наконец-то открестившись от надоедливой подруги, Изуку повернулся к Бакуго. Парень сидел на стуле, закинув ногу на ногу и опершись локтем о стол, подпирая голову. Наблюдать за омегой всё ещё было любимым занятием Кацуки. Раньше правда оно было на первом месте, но сейчас его потеснили поцелуи. – Прости, пожалуйста. Ты пришёл ко мне в гости, а я тут по телефону болтаю… Очако просто волнуется… – неловко отводя взгляд в сторону, виновато сказал Изуку. Ему точно нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть к Кацуки. Сейчас он явно не понимает, как ему нужно вести себя с альфой, что делать и что говорить. Ну ничего, это же их первая встреча в качестве пары, и Бакуго тоже нервничал, хотя и вёл себя более уверенно. – Хватит извиняться за всё подряд. Всё же хорошо, Изуку. Ну ответил на звонок и ответил, не стоит так нервничать из-за этого, – да, Бакуго был не в восторге от того, что их прервали, но это вообщее-то к лучшему. Блондин всего на мгновение, но потерял над собой контроль, а это недопустимо. Единственное, что в этой ситуации расстраивало больше, чем не случившийся очередной поцелуй, так это очень напряженный омега…Нужно что-то предпринять. – Расслабься, Изу, я же не съем тебя. Даже если ты сделаешь что-то не так, – вставая со стула и подходя к омеге, проговорил Бакуго. Хотя, Мидория априори не мог делать что-то НЕ так. Взгляд альфы невольно упал на обнаженные ножки омеги. И чёрт бы его побрал… На его аппетитных ляжках реально были видны веснушки? Или это только кажется из-за плохого освещения? Так, нет. Съесть Изуку Кацуки определённо хочет. Даже слишком сильно. Хоть головой об стену бейся, напряжен тут явно не один Мидория. Наверное, было ошибкой позволить парню остаться в таком виде. Ну что ж, так тебе и надо Кацуки. Нечего было жадничать. Теперь придётся бороться со своими похотливыми мыслями. В попытке отвлечься от грешных дум Кацуки предложил глянуть фильм. Всё равно в его планах было не выходить из дома. А просмотр фильма в обнимку весьма приятное занятие. Идея омеге пришлась по вкусу и, предоставив Бакуго ноутбук, парень ушёл на кухню. – Что предпочитаешь смотреть сегодня? Драма? Боевик? Комедия? Ужасы? Романтика? Исторический фильм? Фантастика? Фэнтези? Мюзикл, прости господи? – сидя на кровати и держа на коленях предмет техники, спрашивал альфа. – Каччан, чем тебе так мюзиклы не угодили? – рассмеялся Мидория, включая электрический чайник. – Не то чтобы мне не нравится. Просто найти что-то годное очень сложно. Старый Дисней не в счёт, там все песни — отдельный вид искусства, – размышлял Кацуки, внимательно выискивая интересный фильм. – Никогда бы не подумал, что ты фанат Диснея, – прикрывая рот кулачком, хихикнул Изуку. Парень уселся на столешницу, наблюдая за Бакуго. – Хах, да, такой фанат, что последний раз смотрел их, когда мне было двенадцать, – рассмеялся Кацуки, чувствуя, что омега наконец-то начал расслабляться. Это к лучшему. Но стоило альфе повернуться и взглянуть на парня, как сердце подпрыгнуло куда-то к гортани. Эти. Бёдра. От. Сатаны. В голове мгновенно всплыл вчерашний вечер. Они в машине, Изуку, скуля, ёрзал у него на коленях, пока руки блондина успели проникнуть под ткань кимоно, властно сжимая ляжки. Бархатистая кожа плавилась под горячими руками альфы. Ощущения от этих прикосновений впились в память, словно едкий дым в обивку дивана. А губы всё льнули и льнули к его шее, к плечам, к ключицам, к устам… Жадность и дикое желание застилали разум. Он его. Он принадлежит только ему. Никому больше. Никому. Достаточно мимолетного воспоминания об этих тихих стонах; о руках, которые не смущаясь, то лапали его, то зарывались в блондинистые волосы; о губах, которые так же требовательно ловили чужие уста и ненасытно целовали… И в голове Бакуго не оставалось ни единой здравой мысли. Изуку действовал на Кацуки как наркотик. Столкнувшись с вопросительным взглядом омеги, блондин наконец-то очнулся. Блядь, и сколько он просто сидел и пялился на него? Алло, Кацуки, хватит витать в облаках! Ты выглядишь по меньшей мере странно сейчас! – В…Всё в порядке? – слегка наклонив голову набок, спросил обеспокоенный Мидория, неловко оттягивая край футболки. – А, да. Я просто фильм вспомнил… Очень интересный… Фильм, – резко отворачиваясь и начиная активно печатать, ответил Бакуго. – Хорошо…– пожал плечами омега, покусывая губы. Пока альфа активно искал кино, о котором “вспомнил”, Мидория заваривал ароматный чай. Не есть же всухомятку принесенные блондином сладости. Кушая и болтая на отвлечённые темы, ребята слегка расслабились и плавно переместились на кровать. Кацуки, конечно, надеялся, что Изуку расположится в его объятиях, но реальность оказалась немного иной. Непринужденность улетучилась, как только Мидория оказался достаточно близко к блондину. Омеге определённо было очень неловко вторгаться в личное пространство альфы без разрешения. Хотя, казалось бы, Бакуго уже не раз давал понять и словами, и действиями — Изуку можно всё. Парень сел рядышком, опершись спиной о стену и обняв колени. Было видно, что несмотря ни на что, Мидории хотелось быть как можно ближе к Кацуки. Но пока имелись небольшие трудности... Перебороть своё смущение и страх — то ещё испытание. М-да и хочется, и колется. Омега всё жался поближе, но будто боялся лишний раз трогать Бакуго. Такое ощущение, что Кацуки мог ему в глаз зарядить, если Изуку лишний раз к нему прикоснется. Реальность же диаметрально противоположна. И была бы воля альфы, он бы вообще не выпускал парня из объятий. – Иди ко мне, – не выдержав, позвал Кацуки, приглашая к себе “под крылышко”. – А? Я? – вздрогнул Мидория, косясь на парня. А Бакуго сразу вспомнил их встречу в комбини после выпускного. Мидория тогда тоже нервно переспрашивал. Казалось, он не верил, что обращались к нему. Смешно, конечно. Учитывая, что Кацуки вообще не волнует ничего, кроме Изуку. – В своих объятиях я хочу видеть только тебя. Иди ко мне, Изуку, – мягко улыбнулся альфа. Омеге повторять дважды точно не нужно. Мидория тут же перебрался к Бакуго, располагаясь в его руках. – Ну вот, так же намного лучше? – зарываясь в мягкие кудряшки лицом, прошептал Кацуки. – Даа, – как-то блаженно протянул Изуку, чуть ли не мурча от удовольствия. Как только из ноутбука, что бережно был поставлен на стул напротив парочки, заиграл саундтрек из фильма, внимание переключилось на него. Фильм, что выбрал Бакуго, по его скромному мнению, был достаточно интересным и динамичным, чтобы отвлечь обоих от постоянно появляющейся неловкости. Вот только один чёрт, кино явно интересовало их обоих сейчас меньше всего. Сперва Бакуго просто показалось, что Мидория периодически посматривает на него. Но после пятого раза сомнений уже не оставалось. Омега тихонечко, совсем украдкой наблюдал за альфой, и это факт. Парнишка слегка, чтобы не привлекать лишнего внимания, приподнимал голову и добрые секунд двадцать разглядывал Кацуки, после чего вновь возвращал свой взор к экрану ноутбука. Не проходило и пяти минут, как Изуку проделывал этот трюк ещё раз. И всё шло по плану омеги, но в один момент, посмотрев на возлюбленного в ожидании увидеть его профиль, Изуку столкнулся с алыми глазами Кацуки. Густо покраснев, Изуку тут же отвернулся от парня, старательно вглядываясь в экран. А Бакуго буквально слышал, как колотится сердце у омеги. Вообще это не в первый раз, когда он ловит на себе его взгляд. Вчера вечером после признания Мидория ведь делал ровно тоже самое. Тогда блондин сдержал себя и не стал проявлять слишком много внимания, но сейчас… Они ведь одни… От парочки поцелуев точно плохо не будет. Да? Он ведь сможет себя контролировать? – Изуку, – мягко позвал Кацуки. Каждый раз произнося имя омеги вслух, альфа упивался им, смаковал каждую букву. Слишком долго он молчал… – Д..да, – запнувшись, нервно откликнулся Мидория, упорно делая вид, что увлеченно смотрит фильм. Хотя сам только что увлеченно поглядывал совсем на другое. – Теперь не будешь на меня смотреть? – промурчал альфа. Эта неловкость возлюбленного до ужаса умиляла Бакуго. Ну и что, что он вот такой стеснительный. Кацуки и эту черту его характера любит. Рука блондина, что покоилась на плече Изуку, медленно скользнула к шее и легла на щеку парня. После чего омега ощутил на второй щечке лёгкий поцелуй. – Не знаю, что ты там такого интересного увидел у меня на лице. И если ты не хочешь говорить, ничего страшного. Но я вот лично люблю рассматривать твое личико. Мне нравятся твои веснушки, – признался Кацуки. Он ведь не одну сотню раз втихую любовался омегой. Так пусть Мидория об этом знает. – Покажи мне их поближе, Изуку. Хочу сосчитать их все, – тихий шепот словно мурчание кошки и новый нежный поцелуй заставили Мидорию повернуться к Кацуки. Большущее нефритовые глаза, сладкий аромат феромонов и трепещущее сердце омеги… Бакуго, как наркоман, жадно вдыхал клубничный запах и пытался запомнить личико возлюбленного в самых мельчайших деталях… – Один… И ласковый поцелуй на левой щеке. – Два… И нежное касание губ к переносице. – Три… И уста прильнули к скуле. Поцелуй за поцелуем — блондин не мог оторваться от возлюбленного. Изуку же лишь слегка жмурился, но отстраняться явно совсем не хотел. Такая нежность со стороны Кацуки пришлась ему по вкусу. Числа шли один за другим, пока в момент не потерялись, стоило только устам Кацуки встретится с губами Изуку… Одно прикосновение, и разум альфы выключили. Нежность с лёгкой руки обоих стремительно переросла в безудержную страсть. Левая рука альфы ощутимо обнимала Изуку, прижимая к себе, пока пальцы правой придерживали лицо парня. Горячо, влажно, дико… Этот поцелуй не был похож на предыдущие. Голод новой волной захлестнул обоих. Пальцы Мидории вцепились в футболку Бакуго, когда язык альфы проник в его рот, сплетаясь с чужим языком. Изуку лишь на долю секунды отстранился от Кацуки, чтобы сделать вдох. Губы омеги тут же были пойманы, а он сам оказался под своим альфой. У блондина точно крышу снесло, но кажется этот факт Мидорию вообще не смущал. Омега тут же обхватил шею Кацуки руками, продолжая его целовать. А подобное только сильнее возбуждало. Невинность невинностью, но как же он льнёт к нему. Инстинктивно ищет большего… А Бакуго готов отдать всё без остатка. Рука, что до этого покоилась на талии Изуку, скользнула вниз по ткани. И лишь когда под пальцами появился жар тела омеги и бархатистость его бёдер, Кацуки наконец-то очнулся. “Что я, блядь, творю?” – ударило по вискам Бакуго. Парень мягко отстранился, тяжело дыша. Этот поцелуй всё равно, что погружение на глубину… Мидория тут же, открыв глаза, поддался вперёд в попытке словить ускользающие губы. Он слегка растерянно смотрел на альфу, не понимая, почему они остановились. А в голове Кацуки буквально звенело слово — “пиздец”! И как вообще доверять себе, если ты в любой момент можешь вот так сорваться? Твоё либидо не будет тобой управлять! Успокойся наконец-то! Блондин аккуратно опустил голову, укладывая её на грудь Изуку. – Каччан…? – тихонько позвал Мидория, робко прикасаясь к волосам парня. – Вскружил мне голову…– так же тихо ответил Бакуго, вслушиваясь в сердцебиение возлюбленного. Трепещущее сердце Изуку подсказывало Кацуки, что не его одного взбудоражил этот поцелуй. Бакуго крупно повезло, что он успел очнуться до того, как сделал бы что-то непоправимое. Кацуки твёрдо решил — он и пальцем не тронет Изуку, пока тот сам не даст ему зелёный свет. Ведь сейчас альфа вообще не понимал, где начинаются и заканчиваются рамки дозволенного. Ему определённо ещё о многом предстояло узнать… Но разве альфа знал, что следующий месяц будет тем ещё испытанием? *** С самой первой встречи Кацуки считал красоту Изуку исключительной. Бакуго был покорён внешностью парня. И блондину абсолютно не надоедало восхищаться возлюбленным. Ну как вообще может надоесть смотреть на эти прекрасные нефритовые глазки? Хлоп-хлоп ресничками, и сразу парочка стрел Амура уже в сердце альфы. А эти милейшие веснушки на вздернутом носике? Бакуго только недавно смог точно сосчитать их количество. До этого, оказывается, была погрешность! Что насчёт хрупкой бледной шеи и острых ключиц? Когда Бакуго их впервые увидел, ещё долго представлял, как будет оставлять там свои следы от поцелуев. А ноги? А как же ножки?! Стоило альфе узреть Мидорию в шортах на совместном уроке физкультуры, как он точно понял, какой фетиш у него главенствует. И что первым делом он будет целовать во время их первого раза. Ох, Бакуго хоть и мнил Изуку чуть ли не божеством, но всё же… Кацуки-то живой человек из плоти и крови. Мужчина-альфа в конце концов. С гормонами, с желаниями и с довольно высокой половой конституцией! Естественно, не обходилось без шальных мыслей. Ситуация набрала только больших оборотов, когда они начали встречаться. С одной стороны хотелось как можно скорее получить долгожданное лакомство, а с другой… Изуку выглядел таким невинным, таким пугливым, порой излишне скромным. Черт, да он краснел даже от поцелуя в щеку! Эту ранимую, абсолютно очаровательную омегу хотелось как можно дольше оберегать от всего пошлого и грязного. А Бакуго считал свои слишком развратные мыслишки нечистыми. Это же Изуку, с ним нельзя быть даже немного грубым. Нельзя принуждать к чему-то. Нельзя давить на него. Ещё одного разговора с наручниками и слезами омеги Бакуго точно не выдержит! Кацуки нужно быть терпеливым, и тогда ему воздастся. И все бы ничего, блондин хорошо держался. Правда только первый час после признания в чувствах, а потом они творили такие непотребства в его машине… И на следующий день в квартире омеги. Кто там вообще смотрел тот фильм? Кому он вообще обосрался, если можно целоваться, пока губы не начнут саднить? Они ведь тогда просто перерыв сделали и продолжили свои “утехи”. Кацуки себя раз десять останавливал! Кровь из мозга ушла куда-то вниз и вернулась только, когда парень переступил порог своего дома… Ну что ты будешь делать, а? Ну невозможно не реагировать на него! Невозможно не думать о том, какой он сладкий внизу! Пиздец, голова кругом от этого всего! Мидория, к тому же, как назло, только красивее и красивее становится. Хоть головой об стену бейся. А Кацуки, между прочим, видел Изуку на протяжении всей старшей школы и сейчас, на втором курсе университета. И парень мог поклясться, что как только они начали общаться, омега расцвел, словно гортензии жарким летом. Хотя может это просто совпадение? В любом случае, что уже более очевидно, так это всегда приподнятое настроение Мидории после Летнего Фестиваля. Счастье ему точно к лицу. Кацуки даже льстила мысль, что это он сделал своего возлюбленного таким. Все бы ничего, счастливый омега и не менее счастливый Бакуго. Но вот всегда найдётся упырь, который в бочку мёда хуйнёт свою ложку дёгтя. Блондина просто до бешенства доводило, что теперь красоту Изуку начали замечать и другие альфы. Он был и до этого потрясающим, придурки! Да, Мидория стал выглядеть чуть увереннее и слегка более раскрепощенно, начал более скрупулезно относиться к тому, что надевает. А что самое главное, он начал чаще улыбаться. К слову, улыбка у Изуку действительно просто невероятная. Но это, блядь, не повод к нему внаглую подходить и о чём-то затирать! У него, между прочим, есть альфа, блядь! Он уже занят! Видит Бог, Кацуки совсем не ревнивый. Ну не ревнивый же. Не ревнивый. Был… Может когда-то… Сейчас же блондина буквально трясло от злости, когда на его глазах к Мидории подходил кто-то посторонний. Да, Изуку вёл себя иногда даже чересчур сдержанно, часто отвечал сухо и пресекал любые попытки уменьшить дистанцию. Но почему-то Кацуки всё равно сжимал кулаки и был готов удушить любого, кто был рядом с ЕГО омегой. Интересно, Мидория вообще понимает, что к нему откровенно клеятся? Или это Бакуго просто перманентно сходит с ума? Странно это, ведь раньше такой яркой реакции Кацуки за собой не наблюдал. Ну да злился, сжимал кулаки и чувствовал, как внутри огонь сжигал всё нутро. Но чтоб еле сдерживать себя… Чтоб чуть ли не скрежет зубов был слышен… Такого никогда не было. Это всё, потому что они начали встречаться, и теперь Бакуго официально может назвать Изуку своим? Или есть какая-то другая причина дичайшего собственничества? Кажется, Кацуки просто напросто боялся, что Изуку передумает, и они расстанутся. Альфа был очень далёк от идеала. В любом случае, высказывать своё недовольство Бакуго не спешил. Мидория же не давал ни единого повода сомневаться в нём. Это альфа просто сходит с ума. Непонятно только из-за постоянного возбуждения или жгучей ревности. Что то, что это — херня полная. Кацуки бы остыть, а он не может. Пубертат уже давно прошёл, но Бакуго продолжает крыть, как только тот учует Изуку. Ну точно пёс, то слюни пускает на свой лакомый кусочек, то скалит зубы, когда рядом появляется потенциальный соперник. Господи, Кацуки, угомонись! Фу! Нельзя! Плохой мальчик! Сидеть. И Бакуго сидит на коротком поводке, на который сам себя посадил. Всё, лишь бы дел не натворить… Но Кацуки и без того влип. Сука это просто какая-то суперспособность создавать себе тревожные ситуации из ничего! Вот кто его тянул за язык? А никто. Он сам решил пригласить Мидорию к себе. И не абы зачем, а чтобы НАПИСАТЬ ПОРТРЕТ. Портрет блядь. Пиздец. Это всё Киришима с его болтливым ртом, и щекастая бестолочь, которая лезет, куда не просят. Кацуки конечно польстило, что Изуку так хвалебно отзывался о его работе, но тревогу никто не отменял! Она, стерва такая, всегда рядом с блондином. И чуть что ебашит Бакуго по голове с такой силой, что приходиться грызть успокоительные как конфетки. Хотя, если взглянуть на ситуацию трезвым взглядом, то ничего такого там нет. Когда-нибудь омега должен был побывать у Бакуго. Весь прошедший месяц они проводили где угодно, но не у Кацуки. И не то чтобы альфа не хотел пускать к себе Мидорию. Наоборот. Просто у него в апартаментах имелся “небольшой” нюанс. И одна мысль о том, что Изуку переступит порог его мастерской, сразу доводила Кацуки до панической атаки. Ему не в коем случае нельзя туда заходить! И вот что действительно странно, так это то, как просто блондин предложил эту авантюру. Он вроде и думал, перед тем как предложить, а по сути будто выпалил первое, что пришло в голову… Просто с одной стороны Бакуго и мечтать не мог о том, чтобы написать портрет возлюбленного с натуры, а с другой... Пиздец, у него же настоящий алтарь в мастерской! Кацуки остановился посреди небольшой пустой улочки. На дворе сентябрь, но прохладный вечерний воздух уже проникал под футболку, заставляя временами морщиться. Бакуго глубоко вдохнул, а после выдохнул. Ему точно нужно успокоиться. Это же не конец света. Конец света будет, если Мидория обо всём узнает, а это недопустимо! Значит, нужно просто хорошо подготовиться. Так? Так. Необязательно рисовать прямо в мастерской. Можно это сделать в гостиной. Да, точно. Там и света больше. Саму же комнату нужно обязательно закрыть на ключ, от греха подальше. Изуку, конечно, совсем не похож на человека, который стал бы просто так слоняться по чужому дому. Хотя… А впереди ведь мелькает перспектива их совместной жизни. Или это просто велосипедист с фонариком? Вдалеке появился маленький мерцающий пучок света, который по мере приближения становился больше, освещая улочку аки вечеринку для эпилептиков. А затем, мимо Бакуго неспешно, кряхтя, проехал тучный мужчина на старом велосипеде. Свет от фонарика заставил альфу вынырнуть из своих мыслей. М-да, так себе знак судьбы — потный мужик на развалюхе, со съезжающими с задницы штанами. Ясно, что ждёт Кацуки впереди. Полная, блядь, копилка! – Ебанёшься. И за что меня вселенная так не любит? – пробурчал себе под нос парень, шагая вперёд. В последнее время из-за большой загруженности на учёбе ребята виделись лишь мельком. Кацуки уже на стену готов был лезть, так соскучился за Мидорией. И плевать что они должны были встретиться у него уже завтра! Бакуго просто необходима его ненаглядная омега, иначе он за себя не ручается. Изуку тоже подобные “отношения на расстоянии” не очень импонировали. Так что было решено этим вечером поужинать вместе где-то в кафе или ресторане. Но что-то пошло не по плану, и они оба сильно засиделись в библиотеке. Естественно, большинство нормальных заведений давно закрылись. Так что Изуку предложил приготовить ужин самостоятельно и посидеть у него. Только вот придя домой и начав готовить, омега обнаружил, что соус предательски закончился. На дворе было уже темно, хоть глаз выколи, так что отпускать Мидорию одного Бакуго не решился. Пусть лучше подождет его дома, Кацуки сам справиться с поставленной задачей. Закупившись в ближайшем круглосуточном комбини, парень возвращался обратно, всё продолжая и продолжая рефлексировать по поводу всего, что связано с возлюбленным. Вопросов было слишком много… – Жить вместе… – продолжал тихо бормотать себе под нос Кацуки. Идя вперёд, парень поглядывал на редкие сверкающие звезды. В Токио едва ли можно в полной мере насладиться ночным небом. Хотя, самую яркую звёздочку альфа видел независимо от времени суток. “Было бы так чудесно жить вдвоём. Только он и я. Ложиться и просыпаться вместе. Готовить. Заниматься бытом…” – думал альфа, а затем резко остановился. О чем он только думает? С начала их отношений едва месяц прошёл! Какая адекватная омега станет вот так сразу переезжать к своему партнёру? Это же нонсенс. Такое развитие событий слишком идеальное! Скорее даже нереалистичное. Сейчас парочки не спешат съезжаться, ценя своё личное пространство. Мало кто верит в истинных. О браке и детях вообще задумываются с опаской и то через годы совместной жизни. Метка стала чем-то крайне редким, как, собственно, и любовь до гробовой доски. Кацуки, конечно, молодец, всё распланировал, но что насчёт Мидории? Не факт, что он согласиться хотя бы на половину этих планов-фантазий альфы. Угомонись уже наконец-то, Кацуки! Нужно здраво оценивать ситуацию, а не через призму своей всеобъемлющей любви. Вы уже встречаетесь, нужно всего навсего проявить немного терпения. Шаг за шагом… Шаг за шагом… Прямо к цели… – Блядь, – вздохнул блондин, проведя рукой по лицу, а после зачесав волосы назад. – Терпение, да. Точно. Мы уже вместе… Всё будет хорошо, нас никто и ничто не сможет разлучить, – тихо сказал парень, будто пытаясь себя успокоить. Он и так в раздрае с самого утра. Сегодня сидя в библиотеке и неистово стуча по многострадальным клавишам ноутбука, Кацуки в очередной раз убедился, что нужно держать ухо востро. К Мидории то и дело подкатывали свои шары другие альфы, находя всё новые и новые поводы заговорить. Нет бы подходили, когда рядом Бакуго, но все будто ждали, когда Изуку будет один. Сукины дети. “Ой, Мидория, а ты не знаешь, какая литература лучше подойдет для этого задания?”, “Мидория, привет, мы с тобой делали в прошлый раз групповой проект. Ты не знаешь…?”, “Ты Мидория Изуку? Мне тут сказали, что ты можешь с конспектами за первый курс помочь…” Нет, блядь, не знает. Нет, блядь, не поможет. Хватит находить предлоги подкатить к его омеге! И если первые пару раз можно было потерпеть, то когда очередной чмошник уселся рядом с парнем, абсолютно проигнорировав наличие Кацуки за столом — у Бакуго буквально эмаль стружкой посыпалось изо рта. Альфа чувствовал, как внутри всё закипает. Гляди вот-вот кипяток через верх попрёт, обжигая всех вокруг. А Изуку будто все равно. Словно он не замечает их. Смотрит не на собеседника, а сквозь. Отвечает только по делу. И поглядывая на своего альфу, очаровательно краснеет. Ох, Изуку, ну нельзя же быть таким милым… С каждым разом держать себя в руках становилось сложнее. Ещё и подходят эти обмудки так близко. Непозволительно близко. Вот пусть только попробуют свои руки кривые протянуть к нему! Бакуго их как сухие ветки обломает! Изуку принадлежит только ему! Он его! ЕГО!!! Хоть бери и табличку вешай — “собственность Кацуки Бакуго.”. Но сразу же назревает вопрос — а не охренел ли ты, Кацуки? Мидория, что, вещь, чтобы принадлежать тебе? Глупость. Он живой человек и волен общаться, с кем хочет и когда захочет. Отношения с тобой не должны быть цепью, на которую ты его посадишь. Наоборот, чем больше будешь ограждать от всего и всех, тем выше вероятность, что он тебя бросит. Блондин это прекрасно понимал, потому и ничего не предпринимал, медленно сгорая от ревности. Выйдя из лифта и подойдя к знакомой двери, Кацуки сделал очередной глубокий вдох, а затем выдох. Всё, никаких мыслей о сегодняшних придурках. Никто не сможет отобрать у него Изуку. Он ведь действительно его... Его ненаглядная и любимая омега, а Бакуго — его верная альфа. Они — пара, и вполне возможно будущие супруги. Пока только в мечтах Кацуки, но все же! Нечего себе выдумывать и портить лишний раз настроение. Их отношения идут как нельзя хорошо, грех жаловаться. Так-то оно так, но вот как сердцу это объяснить? Колотится как дурное. Бакуго, открыв дверь, медленно вошёл внутрь. Квартирка Мидории крошечная, потому видно сразу всё и всех. Изуку, стоя у небольшой плиты, активно готовил ужин. Приятный аромат еды заполнил помещение. Из ноутбука, что стоял на кровати, лилась музыка, под которую омега слегка подтанцовывал. Бакуго замер, пытаясь запечатлеть эту картину в своей памяти, слишком сильно она запала ему в душу. Раньше Кацуки никогда не ощущал такого трепета, возвращаясь в отчий дом, да и в свою квартиру тоже. Наверное поэтому хотелось запомнить это мгновение. А после, в особо паршивые дни, вспоминать о нём, мягко улыбаясь. – Я вернулся, – хотелось бы сказать слегка другую фразу. Но это точно не дом Кацуки, к тому же подобное наверняка бы смутило Мидорию. – С возвращением, Каччан, – Изуку повернулся к парню, нежно улыбаясь и практически сияя от счастья. Чем в очередной раз попал прямо в сердце Кацуки. – Пахнет просто восхитительно, – снимая обувь и проходя на кухню, сказал Бакуго. Блондин оставил пакет с продуктами на столе, а сам подошёл чуть ближе к Мидории. – Это рецепт моей мамы. Хотя, у меня всё равно не получается так же хорошо, как у неё, – неловко улыбаясь и выуживая из пакета соевый соус, ответил Изуку, продолжая готовку. – Я поверю тебе на слово насчет еды твоей матери. Хотя, смею заметить, я почти ничего не пробовал из того, что она готовила, – подходя сзади к омеге, улыбнулся Бакуго. Альфа неспешно обнял Изуку, зарываясь лицом в его кудри и вдыхая сладковатый аромат феромонов и шампуня. Как же чертовски приятно он пахнет. – Почти? – прижимаясь спиной к груди Кацуки, удивился омега. – Мне удалось попробовать только клубничный десерт, – обжигающе горячий шепот послышался прямо рядом с ухом Изуку. Альфа медленно провел губами по плечам, оставляя цепочку поцелуев сквозь ткань футболки. После чего, прильнув к обнажённой шее, Кацуки уже более ощутимо поцеловал её, оставляя небольшой алый след. Мидория же залился краской как никогда. Кажется, подобные комментарии сильно смущали его. Или это губы Бакуго на его эрогенной зоне? – К…каччан, – судорожно выдохнув, прошептал Мидория. Вот вроде смущается, но голову вбок наклоняет в попытке получить больше поцелуев. – У неё получилось умопомрачительно, – и вновь этот горячий шепот с лёгкой хрипотцой, от которого мурашки бежали по всему телу. Поцеловав Мидорию в висок, парень уткнулся лицом в сгиб шеи омеги, слегка покачиваясь в такт новой песни, что заполнила собой помещение. – Я соскучился, – тихонько признался Изуку. – Я тоже… – так же тихо ответил Бакуго. Быть порознь с каждым разом становилось всё невыносимее. Хотелось всегда-всегда находиться рядом, обнимать и целовать. Будто если они будут слишком долго не видеть друг друга, их отношения исчезнут. Этой мысли могло бы место быть, но даже не видясь, парочка постоянно была на связи. Они переписывались весь день, начиная с момента пробуждения утром. Едва ли в таком случае можно потерять отношения. Тем более ребята казались по уши влюбленными друг в друга. Бакуго аккуратно выпустил Мидорию из объятий, но лишь для того, чтобы обойти его и протянуть руку. Омега в недоумении взглянул на протянутую ладонь, явно не понимая, чего хочет Кацуки. Блондин же, уловив растерянность возлюбленного, поспешил ответить на немой вопрос. – Потанцуем? – улыбнулся Кацуки, продолжая держать вытянутую руку и наблюдать, как омега, расплываясь в улыбке, краснеет. – Каччан, я… Я совсем не умею…– смущаясь, пролепетал омега, переводя взгляд нефритовых глаз то на руку альфы, то на собственные ноги, то куда-то вбок. А в глазках плескалось такое счастье, которое не заметить было невозможно. – Ничего страшного, если оттопчешь мне ноги. Это будет поводом почаще приглашать тебя на танец, чтобы ты научился, – вкрадчивый бархатистый голос Кацуки заставил Изуку только сильнее покраснеть. И всё же парень выключил плиту и, сняв передник, в котором всё это время был, вложил свою ладошку в большую и тёплую ладонь альфы. Бакуго аккуратно провёл Мидорию к центру комнаты. Места было не так много, и всё же это совсем не смущало. По квартире разносился аромат домашней еды, а из ноутбука продолжала литься музыка. Кацуки положил одну ладонь на талию партнера, второй всё так же держал Изуку за руку. Мидория расположил свободную ладошку на плече альфы, прильнув ближе к нему. Слегка покачиваясь, пара делала небольшие шажки по комнате, медленно кружась в танце. Шаг за шагом… Кофе и клубника… Такие разные и в тоже время похожие. Всё ближе и ближе, пока в конце концов они не оказались в объятиях друг друга, так и продолжая свой танец. Держа в своих руках тело омеги, Кацуки мог думать только о том, как же сильно ему все-таки повезло. Ещё год назад он и подумать не мог, что сейчас будет танцевать со своим возлюбленным. И уже не важны те альфы, что подходили в библиотеке. Не важны вопросы, которыми задавался Кацуки. Не важны страхи и переживания. Ничего не важно, когда Изуку в его руках. Позже Бакуго обязательно будет изводить себя вопросами и тревогой, но не сейчас. В эту минуту есть музыка, они и их танец, а о большем и мечтать не нужно… *** Вчерашний вечер определённо был затишьем перед надвигающимся ураганом, не иначе. С самого утра Бакуго не мог отделаться от переживаний. Вот как открыл глаза и ответил на сообщение Мидории, который желал ему доброго утра, так и погрузился в тревогу. Интуиция подсказывала, что должно что-то произойти, но Бакуго старательно пытался отвлечься от этого чувства. Не нужно себя лишний раз накручивать. Это просто естественное волнение, Изуку ведь впервые придёт к нему в гости. Конечно же как альфе Кацуки было важно, чтобы его омеге тут понравилось. Но что-то внутри подсказывало, что волнения Бакуго имеют совсем иной характер… – Пойло, блядь, – отпивая кофе из нелюбимой кружки, поморщился Бакуго. Парень так и не купил новую. Вопрос только в том, зачем он держал дома кружку, из которой было невкусно пить. Но Кацуки и сам не знал. Отставив предмет ненавистной керамики, Кацуки в очередной раз написал омеге. “Изу, может я всё-таки заеду за тобой? Зачем тебе трястись в душном вагоне метро?” – Бакуго отправлял это сообщение уже раз пятый в разных вариациях. “Каччан, всё хорошо (˘ ³˘)♡. Я смогу добраться сам. Тем более у тебя тоже много работы, ты сам говорил. А это очень важно!” – а ответ Изуку оставался неизменным. Вполне возможно, Бакуго слишком сильно его опекал, но он ведь хотел как лучше. Чтобы омеге было комфортнее. Мидория не слишком много рассказывал о своём прошлом, но не нужно быть гением, чтобы видеть его реакцию на некоторые действия и события. Прошлое омеги определенно не самое радужное. И блондин всячески пытался упростить жизнь Изуку, пусть даже таким пустяком, как подвести куда-то. В любом случае ответ Мидории не менялся, а на Бакуго висела ещё кипа конспектов и заданий. Которые, к слову, очень желательно сделать на этих выходных, если не хочешь получить втык от преподавателя. Сраный юрфак с его бумажками. “Ладно… Будь осторожнее по пути сюда. Скажешь консьержу, что ты ко мне, и он тебя должен впустить” – Кацуки со вздохом отправил смс, а следом за ней ещё одну. “Люблю тебя ♡”. “ Будет сделано, Каччан (๑°3°๑)♡” “Я тебя тоже люблю (づ￣ ³￣)づ ” – получив ответные сообщения, Бакуго невольно улыбнулся. Только Изуку использовал столько этих забавных эмодзи. Он даже потеснил гиперэмоциональную Мину, которая спамила ими везде, где можно и нельзя. Ну что ж, время запастись кофе и прошерстить хотя бы половину конспектов. А лучше все. Как хорошо, что Бакуго встал сегодня в пять утра и отдраил квартиру от и до. Теперь единственное, о чем нужно беспокоится это — как Мидория доберётся сюда, и понравится ли ему тут. А, ну ещё стоит беспокоится о мастерской. И о постоянном возбуждении. И о том, не слишком ли он навязчивый со своей заботой. Ну и, наверное, о дальнейшем развитии их отношений. А ещё, а ещё… Так всё. Кажется, кое-кто себя накручивает. И даже сильнее чем требовалось бы. Бакуго, разложив конспекты на журнальном столике, со вздохом сел в кресло. Надо сосредоточиться. Знал бы Кацуки, что его шестое чувство не просто так бьет тревогу, сопровождал бы Изуку везде и всюду… *** Час за часом близился приход возлюбленного. Кацуки прошерстил добрую половину конспектов, ещё раз осмотрел свои владения, принёс материалы для портрета. Но когда Изуку не явился к назначенному времени, у Бакуго начала понемногу ехать крыша. Будто до этого она была на месте. Омега не брал трубку и не отвечал на сообщения. И это было совсем на него не похоже. Что касалось коммуникации, после начала их отношений Изуку всегда, абсолютно всегда, отвечал сразу же. Но не в этот раз, что и заставляло Кацуки нервничать сильнее обычного. В голове альфы было так много “а что, если…?”, что в конце концов пришлось выпить успокоительное. Хорошо бы они работали как нужно. Вместо спокойствия Бакуго чувствовал только, как его начинает потряхивать от переизбытка адреналина. И пока Токио накрывал осенний ливень, Кацуки накрывала откровенная паника. Он нарезал круги по квартире, стараясь унять себя. Всё тщетно. “А что, если он передумал приходить?” – поправляя подушку на диване, мелькнуло в голове Кацуки. Глупости, Изуку бы обязательно предупредил. “А что, если он заблудился?” – дёрнулся блондин, осушив стакан воды. У Мидории есть точный адрес. “А что, если его консьерж на пускает? Чёртова старуха!” – нахмурился парень, он всегда недолюбливал эту нелюдимую бабку. Тебе бы уже позвонили сто раз. “А что, если он нарвался на маргинальную личность?” – бросил взгляд на окно, за которым лил дождь. Это хороший район, тут нет швали, которая стала бы приставать к людям. “А что, если…” Голова уже пухла от этого потока вопросов без ответа! Бакуго стиснул кулаки. Хватит уже. Так не пойдёт. Наплевав на всё, парень решил пойти искать любимого. – Блядь, да в пизду, пойду на станцию, может он там застрял из-за дождя. Говорил же ему, давай заеду. Нет, не нужно, у тебя и так много работы. Это же так важно. Да, блядь, будто есть что-то важнее тебя, – а ведь в мире альфы и вправду не было ничего важнее Изуку. Эта омега буквально была центром его вселенной. Его вдохновением, стимулом. Его смыслом жизни. В момент, когда Бакуго уже натянул джинсы и схватил зонт, в дверь позвонили. Парень мгновенно с облегчением вздохнул. Ну вот, не нужно было так сильно волноваться, человек просто немного опоздал, с кем не бывает? Только вот облегчение продлилось ровно до того мгновения, как входная дверь распахнулась… – Что за… Изуку, ты насквозь промок. Почему ты не позвонил мне, я бы тебя забрал? – первое, что сказал Кацуки, увидев мокрого до нитки омегу. Но это было отнюдь не самым важным сейчас, ведь ответом на вопрос альфы стали… Всхлипы. Тихие, но заставляющие сердце Кацуки сильно практически до боли сжаться. – Малыш, ты чего плачешь? – пришлось сжать кулаки, чтобы дрожь в руках была незаметна. Неужели одно из его “что, если…?” всё-таки оказалось пророческим? Неужели его кто-то обидел? Стоило сделать шаг к Мидории, как мысль подтвердилась — парень отшатнулся, стараясь держать дистанцию. А до Кацуки донёсся… запах. – Пахнет… От меня воняет… – еле слышно прошептал Изуку, а голос терялся во всхлипах. У Кацуки болезненно кольнуло в области сердца. Среди аромата его омеги — нежной сливочной клубники — чувствовался запах влажного мусора и отчётливо ощущался ещё один… Ненавистный аромат, который Кацуки однажды учуял на вещах Мидории. Запах, который въелся в ноздри и заставлял Бакуго сатанеть. Ментол, табак и жженый сахар. Руки, сжатые в кулаки, подрагивали от злости. А глаза метались по Изуку, пока не заметили рассеченный лоб. – У тебя кровь? – куда-то в пустоту сказал Бакуго, понимая, что внутри всё закипает. Что эта тварь сделала с его ненаглядным омегой, если он пришёл в таком состоянии? И мало того, что Изуку мокрый с ног до головы, с рассечённого лба стекает кровь, так он еще и горько плачет, трясясь всем телом. Его солнечный лучик. Его возлюбленный. Его драгоценная омега проливает слёзы из-за этой падали. Убьёт… Кацуки прикончит этого ублюдка! Найдёт и голову открутит! Был бы Шиндо сейчас здесь, Бакуго не уверен, что смог бы себя контролировать. Прикончил бы его. Не остановился бы, пока тот не начал давиться собственными кровавыми соплями. Но сейчас… Сейчас перед ним Изуку, и только он. Напуганный, наверняка обвиняющий себя во всём, что случилось, и уверенный, что Бакуго разозлиться на него. Кацуки был зол, но отнюдь не на Изуку. И парень обязан показать омеге — что бы не случилось, он будет на его стороне. Успокоит и защитит. А после сожжет дотла то, что причинило Изуку боль. Даже если это будет весь мир. – Всё хорошо. Я здесь, с тобой. Клянусь, никто больше тебя и пальцем не тронет. Я не позволю, – заключив в объятия возлюбленного, ласково шептал альфа, целуя омегу в висок. Никому… Ни одной живой душе он больше не позволит издеваться над его возлюбленным. Кацуки так судорожно прижимал к себе тельце Мидории, будто его могли в любую секунду отнять. Изуку же всё продолжал подрагивать, заливаясь слезами, но уже уткнувшись в грудь парня. Смотреть на это, ощущать это было невыносимо больно… И почему его не было рядом, когда он был нужен? Почему он не настоял, чтобы всё-таки забрать Мидорию? Почему… Почему эта падаль продолжает лезть к его омеге?! Внутри боролись такие противоречивые чувства. Гнев, печаль, любовь, вина и трепет… Изуку вцепился в футболку Бакуго с такой силой, будто альфа был спасательным кругом в бушующем океане. Ощущение, словно он боится, что Кацуки его сейчас отвергнет. То ли из-за запаха, то ли из-за факта нахождения рядом с другим альфой. Но блондину всё равно. Ну несёт от него. Ну и что? Какая, блядь, разница? Разве Изуку в этом виноват? Он тут не причем, это всё Шиндо! Что бы там этот обмудок не делал, он навредил омеге. Мидория — жертва. И вообще Кацуки никогда не смог бы винить Изуку в чём-либо, скорее извел бы себя. Он виноват. Его же рядом не было. А должен был быть. Чувствовал же, что что-то произойдет. И произошло. Изуку пострадал. Лучший способ загладить вину — наказать того, кто причинил вред Мидории. Шиндо Йо ещё ответит за свой поступок. Если его родители не научили как надо вести себя с омегой, тогда Бакуго силой заставит его запомнить простые истины. Но сейчас единственным, что мог альфа — это гладить Изуку по волосам, обнимая его. И сейчас это именно то, что нужно было самому омеге. Любовь, доброта и забота его альфы. Два часа спустя от дрожи и слёз Изуку не осталось и следа. На их смену пришло умиротворение и неподдельное счастье. Неудивительно, ведь оказывается не один Бакуго всё это время изнывал от желания. Теперь абсолютно довольный обнажённый омега после долгожданного акта любви обнимал Кацуки. Парень уложил голову на грудь блондина и закинул на него ногу, практически мурча. Альфа же отпустивший поводок, на котором сидел, всё продолжал и продолжал то целовать, то гладить омегу. Наконец-то Бакуго не нужно себя сдерживать. Теперь он может насытится возлюбленным сполна. Теперь он только его. – Каччан… – тихо позвал Изуку, ощущая как кончики пальцев альфы чертят линию от веснушчатых бёдер вверх к ребрам. Касания такие нежные, почти невесомые, от них мурашки побежали по телу. – Я весь во внимании, Изу, – отрывая взгляд от очень соблазнительных ножек омеги, улыбнулся Кацуки. Бакуго всем телом ощущал, как Изуку жмётся к нему. Будто пытается прикрыть как можно больше участков кожи. Мидория определённо всё ещё смущался своей наготы. Да и наготы Кацуки тоже, по всей видимости. Они ведь друг у друга первые, но альфа чувствовал себя более уверенным в этом плане. Бакуго очень хотелось, чтобы их первый раз был чем-то незабываемым, чтобы искры из глаз летели. И у него получилось. – Я…ну… – начал мямлить Изуку, краснея и зарываясь лицом в грудь Кацуки. Ооо, Бакуго знает это начало диалога, Мидория точно что-то хочет сказать, но стесняется. Тут никогда не угадаешь, что именно твориться в этой милой кудрявый головушке. И это заставляет напрячься. Это может быть как что-то серьезное, так и совсем мелочь. Изуку всё слишком близко принимает к сердцу, Бакуго это уже понял. – Что-то случилось? Всё хорошо? Нигде не болит? – начал было суетиться Кацуки. Мидория точно из тех людей, о которых говорят: “никогда не знаешь, что он выкинет.”. – Нет-нет, что ты! Я в порядке, – довольно резко поднимая голову, воскликнул парень, а после столкнулся с обеспокоенными алыми глазами. – Просто… – потупив взгляд, неловко начал мямлить Изуку. – Это всё так чудесно… Ты… Твои прикосновения… Поцелуи… Совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, – тихонько признался парень, кусая собственные губы. Что ж, Кацуки мог выдохнуть. Ничего страшного с его омегой не случилось. Просто кое-кто смущается попросить остаться на ночь. В любом случае Бакуго не собирался его отпускать из своих объятий сегодня. А в идеале вообще никогда. Парень аккуратно зарылся пальцами в мягкие кудряшки Изуку, вороша их. Каждый раз, когда он так делал, независимо от времени суток на Изуку накатывала волна усталости. А учитывая, что сегодня он пережил много эмоциональных событий, глаза у него начинали слипаться сами по себе. – Тебе необязательно ехать домой, если ты не хочешь. Можешь остаться на ночь у меня, – улыбнулся Кацуки, целуя парня в переносицу и наблюдая за сонными глазками Мидории. – Засыпай, Изу, – прошептал альфа, заключая парня в тёплые объятия. “А я буду здесь, рядом с тобой, охранять твой сон и покой… Отныне и навсегда… Никто больше не посмеет причинить тебе вред…” – слушая тихое сопение, мягко улыбнулся Кацуки. *** Бледные пальцы впивались в руль, пока глаза неотрывно следили за дорогой. Ярость пронизывала каждую клеточку тела, заставляя челюсти до скрежета зубов сжаться. Токио накрыла прохладная осенняя ночь. В такое время нужно сидеть дома, попивая чай и смотря фильмы. Только сегодняшний вечер предполагал совсем иное времяпрепровождение. Куда более интересное. Алые глаза лишь на мгновение оторвались от дороги, чтобы взглянуть в зеркало заднего вида. Взгляд Кацуки сразу же столкнулся со взглядом темных глаз. Они ехали молча вот уже полчаса. Они оба знали, зачем Бакуго туда едет, так же как знали, для чего вместе с ним Киришима… Просто должен быть хоть кто-нибудь, хоть одна живая душа, что сможет остановить Бакуго, если ярость бесповоротно затмит его разум. Машина довольно резко свернула с главной дороги в весьма злачный райончик. Будучи в здравом уме, ночью туда соваться себе дороже, но кто сказал, что Кацуки в адеквате? Кто сказал, что он не безумец? Кто сказал, что он не способен на месть? У блондина была одна единственная драгоценность, и он решил её отнять. Такое не спускаются с рук. Темноту разбавляли яркие вывески, зазывающие в сомнительные клубы. А под редкими фонарями то и дело мелькали “ночные бабочки”. В сумраке недалеко от них, наблюдая за каждым проходящим и проезжающим, стояли другие маргинальные личности. Один Бог знает, чего они все хотят и какую опасность несут. Но даже такие, видя выходящего из машины разъяренного Кацуки, не стали приближаться. Есть разница между безумной яростью и холодной. Безумцы бросаются, не разбирая дороги. Вторые же точно знают свою мотивацию. Так же как знают, каждый свой следующий шаг, просчитывая абсолютно всё. Финал для них не что-то эфемерное — это точное следствие их действий. Захлопнув дверь машины и оставив друга там, Бакуго мельком оглянулся вокруг. Это место буквально пропиталось пороком. Амбре из влажного мусора и сырости — первое, что встретило альфу. В целом, это подходит такому человеку, как Шиндо. Почему-то Кацуки даже не удивился, когда узнал, где можно встретить Йо. Падали самое место у помойки. Бакуго, больше ни минуты не ожидая, двинулся вперёд. У дверей третьесортного хост-клуба даже охраны не было. Неудивительно, всё финансы явно уходили на палёный алкоголь и мерзотный парфюм для хостес. “А местечко то с душком.” – пронеслось в голове Кацуки, когда он натягивал кожаные перчатки. Длинный коридор закончился дверью, которую Бакуго без колебаний толкнул. Внутри играла громкая бесячая музыка, басы буквально отдавали дрожью в голове. Приторный аромат духов смешался с феромонами, сигаретным дымом и запахом алкоголя. Воздух тяжёлый и будто бы сальный. Пьяные люди веселятся, не замечая никого. Кто-то агрессивно с кем-то спорит, кто-то самозабвенно танцует, а кто-то прямо в углу обжимается. Хоть бы в туалет отошли. Никаких моральных принципов. Хотя этот район — антоним слову “мораль”. Как же хорошо, что именно тут он встретится с ним. Бакуго оглянулся вокруг: людей хотя и было достаточно много, но всё же найти Йо не составило труда. Он сам себя выдал. А лучше бы бежал без оглядки, ведь по его голову пришёл его личный палач. Время молиться, пытаясь искупить грехи, но разве в преисподней боги тебя услышат? Уже слишком поздно. Тут спасения нет… *** Шиндо никогда не мог пожаловаться на плохую жизнь. Йо был первым и единственным ребёнком у своих родителей. Долгожданное дитя, ещё и сын, ещё и альфа. Наследник. Гордость. Мать с отцом баловали сына, давали всё, что тот хотел, абсолютно не задумываясь, каким станет их чадо спустя годы. Как итог, Йо вырос надменным, самоуверенным и до пизды эгоистичным человеком. Парень привык, что мир вращается вокруг него. “Друзья” исключительно на его стороне, а омеги, какую ни выбери, кокетливо улыбаются ему. Вопрос лишь в искренности этого всего. Пусть родители и любят своего ребёнка безусловно, но другие… Другим определённо нужны были только деньги. Но какая разница, если ему не отказывают? В целом, не сказать, что Шиндо был из привилегированной семьи. У них не было связей или влияния, они всего лишь держали несколько небольших ресторанов по городу. Оттуда и хороший доход. Обеспеченный — не равно влиятельный. Но это не мешало Шиндо, он всегда вёл себя так, будто вечно сможет оставаться безнаказанным. Только деньги не решают всё, когда против тебя более сильный противник. Йо в этом убедился на собственной шкуре. Вот как, скажите на милость, у этого отброса, у этой второсортной омеги хватило наглости натравить на него Кацуки Бакуго? Да и еще потом сам посмел дать сдачи. Три года эта дрянь как послушная собачка выполняла всё прихоти Йо. И вот вдруг что-то изменилось. Неужели надоело терпеть? А может и не пришлось бы, если бы тогда, на первом году старшей школы на Летнем Фестивале Мидория послушно раздвинул бы ноги по команде, как делали другие. Но нет, стоило начать приставать, как тот в слезах убежал. Игрушка сбежала. А раз с ней не удалось поиграть, значит интереснее будет сломать, чтобы вообще никому не досталась. И Шиндо ломал, с чувством так, каждый день пытался сжить со свету всё новыми и новыми способами. Наказывал за то единственное сказанное ему “нет”. Кто же знал, что когда Шиндо вновь попытается взять то, что хотел с самого начала, этот поступок буквально испортит ему жизнь. Прошло уже больше года с момента той драки, а Йо до сих пор пожинал плоды. Родители узнали очень много нового о нём. И о злоупотреблении алкоголем; и о травке с сигаретами, которые он курил, будучи несовершеннолетним; и о периодическом воровстве. Оказывается, их идеальный сын совсем не идеальный. Значит нужно перевоспитывать, наставить своё непутёвое чадо на путь истинный. А что делает человека человеком? Любовь? Забота? Доброта? Это всё было у Шиндо, но итог не радовал. Так что оставался только труд. Работа в ресторане родителей должна была исправить ситуацию. Сделать Йо более ответственным, заставить его думать, прежде чем делать. Только получилось ровным счётом наоборот. Парень стал ещё более озлобленным. Теперь нужно работать, а не просто бездумно тратить деньги отца. Чёрт бы с ней, с этой работой, если бы была возможность хорошо отдохнуть. Раньше, к примеру, можно было переспать с кем-нибудь, чтобы снять стресс. Но сейчас на него ни одна омега не взглянет. Слишком отталкивающе он выглядит. Бакуго сломал ему челюсть и нос. Челюсть зажила, нос вправили, только от прежнего симпатичного личика ничего не осталось. Кацуки был беспощаден, словно дикое животное, и даже после длительного лечения Шиндо никогда уже не будет прежним. О том вечере напоминал искривленный позвоночник и постоянная головная боль. Врачи сделали всё, что могли. Йо пролежал в больнице почти полгода, пока восстанавливался. Медсестры говорили, что ему вообще повезло, что он может ходить. Если бы скорую и полицию вызвали на десять минут позже, то парень был бы овощем до конца жизни. Альфа проклинал и Мидорию, и Бакуго за то, что ему нужно это всё терпеть. Вечные походы к врачам, эта дерьмовая работа у родаков, отсутствие секса не за деньги. И эти, блядь, взгляды, то сочувствующие, то брезгливые! От него даже друзья отвернулись. А эти двое продолжают беззаботно жить, пока Шиндо страдает! Кацуки — корыстная скотина, ради денег готов на всё. Ещё и родители его мастерски отмазывают. А Изуку — трусливая ни на что не годная дрянь. Сука, которую даже трахнуть не получилось. Гляньте-ка, какой строптивый! Вот только… Эта дрянь вчера напугала его до полусмерти, ещё и оставила шрам на лице. Он же сто процентов останется, блядь! Жизнь — малина, ничего не скажешь. Единственное развлечение теперь — это сидеть в клубе и платить хостес, чтобы с ним хоть кто-то говорил… – Кто же посмел такое красивое личико испортить? – дуя губки, вопрошала миловидная на первый взгляд девушка-омега. Правда при ближайшем рассмотрении было видно заурядную внешность, неумелый макияж, дешевую одежду из не самого приятного наощупь материала и украшения, косящие под знаменитый бренд. Девушка устроилась под крылом Шиндо, положив голову ему на грудь. Парень же по-хозяйски закинул ей руку на плечо, обнимая. Обычно в таких клубах правила запрещали прикасаться к хостес, но это место будто вообще не контролировать. Если клиент платит деньги, то и получить может всё, что душе угодно. – Да уродец один, знакомый, я ему услугу хотел предоставить, а он! Неблагодарная скотина. Жуткий до пизды, не то, что вы — мои девоньки, – ухмыльнулся альфа, осушив сразу целый стакан холодного саке. Сам же Шиндо топ модель: волосы сальные, на лице двухнедельная щетина и синяки под глазами, а запах пота скрывал парфюм. – Ну и гад! Как так можно с теми, кто тебе помочь хочет! – охнул сидящий напротив парень и подлил в пустой стакан Йо ещё выпивки. На вид парнишка совсем юный, хорошо, если ему хотя бы семнадцать есть. – Ой поверь, он ни разу не поблагодарил меня за проявленное к нему внимание, – с насмешкой продолжил Шиндо. – На него никогда и никто не смотрел. Жалкое зрелище, – хохотнул парень, допив содержимое бокала. – А вот я был рядом. – Твоей добротой просто пользуются. Нельзя позволять садиться на шею, – женщина, что сидела рядом с парнишкой, взяла одну из шпажек с закусками и протянула Йо. Девушка практически легла на стол в попытке накормить альфу, при этом демонстрируя большую грудь, что вываливалась из глубокого декольте. Шиндо вид явно оценил, жуя закуску. – Ты права, таких надо на место ставить! – вскакивая на ноги, воскликнул Йо и залпом выпил новую порцию алкоголя. – Омеги должны подчиняться – это их природа! Слово альфы — закон! Гляньте-ка на него, решил перечить мне! Да он мне по гроб жизни должен за то, что со мной стало! – голосил Шиндо, активно жестикулируя, пока сидящие за столиком поддакивали. Конечно, жизнь Шиндо испортил совсем не Изуку, а Бакуго собственной персоной. И да, Йо ненавидел его, но вот хоть как-то поносить альфу, который тебя так изувечил, себе дороже. Мало ли, с какой скоростью расходятся слухи. А сталкиваться вновь с этим блондинистым зверьём желания никакого не было. Одна мысль, что Йо опять встретится с Кацуки, заставляла мороз пробежаться по коже. Безопаснее обходить его стороной. Диджей, явно находящийся под чем-то, сменил пластинку, и клуб заполнила второсортная баллада. Секунда на отдых. Минута для медляка. И… – Ты прав. Время взимать долги, – тяжёлые шаги остановились за спиной Шиндо. Скрип кожаной куртки и практически звериное рычание полоснули по ушам. Тяжёлая рука резко опустилась на плечо, разворачивая к себе. Йо знал, кто у него за спиной. Этот голос, этот запах феромонов и эту хватку невозможно забыть. – К…Кацуки… Что… Что ты здесь делаешь? – старался говорить как можно спокойнее Шиндо. Но голос всё равно его выдал, переходя на предательский фальцет. – Пойдём поговорим, – это не предложение. И не просьба. Это приказ. И у него нет такой роскоши как отказ. – Что? О чем? – Шиндо попытался отстраниться, но рука, лежащая на плече, не позволила. Пальцы с такой силой впивались в ключицу, что кажется ещё чуть-чуть, и та треснет. Кацуки же, практически не моргая, смотрел прямо в глаза своей жертве. Огненно-алые омуты больше походили на саму преисподнюю. – Ты мне расскажешь, почему каждый раз, когда ты появляешься рядом с Изуку, он заливается слезами. Расскажешь мне, почему моя омега в таком состоянии из-за тебя, – чеканя слово одно за другим, Бакуго пропитывал их неподдельной чистейшей ненавистью. Кажется, невозможно возненавидеть кого-то сильнее, но Кацуки с каждой секундой, проведённой рядом с этим ублюдком, понимал — можно. – Не понимаю, о чем ты! – ещё одна попытка вырваться, но уже более ощутимая. И вновь провал. Он выдавал себя с потрохами. Он виновен. Он пытается сбежать. Но разве газель, попавшая в зубы хищника, имеет хоть один крошечный шанс получить свободу? Нет. Вот и у Шиндо Йо его нет. В следующее мгновение всё тело Йо пронзила тупая боль, заставляющая согнуть пополам. Бакуго всадил Шиндо прямо под дых. Мощный кулак ударил точно в солнечное сплетение. Хватка на плече ослабла, и Йо рухнул на колени, отползая от мучителя и опорожняя желудок. Сидящие за столом омеги взвизгнули, но поймав на себе пронзительный взгляд алых глаз, тут же замолкли. Никто не спешил помогать Шиндо. Это не та компания, где ему помогут. Это не то место, где на него обратят внимание. Тут постоянно коллекторы находят должников и выбивают из них деньги. А Йо отнял слишком ценную вещь у Бакуго — покой его драгоценного омеги. – От него пахло тобой, ублюдок, – стиснув челюсти, прорычал блондин. Кацуки в один шаг сократил расстояние, что с таким усилием создавал парень. Пальцы вцепились в тёмные волосы, таща Йо за собой и буквально вытирая им пол. Боль пронзила скальп, Бакуго даже не думал отпускать, продолжая волочь парня за собой. Шиндо, вцепившись руками в запястье альфы, пытался, если не остановить его, то хотя-бы встать на ноги. Всё тщетно. Бакуго не тормозил, не ослаблял хватку, не щадил. На ноги Шиндо не удавалось встать, они заплетались и дрожали. То ли от животного страха, то ли от алкоголя, то ли от недавнего удара в живот. Предпринимая всё новые и новые жалкие попытки встать, Йо только падал, каждый раз причиняя всё больше боли самому себе и крича что-то нечленораздельное. Воздух на улице был холодный пропитанный все той же вонью и сыростью. Тело Шиндо Бакуго впечатал в стену, просто швырнув парня как мешок. Из лёгких Йо будто весь воздух вышел разом. Парень судорожно пытался вдохнуть, но вместо этого открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Встать и атаковать в ответ? Шутка что ли? Сердце Йо колотилось так, будто он марафон пробежал, всё тело дрожало, а в голове не было даже намёка на план. Он боялся… Он чертовский боялся осатаневшего Кацуки. Всё, что сейчас мог Йо, так это только, выпячивая глаза, взирать на Бакуго и молиться о том, чтобы остаться в живых. Блондин неспешно по-хозяйски подошёл к парню. Изо рта вырывались клубы пара, а глаза сверкали в полумраке грязного переулка. Чего только это место не видело за все эти годы: и торчков, принимающих дозу; и проституток, отрабатывающих пару тысяч иен; и амбалов, выбивающих деньги. Были иглы в тусклом свете, были выбитые зубы и сорванные ногти, было групповое насилие. Но эта грязная улочка впервые видела, чтобы альфа с таким пугающим неистовством защищал свою омегу. Бакуго вцепился в воротник Шиндо, поднимая его на ноги. Наконец-то парень мог стоять, а не вытирать собой пол. Хотя кажется ему там самое место — внизу, на грязном асфальте среди помоев, засохшей спермы и блевотины. – А теперь слушай сюда и запоминай. В следующий раз у тебя не будет такой роскоши. Изуку принадлежит мне. Изуку Мидория — моя омега и только моя! Мне понадобилось слишком много времени, чтобы завоевать его доверие. Четыре блядских года я не позволял себе даже приблизиться к нему. А ты так просто прикасался к нему. К моему Изуку! Я знаю, ты прикасался, знаю, потому что чувствовал раньше на нём твою вонь. Клянусь, если я узнаю, что ты хоть как-то причинил ему вред, я тебя из-под земли достану. И тогда тебе ни один бог не поможет, – Кацуки всё сильнее прижимал Шиндо к стене, не давая даже возможности вдохнуть полной грудью. – Попробуй ещё хотя бы раз протянуть свои кривые руки к нему, я их тебе выверну вперёд локтями. Ты меня понял? – а в ответ только стеклянные от ужаса глаза. – Я не слышу ответа! – гортанный рык заставил Йо съёжиться. Шиндо просто невероятно повезло, что Бакуго не знал всей картины. Ничего из того, что происходило в школе. Но если бы узнал… Йо наверняка попрощался с жизнью в тот же момент. Сейчас лучше просто помалкивать об этом. Парень быстро и коротко закивал, пытаясь наконец закончить этот парад страха и боли. Кацуки отпустил Йо. Парень оперся о стену, чтобы не сползти на пол. Руки Бакуго буквально тряслись от переизбытка адреналина. Потребовалось очень много выдержки, чтобы просто не задушить сейчас этого ублюдка. Не зря блондин попросил Эйджиро подежурить рядом. Казалось, ещё чуть-чуть, и Бакуго сорвётся, но всё обошлось. Открой Шиндо свою пасть и начни бы оправдываться, тогда Кацуки точно снесло бы крышу. Парень развернулся и сделал несколько шагов к выходу из переулка, когда услышал хриплое: – Он сам спровоцировал…– и вот о чём, скажите на милость, думает сейчас Шиндо? У него от нехватки кислорода мозги оплавились? На кой чёрт всё это? Йо просто открыл рот прежде, чем спрогнозировал реакцию Кацуки. Попытался обелить себя, выставляя жертву виноватой. Сослался на некую солидарность альф. Только он не учел одну деталь — в глазах Бакуго Изуку абсолютно всегда будет невиновным. Кацуки молниеносно оказался рядом с Шиндо. Большая пятерня схватила Йо за лицо, впечатав его затылок в стену. У парня зазвенело в голове от такого внезапного удара. Сотрясение в таком случае обеспечено. Бакуго с трудом контролировал свою силу… Этот сукин сын посмел сделать Изуку виноватым во всем. Эта тварь вместо того, чтобы заткнуться, решила обвинять его ненаглядного! После того, в каком состоянии к нему пришёл Мидория… После того, как он видел слезы своей пары… Как заглянул в любимые нефритовые омуты и увидел только боль и печаль… Неужели Йо настолько наивен и эгоистичен? – Ты меня тоже! – горячий утробный рык обдал лицо Шиндо жаром. Глаза Йо видели перед собой лишь горящие безумной ненавистью рубины. И это ужасало, точь-в-точь как тогда… Парень начал судорожно пытается вырваться из хватки. Пальцы хватали руку Бакуго, пытаясь оторвать ее от себя. Кацуки был словно из стали — ни на сантиметр не сдвинулся. Тем временем дышать Йо становилось всё тяжелее. – Ммм…! Мммм! – получалось вместо членораздельной речи. А Бакуго всё продолжал напирать. Вдавливал парня в стену, словно гнилой помидор об асфальт размазывал. – Он — моё сокровище… ОН МОЙ! СЛЫШИШЬ! МОЙ! Никто не встанет между нами! Никто не отнимет его у меня! МЫ ИСТИННЫЕ! Нам судьбой предначертано быть вместе, – Кацуки едва контролировал себя. Чего эта неудачная попытка аборта добивается? Чего он хочет?! Отобрать у него Мидорию?! Ну так этому не бывать! Бакуго ему не позволит. Никому не позволит. Нужно будет глотки рвать — порвёт. – Не сомневайся, я убью тебя, если с ним что-то случиться по твоей вине! Хотя бы пальцем притронься к нему… Поверь, ровно так же, как и в прошлый раз — мне ничего не будет. А твоих костей и с собаками не сыщут, – сжимая всё сильнее лицо оппонента, рычал Бакуго. Казалось, нос Йо и весь череп треснут, если продолжить в том же духе. Но Кацуки не продолжил. Когда парень уже явно начал задыхаться, альфа отпустил парня, позволив ему сползти на пол. Шиндо судорожно хватал ртом воздух, совсем не обращая внимания на его запах. Дышать. Он наконец-то мог вдохнуть полной грудью, пусть и сидя в собственной луже… Бросив полный омерзения взгляд на Йо, Бакуго, стиснув кулаки, развернулся и направился к выходу из переулка. Лишь в последний момент блондин остановился и через плечо бросил: – В твоих же интересах сделать так, как тебе приказали, и не распространяться о нашем небольшом разговоре. Никогда же не знаешь, что или кто скрывается в темноте переулка. Удаляющиеся шаги массивных ботинок заставили Шиндо испытать только облегчение. Наконец-то он один. Страх понемногу отпускал, а в голове билось одно единственное — “как хорошо, что это чудовище не узнал всей правды.”. Взгляд Бакуго был переполнен безумием, как и его слова. “Мой”, “истинные”, “моё сокровище”, “принадлежит мне” … Больше похоже на помешательство. Так что действительно, в интересах Йо держаться подальше и от этого проклятого омеги, и от его цепного пса. И молиться, чтобы Бакуго не узнал обо всём. Они же оба слегка не в себе, кто знает, может следующая их с Кацуки стычка будет последней… – Блядь…Угораздило же…– прошептал Йо, чувствуя, как дрожит всем телом. Бакуго неспешно подошёл к машине, рядом с которой стоял Киришима. Аловолосый альфа вертел в руках слегка помятую сигарету. Это была единственная плохая привычка Эйджиро — курить во время крайне стрессовых ситуаций. И эта же привычка, по скромному мнению Кацуки, другу совсем не шла. Вообще много чего не сочеталось с этим парнем. Например, физмат, ну или серьезное выражение лица. Пусть лучше давит эту глупую улыбку. Зато это точно значит, что всё будет хорошо. А вот сигарета только подчёркивает пиздец всей ситуации. – Как всё прошло? – коротко спросил Эйджиро, взглянув на парня. Он конечно всё слышал, невозможно было не услышать рёв Кацуки, но спросить Киришима обязан. Бакуго помедлил, внутри ещё клокотали эмоции. То, что он не придушил Шиндо сейчас, просто гребанное чудо. Как у этого придурка только язык повернулся обвинить Изуку? Сукин сын. Поговорил бы больше, и Бакуго точно его грохнул бы. Впервые Кацуки был готов прикрываться деньгами и влиятельным родителями — всё, лишь бы убрать обидчика его омеги. И как же хорошо, что Изуку не увидел Бакуго в таком состоянии. Состоянии практически слепой ярости. Это точно вызвало бы отторжение и страх у Мидории. – Больше не полезет. Если жизнь дорога, – наконец-то ответил Бакуго, снимая перчатки. Руки целы, значит никаких вопросов у Изуку не возникнет. Главное, одежду постирать, вся пропахла этим дерьмовым местом. – Если он вот так просто лез к Мидории средь бела дня, то значит чувствовал безнаказанность. Думаешь раньше было так же? – сжимая между пальцев сигарету, нахмурился Эйджиро. Вся эта тема с буллингом сильно беспокоила его, Эйджиро слишком эмпатичный человек. А особенно видя Изуку вблизи, понимая, что такая кроха и отпора толком дать не сможет… Страшно представить, что творилось с ним. – Я не знаю. И не хочу сейчас копаться в этом. Выискивать такую информацию об Изуку я не стану. Не хочу найти то, о чем пожалею. Что мне потом с этой информацией делать? Как потом спросить у него? Зачем бередить раны? – открывая дверь машины и бросая перчатки на заднее сидение, как-то отстранённо проговорил Кацуки. – Я просто буду ждать, когда Изуку сам обо всем расскажет. Если вообще есть, о чем рассказывать. Я видел только два прецедента, и надеюсь, они единственные… Я правда не хочу думать о том, что эта тварь могла с ним делать, – практически прошептав последнюю фразу, Бакуго судорожно провёл ладонями по лицу снизу вверх. Эйджиро только сочувствующе положил руку на плечо друга. Раньше Киришима относился к вспышкам ярости друга слегка скептично. Можно ведь решить всё словами. Но в этот раз злость Бакуго была оправдана. Кто сможет спокойно жить, когда знает, что его возлюбленному причинили физический вред? Кацуки не смог бы. Не с той любовью, которой он любит Мидорию. Определённо не с ней… *** Прошло чуть больше месяца с того злополучного дня, когда Изуку явился на пороге Кацуки как побитая собака. И ровно столько же прошло с “разговора” Бакуго и Шиндо. К огромному облегчению альфы, больше подобных прецедентов не было. Йо определённо усвоил урок. Молодец. Вокруг Мидории правда продолжали временами виться посторонние, но это вообще-то неизбежно. Если ты, конечно, не живёшь на необитаемом острове. В противном случае приходится коммуницировать с другими людьми, к сожалению. Кацуки, несмотря ни на что, переполняли эмоции. И дело даже не в ревности, ну может только отчасти в ней, теперь парень видел в каждом постороннем альфе угрозу для омеги. После той стычки Мидории с Шиндо Кацуки всегда был наготове. Стоило незнакомцу сделать хоть одно резкое движение, как блондин оказывался рядом с возлюбленным. Тут даже у тех парней, которые были бы не против подкатить, сбивалась спесь. Конкурировать с Бакуго себе дороже. Достаточно одного взгляда на этого альфу как становиться понятно — победа всегда за ним. Больно доминирующий взгляд у Кацуки. Может на Бакуго так секс повлиял, но теперь в алых омутах блондина было лёгкое высокомерие и абсолютная уверенность. Изуку же отдался ему! Этот очаровательный омега отдал свою невинность именно Кацуки. Бакуго думал об этом, не переставая, и каждый раз еле сдерживал свою улыбку. Иначе он лыбился бы днями напролет. Изуку от кончиков пальцев до последней кудряшки на макушке — его и только его. Как тут не загордиться? Как тут не радоваться? Как здесь не испытывать такую бурю эмоций? А их ведь всё сложнее контролировать… И вот мало того, что Мидория дал зеленый свет, он ещё и позволил Кацуки абсолютно всё. Буквально ВСЁ. Теперь у блондина не было вообще никаких ограничений. Парня поражало такое доверие Изуку. Ладно он влюблён в омегу уже почти пять лет, но Мидория… Встречаются они совсем недолго, к тому же их полноценное знакомство произошло относительно не так давно. С чего бы Изуку бросаться в этот омут с головой? С чего доверять? С чего это вообще всему насколько хорошо складываться? В любом случае Бакуго предпочитал лишний раз себя не обременять этими вопросами. Не лучше ли наслаждаться их любовью здесь и сейчас? А на вопросы ответы найдутся позже. Всегда же находятся. Да? – Преподаватели будто с ума сошли, столько заданий дают. Я ничего не успеваю, – протянул устало Изуку, поправляя лямку сумки. – Садизм у преподавателей в крови. То ли ещё будет на зимней сессии, – вздохнул Кацуки, придерживая дверь для омеги. Парочка неспешно подошла к лифту, чтобы подняться в апартаменты альфы. В последнее время Изуку частенько ночевал у Бакуго. И Кацуки мог поклясться, что когда Мидория просыпается рядом с ним — выглядит намного счастливее, чем когда они встречались позже. Улыбка с веснушчатого лица практически не сходила, парень чуть ли не вприпрыжку ходил по дому. Постоянно находился, если не под боком у Кацуки, то в поле его зрения. Нравилось ли Бакуго это? Да чего уж там греха таить, блондин был на седьмом небе. Изуку по своей воле старался быть поближе к Бакуго — одуреть можно. И никакие переживания по поводу мастерской не омрачали счастье альфы. Запертая дверь решала все проблемы, а Мидории, кажется, вообще не было дела до неё. Чудесно же! – Боюсь, в таком случае придётся жить в библиотеке до конца сессии, – обречённо вздохнул Мидория, утыкаясь лбом в плечо альфы. – Такой лакомый кусочек нельзя оставлять где попало, – обнимая парня за плечи и целуя его в висок, ухмыльнулся Кацуки. Мидория же залился румянцем после слов блондина. Как же всё-таки Бакуго нравилось вот так невинно смущать своего парня. Такие моменты только подтверждали мысль Кацуки — омеги прелестнее Изуку нет на всём белом свете. – Скажешь тоже…– промурчал омега, прижимаясь пахом к ноге парня. Блядь, очередное испытание на выдержку. Кацуки и так заводился, стоит возлюбленному оказаться рядом, а тут… Мидория часто так льнул к нему. Вот то ли он совсем не понимал, какой эффект это производит на Бакуго, то ли специально подначивал, точно зная, что за этим последует. – Изуку…– тихое, почти рычащее послышалось рядом с ухом омеги. Может Кацуки хотел добавить что-то ещё, но его прервал прибывший лифт. Как только двери приветливо распахнулись, парочке пришлось оторваться друг от друга и пройти внутрь. Кацуки было подумал, что это наваждение прошло, и он сможет хотя бы немного потерпеть до дома, не приставая к омеге. Но нажав на нужный этаж и повернувшись к парню, Бакуго понял — не выйдет. Изуку облокотился о стену и с игровой улыбкой смотрел на альфу. Аромат феромонов, сладкий, сливочный, в тесном помещении дурманил разум парня. Мидория ещё и так бесстыдно покусывал собственные губы, смотря снизу вверх на Бакуго. Эти большущие нефритовые озёра в обрамлении темных ресниц действовали на Кацуки как-то гипнотически… Нет, ну это против правил! Как можно быть невинным и настолько горячим одновременно? Но разве Кацуки хоть когда-то мог сопротивляться чарам Мидории? Ни-ко-гда. Вот и сейчас всего через мгновение Кацуки уже был рядом с Изуку, впиваясь в сладкие уста жадным мокрым поцелуем. Руки бессовестно лапали омегу, сжимали бёдра, поднимались выше по талии и прижимали тельце к себе. Бакуго хотя и нарёк Изуку святым, но этот святой сейчас грешил не хуже самого альфы. Руки сперва обвили шею, прижимаясь всё ближе, а после стали блуждать по торсу блондина. Парень даже ногу закинул на бедро Кацуки, прижимаясь своим пахом к нему. Но кажется и этого совсем не достаточно… Мало… Как же мало… Хочется намного больше. Обоим. Только даже то “малое”, что сейчас происходило, не очень хотелось видеть соседу Бакуго. Дверь лифта распахнулась как нельзя “вовремя”, и целующуюся парочку встретила пара ошалелых глаз. Мужчина лет за пятьдесят дар речи потерял, взирая на эту картину. Из лифта несло феромонами, а слегка растрёпанные и разгоряченные молодые люди даже внимания на него не обратили. Кошмар! – Христа ради, занимайтесь таким непотребством в других местах! Устроили тут бордель! – воскликнул мужчина, чем наконец-то заставил парочку оторваться друг от друга. Ребята выпорхнули из лифта и почти бегом пошли к квартире Кацуки. Парочка то и дело хихикала, словно незрелые школьники, которых застукал учитель. И стыдно, и смешно одновременно. Вот тебе история для друзей за бокалом пятничного пива. Хотя Бакуго не пил и по пятницам проводил время с Мидорией. Да и не спешил он распространяться о своей личной жизни всем подряд. Слишком трепетно относился к их с Изуку связи. Это то, к чему парень никому не позволял прикасаться. И вроде посмеялись над этой ситуацией, но Бакуго не мог выбросить из головы этот раздраженный, полный досады вздох Изуку. Неужели его омега был не против прямо там, в лифте…? *** – Блядь, с какого это хера доставка только через два часа?! Они там ахуели в край. Будний день же, – бурчал Кацуки, облокотившись о кухонный островок. Они с Изуку только пришли домой, полдня провели на занятиях, а потом в библиотеке, доделывая каждый своё. Оба явно устали и точно голодные, а у практически всех ресторанчиков, как на зло, доставку ждать не меньше двух часов. Шикарно, конечно, ничего не скажешь, с чего бы такой ажиотаж? Но лучше подождать, чем идти за продуктами в ближайший супермаркет, а потом ещё и стоять готовить. Немного не на такой вечер парочка рассчитывала, уж точно не после инцидента в лифте… В любом случае все проблемы меркли, когда рядом был Изуку. Так что и в этот раз парень просто смирился с ситуаций и без энтузиазма нажал на кнопочку оплатить. Оставалось только ждать, Кацуки это очень хорошо умел. Парень со вздохом включил чайник и вернулся к телефону. Очередное сообщение от преподавателя с правками по заданию. Хер ли вообще этот кент ему написывает в нерабочее время? Пиздец. Блондин вновь принял изначальную позу, отвечая на смс. Уже через десять минут вместе с тихим “клац” чайника, шум воды в ванной стих. Изуку ушёл в душ сразу после альфы. И вот если быть откровенным, то Бакуго был бы не против помыться ещё раз, но уже с омегой. А потом ещё и ещё… Но Кацуки продолжал себя отдёргивать. То, что Мидория дал ему зелёный свет и позволил делать, что вздумается — отлично. Но это точно не означает, что нужно затрахать омегу до смерти. У всего есть мера, а блондин то и дело теряет над собой контроль. Следует отнестись к эту серьёзно. Жаль только у Бакуго отключается мозг, стоит его омеге только пальчиком поманить. До ушей альфы донеслись тихие шажочки. Изуку всегда ходил очень аккуратно, почти бесшумно. Ему даже удалось случайно испугать Бакуго несколько раз. Теперь альфа более внимателен. – Спешу тебя разочаровать, наш ужин приедет только через два часа. Если хочешь мы можем перекусить тем, что есть. Выбирай что хочешь, – не отрывая глаз от телефона предложил Кацуки. Не может же он голодом морить гостя. – Я могу взять всё, что угодно? – задал вопрос Мидория, подходя ближе к блондину. Будто Кацуки чего-то жаль для него. Да пусть хоть печень, хоть почку заберёт, Бакуго всё отдаст. – Конечно. Что за вопросы? – наконец оторвав взгляд от экрана, недоуменно спросил Бакуго, повернувшись к омеге. И вот тут-то стало ясно, что именно хочет съесть его возлюбленный… Изуку стоял в полутора метрах от него, и на нём не было ни-че-го. Кроме белоснежного полотенца, которое тот придерживал в районе груди. С некоторых прядей, что случайно попали под душ, стекали капельки воды. Они падали на плечи и, скользя по ключицам, скатывались куда-то под ткань полотенца. Игривые изумрудные глазки и хитренькая лисья улыбка украшали бледное веснушчатое личико. Этот взгляд появился относительно недавно вместе с повысившейся уверенностью Мидории. Неужели Кацуки так сильно влияет на него? Омега, глядя прямо в глаза своего альфы, сделал ещё шаг навстречу. Кацуки и вовсе впал в какое-то оцепенение. Он уже не раз видел обнажённое тело возлюбленного. И в эти нефритовые глазки заглядывал. И ему точно не впервой наблюдать, как Изуку закусывает пухлые губы. Но черт возьми, каждый раз как первый. Сердце колотилось, аромат феромонов оседал сладкой патокой на кончике языка, проникая в каждую клеточку тела, а внизу было так жарко, как в самом аду. Глаза жадно впивались в каждый сантиметр кожи, пытаясь запомнить всё. Он будто пытался прикоснуться к желанному телу одним только взглядом. Бакуго все ещё не привык к своей вседозволенности и по привычке продолжал себя тормозить. А надо ли в таких ситуациях? – Что ж… Тогда я хочу тебя, – бледное личико залилось румянцем, но вот взгляд не спешил убегать. Изуку с присущей исключительно ему игривостью заглядывал в алые глаза. Эта откровенность из уст всегда застенчивого Мидории звучала до опизденения горячо. – Всё, что видишь — твоё, – судорожно выдыхая горячий воздух, прошептал Кацуки. Сердце уже заходилось, а Изуку ещё даже не коснулся его. Что ж ты творишь? Вот оно, Мидория смущенно отвёл взгляд. Всё же есть вещи, которые его вгоняли в краску. Но следом за милой реакцией пошли не самые целомудренные действия… Изуку вплотную подошёл к Кацуки и, не особо церемонясь, проник ладонью под ткань футболки. Прохладные пальчики прошлись от пресса вверх к груди с очередным рваным вздохом альфы. Рельефное тело под жадными касаниями пальцев практически плавилось. – Моё? – уже слегка опьяненно смотря на парня, спросил Мидория, наклонив голову. – Абсолютно, – не отрывая взгляд от нефритов, выдохнул Бакуго. – Отпусти его, – хищно облизнувшись, сказал Кацуки. И следом за просьбой на пол упало полотенце, оставляя Изуку полностью обнаженным. Блядь, только от вида этих веснушчатых бедер можно кончать. А ведь самое сладкое ещё впереди. – Сними, – не разрывая зрительный контакт и продолжая блуждать ладонью по торсу, попросил омега. Ну, а кто Бакуго такой, чтобы перечить своему возлюбленному? Футболка тут же улетела на пол. Послушный мальчик заслужил награду. Шаловливые пальцы опустились вниз, цепляя резинку домашних спортивок и стаскивая их вместе с бельём. А следом за элементами одежды стек вниз и сам Мидория. Кацуки опустил взгляд, и будто всё его тело сладкой судорогой свело. Даже вдохнуть получилось не с первого раза. Голый омега, стоящий на коленях, прижимался щекой к возбуждённому члену Бакуго и смотрел наверх. Разврат в чистейшем его проявлении. Но кто сказал, что Кацуки это не нравиться? Да альфа просто в гребанном восторге. И в какой момент Изуку стал настолько сексуальным? Раньше у этого омеги получалось соблазнять непроизвольно, просто дыша, теперь это совсем другой уровень. Сейчас же Изуку начал проявлять инициативу, и от этого у Бакуго напрочь сносило крышу… Невинность граничила с абсолютной греховностью. В голове ещё оставались разумные мысли ровно до того момента, пока мокрый язык не прошёлся от основания до самой головки. – Каччан… – мягкое послышалось где-то снизу. – Даа, – с горячим выдохом ответил альфа. Рука же сама собой зарылась в мягкие кудри, зачёсывая их назад. Губы омеги сомкнулись на сочащейся головке, а глаза всё так же взирали на блондина. Изуку будто спрашивал — “ как тебе?”, “ тебе приятно?”, “тебе нравится?”. А у Бакуго искры из глаз от удовольствия сыпались. – Изуку… Какой же ты… Невероятный…– почти задыхаясь, прохрипел Кацуки. Альфа наивно полагал, что словил истинный кайф во время их поездки в Кусацу. Да, тогда было горячо, страстно, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что ощущал Бакуго сейчас. Наблюдать как собственный член то исчезает в горячем рту твоей омеги, то вновь появляется — что-то запредельное. Черт, Кацуки буквально сходил с ума от осознания, что его возлюбленный прямо сейчас ублажает его. Ещё и с таким аппетитом это делает, будто это было единственной его целью в жизни. Язык Мидории, задевая уздечку, вновь начал ласкать истекающую смазкой головку. Одна из ладошек то и дело скользила по стволу вверх-вниз. Кухню заволокла сладострастная смесь феромонов. Зайди сюда кто-то другой — точно не смог бы дышать. А Бакуго как отбитый наркоман глубоко-глубоко до боли в лёгких вдыхал их общий аромат. В момент, когда Изуку взял поглубже, насаживаясь практически по самые гланды, альфа запрокинул голову, закатывая глаза от удовольствия. Кацуки почувствовал, как горячая волна мурашек пробежалась от загривка до самых пят. Среди неразборчивого потока мыслей Бакуго довольно резко вытащил одну — “ему мало.”. Кацуки определённо точно недостаточно одного рта Мидории. И в отличие от минета в Кусацу, у этого будет совсем другой финал. Изуку словно мысли читал, в очередной раз подтверждая догадку Кацуки об истинных. – Каччан… – жалобный, практически молящий голос Мидории заставил Бакуго вновь взглянуть вниз. Пиздец, таким голоском позвать его и при этом самому себя ласкать. Изуку полон противоречий… – Можешь… Может. Кацуки может абсолютно всё. Нет того, что он не сделал бы для своего возлюбленного. И не нужно Изуку говорить что-либо еще, одного слова достаточно чтобы Бакуго понял, чего именно так страстно желает его любимый. – Могу. Всё могу, Изу, – горячо выдохнул Бакуго, поднимая омегу с пола и впиваясь во влажные от слюны губы. Очередной поцелуй всё такой же желанный, как и первый. Каждый раз они целовались так, будто в следующую секунду кто-то из них исчезнет навсегда. Голодно, жадно, страстно. Кусая губы, сплетаясь языками. Утопая в любви друг к другу. Ладони Кацуки опустились на ягодицы омеги, требовательно сжимая их. Мягкая бархатистая кожа уже была испачкана смазкой. Изуку безбожно тёк, а у Бакуго скулы сводило — так сильно он хотел попробовать эту сладость. Всего миг, и Мидория был зажат между столешницей и альфой. Кацуки нехотя разорвал поцелуй, сталкиваюсь с абсолютно пьяным взглядом омеги. Изуку мялся на месте, тёрся возбужденным членом о Бакуго и практически скулил, прося большего. Не у одного блондина сейчас сносило крышу от желания. Альфа довольно внезапно развернул омегу лицом к столешнице, и кажется этот жест слегка отрезвил Изуку. – Каччан…? – послышалось удивленное, а в голосе точно читалась лёгкая обеспокоенность. В планы Мидории явно не входило прерывание их физического контакта. Парню нравилось находиться в руках Кацуки. Изуку будто впитывал тепло Бакуго, всегда стараясь прижаться как можно ближе к нему. – Я здесь, не волнуйся… Ты ведь успел меня попробовать. Я тоже хочу, – рычащий шепот обжигал ушки омеги. Пусть Изуку показался вечностью миг, когда Кацуки отстранился, но это точно стоило того наслаждения, что последовало за этим. Бакуго прижался обнажённый торсом к спине Мидории. Омега мог ощущать, как в поясницу упирался горячий член. А у блондина кончики пальцев покалывали — так сильно он хотел продолжить начатое. Но торопиться в этом деле — себя не уважать. Наслаждение Изуку — главное, значит Бакуго приложит все силы, чтобы финал был феерический. Большие ладони сперва легли на талию Мидории и сразу же скользнули вверх, к груди. – Изуку… Твои феромоны кружат мне голову…– зарываясь носом в сгиб шеи омеги, прошептал Кацуки. Губы вновь и вновь целовали это место, пока клыки невыносимо чесались. Бакуго до одури хотел пометить Изуку, но никогда бы не сделал подобное против воли омеги. Оставалось только облизывать и целовать. Страстно и жадно целовать. Язык прошёлся по шее Изуку, а пальцы нашли бусины на груди Мидории. Нежные взбухшие соски были чертовски манящими. Их хотелось ласкать, не переставая, чтобы слышать сладкие стоны Мидории. Чтобы чувствовать, как он выгибается от наслаждения в его руках. Но это же не самое вкусное… Не самое обожаемое… Изуку, который упивался поцелуями шеи и плеч, почувствовал, как они плавно сползают вниз. Ладони, очертив сперва рёбра и талию, спустились к бёдрам, а поцелуй на пояснице говорил только об одном — Кацуки Бакуго сейчас на коленях перед ним. – К…Каччан, не…– Изуку не успел закончить мысль. А кто вообще в состоянии формулировать предложения, когда язык твоего возлюбленного облизывает твои же ягодицы? – Тебе неприятно? – ладони вновь скользнули вверх, поглаживая разгорячённое тело, но сам Бакуго остался на том же месте. Конечно, ему приятно, Кацуки это точно знает. Рваное дыхание и сладкие феромоны тому подтверждение. – Ты только скажи, я сделаю все, что пожелаешь, – промурчал альфа, слизывая смазку, которая уже по ногам Мидории стекала. – Как же сладко… – ладони вновь вернулись к ягодицам, раздвигая их, чтобы наконец-то заняться истекающим соками местечком. Подобные ласки, казалось, всё ещё сильно смущали Изуку, но протяжные стоны и обилие смазки говорили об истинных чувствах. А что Бакуго? Если его омеге нравится, он будет ласкать его столько, сколько тот захочет. Мидория, что до этого стоял относительно ровно, согнулся, практически ложась на столешницу. Язык Кацуки то очерчивал круг, то входил внутрь, то проходился всей поверхностью по колечку мышц. Альфа весьма быстро вычислил слабые места парня и весьма нагло этим пользовался. – Каччааан, – простонал Мидория, выгибаясь в момент, когда язык альфы в очередной раз вошёл в него. Ноги омеги уже подрагивали, а сил стоять становилось всё меньше, Бакуго это видел. Значит пора приступать к основному блюду. – Ну что за шикарный вид? – вставая на ноги, Кацуки взглянул на возлюбленного. От увиденного клыки невольно впились в губы. Ну разве можно быть настолько сексуальным? Разгоряченный Изуку, облокотившись о столешницу, тяжело дышал, вздёрнув свой аппетитный зад. На стройных ногах поблескивала стекающая смазка. Мидория в этот момент поднял голову, оборачиваясь на парня. Всё. Наповал. Этот взгляд пьяных от страсти нефритовых глаз выбил весь воздух из груди Кацуки. Ещё полгода назад Бакуго мог о подобном только мечтать. А сейчас он бесстыдно облизывается, предвкушая как через пару минут его член окажется в горячем и мокром лоне. Изуку его. Он его. Его и только его. И только Кацуки позволено прикасаться к этому омеге. Хах, как же это, блядь, заводит. Так, как не заводило в подростковые годы ни одно порно. Руки Бакуго вернулись на талию Изуку, а губы начали покрывать спину поцелуями. Одна из ладоней скользнула вниз, явно намереваясь продолжить ласки, но уже растягивая парня и готовя к основному процессу. В этот момент Мидория сквозь стоны подал голос. – Я уже… – давясь воздухом, простонал омега. – Уже растянул себя… В ванной…, – и опять всего пара слов, а Кацуки разве что не урчит от удовольствия. Какая же развратная и предусмотрительная у него омега. – Лишаешь меня удовольствия облапать тебя, Изу, – прошептал Кацуки куда-то в шею парня, пока большой палец аккуратно нажимал на влажное отверстие, убеждаясь в словах Мидории. В ответ лишь громкий и такой сладкий стон. Как можно держать себя в руках, когда тебе прямым текстом говорят — “возьми меня”. Да ещё и выглядят так, что хочется съесть здесь и сейчас. А Бакуго и не собирался больше ждать. Альфа закинул ногу Изуку на стол, проведя ладонью по ней. – Если ты готов, тогда не вижу смысла дальше мучиться, – проводя головкой по подрагивающему входу, прорычал Кацуки. Мидория, явно не в состоянии больше говорить одурманенный ласками и феромонами альфы, только проскулил что-то нечленораздельное. Парень сам льнул к блондину, пытаясь самостоятельно насадиться на такой желанный член. Но поза этому не способствовала. Кацуки не относил себя к садистам, так что без промедлений, не заставляя Изуку больше ждать, плавно вошёл в него. Горячие тугие стенки тут же обхватили парня, заставив блондина простонать в унисон с омегой. Вроде ничего не меняется, тот же партнёр, тот же процесс, та же до чертиков ахрененная попка, но у Бакуго разве что руки не дрожали от переизбытка чувств. Столько лет спустя Изуку наконец-то принадлежит ему. Изуку любит его. Изуку так жадно целует. Изуку отдаётся ему целиком и полностью. Изуку… Изуку… Изуку… Размеренные плавные движения сменили более резкие и быстрые. Звук шлепков, рваное дыхание, стоны и запредельное количество феромонов заполнили каждый уголок апартаментов. Сводящий скулы аромат кофе и клубники… Левая рука обхватила талию Изуку, прижимая парня к себе, тем временем правая придерживала возлегающую на столе ножку. Под ладонью Бакуго трепетало сердце омеги и будто бы билось в такт сердцу Бакуго. А в голове Кацуки звенела только одна мысль — “ мы истинные”. Толчки с каждым разом становились всё резче и глубже. Блондин входил до самого основания, вновь и вновь срывая с губ возлюбленного ласкающие слух стоны. Они никогда не смогут надоесть Кацуки. Так же, как никогда Бакуго не сможет пресытиться любовью Мидории. Невозможно привыкнуть, можно лишь упиваться, открывая всё новые горизонты. – Ииизуку, – послышалось протяжное вместе с опаляющим кожу дыханием. – Да... Даа, – задыхаясь, простонал Мидория. Не нужно продолжать. Не нужно слов. Они прекрасно чувствуют друг друга. Понимают друг друга. Они оба ощущают, что вот-вот упадут в пучину наслаждения. Ладонь Кацуки без промедления легла на возбуждённый член омеги, лаская его. Изуку от этого действия будто током пробрало — слишком чувствительный он там сейчас. Бакуго горячо выдохнул в шею Мидории, жмурясь до звездочек перед глазами. Изуку лишь сильнее сжимал его. – Как же чертовски узко… Толчок, а за ним ещё и ещё. Парочка вжималась друг в друга, будто пытаясь слиться воедино. Но только в момент кульминации они чувствовали, что по-настоящему одно целое. Волна наслаждения сбивала с ног, вымывая из головы любые мысли. А разве нужно думать во время чистейшего кайфа? Пара загнанно дышала, пытаясь хоть как-то прийти в себя. У Кацуки даже в глазах потемнело от настольно яркого оргазма. Это так на него влияет инициативный Изуку? Парень неспешно вышел из Мидории. Они вроде закончили, а голод никуда не ушёл… Омега же практически полностью расслабился, облокотившись спиной о Бакуго. Взгляд такой же пьяный, ничуть не прояснился. – Ещё… Хочу ещё…– толком не отдышавшись, умоляюще просипел Мидория, потянувшись за новым поцелуем. – Изуку, смотрю, ты сильно проголодался? – подхватывая парня на руки, ухмыльнулся Кацуки. – Я тоже, – прошептал альфа прямо в губы возлюбленному, утягивая его в спальню. Они точно друг друга стоят. Оба не могут насытиться друг другом, сколько бы не вкушали. Ну что ж, придётся ещё и ещё трапезничать… *** Сладкий аромат клубники, утренняя тишина и мягкий свет, льющийся из окна. Кацуки, проснувшийся почти полчаса назад, явно не спешил покидать уютную тёплую постель. На часах начало восьмого, и как правило к этому времени Бакуго уже вовсю занимался своей утренней рутиной. Но не сегодня. И не в любой другой день, когда у него ночевал Изуку. Блондин лежал на боку, любуясь спящим возлюбленным. Это одна из вещей наравне с мастерской, о которой Кацуки никогда не расскажет омеге. Как-то это странно звучит — “я наблюдаю за тобой, пока ты спишь.”. Так звучат сталкеры, а Бакуго же не такой. Совершенно точно не такой. Но вот перебороть себя и перестать вглядываться в любимые черты лица парень просто не мог. Этот прелестный носик, усыпанный веснушками, пушистые подрагивающие ресницы, растрепанные кудряшки... Изуку точно котёнок спал, прижав руки к груди. Ну как можно не любоваться им? Кацуки пододвинулся чуть ближе к Мидории. Омега, почувствовав тепло и родной запах феромонов альфы, в тот же момент прильнул к Бакуго, зарываясь в его объятия. На лице Изуку тут же появилась блаженная улыбка. Ох, только благодаря этой улыбке Кацуки просыпался по утрам. Именно она давала парню силы идти вперёд, несмотря ни на что. И если раньше Кацуки было достаточно лишь изредка видеть, как Изуку улыбается кому-то другому, то сейчас альфе хотелось лицезреть его улыбку абсолютно каждый день. Да уж, глядя на этого блондина, так и не скажешь, что он тот ещё жадина. Вообще Кацуки всё чаще стал задумываться о том, чтобы предложить Изуку переехать к нему. Бакуго так сильно хотелось видеть эту счастливую мордашку днём, зарываться лицом в мягкие кудряшки, засыпая ночью, и просыпаться, слыша тихое сопение под боком. Потребность в этом всём становилась настолько нестерпимой, что Кацуки готов был сжечь к чертям всё свои работы, чтобы Изуку мог находиться здесь без риска найти “лишнее”. Всё-таки даже закрытая дверь не гарант того, что Мидория в один момент не спросит, что за ней. Альфа, несмотря на желание, всё же колебался в этом вопросе: они не так давно вместе, рановато предлагать съезжаться… Но и обо всем остальном Кацуки думал так же с реалистичной точки зрения, а получалось как в его мечтах или даже лучше. Бакуго достаточно сложно было понять ход мыслей омеги, ведь он точно сильно отличался от других. Тут проницательность Бакуго совсем не работала. “ И вот как мне с тобой быть? Вдруг я предложу, а тебя это сильно оттолкнет от меня? Что мне потом делать? Я же просто хочу быть рядом с тобой…”– думал Кацуки, аккуратно перебирая кудряшки Изуку. Бакуго опустил взгляд на омегу, что начал ворочаться. И когда Мидория вновь блаженно улыбнулся, прижавшись к груди альфы и протягивая тихое и сонное “Каччааан”, Кацуки понял — он предложит Изуку. Вот прямо сегодня. Этим же утром! Бакуго себе не простит, если не попробует! А вдруг всё получится, и он сможет наблюдать такую картину с участием омеги каждое утро? Да это же сродни выиграть в лотерею главный приз! Внутри появилось приятное волнение, и блондин невольно улыбнулся. Кажется, несмотря ни на что, их отношения идеально развиваются. Нужно прекратить тревожиться и наслаждаться мгновениями. Да, точно. Именно так. “Сладко пахнет… Хм, может сегодня приготовить оладьи на завтрак …”– пронеслось в голове Бакуго, когда его лицо зарылось в кудряшки. Да, оладьи хорошее начало дня, не лучше, чем Изуку, но тоже ничего… *** Монотонный голос лектора погружал аудиторию в абсолютную тоску. Удивительно, как стойко студенты держались, не засыпая. Ну почти не засыпая. Бакуго, оборвав написанную строчку на середине, перевёл недовольный взгляд на громко сопящего парня перед ним. Пацан, положив голову на тетрадь, дрых без задних ног. Так, стоп. Он что слюни пускает на тетрадь? Да! Самый “усердный” студент потока пачкал слюнями тетрадку. Поплывшие чернила от ручки начали окрашивать слюнявое озерцо в голубой цвет. Фу, пиздец. Кацуки, брезгливо скривив губы, отвернулся к окну. Пожалуй, хватит на сегодня осматривать других. И вот несмотря на довольно специфическую компанию и скучную лекцию, Бакуго был вполне доволен. Он предложил Изуку жить вместе и не получил отказ. Более того, Мидория выглядел очень счастливым. Подумать только, в перспективе они с омегой будут жить вместе! Одуреть можно! Раздражало в этом всём только Урарака и её вечно кислая мина при виде альфы. Кацуки даёт руку на отсечение, что она будет пытаться отговорить Изуку. Девчонка-то совсем не доверяет ему, хотя парень не сделал абсолютно ничего плохого Мидории. Наоборот, всегда заботился. Но это совсем не мешало щекастой дуре видеть в Кацуки опасность. Блондин был уверен: стоит им с Изуку остаться наедине, как она начинала настраивать омегу против альфы. Кажется, эта девка слишком много на себя берёт! Тем лучше, что Изуку совсем её не слушает. И всё же, несмотря на откровенно душное и порой бестактное отношение Урараки, Мидория продолжал с ней дружить. Бакуго точно знал — Мидория поделиться с подругой свежими новостями, а она как всегда испортит ему настроение. Бакуго не единожды видел, как Изуку ей о чём-то активно рассказывал, а эта выдра всего парой фраз заставляла сияющую улыбку исчезнуть. И вот если на явную неприязнь в отношении к себе со стороны Урараки Кацуки было плевать, то на чувства Изуку — нет! Видно было, как омега дорожит этой дворняжкой и как расстраивается из-за нее. Это бесило до скрежета зубов. Она откровенно вредила Изуку, а Кацуки ничего не мог с этим сделать! Очако, несмотря ни на что, всё ещё была очень близким человеком для Мидории. Заставить омегу прекратить общение с ней было бы слишком жестоко. Если смотреть в сухом остатке картина складывалась не очень приятная. То есть Бакуго плохой, хотя он надрывается, чтобы завоевать сердце Изуку, оберегает и балует его. А она хорошая, хотя явно вызывает временами у Мидории дискомфорт, ведь не в состоянии порадоваться за друга. Ну пиздец справедливость. Она может срать в уши Изуку, и при этом будет белой и пушистый, самой лучшей, самой близкой. Но Кацуки, наоборот, чтобы не делал, будет абъюзером, агрессором и просто мутным типом. Пахнет как наебалово! И это до ужаса бесит! Одна мысль о том, что эта девка, будучи совсем не святой, настраивает Изуку против него, заставляла желваки ходить ходуном. Голова кругом от этих мыслей, и раздражение только растёт! Нужно успокоиться. Не стоит выходить из себя из-за чего-то подобного. Эта девка ничего толком не сделала, а у Мидории есть своя голова на плечах. Вдохнули выдохнули. Спокойствие — залог успеха. Был, до того момента как на телефон Кацуки не пришла смс от Изуку. За Мидорией кто-то следит, и от этого омега сильно нервничает. Ещё бы, учитывая недавний инцидент. Стоило Бакуго прочитать сообщение, как он буквально почувствовал расползающуюся огнём внутри ярость. Она заставляла до скрежета стиснуть челюсти, а из глаз посыпаться искрам. Кацуки машинально сжал в руке карандаш после отправленного им ответного сообщения. Деревянный бедняга болезненно затрещал… И вот естественно Кацуки предложил прийти к омеге! А как ещё?! Навязчивость? Бред! Как, мать его, ещё он должен был поступить?! Вдруг это опять Шиндо? Неужели этот отбитый на голову здесь? Этот придурок вообще не имеет инстинкта самосохранения, раз решил в универ проникнуть?! Блондина от подобной мысли начало потряхивать. Не уж то из-за их с Йо “разговора” Мидория может пострадать? Месть штука интересная и не имеющая никаких рамок — Бакуго это знал как никто другой. “Не нужно, тем более у тебя лекция.” после этого сообщения Кацуки был готов перевернуть стол к чертям собачьим! Для Бакуго нет ничего важнее Изуку! Ни-че-го! Пусть хоть конец света наступит, ему плевать, лишь бы с его ненаглядной омегой всё было в порядке. Альфа глубоко вдохнул и шумно выдохнул, привлекая к себе лишнее внимание. Боже, дай Кацуки выдержки и побольше желательно, а то он сейчас явно не вывозит… Всё же если отбросить лишние эмоции и мыслить здраво, то у Бакуго не получиться вечно быть рядом опекать и защищать. Но блондин не может себя пересилить, как бы не старался. Если Изуку грозит опасность, Кацуки бросится на помощь без раздумий. Это было что-то на уровне инстинктов. Бакуго это практически не контролировал… А учитывая его вспыльчивый нрав и физическую силу, подобное может вылезти альфе боком. То ли звёзды сошлись, то ли кто-то заговор сделал, но каким-то чудом Изуку удалось убедить Кацуки не приходить. А лучше бы парень ослушался и пропустил эту сраную лекцию. Он всё равно из-за нервов и тревоги ничего не запомнил. В голове, не переставая, прокручивались не самые приятные сюжеты. Бакуго вновь и вновь проверял телефон на наличие новых сообщений, но их не было. И тут непонятно, хорошо ли всё с омегой или Бакуго уже вдовец… Парень кое-как досидел до конца пары, и как только она закончилась, вещи сгреблись в сумку, а сам Бакуго почти бегом направился к выходу из аудитории. Ему нужно увидеть Изуку прямо сейчас, иначе крыша альфы грозится окончательно поехать. Хотя у него и так чердак подтекает. – Бакуго, задержитесь пожалуйста, – скрипучий голос пожилого преподавателя заставил глаз Кацуки дёрнуться. Сука ж ты доисторическая, сначала сообщениями засыпает весь вечер, а теперь задерживает после занятия. Пиздец, тебе внуки времени не уделяют? Хули ты доебался то? Там Изуку уже раз десять грохнули, пока Бакуго нет рядом, а этот кусок мезозойского ископаемого опять хочет ему втирать за трудовое право. Динозавры палкой не ковыряли, так хер ли у этого представителя окаменелостей так филигранно получается выковыривать мозги у Бакуго? Кацуки, с трудом придав лицу нейтральное выражение, повернулся к преподавателю. Что-то боги не спешат дарить Бакуго выдержку, а вместо этого дарят невроз. Такой себе подарок, кстати. – Конечно. Вы что-то хотели? – стараясь быть как можно более вежливым, процедил сквозь зубы Бакуго. – Это не займёт много времени. У меня есть пара вопросов по поводу работы, которую вы мне сдали вчера. Где же она? – поворачиваясь к своему столу и начиная рыться в кипе бумажек, монотонно проговорил препод. А Кацуки готов был биться головой об стену… Как же сильно колотилось сердце у Бакуго, будто в последний раз... Парень не шёл по коридору, а нёсся, почти врезаясь в других людей. Он задержался на каких-то двадцать минут, и вроде мелочь, но… Но почему-то именно сейчас Кацуки чётко и ясно ощущал, что что-то не так. Что-то определённо не так. С Изуку что-то случилось. Нутро орало как ненормальное, да так, что в ушах шумело. Тревога смешивалась со злостью, от чего кулаки сжимались, а вены на руках разбухали. Вот он, выход из главного корпуса, шум дождя и… Крики Изуку… По спине пробежались мурашки. Стоило блондину увидеть, как его заплаканную омегу насильно пытается увести куда-то левый альфа, как Бакуго уже ничего не видел и не слышал… Бросился на того парня, чуть ли не вгрызаясь в глотку. Мог бы, рвал плоть как зверье. А может он и сейчас не человек, а животное, поддавшееся инстинктам? Одно дело видеть последствия стычки своей омеги с другим альфой, и совсем другое лицезреть, как его лучику света, заливающемуся слезами, выкручивают руки. Удар за ударом. Чёткий, сильный, полный безумной ненависти. Он защитит его. В этот раз точно защитит. Кацуки поклялся защищать! Дождь всё усиливался, заглушая хриплое бульканье избиваемого альфы. Бакуго не щадил, не останавливался, бил до последнего, будто пытался наказать за каждую пролитую слезинку. Блондин падал в бездну, поддавшись собственным эмоциям. И за это придется поплатиться. Но ведь Изуку звал его. Бакуго точно знает, что звал… Как он мог не броситься на помощь? Как…? В этой бездне, переполненной белым шумом, не слышно было никого и ничего. А потом разум словно стрелой пронзил голос… – Стой… СТОЙ, ПРЕКРАТИ, КАЧЧАН! НЕ ТРОГАЙ ЕГО! – срывающийся на крик голос Изуку заставил на мгновение весь мир остановиться. Кацуки замер, разбитый кулак остановился возле лица парня. Блондин машинально повернулся на голос любимого и, лишь увидев в его глазах чистейший, практически животный страх, осознал, что произошло… Наконец Кацуки очнулся. И ощутил, как из-за холодного дождя промокла одежда; как под ним с трудом дышит тот самый подонок, протянувший к Мидории свои руки; и как сейчас на него смотрит возлюбленный… В одночасье всё внутри рухнуло. Что он наделал? ЧТО ОН, МАТЬ ВАШУ, НАДЕЛАЛ?! Изуку теперь боится его? Конечно. Как не бояться дикое животное, которое при тебе чуть не растерзало человека? Бакуго еле встал на ноги, сердце колотилось, а к глазам подступили слёзы. Изуку точно уйдёт от него. Кацуки всё испортил. Слёзы сами катились по щекам альфы, смываясь дождём. В груди всё отдавалось невыносимой болью с привкусом отчаяния. Бакуго не может его потерять, не сейчас, когда у них всё наладилось! Но… Изуку дрожал, а в любимых нефритах был только ужас… Это Кацуки виноват, это он напугал его, он сорвался. Стоило альфе сделать несколько шагов к Мидории, как перед ним появилась Урарака. И как давно она тут…? Девушка что-то кричала, а парень не слышал, захлебываясь в нефритовой воде. – Изуку… Прости… Я…я не хотел. Я не хотел тебя напугать. Мне так жаль… Я просто… Я хотел тебя защитить… – Кацуки, сам того не осознавая, протянул руку к перепуганному омеге. А Урарака всё кричала, не подпуская Бакуго ближе, но парень и сам бы не сделал больше ни шагу. Просто не мог… Он же чудовище, а как что-то подобное может вновь прикасаться к кому-то столь светлому и доброму? – Мне так жаль… Прости меня пожалуйста… Я не хотел… Изуку, пожалуйста… Только не уходи от меня… – Кацуки был сейчас таким жалким. А не поздно ли вымаливать прощение? Ты же так хорошо держался и не позволял своей ярости затмить глаза. И что теперь? А теперь словно вода сквозь пальцы утекло всё, что Бакуго с таким трудом строил. Бесполезно хвататься, всё равно на удержишь. Порой одной ошибки, одного единственного поступка достаточно, чтоб к чертям всё разрушить. Из груди будто вырвали и сердце, и душу в одночасье. Время прощаться, но так не хочется отпускать. Только решение совсем не за Бакуго. – Прошу… Не оставляй меня… – осев прямо на мокрый асфальт, отчаянно прошептал Кацуки. Он никого и никогда не просил вот так, сидя у самых ног и буквально моля. Ливень всё не прекращался, смывая с разбитых рук кровь. Они должны болеть, но Кацуки не чувствовал физической боли. Значит этого стоит ждать завтра. Но и на следующий день Бакуго будет всё равно, ведь тогда болеть будет совсем другое. Эта тишина сводила с ума. Почему Изуку молчит? Но… С другой стороны, а выдержит ли Кацуки, если Мидория прямо сейчас бросит его? Скажет те самые слова, которых Бакуго боится, как огня. Может лучше не слышать вообще ничего? Тишина не продлилась долго, и среди падающих капель послышались шаги и голос. – Взгляни, что ты наделал. Я же сказал тебе остановиться, – это голос Мидории? Колкий, хлёсткий, настолько холодный, что пронизывает до костей. И всё это предназначено Бакуго… Кацуки не смел даже голову поднять. Кто он такой, чтобы после того, что сделал смотреть ему в глаза? Когда Изуку подошёл ближе, альфа зажмурился, чувствуя, что если Мидория скажет эти самые слова, он просто не переживет. Он не готов к этому! Не здесь… Не сейчас… Но… Омега прошёл мимо, продолжая упрекать. Только сказанное было предназначено совсем не Кацуки, а Нейто. От этого осознания глаза сами собой распахнулись, и закружилась голова. Как…? Как так получилось, что Бакуго отступился, а Изуку всё ещё на его стороне? Ещё и с таким рвением, с агрессией защищал своего альфу. Изуку исходил ядом, а Кацуки, оцепенев, слушал. Это всё какой-то бредовый сон! Такое невозможно! Нет! Невозможно! НЕРЕАЛЬНО! – Больно, да? – тихий, переполненный неподдельной лаской и заботой, голос вырвал Кацуки из плена мыслей. – Бедный мой Каччан… Так сильно поранился… Не нужно было так из-за меня… – всхлипывая, причитал омега. Холодные дрожащий пальцы прикоснулись к рукам Бакуго, а губы невесомо поцеловали костяшки. Это касание словно заставило всё вокруг стихнуть. Ни шума дождя, ни собственных мыслей альфа не слышал. Только голос Изуку отдавался в голове. – Изуку… – всё что получилось выговорить, проглотив горький и болючий ком. – Не напугал… Ты меня не напугал… Я же сказал, что не боюсь тебя, Каччан… Я испугался, что с тобой может что-то случится… – мокрые ладони Изуку так мягко легли на щеки Кацуки, что сердце невольно от трепета сжалось. Мидория не боялся. Не винил ни в чем. Он не хотел его бросить. Он всё так же любит его. Эта безрассудная попытка защитить омегу в глазах Изуку оказалась тем, что и хотел изначально показать Кацуки. Что он готов броситься на помощь. Что никому не позволено прикасаться к Изуку и делать ему больно. Что эта агрессия обоснована и не родилась на пустом месте. Омега его понимал и принимал как никто другой. Ну разве можно отрицать, что они истинные? Разве кто-то другой смог бы так же полюбить этого альфу? Они созданы друг для друга. Они разные стороны одной медали. И возможно… Только возможно… Даже самая тщательно скрываемая сторона Бакуго не напугала бы Мидорию. Будь Кацуки более безумным, он бы раскрыл все карты. Но страх был намного выше. Он держал Бакуго за горло, не позволяя и помыслить в этом направлении. Ведь именно это может стать той гранью, переступив через которую всё закончиться. Именно поэтому Бакуго никогда этого не сделает. Всё, лишь бы продолжать чувствовать объятия своей омеги… *** Машина Кацуки была сухой и тёплой, а в воздухе витал сладкий аромат сливочной клубники, и стояла гробовая тишина. Щекастая сидела сзади, всматриваясь в меняющийся пейзаж за окном. Спереди, рядом с Бакуго расположился Мидория. В отличие от своей подруги он не был так сильно погружен в свои мысли и периодически поглядывал то на альфу, то на Очако. А Бакуго… Кацуки, даже несмотря на слова Изуку о том, что всё хорошо, нервничал и чувствовал вину. Да, всё действительно отлично, но подобные поступки не проходят бесследно. Вдруг альфа оборвал ту тонкую ниточку, на которой держались доверие и лояльность Мидории к нему? И стоит Изуку хорошенько подумать, как он примет совсем другое решение. Кацуки очень не хотелось выглядеть чудовищем в глазах возлюбленного, от чего внутри было опустошение. Парень словно был в каком-то вакууме, делал всё машинально, ничего не слыша и не видя. Он утопал в сомнениях, а не поторопился ли он, называя их истинными? Но как же, Изуку его так ласково обнимал, так нежно целовал, пытаясь утешить. В горе и в радости… В болезни и здравии… Невзирая на любые недостатки, они любили и поддерживали друг друга… Разве этого недостаточно, чтобы кидаться такими громкими заявлениями? Окончательно Бакуго пришёл в себя, когда к его лицу прикоснулись ладонь Изуку. Всё в одночасье перестало иметь хоть какой-нибудь смысл. Мысли наконец-то стихи. “Ты мой милый альфа… Мой герой…” — слова Мидории, полные искренности и восхищения, не были ложью. Кацуки это чувствовал так же, как то, что Изуку не так прост, как кажется. Его любовь была другой, совсем не похожей на то, что видел Бакуго раньше. Она была безусловной. Именно сейчас она напоминала Кацуки его же собственную любовь. – Изуку, ты веришь в истинных? – задавая этот вопрос, Кацуки и не думал, что их с омегой мысли сойдутся. А Изуку верил… Верил в судьбу, в истинных, и так искренне улыбался, вновь произнося слова любви. Они оба упивались ароматами друг друга и жаром тела, который так ярко ощущался сквозь мокрую насквозь одежду. Это тепло довольно быстро ускользнуло от Бакуго после нескольких надоедливых смс. Кацуки с трепещущим сердцем и всеми своими мыслями остался в машине один. Парень шумно вдохнул и выдохнул, запуская руки в блондинистые пряди и зачёсывая их назад. Глаза цеплялись за капли дождя, что скатывались по лобовому стеклу. Как только Изуку ушёл домой, в голове альфы начала твориться полная вакханалия. Один вопрос сменялся другим. А ответов на них совсем не было. Нужно слегка успокоится, а то его начинает вновь потряхивать. Но… Это всё было так невероятно. Изуку — поистине что-то за гранью понимания Кацуки. Сколько бы Бакуго не пытался спрогнозировать реакцию омеги на что-либо, абсолютно никогда предположения не соответствовали действительности. А разве можно понять божество? В этот раз реакция омеги была абсолютно обескураживающей. Как комочек, состоящий из страха и слёз, мог выглядеть так, будто ещё секунда, и он вцепиться в глотку этому белобрысому? Такой решительности и злости альфа никогда не видел в Изуку. Почему Мидория раньше не показывал этого? Неужели Изуку так же, как и Кацуки, боялся этой своей стороны? Глупости… Она совсем не пугала, нет. Наоборот восхищала. Его лапочка омега, который обычно и мухи не обидит, брызгал ядом аки кобра. Бакуго, что сперва опустил голову на руль, резко выпрямился, глядя ошарашенным взглядом вперёд. Осознание ситуации пришло слегка запоздало. Изуку ведь так же, как и Кацуки, пытался защитить любыми способами. На улице уже порядком стемнело и только в свете уличного фонаря блестел дождь. Бакуго расплылся в улыбке, сжимая руль в руках. Ему казалось, он знал всё о своей омеге, но как показывает практика это совсем не так. Глаза сами собой начали искать окна Мидории. Прошло максимум минут пятнадцать как они виделись, но это осознание, к которому пришёл Кацуки, меняло его восприятие Изуку. Эта сладкая булочка была полна тайн и неоднозначностей, что только раззадорило Бакуго. Он обязан узнать о нем больше! Вот бы ещё разок сегодня его увидеть. Словно по заказу возле окон промелькнули два силуэта, а после из дома Мидории выбежала Урарака и юркнула в переулок. Что случилось там в уютной квартире омеги — загадка, но кажется Изуку смог отстоять своё слово. Другой вопрос, как именно он это сделал. И почему щекастая так быстро убежала? – Интересно… Как много я ещё о тебе не знаю, Изуку… – с придыханием, одержимо произнёс Кацуки, заводя машину. Да, и правда он очень многого не знал… Они оба не знали…