Одержимость

Прошлое неразрывно связано с настоящим. Дела минувших дней часто несут в себе разные эмоции: щемящую боль от утраты; счастье прожитых моментов; горесть от бессилия; а иногда стыд за себя и свои поступки. Кто-то усердно пытается сбежать от своего прошлого, кто-то в нем тонет, забывая о том, что есть настоящее и будущее… А кто-то мириться с ним, признавая свои ошибки. И оборачивается взглянуть на путь, который прошёл, с гордостью говорит про себя: “Я это сделал — достиг своей цели.” Прошлое может быть каким угодно, тяжёлым или лёгким, болезненным или счастливым — но не стоит отрекаться от него. Ведь, несмотря ни на что, есть вещи, которые остаются с нами даже сквозь время, хотим мы того или нет. Это может быть маленький брелок, купленный в магазине у дома и годами украшающий ключи. И пусть сменится с десяток мест жительства, этот брелочек всё так же будет на связке ключей сопровождать из одного жизненного этапа в другой. Это также может быть фотокарточка, сделанная впопыхах на старый полароид где-то на фестивале. Или свитер, подаренный другом. А с кем-то навсегда остаются чувства. И даже если пройдёт с десяток лет, ничего не измениться… Изуку не был одним из тех омег, к ногам которых штабелями падают альфы. Его взгляд не сражал наповал противоположный пол. Мидория был слабым, застенчивым, не способным защитить себя ни физически, ни морально, но… За одну единственную вещь Изуку готов был глотки рвать. Использовал всю свою хитрость и силу, изощрялся, практически выворачивая своё нутро наружу. Он одержимо защищал свой смысл жизни — свою любовь к Бакуго. Никто и ничто не могло его в этом остановить. Ни разница в их статусах. Ни насмешки одноклассников по поводу его внешности. Ни побои и насилие со стороны Шиндо. Ни соперники в лице других омег… Ни даже здравый смысл. Ничего. Изуку давно перешёл грань дозволенного, стремясь уберечь свою любовь. Кто-то счел бы его сумасшедшим, помешанным и может отчасти оказался бы прав. Ведь то, что чувствовал Мидория, и то, что делал, было далеко от слова “нормальный” или “адекватный”. Изуку танцевал с безумием в паре, совсем не замечая, чьи алые глаза прячутся в тени этого безумия. И на что толкают его эти глаза. С другой же стороны, вполне возможно омега упал бы в тёмную пучину и погиб, если бы тех красных огоньков не было. Захлебнулся бы всей той болью и одиночеством, которые испытывал каждый день на протяжении многих лет. Путь, который прошёл Мидория, был тернистый, полный страхов и недопониманий. Но всё, абсолютно всё, что он делал и чувствовал, все испытания, которые он преодолел, стоили того, что омега получил в итоге. Сказал бы кто юному, шестнадцатилетнему Мидории, что его божество, его обожаемый альфа не просто взглянет в его сторону, а признается в любви и предложит переехать к нему — Изуку не поверил бы. Так же, как не поверил, что Бакуго может с таким трепетом смотреть на него и с такой страстью прикасаться. Слишком хорошо, чтобы быть правдой… Но это реальность, хотя и похожа она больше на сладкий сон. И честно говоря, плевать, что чтобы заполучить такое сейчас, в прошлом пришлось использовать все свои ресурсы, убирая главную соперницу. Изуку ведь свято верил, что именно Момо, эта мерзкая дрянь, может отнять у него ЕГО Каччана. Знал бы он, что в этом никогда не было необходимости… Второй год старшей школы. Ноябрь. Ещё со вчерашнего дня небо плотно затянуло тёмными свинцовыми тучами. Почему-то сегодня школа будто вымерла. Вечно шумные коридоры были полупустыми, большинство учеников грелись в классах. Конец осени, а холодно так, как бывает только в середине декабря. Изуку неспешно шёл по коридору, слегка сутулясь и прижимая руки к груди. Пухлые губы были поджаты, а брови сведены к переносице. Немного несвойственное для Мидории выражение лица. Но на это едва ли кто-то обратил внимание. Кому какое дело почему мелкий, второсортный омега хмуриться? Разве хоть одной живой душе в этих стенах не наплевать на его проблемы и переживания? Ответ же очевиден. За окнами барабанил мерзкий, уже почти стихший дождь. Погодка, конечно, под стать настроению Мидории сегодня — отвратительная. Утро только началось, а у омеги уже все летело коту под хвост. Сперва будильник не зазвонил, потом овсянка подгорела, галстук испачкался, а запасной омега не нашел. К тому же он забыл зонт и, уже подходя к школе, попал под настоящий ливень. Теперь кудрявые волосы по-дурацки лежали словно пушистое гнездо, а форма была гадко влажной и местами липла к телу. Ещё и ладонь болела из-за вчерашней стычки с Шиндо и его шестёрками. Сигаретные ожоги долго заживали и в процессе сильно ныли. Изуку везло, если они успевали затянуться до того, как Йо решал вновь использовать ладошки омеги как пепельницу… В противном случае терпеть боль приходилось ещё дольше… До кучи всех неудач за это утро Изуку еще и вызвали в учительскую, не успел он толком зайти в класс. В сглаз омега не верил, списывая все сегодняшние неудачи на простую неуклюжесть и невнимательность, но вызов в учительскую не стал неожиданностью. Омега был уверен — это всё из-за Яоирозу. Вот же дура, она действительно решила-таки пожаловаться на него? Лучше бы собрала свои манатки и свалила прямиком в дурку. Там ей самое место. Один чёрт, у неё нет никаких подтверждений, что Изуку как-то причастен к буллингу. Пусть хоть расшибется в лепешку, всё равно ничего не докажет! Мидория очень-очень постарался не оставлять никаких улик. Его паранойя дошла до того, что он использовал две пары латексных перчаток, лишь бы не оставлять отпечатки пальцев, когда подбрасывал мусор в шкафчик или кнопки в обувь. Глупо? Нет. Предусмотрительно. Изуку никто не видел и не слышал. Впервые омега был рад иметь такую заурядную внешность и не быть особо популярным среди сверстников. Он оставался в тени и из неё же медленно изводил Момо, заставляя её исчезнуть из поля зрения Кацуки. Эта гадина должна заплатить за то, что покусилась на Каччана. За то, что положила глаз на его божество. Мидория вложил все силы в то, чтобы Момо выглядела абсолютно поехавшей в глазах остальных. Но с другой стороны… Вдруг кто-то всё-таки его видел? Или того хуже, Яоирозу поверят на слово? Тогда вся школа увидит, что Изуку за человек такой. А самое страшное, что в таком случае все узнают, что он влюблён в Бакуго! И Кацуки тоже… Если альфа услышит о такой стороне Мидории, он же никогда на него не взглянет! Заведомо отречется от него! Подумает, что Изуку больной на голову сталкер! И что потом? Ну вот что потом?! Мидория же не переживёт, если Бакуго отвернется от него… Узнает о его существовании и сразу же вычеркнет из своей жизни. А так и будет! Точно будет! Всё из-за этой твари Момо! Будь она проклята. Откуда эта девчонка вообще взялась на его голову? Будто мало бед было! Омега остановился у двери в учительскую и стиснул забинтованную ладонь в кулак. Вчерашний ожог дал о себе знать пронзительной болью до самого плеча. Она словно ток расползалась по руке. Это отрезвляло. Тревожные мысли сменяли мысли о ноющей ране. Всё хорошо. Никаких улик и свидетелей нет. Ей никто не поверит. Ни одна живая душа не поверит, что такой как Изуку может изводить такую омегу как Яоирозу. Это просто невозможно. Мидории следует вдохнуть и выдохнуть, нельзя выдать своё волнение… Иначе всё пропало. Изуку неспешно и как-то робко постучал в дверь перед тем, как её открыть. Омегу окатило сухим и тёплым воздухом. Кажется, кто-то перестарался, включив обогреватель на полную. Дышать в помещении было крайне тяжело. – Пожалуйста, поверьте мне! Он на меня напал! Задушить пытался! Я не вру! – срывающийся почти на крик голос Яоирозу заставил Изуку только мысленно усмехнулся. Раньше она звучала гордо, статно, иногда язвительно или может даже надменно. Но сейчас… Ооо, в этот момент голос этой твари звучал так жалко. Мидория был прав — ей не верят. – Яоирозу, пожалуйста успокойся. Давай разберемся в ситуации, – учитель устало откинулся в кресле, потирая переносицу. Казалось, девушка его уже порядком утомила своими воплями. Неудивительно, нашла кому жаловаться. Мидория ведь тоже приходил именно к этому учителю рассказывать о травле. А что толку? Ничего абсолютно не изменилось. Наоборот, стало только хуже. – Да как я могу успокоиться! Меня чуть не убили! – Яоирозу практически трясло от переизбытка эмоций. Она ведь привыкла, что все всегда на её стороне. Наверное, стоит её разочаровать — реальность более паршивая, чем может показаться на первый взгляд. При виде состояния соперницы в груди Изуку приятно разлилось тепло. Мидория откровенно ликовал. Всей такой правильной, красивой, богатенькой Яоирозу наконец-то воздалось по заслугам. Девчонка, которая одной улыбкой могла покорить любого альфу, та, которой всё доставалось просто потому, что она так захотела, та, на стороне которой всегда было большинство, проигрывала. А Изуку предупреждал, но кто же его слушает? Она сама виновата. – Сенсей, вы меня звали? – наконец-то подал голос Мидория, делая вид, что абсолютно не понимает, почему он здесь. Быть умным — это вовремя притвориться глупым, и омега это прекрасно знал. Изуку робко подошёл к учительскому столу, отмечая, как дёрнулась Момо. Правильно, не расслабляйся. – Мидория, скажи пожалуйста, где ты был вчера после уроков? – устало спросил преподаватель, взглянув на омегу. – Д…дома… Я ушёл со середины последнего урока. Можете спросить у Ямадо-сенсея, я у него отпрашивался…– тихонько пробормотал Изуку, теребя край пиджака. Мидория выглядел таким потерянным в этот момент, так и не скажешь, что он откровенно врал. – М…мне жаль, что я пропустил часть занятия. Плохо себя чувствовал… Я что-то сделал не так? Мне нужно принести какую-то справку? – добавил парень, смотря своими оленьими глазками на учителя. – Нет-нет. Речь не об этом. Ты же знаешь Яоирозу? Она утверждает, что ты её травил всё это время, а вчера и вовсе пытался задушить, – сенсей перевёл взгляд на Момо. Девушке явно было дискомфортно стоять рядом с Изуку, но она старалась не показывать Мидории свой страх. Жаль только он и без того всё чувствовал. Яоирозу была в шоке, что учитель так открыто спрашивает об этой ситуации у Изуку. Очевидно же, он не признает своей вины. Парень после слов преподавателя перевёл взгляд на Яоирозу, делая вид, что и вовсе впервые её видит. Изуку растерянно и как-то несмело посмотрел на девушку, будто изучая её. Он всем своим естеством показывал их разницу в статусах. Момо хотя и была на взводе, но стояла прямо, расправив плечи. Форма была выглажена и сидела идеально. Мидория же наоборот сутулился и бросал взгляд из-под бровей, продолжая теребить край пиджака. Форма влажная и слегка мешковатая, к тому же на галстуке был мокрый развод — Изуку пытался вывести пятно утром. – Простите, сенсей, но мы с Яоирозу не знакомы лично. Мы из разных классов, никогда не общались раньше… И… За всё время я видел её всего несколько раз на дополнительных занятиях… – залепетал Изуку, повернувшись обратно к учителю. – Яоирозу, мне очень жаль, что ты столкнулась с буллингом… Но я тут совсем не причём…– проговорил омега, вновь переведя взгляд на девушку и глядя, как от изумления вытягивается лицо Момо. Девушка ушам своим не верила: как можно так искусно врать? Если бы она самолично не видела лицо Мидории вчера, то засомневалась бы в подлинности своих же слов. Но ошибки быть не могло — это точно он! Это его глаза она видела вчера. Это его голос ядовито цедил слова. Это его аромат она вчера ощутила, прежде чем на ее шее оказался чужой галстук. Почему ей не верят?! — С…Сенсей, вы же ему не верите?! Он врёт! – предприняла ещё одну отчаянную попытку доказать вину Мидории Момо, на что получила только тяжёлый вздох от учителя. Взгляд мужчины скользнул от сутулящегося, ничего не понимающего Изуку к девушке, что с безумием и страхом в глазах настаивала на своём. В такие моменты он точно жалел, что поступил в педагогический… – Яоирозу, может ты действительно перепутала? Ты говорила, что в коридоре было уже темно. Вполне возможно ты приняла кого-то другого за Мидорию. Взгляни на него, ну разве ЭТО может кого-то травить? Это же абсурд, – взмахнул рукой в сторону Изуку сенсей. Интонация, с которой учитель произнёс эти слова, заставила Мидорию поежиться внутри, столь пренебрежительным был тон. Можно же как-то не так явно поливать Изуку дерьмом… Хотя, с другой стороны, всё так и планировалось. От этого, правда, менее неприятными слова сенсея не становились. – Но…! – попыталась возразить девушка. Ситуация выходила из-под контроля! Момо верила, что если она расскажет об этом инциденте, то ей помогут. Но выходило всё совсем наоборот! Сенсей смотрел на неё как на умалишенную, хотя единственный больной на голову здесь — это Мидория! Так почему в его вранье так охотно верили? А может это правда, и она сходит с ума? Возможно, она действительно перепутала его с кем-то? Да нет же! Всё точно! Эту ядовитую зелень она никогда в жизни не забудет! – Никаких “но”, Яоирозу. Кто-кто, а Мидория — последний человек в школе, на которого можно свалить что-то подобное. Я сегодня же позвоню твоим родителям, и мы решим этот вопрос. А теперь идите, урок начнётся уже через пару минут, – отмахнулся мужчина. Да, действительно, кому-то просто не стоит идти работать с детьми… Яоирозу, стиснув руки в кулаки и больше ничего не говоря, вышла из учительской. Следом за ней вышел и сам Мидория. Ну что ж, все наконец-то закончилось? Не совсем, есть ещё один маленький пунктик… Звонок прозвенел, как только парочка переступила порог учительской. В коридоре стояла почти гробовая тишина, отчего по спине Момо пробежались мурашки. Всё как вчера. Тишина, одиночество и безысходность. Она ведь осталась один на один со своим палачом, и одни Боги знают, что он может сделать с ней после всего, что она наговорила учителю. Девушка, не оборачиваясь, зашагала к своему классу, старательно пытаясь сохранять спокойствие. Паника постепенно окутывала омегу, словно клубы дыма. Проникала в самые потайные уголки души, заставляя ощущать практически животный страх. Яоирозу надеялась расслабиться и всё обдумать по пути к своему классу, но… Жаль задумке не суждено сбыться, ведь Изуку надо было идти в том же направлении. И теперь всё, о чем могла думать девушка — это он. Момо шла неспешно, аккуратно ступая, будто пытаясь себя убедить, что все в порядке, что ситуация под контролем. Только один чёрт, она спиной чувствовала этот ледяной взгляд изумрудных глаз. Они точно принадлежали не милому безобидному омеге — это были глаза чудовища. Как тут можно хотя бы немного выглядеть непринужденно? Дождь за окнами вновь усилился. Крупные капли с каким-то оглушающим грохотом падали на подоконник, барабаня по нему. Сердце девушки отбивало такой же бешеный ритм. Почему, чёрт возьми, у них классы в одной стороне? Почему он, ничего не говоря и не делая, излучает такую опасность? Почему кроме неё этого никто не видит? Почему ей не поверили? ЕЙ не поверили! ЕЙ! Момо вместе с Мидорией вышли на лестничную клетку. Девушка быстро начала спускаться вниз, держась рукой за перила. Изуку же замер в начале пролета напротив окна. Его блёклая тень падала прямо на Яоирозу… – Я же сказал: тебе никто не поверит, – холодный и острый словно бритва голос Изуку заставил Момо замереть. Нет, она точно не перепутала Мидорию с кем-то другим. Такое невозможно спутать. Это просто Изуку — двуличная мразь и, как оказалось, очень хороший актёр. Яоирозу резко развернулась, глядя на омегу, стоящего выше неё. Не очень хотелось, чтобы он вновь был за её спиной. До этого она всё время видела его силуэт периферийным зрением, и это придавало какую-то уверенность. Но её остатки улетучились, как только девушка взглянула в эти ядовитые глаза. – В…Все всё равно узнают правду…– выдавала из себя омега. Да что это с ней? Раньше она могла спокойно поставить кого угодно на место. А сейчас еле сдерживала дрожь в голосе. – А поверят ли они в неё? Учитель вот не поверил. Смотрел на тебя как на больную, – губы омеги растянулись в издевательски снисходительной улыбке. Так взрослые смотрят на глупеньких и наивных детей. – Итог твоих усилий оставляет желать лучшего, – Изуку медленно даже слегка вальяжно начал спускаться вниз, скользя ладонью по перилам. – Б…Бакуго твоим никогда не будет…– и вот зачем она это всё сейчас говорит? Неужели не понимает, что сама себе могилу роет? Но омега совсем не привыкла прогибаться под кого-то. Вот только сейчас у неё предательски дрожат ноги от одного только запаха Изуку. – Ну так и твоим тоже, – оказавшись рядом с Яоирозу, парень положил свою руку на ладонь девушки, пригвоздив её к поручню. Изуку подался вперёд, обдавая девушку своими феромонами. – Это было последнее предупреждение, Яоирозу Момо. Не приближался к моему Каччану, – глядя исподлобья, процедил сквозь зубы Мидория. Голос холодный, металлический, полный яда и чистейшей неподдельной ненависти. Он заставил Яоирозу слегка попятиться, даже несмотря на стальную хватку омеги, под которой казалось того и гляди кости затрещат. – К..кроме меня есть и другие…– испуганно пролепетала девушка, кожей чувствуя опасность, что исходила от Мидории. – Это поправимо, – шикнул Изуку продолжая с силой вжимать ладонь Яоирозу в перила словно пресс. Глаза в глаза они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Эти мгновения казались Момо вечностью. Она словно заглядывала в глаза самого Сатаны. Как может в одном маленьком человеке умещаться столько ненависти? А в Изуку могло. Со временем между болью и ненавистью появлялся знак “равно”. Но откуда же ей знать каково это, испытывать боль и отчаяние, когда пытаются отнять самое ценное что у тебя есть. Она ведь наоборот всегда получала все, что хотела, и не важно сколько страданий приносила своими решениями. За маской идеальности омеги был чистый эгоизм. Парень ещё несколько секунд просто испепелял девушку глазами, прежде чем отпустить её и спуститься на несколько ступеней вниз. Мидория остановился лишь на мгновение, чтобы бросить последнюю фразу: — Мой тебе совет — даже не думай рассказывать Каччану о чём-то или ты горько пожалеешь об этом. А мы ведь оба знаем, что не стоит испытывать моё терпение, верно? – съязвил Изуку, после чего скрылся за поворотом. Момо просто осела вниз на ступени, чувствуя, как сердце заходится в припадке, а всё тело бьет мелкой дрожью. Хорошо, отделалась в этот раз “лёгким” испугом, но что было бы, если бы он опять разозлился так же, как в прошлый раз? Проверять на себе свои догадки девушка просто не рискнет. Смелости не хватит. Даже сейчас, когда его нет рядом, всё нутро кричит об опасности. Наверное, стоило ещё тогда, когда он подошёл к ней в первый раз и вежливо попросил не пытаться крутить роман с Бакуго, прислушаться к нему… Сейчас же Яоирозу молилась, чтобы больше никогда не увидеться с Мидорией вновь. Лучше уж сбежать куда подальше. И плевать на обиду и желание мести, затаившиеся внутри. Вот только жаль разочаровывать Момо, но это была далеко не их последняя встреча… *** Изуку неспешно шёл по окончательно опустевшим коридорам. Ему бы сейчас радоваться, что у него вышло избавиться от соперницы, но не получалось. В груди предательски сжималось сердце от одной единственной фразы этой дряни — “Кроме меня есть и другие…”. Да что б её! Почему она не могла просто заткнуться?! Почему всё равно надавила на больное?! Омега остановился напротив окна, за которым вовсю бушевала стихия. Он и без неё прекрасно знает, что вокруг Бакуго много действительно привлекательных омег. Выбирай не хочу. А что он? Невзрачный, хиленький задрот с дурацкими кудрями, веснушчатым лицом и приторным ароматом феромонов. Разве среди всех Кацуки выберет именно его? Изуку взглянул на своё отражение в стекле. После чего поморщился, отворачиваясь. Разве такое чучело может понравится Бакуго? Он даже когда очень старался, выглядел все равно до смешного нелепо. Как раз на фоне него другие выглядят намного лучше… – Вот бы… Ты хоть разочек… Посмотрел на меня с таким же восхищением, с каким на тебя смотрю я…Мне большего и не надо… – прошептал Изуку, горько вздохнув и проходя к своему классу. Остановившись у двери, парень собрал все свои силы в кулак. Если быть откровенным, то он сейчас охотнее заперся бы в туалете и проплакал бы там пару часов. А лучше и вовсе ушёл бы домой. Учитель в очередной раз задержался, так что, войдя в класс, Изуку, сутулясь, прошёл к своей парте. Одноклассники, что до этого активно болтали, напряглись, ожидая, что вместо Мидории в класс войдёт учитель. Некоторые бросали раздраженные взгляды на омегу. Дескать, кто он такой, чтобы нарушать их покой. А тот факт, что сейчас идёт занятие и нужно вести себя тихо, их вообще не смущал. Глупое стадо. Мидория опустился на своё место. Все его мысли были словно затянуты грозовым тучами. И среди этого мрака не было ни единого проблеска света. – Эй, Изуку, всё в порядке? Ты задержался. Что хотел преподаватель? – обратилась к парню сидевшая сзади Урарака. Стоило Мидории повернуться к подруге, как на её лице отразилось беспокойство. – Изуку, ты чего…? У тебя глаза на мокром месте, – тихонько сказала Урарака, наклоняясь ближе к другу. – А, да…Там ничего такого, спросили за вчерашний пропуск… Я не из-за этого, – так же тихо ответил Мидория, вытирая кулаками намокшие глаза. И почему у него совершенно не получается сдерживать слезы? Глупые эмоции! – Это из-за него, да? – наклонившись ещё ближе, так чтобы слышно было только Изуку, спросила Очако. На что получила весьма красноречивый кивок, а за ним и душераздирающий тихий всхлип. Почти полтора года прошло, а омега всё так же сильно любил этого блондина. Другой на его месте уже давно бы признался или сдался, но не Мидория. Урарака прекрасно понимала, почему друг не может признаться. Так же как понимала, что скорее всего Бакуго никогда не заметит Изуку, и они никогда не будут вместе. Слишком уж они из разных миров. От этого смотреть, как лучший друг терзается, ещё сложнее. Помочь Очако могла только малым… – Ох… Хочешь поговорим об этом во время обеда? – положив руку на плечо парня, вновь задала вопрос девушка, по-доброму улыбнувшись. Ответ она уже знала. Выговориться и выплакаться — лучшее, что могла предложить девушка другу. Мидория часто изливал душу Очако. В особенно трудные дни, когда омега совсем переставал верить в свои силы, Урарака помогала обрести хоть какой-то оптимизм. Видя и чувствуя доброту и заботу подруги, парню на душе всегда становилось теплее. Она единственная, с кем он мог разделить крупицу своей боли. – Уверена, всё образумиться, ты главное не расстраивайся так, – лучезарно улыбнулась омега, пытаясь ободрить Изуку. – Ты завоюешь его сердце. Он будет ещё зачитываться твоим любовным письмом, вот увидишь, – тихонько уверила Очако. Иногда, несмотря на свои убеждение, нужно сказать дорогому человеку именно то, что он хочет услышать. – Спасибо, Очако, – хихикнув, улыбнулся в ответ Изуку. Удивительно, как Урарака верила в его силы, а он сам — нет. И невзирая на это, Мидории рядом с девушкой становилось легче, словно кто-то в ливень прикрыл его зонтиком. Да, спасёт это лишь немного, но всё же и этого иногда достаточно, чтобы окончательно не сойти с ума. Не успели ребята продолжить свой диалог, как в класс вошёл задержавшийся учитель. Изуку нехотя развернулся обратно и раскрыл свою тетрадь, пытаясь слушать преподавателя. Взгляд невольно упал на забинтованную ладонь. Повязка слегка съехала, обнажая круглую ранку на ладони. “Всё ещё болит…” – пронеслось в голове парня. Но теперь, благодаря разговору с Очако, боль будто бы не такая яркая. Она точно кудесница… Нет же… Она просто его друг… Лучший и единственный. *** Второй курс университета. Ноябрь. Изуку сверлил взглядом потолок вот уже какое-то время. За окном барабанил холодный осенний дождь. На душе у парня было примерно также — холодно и гадко. Омега не мог ни на чем сосредоточиться, в голове постоянно крутились события того злосчастного дня недельной давности. Их с Бакуго разговор об истинных и… Ссора с Очако… Боже, да чем он только думал! Вывалил на неё весь тот ужас из своего прошлого, ещё и набросился, начав душить! С другой стороны, Мидория больше не мог выносить весь тот бред, который девушка говорила о его возлюбленном. Раньше в их разговорах если и всплывал Бакуго, то он не занимал абсолютно весь их диалог. Но теперь, стоило Мидории хоть раз упомянуть его, как Урарака сразу начинала гнуть свою линию. Кацуки плохой. Он абьюзер. Он агрессор. Ему от тебя только одно и надо. Он тебя бросит, как только наиграется… У Изуку просто не осталось больше сил терпеть её рвение разлучить его с любимым. Только вот рукоприкладство это никак не оправдывало. Жаль, что Мидория очнулся слишком поздно. Кажется, он всё чаще стал терять контроль над самим собой. Та сторона, которую Изуку раньше держал в секрете ото всех, выпуская только тогда, когда это было необходимо, теперь показывала себя слишком часто. Это пугало. Это тревожило. А что самое ужасное, это заставляло задуматься об их с Каччаном будущем. И отнюдь не в самом безоблачном ключе. Да, Бакуго не спугнуло поведение Мидории с Нейто в тот день. Но он ведь ничегошеньки не знает об Изуку. Не знает о том, что он делал с Яоирозу; не знает, как омега угрожал Шиндо убить его, если он помешает; не знает об этой ситуации с Очако. И совершенно точно, даже подумать не может о сотне другой любовных писем и фотографий в шкафу омеги. О любви, которая даёт силы жить. Чем чаще Мидория теряет над собой контроль, тем большая вероятность, что в один момент всё то, что тщательно скрывает Изуку, обрушится на голову Бакуго. И тогда… Тогда всё вспыхнет словно сухая трава жарким летом. В том пламени сгорят не только нынешнее и будущее, там погибнут мечты и надежды… И сам Изуку… Ведь никто не сможет понять ту любовь, которой любит омега своего альфу. Мидорию терзали мысли о будущем так же, как и мысли о подруге. Парень понимал, что перегнул палку. Он же мог обойтись простыми словами, но нет. Не смог себя контролировать. В глазах Урараки в тот момент было столько ужаса. Как он мог так с ней поступить? Она ведь его единственный друг. Она всегда была рядом, помогала морально и физически, а теперь Мидория совсем не знал, как поступить. Может ли он попросить у неё прощения после всего случившегося? Не будет ли это наглостью с его стороны? После такого можно ли вообще рассчитывать на продолжение дружбы? Наверняка нет. Мидория принял сидячее положение и повернул голову, взглянув в окно. Вид на город все ещё заставлял затаить дыхание. Наверное, он ему никогда не надоест… За столь короткий промежуток времени квартира Кацуки стала для Изуку такой родной. Из неё не хотелось уходить, ведь тут его всегда ждали и любили. Парень перевёл взгляд с дождливого Токио на собственную ладонь. На ладошке омеги “красовались” несколько круглых шрамов от сигаретных ожогов. Почему-то глядя на них, Изуку вспоминал не Шиндо и его противную рожу, а Урараку. На её ладонях нет таких отметин. Её улыбка никогда не угасала. В то время её слова были единственным источником поддержки для Мидории. Она — важная часть его жизни и эти отметины — напоминание о том, кого он защищал. Возможно их мнения по поводу Кацуки разошлись, но Изуку от своих слов не отступится. Просто не сможет отказаться. Осталось лишь решиться на разговор, но что-то всё равно заставляло сомневаться. И это что-то было то самое мерзкое, ревнивое нутро Изуку, которое готово разорвать на части любого, кто хочет покуситься на его возлюбленного и их любовь. Вдруг он опять сорвется? Вот бы Кацуки никогда его не увидел таким… Пальцы Мидории коснулись шрамов, поглаживая их. Парень, сидя в некой прострации, абсолютно ничего не слышал, погрузившись в свои переживания. – Изуку, ты идёшь? – голос Бакуго не сразу донесся до него, отчего и реакции никакой не последовало. Альфа, стоя в дверях, с легким непониманием смотрел на омегу. – Изуку? – позвал ещё раз уже более обеспокоенно. И вновь ноль реакции. Блондин неспешно подошёл к Мидории, присаживаясь на корточки перед ним. Кацуки, заглядывая под пушистую кудрявую чёлку в поисках глаз, опять обратился к нему. Но уже более ласково: – Изу, малыш, всё хорошо? – в момент, когда пальцы альфы коснулись веснушек на щеках Мидории, парень наконец-то очнулся. – А? Ой… Прости, Каччан, я просто задумался, – неловко улыбнулся омега, слегка смущаясь то ли от пристального взгляда алых глаз, то ли от собственной невнимательности. – Всё хорошо, не волнуйся, – поспешно добавил Мидория. Иногда Изуку казалось, что Бакуго его насквозь видит — слишком чутким был альфа к сменам настроения омеги. Он всегда следил за самочувствием Мидории и окружал его заботой, независимо от того в каком состоянии был парень. Радуется — Бакуго принесёт букет самых красивых цветов, чтобы улыбка была ещё шире. Расстроен – купит сладостей и, забрав к себе в объятия, весь вечер будет с ним читать любимые книги. Неудивительно, что и странное поведение Изуку блондин тоже заметил. Раньше, когда Мидория находился у него дома, он всегда был таким улыбчивым. А сейчас всё чаще Бакуго находил его вот так, в прострации и одиночестве. Наверное, по этой причине так спонтанно предложил сходить на свидание. Кацуки точно видел, что в голове его парня проходит непрекращающийся поток не очень приятных мыслей. Альфа хотел отвлечь его, и поход в кино был отличной идеей. Тем более вышло продолжение их любимого фильма. Но кажется Мидория был слегка не в той кондиции для веселого вечера… – Не могу не волноваться… – вставая с пола и присаживаясь рядом с омегой на кровать, сказал Кацуки. – Ты уверен, что хочешь пойти? Мы можем остаться дома, – обнимая Изуку за плечи, ласково спросил альфа. Что бы не произошло, Мидория не изменял себе только в одном — если у него есть возможность провести время со своим Каччаном, он ею воспользуется. И не важно, что там происходит, ведь рядом с ним его любимый. А значит плохие мысли отступают на второй план. Кацуки мастерски убирал грозовые облака, висящие над головой Изуку. Омега бодро вскочил на ноги. Что это он в самом деле заставляет Бакуго волноваться по пустякам. Всё ведь хорошо. Да, есть переживания. Ну, а когда их у него не было? Надо взять себя в руки наконец. Или хотя бы попытаться. – Нет, что ты! Я очень-очень хочу пойти, – Изуку аккуратно взял заживающие после драки руки сидящего Кацуки. Альфа всё ещё обеспокоенно смотрел на своего возлюбленного. Его чуйку не обманешь. Это присуще всем истинным. – Ты уверен? – вновь задал тот же вопрос, приподнимая одну бровь. Глаза Кацуки метались по Мидории, пытаясь отыскать ответ. – Да, а теперь идём. Мы опоздаем на сеанс, – потянув на себя Бакуго, уже более воодушевленно позвал парень. Кацуки послушно встал, и Изуку тут же оказался в его объятиях. Альфа зарылся лицом в мягкие кудряшки, прижимая омегу к себе. – Хорошо. Но ты же помнишь, что всегда можешь со мной поделиться тем, что тебя тревожит? – послышался тихий, слегка хриплый бас. Конечно он знает, но есть вещи, которые Изуку просто не может рассказать Бакуго. Так будет лучше для всех… И от этого неприятно щемило в груди. Мидория, прижавшись в ответ к блондину, постарался справиться с накатившими эмоциями. Главное, не заплакать. Главное, сдержаться. Чтобы у Кацуки не возникло ещё больше вопросов. Сейчас их и так слишком много. – Угу, – послышалось такое же тихое в ответ на вопрос Бакуго. Простояв вот так ещё минутку, парочка покинула спальню, а затем и дом. Им обоим нужно развеяться, ведь каждый переживал о чём-то своём, пусть и не говорил об этом вслух… *** Среди шума торгового центра и аромата соленого попкорна в холле кинотеатра дурные мысли терялись. А стоило попасть на сеанс долгожданного фильма, как настроение омеги и вовсе наладилось. На лице Изуку вновь сияла улыбка. Мидория конечно знал, что как только окажется один, вновь начнёт мусолить одну и ту же мысль. Но сейчас так хорошо, так весело, так чудесно. А всё потому что рядом Каччан. Он всегда ласково смотрит на него и при любой возможности обнимает и целует. Ну как тут можно накручивать себя, если эти моменты хочется запомнить в мельчайших деталях? Только вот всё хорошее заканчивается… Так и этот, безусловно, чудный день недолго длился. Хах, будто у Мидории белая полоса бывает дольше пары недель. Абсурд. У него всегда найдется какое-то противное “но”, которое испортит всю малину. – Фильм был просто шикарный! Несмотря на смену одного из главных актеров получилось чудесно! – восторгался Изуку, выходя из зала под ручку с Кацуки. – У меня были сомнения на этот счёт, но ты знаешь, выглядело это так свежо и органично, – поддержал мысли парня Бакуго. Удивительно, как у них с такими разными предпочтениями оказался любимым один и тот же фильм. Вот что значит родственные души. – Каччан, я отойду в уборную. Нужно освежиться, – притормаживая, сказал омега. – Потом можем продолжить наше свидание, – на последних словах Изуку слегка покраснел. Вот казалось бы, они уже не первый месяц вместе, видели друг друга обнаженными и занимались сексом, целовались миллион раз, а он краснеет от слов “наше свидание”. Но звучало это так нежно, сокровенно, так робко… Словно Мидории всё ещё не верилось в реальность происходящего. – Конечно, я подожду тебя напротив кассы, – чмокнув парня в нос, ответил с улыбкой Кацуки. Парочка разошлась в разных направлениях, находясь в приподнятом настроении и предвкушая продолжение вечера. Изуку вошёл в уборную. К его удивлению, она была полупустой. Обычно сразу после сеанса тут битком набито, но сейчас было всего пара человек. Возле зеркала крутился миловидный на вид омега, что переговаривался с подругой, находящийся в ближайшей кабинке. Парнишка старательно пытался уложить и так идеально лежащие светлые волосы. Блондинчик смерил взглядом вошедшего Изуку и вернулся к обсуждениям и укладке. Мидория только мысленно поежился: всё как в старшей школе. Жуть как некомфортно. Он будто не в туалет зашёл, а в чей-то дом вломился. – Ужас какой, если это правда, то ей бы к психологу сходить, – донесся удивленный голос девушки из кабинки. Изуку как раз попал на середину разговора, и один чёрт без контекста понять, о чем говорится невозможно. Да и не сильно хотелось, если честно. – А разве она уже не ходит? Треш какой-то, – вскинул брови блондинчик, покачав головой. Мидория мысленно только глаза закатил, но в груди появилось какое-то неприятное ноющее чувство ностальгии. Сразу вспомнилось, как они с Очако также обсуждали разные темы. Это могло длиться часами напролёт. Сейчас же, даже получив в подарок лишнюю шоколадку, нельзя было похвастаться подруге этим. И пусть у омеги был возлюбленный, печаль не спешила его покидать. Урарака ведь его единственный и верный друг… Был. Ну вот, стоит остаться наедине с мыслями, как над головой вновь сгущаются тучи. Омега неспешно подошёл к раковине и, набрав в руки холодной воды, умыл лицо. Аккуратно вытираясь бумажным полотенцем, Изуку взглянул на себя. Неудивительно, что Кацуки за него беспокоится, он сейчас не в лучшей форме. И даже несмотря на хороший день вместе с любимым, всё равно было какое-то дурное предчувствие. Ну вот не может в такой непростой период быть что-то настолько идеальное как это свидание, что-то точно пойдёт не так. Это и отражалось на лице парня помимо остальных терзающих изнутри переживаний. Изуку чувствовал себя действительно хорошо исключительно рядом с Бакуго. Всё-всё-всё уходило на второй план. И тревоги, и мысли, и заботы. Но стоило им побыть хоть немного порознь, как нервозность и грусть снова переполняли Мидорию… Так, стоп. Отставить тревогу! Всё же отлично, они с Кацуки посмотрели фильм, сейчас наверняка пойдут вкусно поужинают, а когда вернутся домой… Ммм, будет десерт… Так что надо бы перестать хандрить и дать разгрузиться мозгам хоть немного. Не всегда же чуйка омеги должна быть права. Это всё из-за стресса. – Да ты что! Я бы так не смог! – воскликнул парнишка, заставляя Изуку покоситься на него, вынырнув из собственных мыслей. – Надо брать быка за рога, я ей уже не раз говорил об этом! – буркнул он, а Мидория, развернувшись, только закатил глаза. Очередная тухлая сплетня, в суть которой Изуку даже не вслушивался. У него и без этого много мыслей в голове. Как вариант, стоит ли всё-таки поделиться с Каччаном ситуацией с Очако? – Нашла чего бояться. Такую перспективу упускать — это себя не уважать, – последнее, что услышал Изуку, выходя из уборной, был возмущенный женский голос из кабинки. Как же повезло, что ему не пришлось всё это слушать до конца. Маневрируя сквозь толпу, парень наконец-то вышел к указанному Бакуго месту встречи. И... не зря все же Мидории казалось, что он увидел знакомый силуэт среди людей. Тревога, стерва такая, никогда не подводила Изуку, к сожалению... Сперва омега списал всё на свою впечатлительность, ведь только недавно вспоминал её. Но нет. Сука, лучше бы у него галлюцинации были. Вот скажите на милость, почему из всех восьми миллиардов человек на планете он постоянно сталкивается именно с этой особой? Ни тебе знаменитость. Ни одногруппник. Ни мамина знакомая. А именно она?! Мидория в тот же момент почувствовал, как внутри всё вспыхнуло точно сухая трава, в которую упала одна единственная искра. Руки невольно сжались в кулаки, а маленькие клыки впились в нижнюю губу. Наверное, Изуку было бы легче контролировать себя, если б это был кто-то другой. Абсолютно кто угодно. Но это ОНА! Изуку замер, смотря на эту темноволосую дрянь, которая стояла рядом с Кацуки и, улыбаясь, рассказывала ему что-то. Да, Бакуго был более заинтересован экраном смартфона, но всё же! Честное слово, Изуку пытался держаться! Правда старался! Стоял и ждал, когда она свалит куда подальше. Всё, лишь бы не сорваться и не показать ту свою сторону, которую прятал от Бакуго. Но последней каплей, переполнившей чашу терпения Мидории, стало касание. Эта тварь прикоснулась к плечу Каччана. Непринужденно словно совершенно случайно, но факт оставался фактом. Она касалась его Каччана! Его альфы! Его мужчины! В этот же момент Изуку, сцепив зубы так, что желваки заиграли, и, натянув улыбку, направился к парочке. Достаточно с него этого зрелища. Яоирозу лучше помолиться, чтобы у Мидории хватило выдержки. Она ведь сама переходит черту, о которой её не раз предупреждали! – Прости, Каччан, я слегка задержался, – подойдя ближе, мягко улыбнулся Изуку своему альфе. Но стоило Мидории взглянуть на девушку, стоящую рядом, как улыбка стала какой-то искусственной. – Привет, Момо. Не виделись с самого Летнего Фестиваля, – и если быть честным, то лучше бы Изуку её вообще больше никогда не видел. Токио такой огромный, а она с завидной регулярностью оказывается рядом с его Каччаном. Бесит… Бесит. Бесит! КАК ЖЕ, ЧЁРТ ЕЁ ДЕРИ, БЕСИТ! – Привет, – натянуто и сухо, сверля взглядом омегу, поприветствовала парня Момо. – Ничего, Изу. Можем идти? – не обращая абсолютно никакого внимания на Яоирозу, спросил Бакуго. Складывалось ощущение, что он даже не замечал её присутствия. Будто и не было её тут эти пять минут. Блондин сделал шаг к Изуку, но тут прямо перед ним оказалась девушка. Кацуки вопросительно вскинул брови, а Мидории пришлось сильнее стиснуть зубы. Ещё чуть-чуть, и он вцепится ей в волосы, как тогда на Фестивале. – Ну что ты, куда торопиться? Мы с середины старшей школы не общались. Столько всего можно обсудить, – мило улыбнулась девушка, смотря на Бакуго. На лице альфы же начинало проступать явное недовольство. А кому понравится, когда в его свидание влезают? – Давай ещё немного поболтаем? Раз Мидория тоже здесь, мы можем предаться школьным воспоминаниям, – хлопая глазками, проговорила Момо. Какого чёрта она вообще несёт? Какие ещё воспоминания?! Изуку точно не собирается ничего обсуждать! Что она задумала?! При взгляде на неё у омеги появилось недоброе предчувствие. Голову Мидории мгновенно прострелила одна единственная мысль. Неужели она хочет рассказать Бакуго обо всем? Или она уже? Что-то в Яоирозу изменилось за время, пока они не виделись, и парень этого не мог не заметить. Отчаяние в её поступках было слишком очевидным. Ну что, горит сарай, гори и хата? Время идти ва-банк? Девушка всем своим видом пыталась показать, что перестала бояться Изуку. По факту просто стала чуть лучше маскировать свой страх. Но напряженные плечи, сомкнутые в тонкую полоску губы и даже запах — всё её выдавало. От чего она выглядела крайне жалко, Изуку ведь знал правду. Обмануть его едва ли получиться. Но если вдуматься и предположить, что девушка действительно решила закопать Мидорию, тогда положение у Изуку не шибко хорошее… Чувство безнаказанности и защиты играло ей только на руку. Тут же куча людей, камер и сам Кацуки собственной персоной. Ну не станет же Мидория вести себя также, как и раньше, при своём объекте обожания? Тем более, если они в отношениях. К тому же теперь, учтя все свои ошибки, Момо точно не побежит в безлюдное место. Значит, сейчас Изуку полностью бессилен против неё. Неужели у этой сучки действительно есть какой-то план? Или это просто импровизация? Что она вообще задумала?! Ни черта непонятно! И вообще… Яоирозу явно всё ещё питала какие-то чувства к Бакуго. Не могла она так просто отпустить такую завидную партию. Момо точно не такой человек. Ещё на фестивале глазки строила и улыбалась ему. А может это уже дело принципа — забрать то, что хотела изначально? Так ещё и у того, кто планомерно превращал её жизнь в ад. Она далеко не страшная девушка, видная омега. Вдруг получится охомутать этого альфу? Разбить сердце Изуку, втоптать его чувства в грязь, доставило бы Момо удовольствие. Отличная месть получилась бы. Жаль только Кацуки смотрел всё это время не на неё, а сквозь. – “Поболтаем”? – вскинул вопросительно брови Изуку. Мощно и крайне самоуверенно звучит, конечно. Она точно в своём уме предлагать такое Каччану? Психотерапевт ей уже не помогает, так теперь она пошла к коучу-наставнику по личностному росту? Типа “никогда не говори нет” или “используй возможность по максимуму”? Что с этой идиоткой не так? Где её инстинкт самосохранения? Она забыла, чем закончилась в прошлый раз простая улыбка и пара взглядов? Неужели Яоирозу думает, что Изуку не сможет найти её в другом месте, где уже не будет свидетелей? Как наивно! – Ой, ну мы с Кацуки тут болтали, пока тебя не было. Хотелось бы продолжить наш разговор, – Момо, продолжая улыбаться, стояла вполоборота к Мидории. Изуку слегка прикусил внутреннюю часть щеки, интересно, что она уже успела наговорить Каччану? А дальше последовала роковая ошибка, ведь девушка случайно или специально махнула рукой. Как итог, её ладонь оказалась на груди Бакуго. У Изуку аж челюсть свело — так сильно он её сжал. Держи себя в руках, Мидория Изуку! Поздно. – Совсем больная!? Что ты делаешь!? – зло шикнул Кацуки, отталкивая от себя ручонки Яоирозу. – Мы с тобой не “болтали”. Ты подошла, и сама начала пиздеть. Это не диалог, – начал закипать Бакуго. Альфе явно не нравилось такое вызывающие поведение девушки. Да и тот факт, что она отнимала у них возможность побыть вместе лишние пять минут, не добавлял ей очков. – Пойдём, Изуку. Нечего тратить время на неё, – фыркнул Кацуки, взглянув на Мидорию, но было уже поздно… Омега же в этот момент еле сдерживал поток яда и желчи, что плескался внутри. Эта дрянь решила назло ему действовать? На что она надеется? Они уже не в школе, и Кацуки — официально альфа Изуку! Мидория этого так просто не оставит! Но как бы парень не боролся, некоторые вещи намного сильнее его. Курок спущен. Момо стоит вновь начать молиться. Авось Боги её услышат. – Может ты перестанешь лапать моего альфу? Ведёшь себя как потаскуха, – глядя ей прямо в глаза, процедил сквозь зубы Изуку. А у самого из глаз чуть ли искры не сыпались. Холодный, ядовитый голос Мидории заставил Бакуго сменить раздраженный взгляд на удивленный. Этот голос был не похож на то, что блондин слышал раньше. – Прости? – возмущенно выплюнула Яоирозу, услышав оскорбление Мидории. Так удивляется, словно это в первый раз, когда Изуку её оскорбляет. Гордость взыграла что ли? Но ведь одно дело, когда они были один на один, а тут громко и при всех. Некоторые проходящие люди даже начали коситься на компанию. Девушка ещё и прибывала в шоке от неожиданности. В её понимании, Изуку не стал бы вести себя так перед Бакуго. Теперь же её уверенность в безнаказанности начинала трещать по швам. Что-то Мидория себя не сильно контролирует, несмотря на публичность места и наличие поблизости Кацуки. Хотя она кое в чем ошиблась, Изуку как раз очень сильно себя сдерживал. В другое время и в другом месте летели бы пух и перья. – Прощаю, – бросил снисходительно-ядовитое Изуку, всё ещё пытаясь держать улыбку. Теперь она правда была похожа на брезгливую усмешку. Момо нахмурилась, седьмое чувство подсказывало ей, что не стоит лезть, но гордость твердила обратное. Страшно? Да. Но ей уже надоело постоянно его бояться и ловить смешки друзей, когда она рассказывает свою историю. Она же сильная, в этот раз точно получится. У нее на руках все козыри, теперь ей точно поверят. Время последней партии. Только вот, ей стоило давно заметить, что когда они сталкивались друг с другом, победителем выходил исключительно Изуку. – По-моему он не твоя собственность. И никогда ею не был, – фыркнула девушка, а у самой стиснулись челюсти, и сердце начало колотиться от прибывающего в кровь адреналина. Раз за разом она говорит одну и ту же фразу, а толку то, если Мидория не слышал никого и ничего. – Конечно, Каччан же не вещь. Тем не менее… – начал было Изуку, чувствуя как пожар, что бушует внутри, вот-вот вырвется наружу. – Тем не менее, ты не перестаешь вести себя в точности наоборот. Раньше ни себе ни людям, зато теперь получилось урвать кусочек, так ты и радуешься? А надолго ли всё это? – процедила сквозь зубы девушка, перебивая парня. Ухоженные ручки сжались. Длинные ногти неприятно впились в кожу. На идеальном личике появились морщинки прямо на лбу. О как, оказывается даже идеальный идеал имеет изъяны. – Ты чего вообще добиваешься? А? – уже прямо спросил Изуку. Дрожащие от злости руки были плотно сжаты в кулаки. Изумрудные глаза сверлили взглядом девушку, не желая ей проигрывать. На кону стоит слишком много. И в тоже время внутри бился животный страх. Она много лишнего говорит! Чересчур сильно копается там, где не нужно! – Эй, Изуку, – позвал растерянно Бакуго, но его тут же перебила Момо. – Справедливости, – отрезала девушка. – Ах, справедливости, – театрально вскидывая подбородок, улыбнулся Изуку. Справедливости она захотела. Где же была эта ее справедливость, когда так нужна была Мидории? – Ну так, иди ищи её в другом месте. Тут тебе и твоим обидкам не рады, – медленно растягивая каждое слово, сказал омега. У девушки от злости и удивления вытянулось лицо, а грудь приподнялась от судорожного вдоха. “Обидки”? Травля и попытка убийства — это “обидки”?! Вот же сволочь! – Это не я тут обижена. Раз ты продолжаешь себя так вести, значит всё ещё видишь во мне соперницу. Наверное, это должно мне льстить. Что, раны всё не затягиваются? Бедный, несчастный. Не можешь больше ничем другим удержать его рядом с собой, так остаётся только гонять соперниц? – брезгливо смотря на омегу, заявила девушка. Изуку прямо дернуло от этого. Когда ж она заткнется! Как Мидории потом объяснять всё это Бакуго? Парень явно был на пределе. Сердце так сильно колотилось, что перед глазами всё плыло. – Замолчи…– еле слышно прошептал Изуку, но его голос сразу же потерялся в гуле толпы. – Что ты, блядь, несёшь вообще?! – гаркнул Бакуго, вмешиваясь в разговор. Альфа встал перед Изуку, прикрывая его одним плечом. Что с этой девкой не так? Хер ли она вообще докапывается до Мидории? – Ну а что, прошло уже столько времени, а ничего не меняется! – всё ещё обращаясь к Изуку, громко проговорила девушка. – Рано или поздно правда всё равно всплывет, и тогда он…– Яоирозу не успела закончить, как ей в лицо прилетело первое, что попалось Изуку под руку. И ей крупно повезло, что это был холодный кофе… Омега схватил стакан у проходящего мимо человека и выплеснул содержимое в лицо соперницы. – Закрой свою пасть! – рявкнул Изуку. То, что так долго пряталось в тени, вновь показало себя, не выдержав подобной наглости со стороны этой твари. – Не тебе лезть в моё прошлое! Не тебе лезть в мои отношения! И не тебе совать свою рожу в мою жизнь! Исчезни уже наконец с моих глаз! – сжимая в руках пластиковый стаканчик, ядовито прорычал Мидория. Пальцы так сильно впились в стакан, что пробили плотный пластик насквозь, поранив руку. В момент омега замер как олень в свете фар. Царапина на руке отдалась болью, и это привело его в чувство. Стакан выпал из рук. А затем парня накрыло волной осознания. Дыхание перехватило, а сердце заколотилось так словно ещё капля и вовсе издаст последний удар. Мир сузился до одной точки…Каччан всё видел. Боже… Что же он только что наделал? Момо, когда в неё плеснули напитком, взвизгнула. Мокрая, грязная и униженная девушка не собиралась больше терпеть это. Яоирозу замахнулась, чтобы ударить Изуку. Наконец-то ответить ему той же монетой! Только руку Момо тут же перехватила большая и сильная ладонь Кацуки. Альфа с такой силой схватил кисть девушки, что ещё чуть-чуть и вывернул бы к чертям ей руку. – Ай! Мне больно! – воскликнула девушка, испуганно глядя на Бакуго. – Ты что собиралась сделать?! – осатаневший бас Кацуки заставил Яоирозу мгновенно съёжиться. Парень резко дёрнул рукой, притягивая девушку ближе так легко, будто она была тряпичной куклой. Глаза Момо столкнулись с глазами Бакуго. И в них не было ничего кроме чистейшей злости. Да кто она такая, чтобы хотя бы помыслить о том, как поднять руку на его Изуку? – Я… Он меня…Первый…– залепетала девушка, сердце которой билось как у загнанного зверька. Если раньше она была кроликом, на которого охотится змей, то прямо сейчас перед ней стоял озлобленный волк. – Это даёт тебе право распускать свои кривые ручонки? – рык Кацуки заставил проходящих мимо людей ускорить шаг. Попасть под горячую руку никому не хотелось. Не под его… – Но он… – и вновь попытка, но такая жалкая, что без слёз не взглянешь. Темноволосая омега судорожно вытерла тыльной стороной ладони намокшие глаза. Она должна всё рассказать! Но стоило поднять взгляд на лицо блондина, как всё в одночасье обрушилось. Те самые невероятно красивые алые глаза, которые так нравились Момо, теперь были полны слепого безумия и кипящей ярости. Никогда в жизни Яоирозу не видела такого взгляда у Бакуго, но успела лицезреть его у другого человека. Пламенные глаза Кацуки были в точности как у Мидории. – Тебе сказали исчезнуть. Ну так исчезни. Ты нам мешаешь. – наклоняясь чуть ближе, прорычал Кацуки и отпустил руку девушки. Безумие! Почему они так похожи?! Почему?! Ноги предательски дрожали, вспомнилось всё, что с ней творил Мидория, и ужас накрыл новой волной. Как ей вообще пришло в голову вновь соревноваться с этим безумцем?! После всего что она сделала и сказала, она — покойница... Бакуго вернулся к Изуку, что так и стоял в прострации. Как Мидория ещё не свалился в обморок или не словил паническую атаку, омега и сам не знал. Весь тот огонь, что горел внутри, вмиг погас, а на его смену пришёл только кромешный ужас. Мидория ничего не видел и не слышал, только руки дрожали. Кацуки, видя состояние возлюбленного, словно почувствовал, что именно сейчас говорить не стоит. Альфа аккуратно обнял парня за плечи, уводя его в менее шумное место. А самое главное подальше от этой ненормальной особы, что так внезапно решила вторгнуться в их пространство и испортить свидание. И без неё Изуку было тяжко, а сейчас так и подавно. – Ты совсем его не знаешь! Он же…– наконец-то найдя в себе силы, крикнула вдогонку паре Яоирозу. Это всё, на что у неё хватило сил, и она надеялась, что сможет хотя бы посеять смуту в их отношениях. Даже если Изуку опять будет её терроризировать, то пусть его жизнь тоже превратится в ад. К сожалению для девушки и к счастью Мидории последняя фраза затерялась в шуме толпы… Пара растворилась в бурном потоке людей, а Момо так и осталась стоять там же, понимая, что проиграла. Теперь уже точно. Тот взгляд Бакуго сказал намного больше, чем нужно было. У Яоирозу были все козыри, но у Изуку джокер, о котором он даже не подозревал, что значило абсолютную безоговорочную победу. *** Изуку всегда мечтал, что за него однажды заступятся. Мечтал перед сном после череды насмешек мальчишек с улицы, когда был совсем маленьким. Мечтал в средней школе, медленно бредя домой после уроков и получив порцию оскорблений от одноклассников. Страстно желал в старшей школе, когда Шиндо в очередной раз смешивал его с грязью. И когда надежды уже не осталось, появился Кацуки, спешащий защитить от всего. От невкусной еды, от плохого настроения, от грустных вечеров, от издевок со стороны других и от рукоприкладства. Блондин хранил как зеницу ока его тело, душу, сердце и разум. Не позволял никому сломать его. Изуку в какой-то момент позволил себе предположить, что несмотря ни на что Бакуго будет на его стороне. Так ведь поступают истинные, да? Мидория же всегда был за Каччана, чтобы там о нем не говорили, как бы не пытались очернить. Это всё было от безусловной любви к своему альфе. И, естественно, Изуку не надеялся, что Бакуго будет чувствовать тоже самое. Поступки же блондина говорили о другом. Странно, что Мидория этого не заметил, ведь Кацуки действительно был всегда на стороне своего любимого. Изуку очнулся, когда шум толпы стал каким-то глухим. Омега взглянул перед собой, после чего оглянулся вокруг. Бакуго привёл Мидорию в один из коридоров, которыми пользовался персонал. Тут было относительно тихо, только отдаленно слышались голоса людей и музыка, что всегда играла в торговых центрах. Такая ненавязчивая, но в тоже время слегка раздражающая, если слушать ее на повторе часами напролёт. Парень приподнял ладонь и взглянул на неё. На липкой руке, испачканной кофе, виднелось несколько царапин. Кто же знал, что пластиком можно так пораниться. Поцарапанная ладонь тут же оказалась в руках блондина. Не говоря ни слова, альфа бережно вытер её влажными салфетками, после чего ласково поцеловал. От неожиданности Изуку поднял голову. Бакуго, оторвав взгляд от ладошки омеги, посмотрел прямо парню в глаза. Мидория ожидал негативной реакции на произошедшее, но действия Кацуки в очередной раз ошеломили омегу. – Всё в порядке, родной? – наконец-то задал тот самый единственный интересующий Кацуки вопрос. От ещё недавний злости не осталось и следа. Теперь в глазах Бакуго виднелись только беспокойство и безграничная любовь. Изуку, глядя на лицо любимого, почувствовал облегчение. Кацуки не стал спрашивать ни о чем из сказанного Яоирозу, его интересовало только состояние Мидории. Этот факт так растрогал омегу, что на глаза навернулись слезы. И в отличие от слёз Момо на эти Бакуго среагировал сразу же, сгребая парня в объятия. Мидория, утыкаясь в родную грудь альфы, расплакался. Всё, что он так усердно держал в себе всю неделю, вырвалось наружу потоком слез. И прошлое, о котором так не хотелось вспоминать. И ссора с Очако. И страх будущего. Всё-всё… Стычка с Момо стала последней каплей. – Нет… Нет… Не в порядке… Мне так жаль… Я не хотел себя так вести… Я просто…– сквозь всхлипы оправдывался Изуку, прижимаясь всё ближе к альфе. Он прекрасно понимал, что выставил себя в отвратительное свете. И что в дальнейшем это и неоднозначные слова Момо могут заставить Бакуго усомниться в нём. Но несмотря на это, Изуку сейчас хотелось лишь поддержки Кацуки. Его ласковых слов и объятий. Мидория нуждался в нём как никогда раньше. Ведь теперь у Изуку был только Кацуки. – Тебе не за что просить прощение. Ну сорвался, с кем не бывает? – ласково гладя парня по волосам, ворковал Бакуго. Может у альфы и были вопросы по поводу этой ситуации, но наезжать на омегу он точно не собирался. Был спокоен и рассудителен. Если хорошо подумать, Кацуки всегда вёл себя крайне осторожно. Никогда не лез туда, куда не просили. Для Изуку, что шарахался каждого вопроса, связанного со старшей школой и его прошлым, это было практически благословением. Ведь пары-тройки вопросов хватило бы, чтобы вывести Изуку на чистую воду. Мидория был невероятно благодарен Бакуго за то, что он ни разу не лез в дебри души. Изуку просто не готов сейчас раскрывать все карты. Он вообще не уверен, что когда-либо сможет рассказать всю правду блондину. Может это и будет его тяготить всю оставшуюся жизнь, но лучше так, чем лишиться всего. У всех людей есть грань, через которую не стоит переступить. Мидория же даже приближаться к ней не хотел. Слишком сильно боялся. Кацуки все то время, пока Изуку плакал, тихонько гладил его по волосам, давая возможность успокоиться. Методика альфы правда помогла. Вообще под крылом блондина Мидории всегда становилось лучше. Вот и сейчас, находясь в тёплых объятиях, укутанный сладким ароматом феромонов альфы Изуку всё же смог прийти в себя. – Изу, расскажешь мне, что происходит с тобой в последнее время? – зарываясь лицом в мягкие ароматные кудри, спросил осторожно Кацуки. Судя по голосу, он сильно переживал. – С того самого дня… Ну, когда я начистил морду тому конченному альфе, ты стал вести себя отстраненно. Ты сказал мне, что всё в порядке, но я же вижу, что нет. Изу, скажи, если я что-то сделал не так, – тихо проговорил Кацуки. В тот же момент Мидория замер в руках Бакуго. Парень поднял свои заплаканные и удивлённые глаза на альфу. А ведь Изуку совсем забыл, что Кацуки тоже хорошо умеет себя накручивать. Но он даже представить не мог, что Бакуго проводит такие параллели. – Каччан, прости пожалуйста, что заставляю тебя волноваться. Но это… Это не из-за тебя! Честно! Тот парень сам напросился! И… И… И… ты же мой герой, ты спас меня, – судорожно протараторил Изуку. Ладони легли на грудь альфы, изумрудные глаза смотрели прямо в алые. Мидория слегка колебался. Может ли он рассказать обо всем произошедшем? Ну хотя бы чуть-чуть, просто чтобы перестать сходить с ума? Кацуки, смотря в глаза омеги, терпеливо ждал, когда Мидория решится сказать о том, что его беспокоит. Он ведь прекрасно видел эту внутреннюю борьбу. – Я просто поссорился с Очако… – тихонько сказал Изуку и стыдливо опустил глаза. – Ты так из-за Щекастой переживаешь? – удивился Кацуки. Вот чего-чего, а этого Бакуго ну точно не ожидал. – Разве для друзей не обычное дело ссориться? – задумчиво спросил альфа, в его то дружбе ссоры происходили регулярно. Но Изуку это Изуку, а Бакуго это Бакуго, и их отношения с друзьями сильно разнятся. – Нет… Мы никогда не ссорились. Но дело не в этом… Я просто перегнул палку. Наговорил ей всякого и…– замялся Изуку. Парень нервно покусывал губы, собираясь с силами, чтобы сказать “это” вслух. Всё-таки одно дело просто накричать на кого-то, и совсем другое — протягивать руки к его шее. Хотя, судя по недавним событиям, подобная информация не сильно удивит Бакуго. Но последствия таких откровений никто не отменял. Одна ошибка за другой навалятся друг за другом как снежным ком, пока Мидория в конце концов не рухнет в глазах Кацуки. – И? – мягко протянул альфа, аккуратно зачёсывая кудрявую чёлку омеги назад. – И… физически навредил ей. Я поднял руку на своего лучшего друга! Теперь не знаю, что мне делать… – вновь всхлипнул Изуку, обречённо утыкаясь лбом обратно в грудь блондина. – Изу… – вздохнул Бакуго, вновь прижимая парня к себе. – Ты пробовал с ней поговорить? Или опять делаешь выводы, исходя из только своих додумок? – голос Кацуки был спокойным и умиротворяющим. Даже не верилось, что ещё недавно этот рычащий бас довёл до слёз Яоирозу. – Я…Я не могу… Не уверен, что то, что я сделал, можно простить. Мне кажется, это конец нашей дружбы… – послышалось тихое, а затем новая череда всхлипов. – Всё настолько плохо? – гладя парня по спине, задал вопрос Кацуки. Изуку лишь кивнул. Бакуго ведь совсем не знает, что Мидория не просто ударил Очако, он пытался её задушить. От этого и угрызения совести, и уверенность в завершении их дружбы. Кацуки затих всего на минуту, явно собираясь с мыслями. После чего вкрадчиво начал: – Изуку, давай я тебе кое-что расскажу, ладно? – ответом опять стал кивок. – Ты же знаешь Киришиму? Мы с ним дружим с начала старшей школы. Неплохой такой срок выходит, если оглянуться назад. За это время у нас чего только не происходило. И крики, и рукоприкладство, с моей стороны чаще всего, и ссоры. Мы не сходимся во мнениях по разным причинам и в разных аспектах. Я не часто пускаю людей в своё пространство, и сам не лезу в чужое. Киришима же постоянно суется туда, куда его не просят. Я предпочитаю не прикасаться к ранам. А он ковыряется там, где больно, сам того не понимая. Мне сложно выражать свою заботу по отношению к другим. А этот балда иногда ведёт себя как квочка-наседка с этой его непрошенной опекой. И несмотря на то, что меня это всё пиздец как бесит, именно на Киришиму я могу положиться. Плевать, будет это драка, или он мне будет апельсины в больницу таскать. Всё что угодно. Так же, как и я помогу ему с любой просьбой, будь то дюжина кексов в два часа ночи или помощь в покупке подарка для Ашидо за два часа до непосредственного вручения. После любой драки, любой ссоры, мы идём к примирению. Потому что не чужие люди. Вы с Щекастой кажетесь куда более близкими, чем мы с этим болваном. Тогда почему ты решил, что она даже не захочет тебя выслушать? К тому же, пока вы не поговорите, ты не узнаешь, закончилась ваша дружба или нет. Может она тоже переживает и не может найти слов или не хватает смелости начать первой. Попробуй с ней поговорить — всяко легче станет. Попроси прощения, а там уже ей решать прощать или нет, и закончилась ли ваша дружба. Не стоит оставлять всё вот так — в подвешенном состоянии. Ты же себя изведешь совсем… – Кацуки говорил ласково, но уверенно, пытаясь донести мысль до любимого. Альфа аккуратно перебирал кудряшки омеги, стараясь как-то успокоить и расположить. Всё-таки ситуация была не самой приятной и явно сильно расстроила Изуку. Очако даже слишком часто говорила о том, что Бакуго только дай возможность, и он сразу отрежет Мидорию от всех. Но теперь из-за аргументов и вкрадчивого голоса возлюбленного эта теория рассыпалась в пыль. Вот он, хороший шанс для альфы-абьюзера — Изуку серьёзно поссорился с единственной подругой. Пара тройка верных фраз, и Мидория бросил бы даже мысли о примирении. Но что получается в итоге? Кацуки наоборот настаивает на том, чтобы омега поговорил с подругой и попытался спасти дружбу. Что-то не сходится, да, Урарака? Как-то этот монолог совсем не вяжется с образом того чудовища, которым она пугала Изуку. Мидория тихонько всхлипнул и робко поднял заплаканные глаза на блондина. Вот так откровенность. Бакуго никогда не рассказывал об их с Эйджиро отношениях. Изуку, конечно, знал, что они близки, но Кацуки как правило слова хорошего о других людях не скажет. А тут таким образом стремясь утешить Изуку, вывернул свои чувства и мысли наружу. В очередной раз показывая, что Мидория особенный, и только ему Кацуки достаточно доверяет, чтобы говорить о чём-то настолько личном. – Ты правда думаешь, что всё получится…? Мне так страшно…– вытирая тыльной стороной ладони мокрые глаза, спросил Изуку. – Я только знаю, что она важный для тебя человек, а ты для неё. Не думаю, что то, из-за чего вы повздорили, настолько важно, чтобы прекратить общение, – губы Бакуго нежно коснулись лба Мидории. – Важно… Очень важно… – прижимаясь ближе к парню, тихо сказал омега. – Вот как… – так же тихо ответил Кацуки и, немного помедлив, продолжил. – Значит расскажи ей об этом. Если это так важно для тебя, поставь её перед фактом. Изуку, у каждого человека в душе есть что-то, за что он будет глотки рвать. Даже если это “что-то” всем остальным кажется нелепым, глупым, бессмысленным, смешным или нереальным. Что бы это ни было, пусть Щекастая знает, что ты не отступишься от своего. Тем более, если твоё к ней отношение совсем не изменилось. Пусть примет твою позицию, но если она не готова, тогда это её выбор. И ты не можешь нести ответственность за мысли и действия другого человека, – голос Кацуки эхом разносился по пустому коридору, отдаваясь лёгкой трелью в сердце Изуку. Бакуго прав — оставить всё как есть нельзя. Им нужно поговорить, даже если этот разговор будет подтверждением конца. Мидория вздохнул. Впервые за эту неделю ему стало морально легче. Наверное, стоило раньше поделиться с альфой переживаниями, а не заставлять волноваться и его, и себя. Кацуки уже не раз доказывал, что ему можно доверять, так почему Мидория продолжает бояться делиться с ним чем-то подобным? – Ты такой чудесный, Каччан… У тебя всегда находятся нужные слова, чтобы меня поддержать…– прошептал Изуку. – Как же я рад, что ты у меня есть…– практически неслышно сказал Мидория, чувствуя, как тучи над головой наконец-то рассеялись. Изуку не прогадал, когда решил рассказать о случившемся Бакуго. Пусть и не во всех красочных подробностях. Некоторые вещи ему не стоит знать. Кацуки лишь крепче обнял парня. И эти объятия были намного красноречивее любых слов. Ведь находясь в них, Изуку мог ни о чем не беспокоиться. Сегодняшний день точно был далёк от идеала, но этот момент скрасил тревогу и грусть обоих. *** Иногда Кацуки думал, что его кто-то проклял, а Изуку его талисман. Как кроличья лапка, четырехлистный клевер или счастливая монетка. Потому что как по-другому объяснить, что каждое его утро без омеги такое неудачное? Нет, серьезно! Когда Мидория ночевал у него, утренняя рутина проходила гладко, непринужденно, без спешки. Ничего не валилось из рук, они никуда не опаздывали. В воздухе витал аромат идиллии — клубника и кофе. Но как только Изуку оставался на ночь у себя, так утро становилось чем-то бесящим и обременяющим. Вот и сегодняшнее утро было таким же. После вчерашнего свидания у обоих остался некоторый осадочек. Закончив прогулку, омега изъявил желание остаться сегодня у себя. Это было предсказуемо, ведь ему точно нужно было обдумать все сказанные Бакуго слова. А может даже отрепетировать речь для Щекастой. От этого, конечно, не становилось легче. Они так много проводили времени вместе у Бакуго, что альфе уже было непривычно находиться здесь одному, в большой квартире. Когда блондин хотя бы краем глаза не видел своего омегу, на него накатывала какая-то тоска. И вообще, прошла уже неделя с предложения Кацуки переехать, а Мидория всё молчит. Может он и правда поторопился? Хотя, Изуку казался таким счастливым в тот момент. Неужели его задержка с переездом как-то связана с Ураракой и их потасовкой? Теперь вопрос в другом, а из-за чего конкретно они поссорились? Мидория вообще никаких подробностей не рассказывал. Сказал только, что это несовпадение во мнениях. Но разве в таком случае можно применять физическую силу? Тем более, Изуку всегда был крайне спокойным и лояльным, когда дело касалось Очако. Что, мать его, должна была сказать или сделать эта дура, что Мидория настолько сильно разозлился и ударил ее? Ещё и эта встреча в торговом центре с, как её там, Яоирозу вроде, показалась Кацуки крайне странной. Мало того, что она взялась из ниоткуда и начала болтать с ним так, будто они старые друзья. Так ещё и испортила им свидание. К слову, Бакуго смог вспомнить, кто она такая, только придя домой и спросив у Киришимы. Оказывается, они действительно бывшие одноклассники. А Кацуки едва ли мог вспомнить это, даже несмотря на то, что Момо вечно крутилась рядом с их компанией. В частности, возле самого Бакуго. Один чёрт, эта девка его не интересовала, но вот её взаимоотношение с Мидорией — другое дело. Складывалось ощущение, что между ней и Изуку давняя вражда или соперничество. Мидория весьма тактично опустил подробности той стычки, но по нему было явно видно, что он на взводе. Что между ними случилось? И как много знает Яоирозу о прошлом Мидории? Какого чёрта она себе позволяла, и почему Изуку так сильно вышел из себя? Голова блондина пухла от бесконечных вопросов, на которые не было абсолютно никаких ответов. В мыслях то и дело появлялись теории одна краше другой. Но каждая рассыпалась, стоило задать пару-тройку вопросов. А почему? А где? А как? А зачем? И всё, дальнейшее развитие мысли бессмысленно продолжать. Ясно было только одно — для Изуку его прошлое достаточно болезненно, чтобы туда лезть. Бакуго знал не понаслышке каково это, когда в твоих ранах ковыряются. И причинять боль омеге, только потому что ему нужны ответы, Кацуки не станет. Слишком сильно дорожит любимым. Альфа верил, что в один прекрасный момент Изуку и сам поделится с ним прошлым. Совсем другой вопрос сколько придётся ждать, чтобы получить ответы на все свои вопросы… Кацуки вышел из ванной, поспешно натягивая на влажное тело футболку. Как-то он там засиделся. Прокручивал в голове одни и те же мысли и совсем не обратил внимание на время. Войдя на кухню, парень отхлебнул уже остывший кофе и поморщился. То ли зёрна надо сменить, то ли чашка фуфло и пить из нее невкусно — непонятно. Пока Кацуки старательно пытался допить свой утренний кофе, взгляд невольно зацепился за милую чашку с кошечками, которую принёс сюда Изуку. Среди однотипной посуды Кацуки она сильно выделялась, но от этого на душе становилось теплее. Такие мелкие вещички были натыканы по всему дому. Казалось бы, просто плед, а он пахнет Изуку. Вон книга, но в мягкой обложке, и принадлежит она омеге. А вот тут белые носочки, случайно забытые в ванной и бережно постиранные Кацуки. Обыкновенные вещи, но все напоминают о нём, и это делало Бакуго невероятно счастливым. Парень улыбнулся и перевёл почти блаженный алый взгляд с кружки на горящие цифры электронных часов на микроволновке: 8:45. – Сука! – воскликнул Бакуго и ломанулся в спальню за как минимум штанами. Он уже безбожно опаздывал! Ну как так можно было?! Всегда такой пунктуальный, а тут засмотрелся на кружку и забыл обо всем! Парень судорожно схватил сумку с своим барахлом для университета и застыл в дверном проеме. Альфа похлопал себя по карманам и обнаружил, что телефон остался где-то в квартире. Матерясь себе под нос, он вернулся обратно. Облазив все комнаты, Кацуки осенило — в мастерской оставил. Блондин, выудив ключи и открыв двери, вошёл внутрь. Тут совсем ничего не изменилось, может только эскизов стало больше — альфа не переставал рисовать любимого и собирать всё, что с ним связано. Забрав смартфон со стола, Кацуки взглянул на экран. Два пропущенных от Мидории. Блядь! – Алло, да, Изу. Прости, я слегка опаздываю. Минут десять, и я у тебя, – закидывая сумку на плечо, заверил Кацуки, покидая квартиру. Парень оставил всё как есть: и грязную чашку из-под кофе, и скомканную одежду в спальне, и… Один чёрт, он сейчас вернётся — пары то все во второй половине дня. Ему нужно только Изуку до университета подкинуть. Что может случиться? *** Каччан точно святой, раз не стал расспрашивать Мидорию обо всем случившемся. Будь на его месте кто-то другой, он бы точно задал тысячу и один вопрос. Омега явно не отделался бы от этого просто так. Но блондин вместо того, чтобы ставить Изуку в очень шаткое положение, наоборот, поддержал, помог и направил. Даже неоднозначные слова Яоирозу не пошатнули убеждений Кацуки насчёт него. И Мидория был несказанно счастлив — Каччан выбирал его при любых раскладах. Это же так невероятно! Изуку стоял рядом с парковкой у своего дома, укутанный в подаренный Бакуго шарф и ждал своего альфу. Кацуки немного опаздывал, что было ему несвойственно, но с кем не бывает. Мидория тихонько улыбнулся, выдохнув маленькое облачко пара. “Сегодня прохладно, вот бы прямо сейчас оказаться в объятиях Каччана. А ещё лучше в мягкой кроватке под одеялом. И желательно без одежды. И…” – Мидория замер, почему-то до него только сейчас дошло, что он перестал так часто фантазировать о Кацуки. Альфа и без того исполнял все его мечты и самые смелые фантазии. Осознание этого факта застало Изуку врасплох. Раньше он мог часами мечтать обо всем, что касалось Каччана. И о банальных бытовых вещах, и о чём-то более пикантном. А теперь Мидория воочию видел всё это. Внутри приятно трепетало сердце. Он ведь единственная омега, которой удалось увидеть другую сторону этого невероятного альфы. Пусть Мидория ощущал тревогу из-за будущего, но это всё меркло от одной мысли, что здесь и сейчас Кацуки его любит. Совсем задумавшись, Изуку даже не заметил, как рядом с ним остановился белый мерседес. Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда показалась блондинистая макушка. – Эта прекрасная омега не слишком долго ждёт? – подходя к парню с улыбкой и распахнутыми для объятий руками, спросил Кацуки. Изуку со свойственной только ему мягкой, почти невинной улыбкой подошел к Бакуго, ныряя в его объятия. “Я ждал тебя долгие четыре года, десять минут — это сущий пустяк…” – промелькнуло в голове Изуку. Озвучить правда эту мысль Мидория кажется никогда не решиться. – Нет, недолго, – поднял взгляд на Кацуки Мидория и получил лёгкий поцелуй в губы. Парочка поспешно села в машину, прячась от ноябрьского холода, и поехала прямо к университету. В салоне приятно пахло феромонами Бакуго и его шампунем, он явно только из душа. Изуку даже не заметил, как блаженно уставился на блондина. Аромат всё ещё дурманил ему голову. Пора бы привыкнуть к этому, а Мидория не мог. До сих пор жадно вдыхал сладковатый запах кофе и забывал обо всём на свете. Кацуки точно наркотик для него. – М? Что такое, Изуку? – остановившись на светофоре, спросил с улыбкой блондин, явно почувствовав на себе взгляд Мидории. Такое просто невозможно не почувствовать… – А? Ну…– слова альфы выдернули парня из некого подобия медитации. – Просто ты так приятно пахнешь… – смущаясь, отвел взгляд Изуку, а щеки тут же покраснели. И когда он перестанет смущаться таких простых вещей? – Мне тоже нравится твой аромат. Сладкая-сладкая сливочная клубника, – положив ладонь на бедро парня, мечтательно протянул Бакуго. Пальцы совсем слегка сжали его, и от этого действия у Изуку всё подпрыгнуло внутри. Кацуки точно продал душу Сатане, по-другому Мидория не мог объяснить, как у него получается возбуждать одним касанием. Более того, одним взглядом, одним только лёгким ароматом. – Я вижу, тебе сегодня стало лучше. Рад видеть тебя вновь таким. Что ты в итоге решил с Щекастой? – убирая руку обратно на руль, спросил Бакуго. – Да, я вчера много думал над твоими словами. Мне правда всё ещё страшно начинать диалог с ней. Но ты прав — так дальше не может продолжаться. Мне слишком тяжело жить в неведении, – Изуку действительно перелопатил всю свою голову, подбирая слова в попытках объяснить, что чувствует, и как корректнее попросить прощения. Он даже специально ушёл спать к себе, чтобы привести мысли в порядок. Рядом с Кацуки, очевидно, Мидория мог думать только об альфе. Единственное, в чем Изуку сомневался, так это когда именно он должен поговорить с Ураракой. С одной стороны лучше, чтобы он сделал это как можно скорее, но с другой… Он будто бы не готов, вот прямо сейчас идти и делать это. Слишком страшно услышать, что в итоге их дружба закончилась. Но и жить в подвешенном состоянии не вариант. – Изуку, я поддержу тебя, что бы не случилось. Но ты и сам прекрасно понимаешь, что затягивать с разговором не стоит, – паркуясь возле университета, сказал Кацуки, после чего перевёл взгляд на омегу. Мидория, потупив взгляд, смотрел себе под ноги. Изуку чувствовал жуткое волнение прямо как в детстве перед походом к стоматологу. Головой то понимаешь, что перестанет болеть, но страх сжимает абсолютно всё внутри, да так, что даже дышать тяжело. – У тебя сегодня пары во второй половине дня? – после небольшой паузы робко спросил Изуку. Честно говоря, одна мысль о том, что ему придётся вновь провести ночь без любимого, угнетала. Сегодня без компании Кацуки крыша Мидории грозится поехать. Он слишком сильно нервничает. – Ага, хочешь поедем ко мне после пар? Я приготовлю что-нибудь вкусное на ужин, – спросил Бакуго, мягко улыбнувшись. Кацуки считывал настроение Изуку по щелчку пальцев, для омеги это было какой-то магией. Ведь едва ли кому-то он был достаточно интересен, чтобы замечать изменения в его эмоциональном состоянии. Даже у Очако не всегда это получалось. – Хочу…– слегка покраснев, ответил Изуку, когда ладонь альфы легла на его щеку. Большой палец нежно поглаживал веснушки. Кацуки чуть подался вперёд, когда Мидория сам впился в его губы поцелуем. Бакуго мгновенно ответил на этот жест, ловя уста омеги. Их поцелуи всегда начинались невинно, перерастая в что-то более горячее и страстное. Но в этот раз даже сам Кацуки почувствовал, что этот поцелуй другой. Казалось, это было немой просьбой о помощи, а может попыткой сбежать от всего мира и терзающей тревоги. – Изуку…– тихий шепот прямо в губы заставил Мидорию слегка отстраниться. – Всё хорошо, не переживай так. Тебе не обязательно делать это в одиночку. До первых пар ещё есть время, хочешь найдём Щекастую вдвоём? Вместе ведь не так страшно, – зарываясь пальцами в мягкие кудри, спросил Кацуки. Изуку, поджав губы, робко кивнул. Вечно прятаться за спиной Бакуго и постоянно рассчитывать на него не стоит. Изуку не маленький ребёнок, сам должен справляться с такими ситуациями. Но сейчас ему нужна моральная поддержка. Даже если бы он в данный момент увидел Урараку, то с очень маленькой вероятностью сам бы к ней подошёл. А когда рядом Каччан и море по колено. Найти Очако оказалось довольно простой задачей. Она то и не пряталась, как Изуку этим летом. Стояла себе возле окна напротив своей аудитории, повторяя конспекты. Лицо девушки было хмурым, глаза то и дело бегали от строчки к строчке. Урарака явно не могла сосредоточиться и перечитывала один абзац по десять раз. После каждого такого прочтения она морщилась и вновь повторяла заведомо провальную попытку запомнить написанное. Изуку от волнения покусывал губу, наблюдая за девушкой. Честное слово, если бы не Бакуго, стоящий рядом, он бы уже сбежал. Какой же ты всё-таки трус, Изуку! Нужно отвечать за свои поступки. Взгляни, вот так выглядят последствия вашей ссоры. Смотри внимательно. Урарака невольно поправила воротник свитера. Обычно она не носила вещи с таким большим воротом, предпочитая небольшое декольте. Надо же подчеркивать достоинства. Но сейчас она точно скрывала следы от рук Мидории. Парень тогда со всей дури вцепился в неё — след точно остался. Изуку болезненно поморщился, представляя синяки на шее подруги. Какой же он отвратительный… – Идём, – Кацуки взял Мидорию за руку, отчего тот подпрыгнул на месте. – Изуку…– обеспокоенно вздохнул парень. – Прости, прости, я просто нервничаю…– затараторил омега. – Я понимаю, но если вы не поговорите, будет только хуже, – покачал головой альфа. – Знаю… – утыкаясь в грудь блондина, сказал Мидория. Сначала он получил очередной поцелуй в макушку, а потом парня буквально за ручку довели до Очако. Кацуки остановился в метрах пяти от девушки, а Изуку подошёл ближе. Урарака, заметив периферийным зрением движение, оторвала взгляд от тетради. На лице тут же отразилось удивление. Она ожидала увидеть кого угодно, но не его. – Привет… – робко поприветствовал подругу Мидория. – Привет…– рассеянно ответила девушка, откладывая конспект на подоконник. Тут же повисло неловкое молчание. Слова, что Изуку так старательно подбирал и репетировал, тут же покинули его светлый разум. Ну собственно ничего нового. – Не думала, что ты подойдёшь первым, – прервала молчание Очако. – Почему-то я была уверена, что ты не захочешь говорить больше, – отведя взгляд в сторону, призналась девушка. Мидория заметил, как она напряжена, неужели всё ещё боится его…? – Мне стоило сделать это ещё раньше. Но если честно, я боялся... Мне жаль, что я сорвался, я не должен был вести себя подобным образом. Меня ничего не оправдывает, поэтому было страшно просить прощения. Никакие слова не исправят моих действий, – тихо сказал Изуку, опустив взгляд. Каждое слово давалось с большим трудом. – Я не был уверен, что ты сможешь меня простить, да и сейчас тоже не знаю на какую реакцию рассчитывать. Ты ведь мой единственный друг… А я вот так с тобой… Ты же просто пыталась помочь мне… – Ага, только не лучшим способом. Изуку, я тоже много думала о том, что ты мне тогда сказал. Мне нужно было помочь тебе раньше... Гораздо раньше…Может тогда всё было бы по-другому… Но я, наверное, и сама испугалась… – Урарака повернулась к парню, в глазах не было злости или раздражения, скорее усталость и раскаяние. – Что ты, я же осознанно ничего не говорил. Не хотел напрягать своими проблемами никого, ни тебя, ни маму. Пока в конечном счёте это не стало жрать меня изнутри. Засунуть это поглубже, думая, что всё пройдёт — не самая лучшая идея. Всё равно, рано или поздно это всплывет на поверхность, – покачал головой Мидория, тяжело вздохнув. Вновь вспоминать о тех событиях было очень сложно, но необходимо, чтобы расставить все точки над “и”. – Но я-то знала, что не все в порядке. Знала о Шиндо. И должна была что-то сделать, но после того, как ты велел не вмешиваться… Я оставила все попытки… Выбрала самый простой путь, – голос девушки дрогнул, а на глаза навернулись слёзы. – Ты прав, мне совсем не понять то, через что ты прошел. Ты действительно избавил меня от этого, а я не придала этому особого значения. Мне жаль, Изуку. Мне очень жаль…Твоя реакция более чем оправдана. А я просто оказалась плохим другом, который не смог помочь в трудный момент, – судорожно вытирая мокрые глаза тыльной стороной ладони, проговорила Очако. Глаза парня невольно расширились от удивления. Мидория совсем не ожидал, что Урарака сама станет просить прощения. В его понимании виноват был он. Ему нужно было лучше себя контролировать. Просто поставить перед фактом раз и навсегда: он любит Кацуки и несмотря ни на что будет рядом с ним. Но омега сорвался, наговорил много лишнего, сыпал обвинениями, ещё и задушить пытался в порыве ревности. А теперь Очако, которая должна была бы послать его куда подальше, еле сдерживала слёзы, говоря об этой ситуации. И ей точно было жаль не себя, а Мидорию. – Очако…– тихо произнёс Изуку, глядя на расстроенную в край подругу. – Я просто хотела тебя защитить сейчас, когда у меня на это есть силы. Мне казалось всё это странным, и я не доверяла ему с самого начала. Я подозревала, что он важен для тебя, но и подумать не могла, насколько. Мне не хотелось, чтобы тебе разбили сердце. Я просто не могла потерять тебя из-за него… И думала, что меня будет достаточно… Но как показала практика, я не могу стать для тебя опорой в чрезвычайной ситуации… Даже тогда, когда его рядом с тобой не было, а была только я, меня всё ещё было недостаточно. Мне страшно, что в один момент он бросит тебя и… Вокруг него столько тайн…– вновь и вновь вытирая скатывающиеся слёзы, отчаянно прошептала Урарака. – Не знаю, о каких тайнах идёт речь, – вздохнул Изуку и обернулся назад. Бакуго стоял практически в конце коридора как моральная поддержка для Мидории. – Но знаю только то, что благодаря ему я тут, – с лёгкой грустью улыбнулся омега, признавая свою слабость, после чего вновь взглянул на подругу. На её лице теперь читалось недоумение. – Что…? – в голове девушки, которая всё это время считала Кацуки абьюзером, тираном и чуть ли не чудовищем, не укладывалась мысль о таком его поступке. Он же должен был наоборот настаивать, чтобы Мидория не подходил больше к ней. – Он помог мне решиться на разговор с тобой. Уверял, что нельзя просто взять и опустить руки, если ты мне дорога. Еще и привел меня сюда… Очако, ты сильно ошибаешься на его счёт. Он правда хороший человек и чудесный альфа. Может бывает слегка вспыльчивым, но у каждого есть свои недостатки, – глаза омеги поблёскивали, пока он говорил. И как раньше Очако не замечала, как они сверкают, когда Мидория говорит о Кацуки. – Изуку…Я…– девушка не успела закончить фразу, как оба ощутили сладкий аромат кофе. – Прости, что прерываю вас. Меня к ректору вызвали, так что мне нужно идти, – поспешил предупредить Изуку Бакуго. Альфа не стал никак реагировать на Урараку. Парень явно не хотел её лишний раз триггерить перебранками. – Я заберу тебя после пар, ладно? – спокойный бархатистый голос Кацуки для Очако был чем-то крайне непривычным. Да, на других он кричал и крыл благим матом, но с Изуку он всегда общался как-то… Ласково. И даже не скрывал этого контраста. Омега тут же напрягся — почему-то предчувствие вновь было поганым. Наученный горьким опытом, Мидория теперь был склонен верить своему чутью. – Но почему? Разве есть повод? – засуетился парень, все-таки проблем для своего альфы ему совсем не хотелось. – Ты же исправно посещаешь пары, хорошо закрыл прошлую сессию. И даже конспекты все пишешь. Почему вдруг решили тебя вызвать к ректору? – оленьи глазки омеги бегали туда-сюда по блондину, а пальцы нервно теребили край кардигана. – Это по поводу той драки неделю назад, – устало вздохнул Бакуго. – Тот чёрт всё-таки решил пожаловаться. Ну и хер с ним, всё разрулю. Это вообще не проблема, – уверенно говорил Бакуго, ровно до того момента пока не увидел растерянное и взволнованное лицо Изуку. Мидория за всеми своими переживаниями абсолютно забыл об этой ситуации. Почему он вообще решил, что его слова возымеют эффект на Нейто? Теперь из-за Изуку у Кацуки будут проблемы. Вдруг его отчислят? А всё потому что Мидория не может взять и постоять за себя! У каждого действия есть свои последствия, пора бы это запомнить, Изуку. Это тебе наказание за твою вечную беспомощность! – Изу, ты чего? Всё хорошо, правда, – начал было Кацуки. – Я пойду с тобой. Это же всё из-за меня. Я ключевой свидетель, – растерянно пролепетал Изуку. – Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, – голос парня прозвучал как-то глухо и болезненно. – Эй, – кладя руки на плечи омеги, прервал метания парня Кацуки. – Никаких проблем из-за тебя не будет. Тем более вы со Щекастой точно ещё не закончили, – Бакуго наклонился к Мидории и, поцеловав его в лоб, отпустил. – Я напишу, как всё закончится. Не переживай так из-за этой глупости, – сказал он и довольно быстро удалился. Изуку замер, всё ещё чувствуя лёгкое прикосновение губ альфы к своему лбу. Парень не мог все вот так оставить. Бакуго всегда помогал ему всеми возможными способами. А теперь он может конкретно влипнуть из-за этой самой помощи. Взгляд упал на стоящую перед ним Очако. Внутри боролись сразу два довода: нужно закончить начатый разговор, они ведь далеко не всё обсудили, но и бросить Каччана он тоже не мог. Нужно сделать выбор, как бы это сложно ни было… – Очако, ты прости меня, пожалуйста… Я знаю, что поступлю сейчас отвратительно, если уйду, но я не могу позволить Каччану пострадать из-за меня, – умоляюще почти с болью посмотрел омега на подругу. Мысль о том, что его альфа незаслуженно будет наказан из-за попытки ему помочь, была просто невыносимой для Мидории. – Мне правда очень жаль… И я пойму, если после этого ты не захочешь продолжать разговор. Прости, что выбираю не тебя, но по-другому не могу… Я не смогу простить себе, если не пойду за ним сейчас … – еле сдерживая слёзы, Мидория резко развернулся. Прикусив губу, Изуку побежал следом за Кацуки. Наверное, это было даже слишком очевидное решение. Очако так и осталась стоять там, глядя вслед удаляющейся фигуре друга. После всего случившегося, она начала как-то по-другому на них смотреть. Хорошо это или плохо, девушка не знала. Всё-таки она узнала об Изуку даже слишком много нового. Что-то откровенно пугало, а что-то заставляло испытывать жалость. Теперь то она видела всю картину, оставалось только сделать свой выбор — простить или… – Ты вновь выбираешь его…– с болью прикрывая глаза, прошептала Урарака. Чувствуя, как неприятно щемит сердце, девушка прикусила нижнюю губу. Должно же быть у неё хоть немного гордости. Если она всегда на втором месте, тогда почему Мидория у неё должен быть на первом? *** Крыло, где находилась администрация, как всегда было практически пустым. Вкупе с пасмурной погодой, что заглядывала в большие окна, картина была крайне тоскливой. Кто вообще решил, что красить стены в серовато-бежевый — хорошая идея? Тут разве что похоронного марша не хватает — настолько всё уныло. У Мидории получилось нагнать Кацуки практически возле самого кабинета ректора. – Каччан, постой! – окликнул омега блондина. Бакуго резко остановился и, повернувшись, ошарашенно уставился на парня. – Изуку, ты чего здесь делаешь? Ты должен быть сейчас с Щекастой. Разве не ты говорил, настолько тебе тяжело, и как этот разговор важен для тебя? – растерянно спросил альфа. Честно говоря, появление Мидории сейчас было все равно что внезапное ведро воды на голову. Изуку решительно направился к парню. Всего секунда, и он стоял перед Бакуго, глядя прямо в алые глаза. – Но ты тоже важен и дорог мне! Я не могу просто оставить тебя разгребать проблему, которая появилась из-за меня, – настаивал омега. В этот раз он просто обязан стоять на своём. – Изуку…– вздохнул Бакуго, но Мидория вновь пошёл в наступление. – Каччан, ты всегда защищаешь меня и поддерживаешь. Позволь теперь мне помочь тебе. Хотя бы раз… – прижав руки к собственной груди, попросил Мидория. В глазах омеги было столько мольбы, неужели Бакуго мог сопротивляться такому взгляду возлюбленного? Хотя, когда это он вообще отказывал Мидории в чем-либо? – Ты уверен? Лучше бы ты сперва закончил с Щекастой, – запуская пальцы в блондинистые волосы, вздохнул Кацуки. – Я знаю, что поступаю не лучшим образом с ней. И она в праве не простить меня за это. Но я люблю тебя, и не готов стоять в стороне, когда тебе нужна помощь, – делая ещё один шаг к Кацуки и оказываясь вплотную к нему, проговорил Изуку. – Пусть администрация узнает правду. Я уверен, что тот тип переврал всю историю и выставил тебя чудовищем, – ладони омеги сперва легли на грудь альфы, после чего скользнули вверх, накрывая его щеки. – Ну какое же ты чудовище, если ты мой спаситель, – улыбнулся Изуку. Улыбнулся так искренне и настолько ласково, что у Бакуго аж дыхание перехватило. Мидория это почувствовал. – Когда ты так на меня смотришь, я не могу тебе отказать…– выдохнул признание альфа, невольно прижимаясь щекой к ладони омеги. – Пойдём…– сказал Кацуки, взяв Мидорию за руку. Остановившись у нужного кабинета, Изуку словил на себе ещё один взгляд Кацуки. Он будто пытался удостовериться в решении омеги. А Мидорию практически потряхивало от переизбытка эмоций. Изуку почувствовал на своей кисти лёгкий, успокаивающий поцелуй. И не нужно было слов, этот жест говорил сам за себя. Бакуго уверенно постучал в дверь и, услышав хриплое “войдите”, открыл дверь. Альфа первым зашел внутрь, а за ним и сам Изуку. В большом кабинете пахло чистотой и свежестью. Вдоль всего кабинета стояли стеллажи с книгами и документацией. Всё было расставлено с филигранной педантичностью, на полках ни одной пылинки, на полу ни соринки, отчего Изуку почувствовал себя не очень комфортно. Спиной к окну за столом сидел пожилой мужчина с седыми усами — ректор Господин Недзу. Рядом с ним, около стола стоял уже знакомый блондин — Нейто. Можно было бы сказать, что его жизнь помотала, но в таком случае у жизни есть имя — Кацуки Бакуго. Лицо парня было опухшим, все в синяках, на носу гипс, на зубах специальные скобы, на шее воротник Шанца. М-да, Бакуго отметелил его от души, сил вообще не жалел. Тут тебе нос с челюстью сломаны и с шеей проблемы. Хорошо если с мышцами, а не с позвоночником. Не альфа, а машина для убийств какая-то. Не нужно быть гением чтобы, только взглянув на Бакуго и Моному рядом, предположить кто тут жертва. Только почему этот кретин ждал целую неделю, прежде чем пожаловаться в таком случае? Нейто бросил гневный, но удивлённый взгляд на Мидорию. Его он тут явно не ожидал увидеть. Ещё бы, мало того, что проиграл спор из-за него, так ещё и теперь в таком виде ходить приходиться благодаря его неуравновешенному дружку. Кацуки, заметив этот мерзкий взгляд, прикрыл Изуку собой. Мидория только покосился на спину Бакуго. Он вновь его защищает даже от такой мелочи как взгляд. – Вы меня вызывали, – скорее констатировал факт, чем задал вопрос Бакуго. – Да, я…– мужчину тут же перебил Монома. – Кажется, вы вызывали только Кацуки Бакуго! Что тут забыл посторонний?!– из-за скоб невнятно завопил блондин. Парень старательно хмурился и выглядел при этом до нелепого убого. Как великовозрастный и очень капризный ребёнок. Не хватало ещё губки надуть и ножкой топнуть. Но за этим пряталась волнение. Изуку наверняка прав в своей теории — Нейто точно хочет выставить Кацуки виноватым. И в его планы не входил Мидория с его версией событий, ведь в таком случае ситуация играет абсолютно другими красками. Ректор смирил Моному строгим взглядом, этого хватило, чтобы парень стушевался. – Простите, Господин Недзу, я не представился, – выходя из-за спины альфы, начал омега. – Меня зовут Изуку Мидория, я второкурсник литературного факультета, – слегка поклонившись, сказал парень. А у самого сердце так быстро колотилось, что дышать получалось с трудом. Успокойся наконец-то, ты же даже не начал свой рассказ! – И что же вас, юный Мидория, заставило прийти сюда? Решили составить компанию? – вскинул брови мужчина, складывая руки в замок перед собой. Голос был холодный, твёрдый, авторитетный. Сразу видно прожженного, статного альфу. Нейто на его фоне казался до смешного мелким. Кацуки так же уступал ему, хотя и старался держаться достойно. Разница в возрасте и опыте видна невооруженным глазом. – Я пришёл, потому что непосредственно с меня началась драка, – заявил Мидория, ловя на себе гневный взгляд Мономы. Он буквально кричал — “закрой рот и не влезай!”. – Изуку, ты чего творишь? — попытался отдернуть парня ошалевший Бакуго. Одно дело рассказать историю как она была, а другое заявлять, что ты причина всех бед. Альфа явно не хотел, чтобы Мидория брал на себя вину из-за драки. Ведь единственная пострадавшая сторона в этой ситуации — омега. Изуку ничего не начинал, он просто хотел, чтобы его не трогал посторонний. Разве он виноват в своем страхе и желании безопасности? – Нет, Каччан. Я же говорил, он хочет выставить тебя виноватым. Хотя это не так, – повернувшись к блондину, сказал Изуку. Вспотевшие ладони пришлось сжать в кулаки чтобы скрыть непрекращающуюся дрожь. – Взваливать на себя всю вину — не выход, – судорожно проводя ладонью по лицу, выдохнул Бакуго. – Но это же я виноват, – продолжал настаивать Изуку. – Ты в этой ситуации НЕ виноват, – отрезал Кацуки. Взгляд Изуку зацепился за руки альфы, они тоже подрагивали… – Так, стоп. Прекратите этот балаган, – бас как раскат грома пронесся по кабинету, заставив обоих замолчать. – Не знаю, о чем вы сейчас спорите. Но давайте-ка я для начала разъясню вам всю ситуацию. Монома Нейто заявил, что вы, Бакуго, напали на него и начали избивать, – смотря то на одного альфу, то на другого проговорил ректор. – Но это не…– попытался возразить Изуку, однако эту попытку тут же пресек мужчина. – Не перебивайте меня, Мидория. Я не с вами разговариваю. Тем более о третьем лице в этом конфликте не шло речи, – холодно отчеканил Недзу и вновь посмотрел на Кацуки, ловя его хмурый взгляд на себе. Бакуго явно еле сдерживал себя, чтобы не сказать что-то едкое в его адрес. – Безусловно, наш университет не сравнится с Токийским, но у него тоже хорошая репутация. Думаю, очевидно, что нам бы не хотелось её портить. При всём моём желании урегулировать этот конфликт без радикальных мер, я не могу просто позволить виновному уйти безнаказанно. Бакуго, вы хороший студент, но вы нанесли тяжкие телесные повреждения другому человеку, ещё и в стенах вуза. Если об этом инциденте узнают абитуриенты и их родители, едва ли они захотят приходит в наш вуз. С инвесторами тоже самое. Это всё имидж и будущее нашего учебного заведения, – продолжал свой монолог мужчина, встав со стула и поглядывая в окно, что было за его спиной. – Ситуация для не вовлеченных выглядит следующим образом — один альфа избил другого. Справедливо, что теперь нужно наказать агрессора. Коим являетесь вы, Бакуго. Мы с Нейто обсудили ситуацию, и ваше отчисление в этом случае не настолько страшное наказание, как могло бы быть. В худшем случае, это срок. Вы ведь и сами знаете об этом, – повернувшись обратно к парням, суммировал ректор и сел обратно за стол. – Ага… Статья № 204 уголовного кодекса Японии: нанесение телесных повреждений другому лицу карается тюремный заключением сроком до пятнадцати лет, – сухо произнес Кацуки. Мидория ушам своим не верил, как же так… Изуку пришёл сюда сказать, что всё началось из-за него, а ректор, этот старый пень, не то, чтобы детали не спросил, он даже не выслушал его. И теперь Бакуго грозит отчисление или ещё хуже — тюрьма... Почему попытка помочь любимому терпит крах? Что за чёрт…? Что ему делать? И вообще…Какого дьявола Монома так мерзко и самодовольно улыбается. У Изуку от этой гадкой ухмылки всё внутри аж передернуло. Радуется победе, скотина? Чёрта с два омега так просто сдастся! Изуку замер, борясь с самим собой внутри. Мидории не очень хотелось поступать именно ТАК, но если другого варианта нет, и это поможет его Каччану, тогда он на всё готов. Даже впервые показать, что скрывается под одеждой после стычек с такими альфами, как Нейто. – Послушайте, я думаю, это всё можно урегулировать с помощью определённой суммы денег, – начал Бакуго, в целом эта стратегия всегда работает. Тогда почему бы не воспользоваться ею, однако Изуку был другого мнения. – Не надо никаких денег, Каччан. Ты не должен платить никому, – бросив взгляд на Бакуго, Мидория повернулся к ректору, который озадаченно посмотрел на него. – Если Нейто не собирается забирать своё обвинение, тогда я тоже хочу выдвинуть своё, – изумрудные глаза сверкнули, впиваясь в Моному. – Ты ведь опустил то, за что Кацуки тебя избил? А ведь он пытался защитить свою пару, потому что ты домогался меня, – буквально прошипел Изуку. С него хватит, пусть хоть один альфа, что ведёт себя подобным образом, получит заслуженное наказание. Ведь если отталкиваться от моральных принципов, домогательство куда более серьезное преступление, чем простое избиение. Изуку его предупреждал, время подтвердить свои слова. Мидория практически содрал с себя кардиган, швыряя его на пол, и начал расстёгивать пуговицы на манжетах рубашки. – Вы что творите! – воскликнул ошарашенно ректор, вскакивая с места. – Изуку, что ты делаешь,– дёрнулся Бакуго к парню, но омега продолжил делать то, что задумал. – А вы полюбуйтесь, что он на мне оставил! – задирая рукав и демонстрируя отметины на предплечьях и кистях, воскликнул Мидория. Нейто вообще с ним не церемонился и сильно схватил за руки, отчего даже спустя неделю ничего не прошло и также болело. На бледной коже цвели бордово-зеленоватые пятна размером с ладонь. Монома в этот момент побледнел: кто ж знал, что Изуку не станет молчать… Кажется, Нейто не воспринял его слова тогда всерьез. А стоило этому непутевому альфе взглянуть на Кацуки, как внутри всё сжалось. Он то хотел получить денежную компенсацию, ведь знал, что Бакуго при деньгах и решит проблему именно так. А сейчас ему светил разве что ещё один фингал. Изуку заметил, с какой болью Бакуго смотрел на синяки, оставленные Нейто. Сколько же раз за эту неделю Кацуки целовал его отметины? Сотню? Две? Мидория не мог сосчитать. Только и делал, что говорил “я в порядке” или “ всё хорошо”, а было ли с ним всё нормально? Было ли всё хорошо? – Не ты первый, кто не слышит моё “нет”, Нейто. Но в этот раз я не стану молчать, особенно если из-за этого может пострадать мой альфа. Если хотите отчислить Каччана, тогда абсолютно все узнают, что вы покрываете насильника и наказываете героя. Хорошая ли в таком случае будет реклама для инвесторов и абитуриентов? После нового года проходит день открытых дверь, и я очень сомневаюсь, что хоть одна омега захочет приходить в вуз, где ей не гарантируют безопасность, – процедил Изуку, глядя прямо в глаза ректору, позабыв о страхе. – То, что он говорит правда? – переведя гневный взгляд на Нейто, спросил Господин Недзу. Такие расклады событий радовали ректора ещё меньше. Замять ТАКОЕ дело будет крайне сложно. – Ну это… Он преувеличивает…– замялся Монома, отводя взгляд. – Преувеличивает?! Сука ты плешивая, мало я тебя пиздил! – рявкнул Бакуго, делая шаг к столу, за которым стоял Нейто. Мидория вовремя схватил его за руку, не давая подойти ближе. – Не нужно, Каччан, пожалуйста, – заглядывая ему в глаза, попросил омега. – Видите, он ненормальный! Агрессивный! Ему лечиться надо! – воскликнул Нейто, попятившись назад. В разгар перебранки кто-то громко постучал. Ректор, который уже закипал от злости, гаркнул “что нужно?”, в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошли. Кацуки и Мидория синхронно обернулись. Изуку так и застыл с задранными рукавами, обхватив руку Бакуго. Он просто не верил своим глазам… Почему она здесь? – А вы, собственно, кто и что вам нужно? Я сейчас занят другими студентами. Зайдите позже, – оперевшись о стол обеими руками, сказал мужчина. Он точно еле сдерживался — пульсирующая вена на лбу и плотно сжатые челюсти тому доказательство. – Очако Урарака, второй курс, экономический факультет, – уверенно шагнув внутрь, сказала девушка. – Вы ведь сейчас обсуждаете драку Бакуго и Нейто, так? Я там была и всё видела с самого начала, – строгий расчетливый взгляд не был похож на то, что видел до этого Изуку. Девушка в целом сама на себя не была похожа. Парень напрягся, глядя на подругу. Если она сейчас скажет, что Кацуки просто так набросился на Нейто, это только подтвердит слова Мономы. И тогда всё пропало. Но может она всё-таки на их стороне? Мидория поджал губы, глядя на девушку. Не на слишком ли многое он надеется сейчас после всего, что сделал? Почему он решил, что Урарака выберет его, особенно когда сам Изуку выбрал Кацуки. Очако медленно подошла ближе к остальным. Взгляд невольно упал на синяки на руках Изуку. Неужели он впервые решился их показать кому-то? Ему настолько хочется спасти Бакуго? Сейчас перед девушкой стоял не самый простой выбор. С одной стороны Бакуго заслужил того, чтобы его наказали за его же ошибку, а с другой Кацуки ведь единственное, ради чего живёт Мидория. Случись с ним что, омега точно с ума сойдёт. После всех трудностей, которые ему пришлось перенести, пройдя через муки, боль и одиночество, он наконец-то добился единственного своего желания. Сейчас поступить вот так, подставляя альфу, всё равно что полностью предать Изуку. Перечеркнуть и закончить их дружбу. Но хочет ли Очако этого? Если не Бакуго, то больше ничего странного и отталкивающего в Мидории нет, но… Любовь Изуку к альфе — это часть его. При чем настолько большая и важная, что без неё Мидория не был бы собой. И, наверное, стоит просто принять это и смириться. Или всё же поступить по справедливости и наказать того, кто заслужил этого? Недзу только тяжело вздохнул, садясь обратно в кресло. Может ему стоит уйти на заслуженную пенсию? Что-то его утомляют эти студенты и драма между ними. – Кто-то ещё был с вами тогда? – потерев глаза большим и указательным пальцем, спросил мужчина. Получив отрицательный кивок от Урараки, он жестом показал продолжать. Теперь нужно докопаться до правды, и четвёртая сторона поставит всё на свои места. Урарака, больше не смотря на Мидорию, начала свой рассказ. А Изуку почувствовал, как пальцы немеют от страха… – Я была рядом, когда Нейто подошел к нам. Сперва он был милым, но когда Мидория ему отказал в знакомстве, стал раздражительным и более напористым. Нейто не слушал его, хотя тот неоднократно говорил “нет” и “ у меня есть альфа”. Он начал грубо хватать Изуку за руки, когда ему отказали, и мы попытались уйти. Один Бог знает куда этот разгневанный альфа хотел его потащить и что с ним сотворить. Я видела, как он делает больно Мидории, но оцепенела от страха и ничего не смогла сделать. А Бакуго, не думая ни минуты, ринулся на помощь. Это была защита и самооборона, а не бездумная драка, – Очако ни разу не запнулась, говорила уверенно и напористо. – Я подписываюсь под каждым словом. Нельзя наказывать того, кто это не заслужил, – если быть откровенным, то девушка немного колебалась, прежде чем сделать выбор. Финальным доводом стали синяки друга. Как только она увидела то, как Изуку впервые за всё время насилия над ним громко заявил об этом, сомнений уже не было. Вся эта жертвенность и смелость проявились только благодаря желанию защитить своего альфу. Как же Урарака раньше этого не замечала? Это же было на поверхности. Очевиднее некуда. Бакуго — тот единственный, кто делал Изуку сильным. Эта ситуация была нагляднейшим примером. Кроме того… Кацуки ведь действительно без раздумий бросился на помощь. Действовал, опираясь на первостепенный инстинкт любого альфы — защитить свою омегу. Ректор хмуро слушал Урараку и поглядывал то на удивленную парочку перед ним, то на стоящего рядом Нейто. Последний сильно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. Ещё бы ему не нервничать, он то думал, сможет, соврав, деньжат поднять на Бакуго. А тут сперва припёрся этот мелкий омега и хочет предъявить ему за домогательство. Теперь ещё и девчонка подтверждает его слова. Вот это он попал… – И когда вы собирались мне рассказать об этой “маленькой детали”? – мужчина медленно повернулся к побледневшему Мономе. – Мало того, что вы переврали всю историю, намеренно упустив ключевую деталь, так ещё и меня выставили полнейшим идиотом сейчас, – разгневанный ректор разве что молнии из глаз не метал. Если бы не двое омег, что дополнили картинку, пострадал бы невиновный и очень перспективный студент. Мужчина встал из-за стола и, потерев переносицу, выдохнул, пытаясь успокоиться. Попытки изнасилования в его университете только не хватало. – С вами, – мужчина зыркнул на Нейто, – разговор будет более коротким. Домогательствам нет места в моём учебном заведении, – решительно сказал мужчина, после чего обошёл стол и, встав перед Изуку, согнулся пополам, прося прощение. – Я приношу глубочайшие извинения от имени всего университета. Мне жаль, что ни я, ни администрация не смогли предотвратить подобный акт насилия. Мидория, слегка опешив, смотрел на ректора. У него впервые просили прощения. Впервые приняли его сторону. Наконец его услышали. Жаль, что так поздно, ведь то, что сделал Нейто — капля в море по сравнению с травлей Шиндо. Честно говоря, теперь спустя годы после всего что с ним происходило, Изуку было плевать на извинения, ему было важно совершенно другое. – Мне не нужны извинения. Я просто хочу, чтобы вы не трогали дорогого мне человека, – тихо произнес Изуку, поднимая с пола брошенный кардиган. Мужчина резко выпрямился. – Конечно, я думаю, если у Нейто осталось хоть немного разума в голове, он заберёт свое заявление. Тем более с этой минуты поддержки от университета у него нет, – строго ответил ректор. – Я надеюсь, эта ситуация останется в стенах моего кабинета? – с надеждой посмотрел на омегу мужчина. Недзу очень надеялся замять это дело. Избиение это одно, но то, какой ситуация оказалась в итоге, может сильно подорвать репутацию вуза, ещё и лишить должностей половину администрации… А учитывая то, кем являются родители Кацуки, шанс остаться в плюсе стремится к нулю. – Если вы оставите Каччана в покое, тогда да, – холодно ответил Изуку, накидывая кардиган на плечи и опуская рукава рубашки. – Изуку, ты не должен спускать им это с рук! Мы их засудим к чертям! – воскликнул Бакуго, глядя на омегу. Блондин явно не желал оставлять всё как есть. Будто простое “извините” может исправить абсолютное безразличие, что было до этого. – Я буду предпринимать какие-то действия только в случае, если он, – Изуку кивнул в сторону Нейто, – продолжит отравлять тебе жизнь. Остальное меня не сильно волнует…– тише добавил Мидория. Адреналин отступил, и теперь омега чувствовал какое-то опустошение. От осознания, что он вот так напрямую рассказал о насилии в свою сторону, голова шла кругом. Ещё и Очако в итоге пришла им на помощь. Значит ли это, что они всё ещё друзья? Получив обещание от ректора, что Бакуго не грозит отчисление, да и вся эта ситуация в целом будет урегулирована и не будет предаваться огласке, тройка покинула кабинет. Мономе же можно было только пожелать удачи. Обман, клевета, домогательство и явная попытка нажиться на этой ситуации точно не сулили ему ничего хорошего. Ребята остановились у окна: честно говоря, всем сейчас нужно было выдохнуть и привести мысли в порядок. Мидория виновато поднял глаза на Урараку. После всего случившегося, после отвратительного поведения Изуку она всё ещё помогала ему. Хотя могла бы либо вообще ничего не говорить, либо наоборот закопать Кацуки, встав на сторону Нейто. Девушка как-то пусто смотрела в окно, явно о чем-то размышляя. Интересно, думает ли она сейчас о том, правильно ли поступила…? Омега только открыл рот, чтобы обратиться к Очако, как его опередили. – Урарака, – позвал Бакуго. Девушка тут же взглянула на блондина изумленным взглядом. Кацуки впервые на её памяти обратился к ней вот так. Не оскорблял или называл глупыми прозвищами, а позвал по фамилии… Но это было только первое потрясение, ведь альфа продолжил. – Спасибо тебе за помощь. Очако удивленно смотрела на блондина. Кацуки Бакуго только что поблагодарил её? ЕЁ?! Сейчас на улице песчаная буря пронесется или дождь из скумбрии пойдет? Она вообще правильно услышала и поняла его? Изуку с восхищением поглядывал на своего альфу. Он же говорил, что Каччан хороший, ну почему ему никто не верит? – Если бы не твои слова, не уверен, что мне бы поверили. Ты мои доводы подтвердила, – тихо проговорил Изуку, смотря теперь на подругу и мягко улыбаясь. – Я знаю, вы с Каччаном не очень ладите, да и у нас с тобой разногласия появились, но ты всё равно пришла на выручку. Мы безумно благодарны тебе. Спасибо больше, Очако, – после этих слов пара склонилась в поклоне, чем окончательно обескуражила и без того шокированную девушку. Урарака, делая подобный жест, абсолютно не рассчитывала на такое. – Очако, мы ведь можем закончить наш разговор? – выпрямившись, спросил с надеждой в голосе Изуку. – Конечно, – невольно улыбнулась девушка. Честно говоря, она и сама хотела предложить, но внезапный поток благодарностей от парней сбил ее с толку. – Раз такие расклады, я пожалуй оставлю вас вдвоем, – явно понимая, что он сейчас тут лишний, сказал Бакуго. – Занятия всё равно после обеда, а мне еще нужно заехать домой за конспектами. Я заберу тебя после пар, а ты подумай что хочешь на ужин, – подарив слегка смазанный поцелуй Изуку и получив короткий кивок в ответ, Кацуки поспешил удалиться. Прежде чем альфа скрылся за поворотом, раздался звук пришедшего сообщения на его телефон. Мидория перевёл взгляд с удаляющейся фигуры любимого на подругу. Кажется, всё начинает понемногу налаживаться… По крайне мере он на это очень надеется. Глядя на Очако, Изуку заметил, как изменился её взгляд. Она словно расслабилась. – Очако, я…– хотел было начать Мидория, как его прервала девушка. – Изуку, могу я сперва сказать…? – попросила Урарака, неловко потерев затылок. Получив кивок в ответ, девушка глубоко вдохнула и выдохнула. Пора закончить эту глупую ссору, пусть теперь между ними не останется ни тайн, ни недосказанностей. – Знаешь, как только я услышала всю твою историю в тот день, я подумала, что ты глубоко несчастный человек, а следом за этим была мысль, что Бакуго не решение твоих проблем. Но, увидев твои синяки и твою решимость сегодня, до меня только в тот момент дошло, насколько ты был сильным всё это время… Сильнее любого, кого я знаю. Эта ситуация стала наглядным примером твоей постоянной борьбы. Сквозь страх и слёзы через тернии к звёздам. Несмотря ни на что, ты продолжал двигаться вперёд, как бы тяжело не было, – опуская взгляд, проговорила Урарака. – Я наивно предполагала, что ты можешь сломаться под малейшим натиском, не сможешь за себя постоять, и оказалась не права. Твоя сила в твоей любви, Изуку. И чем сильнее она, тем на большее ты готов пойти ради неё. Но она же — твоя слабость… Если быть честной, я недооценивала значение Бакуго для тебя. Наверное, неправильно жить исключительно ради кого-то… Но нам никто и никогда не объяснял как жить правильно. И есть ли это самое “правильно” вообще, – покачала головой девушка. – Мы с тобой совершили много ошибок. Ни ты, ни я — не святые. Мы просто пытались выжить в этом мире, делали как умели. То, что твоей спасательной соломинкой стал альфа, как оказалось, совсем не плохо. Мне не стоило спускать на Бакуго всех собак. Он ведь даже не знает, как сильно влияет на тебя. И абсолютно точно не он несёт ответственность за твои поступки. Мне жаль, что я не поддерживала тебя по-настоящему всё это время. Наверное, просто хотела оградить от потенциальной угрозы. В прошлый раз помочь тебе у меня же не вышло… И я не была уверена, что в этот раз получится. Изуку, ты очень дорог мне, я хочу оставаться друзьями и дальше. Давай забудем о случившемся, пусть это больше нас не терзает. Теперь без тайн искренне начнём писать новую главу нашей дружбы, – голос Очако периодически подрагивал, а на глаза наворачивались слёзы. Девушка смахивала их и продолжала говорить. Ей было крайне важно озвучить эти мысли, а самому Мидории было важно услышать их. Омега, сделав шаг к девушке, взял её ладони в свои и, заглянув в карие глаза, улыбнулся. Он так боялся, что одним поступком перечеркнул всю их дружбу. Но оказалось, что эта дружба была ценной не только для парня, но и для Урараки. Значит и он может сейчас рассказать ей всё, о чем думал этой ночью. – Может быть Каччан и не решение всех моих проблем, но благодаря ему я чувствую себя по-настоящему счастливым. Он единственный услышал мои мольбы о помощи. И даже если я буду шептать – он всё равно меня услышит, – начал Изуку. – Я натворил много плохого в порыве эмоций и больше всего жалею, что ты от этого пострадала. Да, Каччан действительно много значит для меня, но и ты мне дорога. По-другому, не так как он, но тоже очень важна. Я ценю твою заботу и попытки защитить любой ценой. Но ты и сама видишь, что ничего из твоих опасений так и не сбылось. А даже если случится, то это будет совсем не твоя вина, – покачал головой Мидория. – Ты правильно подметила, Каччан не несет ответственности за мои поступки, но и ты тоже. Не несла тогда и не несёшь сейчас. Если я обожгусь, то это будет только по моей вине. Прости, что обвинял тебя в бездействии, я же сам тогда попросил не вмешиваться. Да, ты ничего не сделала, но ты всегда была рядом и была готова выслушать и морально поддержать. Это много значило для меня тогда и значит сейчас, – на глаза навернулись слёзы, когда в голове начали всплывать моменты минувших дней. – Мы с тобой взрослые люди, и я думаю, нам не стоит испытывать чувство вины за поступки других людей. Я очень рад, что мы с тобой можем продолжать дружить. Потому что, если честно, я на это совсем не надеялся…– тихий вкрадчивый голос Изуку заставлял и без того колотящееся сердце Очако и вовсе выпрыгивать из груди. Пусть так, пусть между ними больше не будет недомолвок. Теперь они знают и плохие стороны друг друга тоже. Время просто принять их, чтобы двигаться дальше. Урарака обняла друга, получив в ответ такие же тёплые объятия от Изуку. Как же давно они вот так просто не обнимались. Честно говоря, оба безумно соскучились друг по другу. Ох, им предстоит ещё так много всего обсудить… Сплетни копились целую неделю, это же нонсенс! – Изуку, что ты в итоге решил с переездом к Бакуго? Или ты уже…? – слегка отстранившись, спросила девушка. Нужно было срочно наверстать упущенное и быть в курсе последних событий. – Нет, я ещё не живу у него, – тихо протянул Мидория, а после добавил. – Но безумно хочу. Эту неделю я много о чём думал и о переезде в том числе. Честно говоря, меня очень пугает перспектива, что Каччан узнает обо всем. Увидит письма и фотографии… Но я наверное готов с ними расстаться, если это позволит мне начать новый этап наших отношений, – мягко улыбнувшись, признался Изуку. На щеках появился румянец, а в глазах почему-то блеснула лёгкая грусть. Он очень долго собирал все эти сокровища, и расставаться с ними, даже в теории, оказалось болезненно. – И всё же, больше потери моих фотографий я боюсь потерять своего Каччана. Так что, я подумал… Сегодня же скажу ему, что готов переехать к нему, – решительно сказал Изуку. В груди приятно трепетало от волнения. Ещё год назад он и представить не мог, что переедет к Кацуки, а сейчас всё, что его от этого отделяет — это один разговор с его альфой. – Если ты так решил, тогда я очень-очень надеюсь, что всё у тебя получится. А даже если нет, я всегда рядом. Ты только не забывай об этом, хорошо? – в глазах девушки поблескивала надежда. Омега надеялась, что теперь Изуку достаточно ей доверял, чтобы в случае чего она смогла помочь и стать опорой. Ей очень не хотелось опять высказывать свои опасения, от этой привычки будет сложно избавиться. Но девушка постарается это исправить. Просто потерять Изуку Очако совсем не могла… – Конечно. Можешь не волноваться об этом, – ещё раз обняв Урараку, улыбнулся Мидория. – Теперь между нами нет секретов. Поболтав ещё немного на уже отстраненные темы и узнав последние новости, ребята разошлись каждый по своим делам. Занятия уже шли больше получаса, и им стоило бы поторопиться. За пропуски их по головке точно не погладят. Тем не менее Изуку решил, что именно сегодня ему плевать на всё. Отличник с практически идеальной успеваемостью пренебрегает учёбой — какой ужас. Но Мидория был слишком воодушевлен. Омега хотел как можно скорее рассказать о своём решении Бакуго. Ждать до конца пар сил совсем не было. Ребячество это всё конечно, можно и потерпеть, взрослый же мальчик. Но Изуку и так слишком долго ждал. К тому же, парень видел, как Кацуки каждый раз будто ждёт ответ на свой вопрос. Кажется, для него это было очень важным событием, может даже важнее, чем для самого Мидории. Так что омега решил сделать небольшой сюрприз блондину. Прийти к нему сейчас и открыв своим ключом двери, наконец-то сказать долгожданное — “я дома”... *** Изуку быстро доехал до апартаментов Кацуки: всё-таки час пик прошёл, а вместе с ним исчезли и толпы людей в метро. А может Мидория был слишком окрыленным от мысли, что теперь каждое утро он будет просыпаться рядом с возлюбленным. Наконец-то его мечта быть ближе к Кацуки в полной мере осуществится. Пусть даже для этого ему придётся пожертвовать чем-то невероятно ценным. С другой стороны, это действие только лишний раз обезопасит Изуку от разоблачения. Кто вообще в здравом уме захочет оставаться рядом со своим сталкером? Это же полнейшее безумие! Бакуго не должен обо всем узнать. Он не поймёт. Ошибаешься. Поднявшись на нужный этаж, омега замер возле уже знакомой двери. Мидория, покопавшись в сумке, выудил связку ключей, которую ему предусмотрительно дал Бакуго ещё неделю назад. Вспотевшие руки слегка подрагивали от волнения. Ключ с лёгкостью вошёл в скважину. Пара оборотов, “клац”, и вот он, первый шаг в их дом. Спустя столько лет, столько бессонных ночей, столько воистину адских дней, всё ради самой желанной награды — быть рядом с любимым альфой. Изуку шагнул внутрь, еле сдерживая широченную счастливую улыбку и крепко сжимая лямку сумки. Дверь за Изуку медленно закрылась, отрезая пути отступления. Цугцванг, Кацуки. Стены чужого дома хранят множество секретов. Что-то очевидно лежит на поверхности, а что-то остаётся в недрах, подальше от чужих глаз. Страшная тайна, прячущаяся изо всех сил, один взгляд на которую способен полностью изменить ход игры. Разрушить чью-то жизнь до основания. – Я дома, – голос Изуку был практически пропитан неподдельным и сладким на вкус счастьем и радостью, но ответа не последовало. Ни шороха, ни скрипа, ничего. Только давящая тишина, что проникала холодком под кожу. – Каччан? – снова позвал Мидория, но уже чуть громче. Ничего. Никого… Омега невольно напрягся, Бакуго должен быть сейчас тут — дома. Он же сам сказал, что едет сюда, и пары у него во второй половине дня. Может альфа просто задремал или, надев наушники, читал конспекты, из-за чего не услышал зов Изуку? Но… Седьмое чувство подсказывало, что парень ошибается. Когда Кацуки был тут, квартира становилась тёплой, уютной. Любые невзгоды оставались где-то там, за её стенами. Сейчас же Мидория чувствовал себя неуютно, точно этот дом не ждало его. Будто ему тут прямо сейчас не место. Ключи с характерным “звяк” легли на комод. Мидория снял обувь и, оставив сумку у входа, неспешно, практически крадучись, прошел дальше, в глубь апартаментов. – Каччан? Ты дома? – вновь решился подать голос омега. Ничего. Сперва Изуку решил заглянуть в ванную, но и там Бакуго не было, только наспех брошенное влажное полотенце. Глупое решение пойти туда в первую очередь, плеска воды же не было слышно. Спальня встретила брошенной домашней одеждой прямо на кровати. Для педантичного чистюли Кацуки это было странно. Обойдя пол дома, Мидория вышел к кухне и оставленной грязной чашке из-под утреннего кофе. Очевидно, альфа так и не вернулся сюда после того, как утром ушёл. Изуку раздосадовано вздохнул. В кои-то веке он хотел сделать романтический жест, а всё опять идёт не так, как он планировал. Впрочем, чему удивляться… – А я так хотел сделать сюрприз…– грустно пробормотал парень и направился в коридор, чтобы взять телефон и написать блондину. Нужно всё-таки спросить, где он, вдруг задержался в университете или решил зайти позавтракать в кофейню. В таком случае, имеет смысл подойти в то место, где сейчас находится Кацуки. Не успел Мидория сделать и двух шагов, как дальняя дверь с оглушающим грохотом захлопнулась. Изуку, взвизгнув, подпрыгнул на месте. Это из-за сквозняка? Или сам дом хочет что-то сказать? Или… Показать? Омега, положив руку на колотящееся от испуга сердце, повернулся к источнику шума. Парень замер, смотря на дверь. Если так подумать, та комната была единственной всегда запертой. Кацуки не говорил что за ней скрыто, а Изуку не спрашивал. Омеге всегда казалось, что там ничего особенного нет, и это место что-то вроде склада для вещей. Взгляд парня зацепился за лист бумаги, что лежал прямо у дверей. Ноги сами повели омегу к бесхозно лежащему клочку. Любопытство кошку сгубило, и тебя погубит… Изуку неспешно подошёл ближе и, наклонившись, поднял довольно плотный белый лист. Омега слегка удивленно глядел на рисунок. Хотя это был скорее простой скетч, наспех написанный обычным карандашом. На нём был сам Изуку… Мидория невольно улыбнулся, касаясь кончиками пальцев рисунка. Кацуки ещё в начале осени предлагал нарисовать его портрет, но всё как-то до этого так и не доходило. Каждый раз появлялись дела поважнее, так что это мероприятие было отложено до лучших времен. Тот факт, что Бакуго решил сделать небольшой скетч, грел душу омеги. Это значит, что он думает об Изуку, когда они порознь. Краткая эйфория продлилась ровно до того момента, пока разум Изуку не прострелило осознание — на скетче он изображен в школьной форме. – А…? – растерянно хлопнул глазами Мидория, отдернув пальцы от бумаги так, будто линии могут обжечь. Машинально парень перевернул лист и вновь замер. На обороте, выведенная аккуратным почерком альфы была дата — 12.10.20XX. Октябрь, первый год старшей школы. Не успел Изуку прийти в себя, как за дверью громко хлопнуло окно. Мидория вновь подпрыгнул на месте, но в этот раз закрыв рот ладонью. Омега судорожно оглянулся. Так… Ладно… Наверное нужно спросить у альфы об этом рисунке. Может парень просто всё не так понял? Ну не может же эта дата быть подлинной. Бакуго едва смотрел на Изуку тогда. Наивно предполагать, что этот портрет действительно ещё с того времени. Верно? Ошибаешься. Изуку тряхнул головой, отгоняя от себя рой мыслей. Не следует думать о чём-то подобном. Лишний раз тешить себя пустыми надеждами глупо. По ногам прошёлся неприятный холодок. Надо бы окно закрыть… Если верить сегодняшнему прогнозу погоды — уже к обеду должен начаться дождь. На секунду парень замешкался, а стоит ли ему туда ходить? Всё-таки это дом Каччана и не стоит лазить тут просто так. Но ведь альфа сам говорил, что Изуку может чувствовать себя здесь как дома. А закрыть глупое, испугавшее его до чёртиков окно — обыденное решение. Тем более, если будет дождь… Мидория, глядя на рисунок, положил ладонь на холодную металлическую ручку. Одно нажатие и... Дверь с лёгкостью распахнулась, приветствуя прохладным осенним ветерком незваного гостя. А ведь именно здесь таилось то самое скрытое ото всех нутро. Изуку шагнул внутрь и, оторвав взгляд от листа бумаги, тут же обомлел… Руки безвольно словно плети повисли, скетч выскользнул из онемевших пальцев. Сердце пропустило удар, а из лёгких в одночасье пропал абсолютно весь воздух. Это место… Алтарь во плоти. Так поклоняются божеству, идолу, но это… Это место посвящено ему — Изуку Мидории. Сотни, если не тысячи рисунков закрывали собой одну из стен. Рядом стояли, опираясь друг на друга холсты. Десятки холстов разных размеров. На одном из мольбертов большущий дырявый холст, а на соседнем такой же, но целый. С новым наброском… Изуку на ватных ногах будто в трансе прошёл вглубь этой потайной обители. Эти стены хранили не только многолетние труды, но и чувства того, кто творил. И единственный, кто мог лицезреть истину без прикрас — пробивающиеся сквозь окна лучи заходящего солнца… *** Какой ебанат вообще переносит пары в последний момент? А если кто-то живёт на другом конце города или может построил себе планы на утро? Некоторые вообще работают. Не препод, а чертила ебаный. Ещё и задержал почти на сорок минут, ведя абсолютно тупейшую дискуссию с одним из псевдоинтеллектуальных студентов. Надеюсь, это лизание очка старому хрычу того стоило, ведь если нет, тогда можно только посетовать на пустую трату времени. К слову об упущенной возможности, Бакуго даже позавтракать не успел, а уже обед прошел. Просто шикарно. Гореть тебе в аду, Кюдай Гараки, вместе с твоими парами по судебно-медицинской экспертизе! Кацуки злой и голодный шёл в столовую. Другой преподаватель решил, что и он тоже может на ходу корректировать расписание, и поставил свою пару вечером, хотя её сегодня быть не должно. Сука, может пойти к ректору и попросить, чтобы его к чертям отчислили всё-таки? Не день, а хуйня из-под коня. Альфа остановился у столовой, доставая практически севший смартфон. Он ещё и зарядку забыл дома, а бедному айфону тем временем оставалось жить не так долго. Парень быстро нашёл контакт “Моя Веснушка” и написал сразу несколько сообщений. “Просто удивительно херовый день сегодня. Пары перенесли! Я как с тобой утром попрощался, так сразу на них и пошёл. Даже перерыва толком не было. Дичь полнейшая” – недовольно хмурясь, отправил первое смс Кацуки. “Изу, у тебя уже закончились пары? Или тебя, как и меня, в плену держат?” – за ним второе. “Что хочет на ужин моя любимая омега?” – кинул последнее Бакуго. Но, к удивлению блондина, ни на одно сообщение не было ответа, более того, ни одно не было прочитано. И вообще, их чат был удивительно тихим. Обычно они постоянно переписывались. Кацуки лишь непонимающе хмыкнул, Изуку всегда отвечал на смс. Что бы не случилось, омега хотя бы смайлик отправлял, а тут молчание... Бакуго ощутил, как могильно холодные руки тревоги коснулись его горла. У него плохое предчувствие… Альфа несмотря на шум университетах коридоров набрал Мидорию. Ничего, одни гудки и всё. Кацуки набрал омегу несколько раз подряд, и все без толку. Так, без паники. Может он просто занят? Или телефон сел? С другой стороны, что могло такого произойти, что Изуку его заигнорил на весь день? Он что-то сделал не так? Обидел его чем-то? Что мать его случилось?! – Эй, Бакуго! – окликнул альфу знакомый голос. Блондин повернулся на зов — прямо к нему, как всегда улыбаясь, бежал Киришима. Красноволосый альфа остановился возле друга. – Привет, братан, – воодушевленно начал Эйджиро. – А у тебя разве сейчас не должны быть занятия? – глядя, как друг, хмурясь, копается в телефоне, спросил парень. – Да там хуйня с расписанием, всё попереносили, – фыркнул Бакуго, засовывая телефон в карман. – Ты поэтому такой хмурый? – вскинул пушистые брови Киришима. Всё-таки его чутье эмпата — это что-то воистину невероятное. – Изуку не отвечает, я уже с десяток раз позвонил и…– парень замер, видя, как из столовой выходит Урарака. Альфа тут же окликнул её. – Щекастая, ты не знаешь, что с Изуку? – девушка была последней, с кем блондин видел своего возлюбленного и очень надеялся, что девушка знает, где он. – А что с ним? – подходя ближе к парням, спросила Очако, поправляя лямку рюкзака. – Привет, Киришима, – вскользь поздоровалась с парнем омега. – Он на сообщения не отвечает. И на звонки тоже. У него пара должна была закончиться как двадцать минут, – хмуро спросил Кацуки, и то выражение лица, которое было у Очако сразу после, вызвало ещё больший приступ тревоги. – Какая ещё пара? – вскинула брови девушка, явно не понимая о чём идёт речь. – Философия вроде, – ответил на поставленный вопрос Кацуки, а у самого понемногу начинало быстрее колотиться сердце. Что происходит? – Я не об этом, – отмахнулась устало девушка: все-таки отсидеть столько пар подряд это тебе не поле перейти. – Изуку не пошёл на пары, – обыденно сказала Урарака. С чего вообще такой тон, будто это всем известный факт? Бакуго об этом не осведомлен! – В смысле не пошёл? – видя, как девушка слегка замешкалась, Кацуки начинал закипать. Что блядь происходит! – Говори уже, – еле сдерживаясь, чтобы не начать крыть матом Очако потребовал блондин. Внутри аж клокотало, она точно знает что-то. Хорошо хоть не убегает никуда, как в прошлый раз. – Мы с ним поговорили после того, как ты ушёл. Он сказал, что хочет сказать тебе лично о том, что согласен переехать. Ну и еще утром к тебе уехал. А ты разве не с ним был всё это время? – рассказала как есть девушка, видимо после разговора с Мидорией она стала более сговорчивой. – Ко мне? – как-то рассеянно спросил Бакуго, на что получил странноватый взгляд от девушки и кивок. Окей, теперь Кацуки хотя бы знал, что омега поехал к нему. Но… А вдруг он столкнулся с этим придурком Нейто? Или ещё хуже с Шиндо. Как-то легче от этой информации не становилось. На задворках памяти что-то неприятно вертелось, что-то важное. А что именно, альфа не мог вспомнить. – Да ладно тебе, посидит в кафе возле дома. Я не думаю, что он у тебя под дверью будет сидеть, – выдвинул свою теорию Эйджиро. Конечно, ведь просидеть весь день под дверями или в кафе — это то, из-за чего нужно так сильно переживать. Вообще-то это не самый худший из раскладов. Но как бы не так... – Он не будет под дверью ждать. Я дал ему ключи, – отмахнулся от слов Киришимы Кацуки. В голове почему-то всплыло сегодняшнее поспешное утро. Он же оставил срач дома, стыдоба какая. Одежда, грязная посуда… В следующее мгновение одна единственная мысль заставила Кацуки испытать животный ужас. – Я дал ему ключи… – тут же побледнев как полотно, почти прошептал Кацуки. – Эй, ты чего? – Эйджиро испуганно глянул на друга. Ну дал ключи, что тут такого? Его друг всегда такой предусмотрительный. Что может пойти не так? – Бакуго? – кладя руку на плечо блондина, вновь позвал Киришима. – Я дверь не запер… – одна фраза, с выдохом, но полная такого отчаяния, которого никто и никогда не слышал от Кацуки. Казалось бы, какая дверь. Урарака вот вообще ничего не понимала и от этого начинала нервничать. Неведение не всегда гарант спокойствия. Киришима, напротив, сразу понял, что происходит, о какой двери идёт речь и почему Бакуго выглядит так, будто сейчас словит паническую атаку. – Ты уверен? Ты же никогда…– хотел как-то ободрить Кацуки Эйджиро, но его тут же перебил судорожный голос блондина. – Уверен! – почти рявкнул Бакуго, а затем резко повернулся к ошарашенной Урараке. – ТЫ ЧЕГО ЕГО ОТПУСТИЛА!? ВСЕГДА ЖЕ БЫЛА ПРОТИВ! – с каким-то безумным отчаянием прокричал альфа. А после с громким “СУКА” практически ломанулся из университета. Кацуки наивно полагал, что знает свой предел, и быстрее бежать он не сможет. Но именно сейчас альфа нёсся так, будто от этого зависела его жизнь. Так и есть. Внутри всё клокотало. Сердце заходилось в припадке, с болью отбивая сумасшедший ритм. Лёгкие горели, а в глазах плыло и непонятно, от наворачивающихся слёз или от большого количества адреналина в крови. Бакуго, сбивая с ног проходящих мимо студентов, выбежал на парковку. Вот она, его машина, ещё чуть-чуть. Но стоило только резко дёрнуть дверь с водительской стороны, как она тут же взвыла сигнализацией. – Сука! – рявкнул альфа, рыская по карманам в поисках ключей. Как можно забыть о том, что авто немножечко закрыто? Идиот! Какой же ты идиот, Кацуки! Ты всё испортил! Всё разрушил! Это конец! Неудивительно, что Изуку тебе весь день не отвечает, он же в ужасе! Увидеть такой пиздец — странно, что тебя ещё полиция не повязала! Как можно быть настолько невнимательным? Настолько наивным и самоуверенным. Вот же, дать ключи и не убрать мастерскую! Да на что он только надеялся?! Бакуго, вцепившись почти негнущимися пальцами в руль и даже не пристегнувшись, резко выехал с парковки. Хорошо никого не задавил… Быстрее. Нужно приехать домой как можно скорее! – Умоляю… Ты только не ходи туда…– судорожно прошептал Кацуки, чувствуя, как задыхается. Через пару дней альфе наверняка придут штрафные квитанции. Но если Бакуго прав, и его ненаглядная омега увидел всё то, что не должен был видеть… К тому времени Кацуки не будет среди живых… Его Изуку отречется от него. Сбежит подальше. Проклянет тот день, когда они встретились. В последний раз с ужасом и отвращением посмотрит ему в глаза... И тогда альфе больше незачем будет жить. Кацуки влетел в холл многоэтажки, в которой жил. В два прыжка блондин оказался возле лифта и с остервенением начал нажимать на кнопку вызова. Чёртов лифт издевательски медленно спускался. А Бакуго натурально трясло. Он периодически дёргался и переминался с ноги на ногу. Со стороны казалось, что он под чем-то… – Медленно, чёрт его дери! Почему, сука, так медленно?!– рычал Кацуки, чувствуя, что в груди уже болит от такого неистового сердцебиения. Наконец-то двери лифта с знакомым “дзынь” открылись, и парень ввалился внутрь, судорожно нажимая на свой этаж. Он уже сто пятьдесят пять раз проклял тот день, когда его спрашивали, на каком этаже он хочет жить. Да, блядь, шикарной идеей было выбрать квартиру на одном из последних! Ты гений, Кацуки! Парень положил ладони на грудь, пытаясь унять сердце. Альфа дышал как загнанный зверь, прерывисто, так словно следующий вздох будет последним. Ну же, успокойся! Хватит! Вдруг он просто себя накручивает? Изуку раньше не интересовался той комнатой, так почему сейчас должен туда зайти? Вдруг он просто сидит в гостиной? Да, в гостиной, там, где нет ничего такого. Именно. Да? А вдруг Изуку всё-таки в мастерской? Что Бакуго говорить? Как ему оправдываться? Что ему делать?! Если он омеге в ноги упадёт, это поможет? Нет-нет, успокойся… Всё нормально… Изуку просто сидит и пьёт чай на кухне, а если Кацуки вот в таком состоянии зайдет домой, тогда у Мидории будет очень много вопросов. Дверь лифта распахнулась, и Кацуки сделал шаг в коридор. “Дзынь”, и лифт закрылся уезжая, а Бакуго остался в этой вязкой тишине. Нормально всё. Альфа изо всех сил пытался себя успокоить, делая первые медленные шаги вперёд. Сейчас не время для панической атаки, но в голове вновь ядовито и с ухмылкой шептала тревога. Шаг и… Изуку разочаруется во мне… Хуже, он ужаснется. Ты же мерзкий сталкер. Я же просто люблю его… Да кому упёрлась такая больная любовь. Тебе в дурку пора. Шаг и… Изуку, как я тебе в глаза посмотрю? Как? Да он тебя видеть не захочет. Я смогу объяснить всё… Бестолочь, он не будет тебя слушать. Еще шаг и… Изуку, что мне делать, если ты меня бросишь? Сдохни. Ему станет легче. Бакуго пытался идти медленно, но с каждым шагом только ускорялся, пытаясь сбежать от своих же мыслей. Или может успеть предотвратить ужасающее его событие… Миг, и Кацуки уже нёсся к своей двери. А оказавшись возле неё, почувствовал, как легкие сдавило. Парень судорожно начал искать ключи в сумке, хватая ртом воздух. Лишь бы не задохнуться сейчас... Достав связку, Кацуки тут же уронил её. – Блядь…– отчаянно выругался Бакуго. Ну же, успокойся в конце концов! Ты же ещё не знаешь, что за дверью! Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Нужно просто вдохнуть и… *** Изуку судорожно выдохнул, рассматривая скетчи на стене. Как же их много… Боже, как же их много… И на всех даты… На каждой… Август первого года старшей школы, декабрь второго, апрель последнего, первый курс университета, а вот этот недельной давности. День за днём, скрупулезно, любовно выводя каждую кудряшку, каждую веснушку… Мидория смотрел на это и не верил, что такое вообще может происходить с ним. Никто ведь не стал бы рисовать постороннего человека столько сотен раз подряд. А Кацуки делал. Неужели… Неужели он всё это время тоже его любил? Ну разве такое возможно? Любить такого как Изуку ведь просто невозможно? Ему же это всё мерещится, да? Это просто сон. Вот сейчас мгновение, и он проснётся. Проснётся один, в своей маленькой квартире, пахнущей пылью и одиночеством. И как дым сквозь пальцы все воспоминания об этом сне исчезнут… Тогда в школе он хотел одного лишь взгляда Кацуки. Чтобы он просто посмотрел на него с такой же добротой. Улыбнулся той самой улыбкой, как тем апрельским днем. Узнал о его существовании. Ему даже не нужно было, чтобы Кацуки знал о его любви. Просто позволил существовать в его мире. Ну кто же знал… Кто знал, что Изуку для Бакуго был всем миром. Мидория ходил по мастерской на ватных ногах, дыша через раз чтобы не спугнуть это марево, и рассматривал всё содержимое. Сколько времени прошло, он не знал и знать не хотел. Ничего больше не видел и не слышал. Даже холода не ощущал, совсем забыв закрыть злосчастное окно. Кажется, шёл дождь… Вроде бы телефон звонил где-то там… Гляньте-ка, школьный галстук… Алый отрез ткани, принадлежащий когда-то Мидории и благополучно в один из дней утерянный. Сейчас он был аккуратно повязан на горлышко вазы, и спустя столько лет ни единой соринки не было на нём. А вот на столе стопкой лежат черновики сочинений по японской литературе, которые Изуку просто выбрасывал. Здесь столько всего… Столько всего… И всё так трепетно сложено, будто самые ценные сокровища. Изуку осознал, как давно тут находится, только когда комнату залило золотистым светом заходящего солнца. Лучи пробивались сквозь плотные облака и падали аккурат на стену с рисунками. В этих лучах кружились пылинки так же, как практически каждый вечер танцевали на кухне они с Каччаном. Омега потёр намокшие от слёз глаза. Сколько раз за это время он был на грани чтобы не разрыдаться, парень не мог сосчитать. Но он так счастлив… Краем глаза Изуку заметил лёгкий отблеск. Лучики солнца играли с чём-то. При приближении оказалось, что это ламинированный скотчем лист бумаги. Сперва Мидория не видел, что там изображено. Но наверняка это было что-то ценное, ведь остальные рисунки Бакуго закреплял кнопками. Этот же лишний раз защитил, ещё и прикрепил с помощью кусочка малярного скотча. Мидория потянулся к работе и аккуратно открепил её, чтобы рассмотреть. Изуку мгновенно забыл как дышать… Это было… Это же его письмо… То самое, которое порвал Шиндо. То, над которым глумились шестёрки Йо. То, которое Изуку выбросил, посчитав мусором… А Кацуки нашёл его, бережно по кусочкам собрал и сохранил у себя. – Я… Мусором его назвал… А для тебя это было сокровищем…– прошептал омега. Мидория моргнул, и следом за этим упала первая слезинка. Ударившись, она соскользнула с гладкой поверхности письма вниз. Изуку больше не мог себя сдерживать, прижал к сердцу письмо, и то и дело вытирал слёзы, что катились по щекам. Внезапно послышался хлопок двери, торопливые шаги и хриплый испуганный голос Кацуки. Омега невольно крепче прижал письмо к себе. Если альфа так долго скрывал это, тогда получается Мидории не нужно было это видеть сегодня. Но это же делает всё намного проще. Правда? – Изуку?! Ты где, малыш? – Бакуго часто называл его именно так, но с таким отчаянием и болью — ни разу. От такого голоса возлюбленного сердце сжималось. Кацуки будто до последнего надеялся, что Мидория не здесь, где угодно, но не в этом месте. Омега не успел и шагу сделать, как в дверях появился Кацуки. Руки дрожали, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, но то, что заставило Изуку буквально окаменеть — это был взгляд. Беспросветное отчаяние… Так словно его жизнь закончилась, как только он увидел омегу среди всего этого. Грудь альфы на мгновение замерла, казалось, его ударили под дых… Наверное, можно было ожидать любой реакции, злости, криков, обвинений, но… Бакуго положил ладонь на дверной косяк, сделав судорожный вдох. Голова шла кругом, и ноги не держали больше. Альфа нервно провёл ладонью по лицу, собирая то ли остатки разума, то ли смелости. А после обречённо поднял взгляд на Мидорию. Губы подрагивали, а в глазах была только боль. Так смотрят на что-то, что неизбежно исчезнет из твоей жизни… На угасающий огонёк, который больше никогда не вспыхнет. И не то, что тепла больше не будет ощущаться, даже воспоминаний о нём не останется. – Изуку… Я… Могу всё объяснить. Ты… Ты только выслушай меня, прошу, – голос Бакуго звучал так горько, как никогда раньше. – Я знаю, что это выглядит жутко… Знаю, что нормальный человек не сделал бы так, но… Я просто… Люблю тебя. Знаю, что не той любовью, которой любят другие. Но я ничего не могу с собой поделать. Люблю с первой нашей встречи тем апрельским днём… Ты наверное и не вспомнишь, так давно это было… А я её не могу забыть, да никогда и не пытался. Закрываю глаза и каждый раз вижу тебя… Стоило лишь раз взглянуть в твои глаза, увидеть твоё прекрасное личико, почувствовать аромат твоих феромонов, кончиками пальцев коснуться твоих волос, и я больше не мог ни о чем другом думать. Ни о ком другом. Ты раз и навсегда похитил моё сердце, душу и разум… Всегда окружённый людьми я был так одинок, а потом у меня появился ты. Как луч света в кромешной темноте. И больше ничего не было важно, никто не был важнее тебя. Я просыпался и засыпал лишь с мыслями о тебе. Но я не мог позволить себе даже на шаг приблизиться, – Бакуго сквозь пелену слёз взглянул на все рисунки. Это было единственным, что ему оставалось — просто годами рисовать возлюбленного. – Я видел, как ты пугаешься, стоит мне просто оказаться в поле твоего зрения. Я же знаю, какой я человек… Знаю, что моё поведение пугает других людей, и мне плевать на это. Но ты не другие! Изуку, ты — самое ценное, что у меня когда-либо было. И я просто не мог позволить себе навредить тебе хоть как-то. Не мог позволить себе расстроить тебя. Глаза, что сияют прекраснее всех звезд на ночном небе, не должны лить слёзы… – альфа судорожно выдохнул, глядя в заплаканные глаза Изуку. Казалось, именно это ранит его сильнее всего сейчас. – Ты прости меня, умоляю… Я сделаю всё что угодно. Хочешь на колени встану? Ты только не бросай меня, не уходи. Я же не смогу жить без тебя. Ты мне как воздух нужен, – временами смахивая с глаз слёзы, умолял Кацуки. Альфа и шагу ближе не делал, попросту боясь испугать Мидорию ещё сильнее. Кажется, он совсем позабыл слова Мидории: “я тебя никогда не боялся.”. А Изуку стоял, дыша через раз. Так, будто бы один лишний вздох может ранить его Каччана. Всегда сильный и бесстрашный, сейчас он был таким уязвимым, выворачивая свои чувства наружу. Показывая свою самую страшную тайну и до безумия боясь быть отвергнутым. А ведь Мидория как никто другой знал, какого ему прямо сейчас, и от этого всё тело немело. Неужели это всё не сон? Его Каччан… Тот самый, с которым они столкнулись ещё в начале старшей школы… Тот, которого Изуку до беспамятства любил… Прямо сейчас говорит, что так же сильно любил его всё это время… Слёзы с новой силой полились из глаз. Мидория и слова вымолвить не мог, с губ срывались только тихие всхлипы. А руки всё прижимали письмо к груди. Блондин дёрнулся, чтобы как всегда подойти к Изуку и обнять его, утешая. Так, как делал это раньше, когда омега плакал. Но в этот раз практически насильно остановил себя. Опять посадил на цепь. Как раньше. – Изуку… Прошу, не плачь…. Умоляю, прости меня… Прости, что так сильно пугаю тебя… Я не хотел… Я тебе никогда не наврежу, – с трудом выговаривал слова Кацуки, а после взгляд упал на предмет, что омега держал у самого сердца. Вот оно что… Вот почему он плачет. Кацуки, ты чудовище, полез в такое сокровенное, в любовное письмо, что предназначалось другому альфе. Осквернил первую любовь Мидории… – Знаешь Изуку… – тихо подал голос альфа. – Каждый раз, когда я украдкой смотрел на тебя в школе, я надеялся, что смогу рассказать тебе о своих чувствах. Мне так хотелось, чтобы ты подарил и мне хотя бы одну свою улыбку. Я завидовал Урараке, которой ты улыбался… А потом понял, что ты уже влюблён в кого-то, ведь на тебе был запах другого альфы… Я тогда задавался вопросам, почему он? Почему не я? Я же с тобой буду обходиться как с сокровищем, на руках носить, сделаю счастливым… Так почему ты полюбил его…? Я знаю, что никогда на сравнюсь с твоей первой любовью, Изуку… Знаю, что всегда буду заменой, тенью того чувства. Но я обещаю, что стану лучшей заменой. Ты только дай мне ещё один шанс, и я весь мир к твоим ногам положу. Я отдам всё, что у меня есть. Деньги? Драгоценности? Путешествия? Хочешь дом? Отдам и его. Всё до последней копейки, хоть по частям меня разбери, я и сердце тебе отдам. Всё до последней капли крови. Ты только будь со мной, – Кацуки замер, наблюдая, как возлюбленный вытирает слёзы и душераздирающе всхлипывает. – Я… Изуку, мне так жаль, что я посмел прочитать что-то настолько личное как это письмо, но… Я не мог просто оставить его там, как мусор. Я и мечтать не мог, что ты однажды скажешь мне что-то подобное, а он просто разорвал в клочья твоё признание. Прости… Прости… Я столько раз его читал, что помню каждую строчку наизусть… И каждый раз я представлял, что оно для меня… Я не хотел присваивать чувства, которые не относятся ко мне… Но это всё, что у меня было…– закрывая лицо руками, уже шептал Кацуки. Это всё больше на пытку похоже… Невыносимую нескончаемую пытку, ведь когда его Изуку было больно, больно было и самому Бакуго. Изуку прерывисто выдохнул, поднимая взгляд на Кацуки. Что он только что сказал? О какой ещё замене идёт речь? О какой первой любви? Омега взглянул на письмо — оно было одним единственным, в котором Мидория не указал имя. Он написал их так много, что для Изуку это было чем-то очевидным. Если любовное письмо, то исключительно для Каччана. Но для Бакуго это выглядело совсем по-другому, и он всё время думал о каком-то призрачном сопернике. Совсем не подозревая, что сражается с самим собой. Им обоим казалось, что на пути так много препятствий, так много трудностей, но как оказалось путь всегда был чистым… Мидория смотрел на альфу, что безмолвно плакал, прикрывая лицо руками. Он смирился с концом? Ну как же… Как Изуку может уйти, если любит Кацуки сильнее собственной жизни. – Это письмо… Порвал Шиндо…Но оно не предназначалось ему, – стоило омеге подать голос, как Бакуго замер, не смея даже вдох сделать. – Я написал “Лучше я умру, чем буду с кем-то другим”... «Ну так умри, Мидория» — сказал тогда Шиндо. — «Может в следующей жизни тебя хоть кто-то полюбит, потому что в этой ты не достоин ни любить, ни быть любимым». Я посчитал свои чувства мусором, чем-то абсолютно неважным. Но самое ужасное, я же и сам верил, что у меня никогда и ничего не получится, – вытирая мокрые глаза, с болью сказал Изуку. – Знаешь, я всегда чувствовал себя таким несчастным. Таким одиноким. На меня всегда смотрели как на что-то второсортное. Вечно насмехались. Не сосчитать гематом на моём теле за все то время. Каждый день был адом. Я словно по преисподней босиком шагал… – омега ни разу не делился с Кацуки этой частью своего прошлого, но именно сейчас понимал, что обязан рассказать. Мидория вновь всхлипнул, сдерживая новую волную рыданий. Кацуки выпрямился, глядя на омегу. В этих алых глазах было столько боли — он винил себя… – Знаешь, однажды всё было настолько ужасно… Так невыносимо, что я подумал — может мне со всем покончить? У меня не было сил больше бороться… И всё, что тогда остановило меня — это призрачная надежда. Ведь если я умру, тогда точно проиграю его другим. И вот я стою здесь, живой. Как бы плохо не было, насколько бы одиноко или больно, я вспоминал ту самую улыбку, одну единственную, которую мне подарили. И жить становилось легче. Я даже не надеялся, что меня полюбят, просто хотел, чтобы заметили. Увидели, что я тоже существую, – выдохнул Изуку, глядя Кацуки прямо в глаза и ощущая, как сильно бьётся сердце. – Я не знаю, о какой замене ты говоришь… Не знаю, за что ты просишь прощения… Не знаю, почему умоляешь меня не уходить… Ведь каждый прожитый мной день, каждый вздох, всё лишь благодаря тебе одному. С первой встречи и до конца моей жизни… Каччан… Мой милый альфа…– вытирая слёзы, что уже ручьем бежали по лицу, признался Изуку. – Не было ни дня, ни секунды, чтобы я о тебе не думал. Ты и твоя любовь было единственным, что я когда-либо хотел. Ты был единственным, кем я восхищался и вдохновлялся. Я так боялся подойти к тебе… Но не потому что ты был злым и страшным, а потому что считал себя недостойным. Ну разве может быть с Кацуки Бакуго такое ничтожество, как я? Ты никогда не был чьей-то заменой, Каччан. И все мои любовные письма предназначались тебе одному. Как растениям нужна вода, людям — воздух, мне всегда нужен был только ты, – уже плача во весь голос, задыхался словами Изуку. – И это письмо тоже твоё, – до боли сжимал между пальцев лист бумаги омега. – Каччан, я так сильно люблю тебя. Ты моя первая и единственная любовь! И мне никто другой не нужен! – наконец-то выходя из оцепенения и делая шаг вперёд, зарыдал Изуку, протягивая руки к возлюбленному. Этого шага хватило, чтобы Кацуки тут же оказался возле омеги, заключая озябшее тельце в тёплые почти судорожные объятия. Изуку с рвением утопающего обхватил блондина за шею, прижимаясь к нему всем телом. Да что там телом, всем своим естеством… Оба, задыхаясь то ли от слёз, то ли от чувств, крепко вцепились друг в друга. Какова была вероятность такого исхода? Никто из них даже в самых смелых мечтах не мог предположить, что другой испытывает тоже самое… Что тоже любит до беспамятства. Что живёт лишь одним этим чувством. Кацуки, зажмурившись, всё крепче прижимал к себе Мидорию, боясь, что тот исчезнет. Испарится, оставив зияющую дыру в груди. Но Изуку и не думал отпускать, просто плакал в грудь альфы. Неужели все те страдания были не зря? Неужели отныне он может ничего не скрывать? Действительно ли это всё правда…? – Пусть это не будет сном…– прошептал Бакуго, зарываясь в шею возлюбленного. Горячее дыхание и хриплый голос заставили омегу лишь рвано вдохнуть. – Если это сон… Не хочу просыпаться… Хочу быть тут с тобой вечно…– тихо сказал в ответ Изуку, пытаясь насытиться теплом Кацуки. Они будто все это время не были по-настоящему вместе. Не показывали всех своих чувств и переживаний. Спрятали это как что-то страшное, постыдное, отвратительное. И только сейчас они могут быть откровенными друг с другом. Теперь всё то, что было, есть и будет ощущалось совсем по-другому. Как что-то гораздо более трепетное и ценное, ведь отныне они могли разделить это. Пара синхронно немного отстранилась. Для того чтобы просто убедиться — они все ещё в объятиях друг друга. Осознать, что это не злая шутка разума. Это всё ведь так странно, так невероятно. Но это правда, настолько реальная, что физически ощутима. Руки Мидории соскользнули на грудь блондина, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Глаза внимательно всматривались в алые огоньки Кацуки. Слезинки продолжали периодически срываться вниз, кажется, Кацуки это уже не контролировал. А Изуку впервые видел своего любимого в таком состоянии, и всё внутри сжималось от боли. – Каччан, – нежно-нежно, как первые лепестки весенних цветов, так ласково как никогда произнес омега. – Больше не нужно плакать, – а сам не прекращал, всё так же роняя свои жемчужины. Дрожащие ладони Кацуки легли на влажные щёчки омеги, нежно их поглаживая. С ресниц Изуку сорвалась ещё одна слезинка, которую тут же смахнул альфа. Они вновь замерли, вглядываясь друг в друга, словно не виделись целую вечность. Глаза жадно и почти отчаянно бегали, пытаясь запомнить каждую деталь. Будто их могут прямо сейчас разлучить. Но разве сейчас хоть одна живая душа может отнять у них их счастье? – Я просто… Не верю, что ты теперь действительно мой…– наконец тихо ответил блондин, заглядывая в нефритовые озера. Он тонул в них уже так долго… А оказывается, пока один утопал — другой сгорал… – Каччан, я всегда принадлежал только тебе, – вставая на цыпочки и вовлекая Бакуго в поцелуй, прошептал Изуку. В их первый настоящий поцелуй. В самый искренний, самый сладкий и точно самый-самый желанный из всех. В тот, который должен был случиться много лет назад. Если бы один из них сделал хоть полшага навстречу, перестал бояться и рискнул бы всем… Может, их история началась бы намного раньше, а в жизни каждого было бы куда меньше боли и одиночества. Но теперь, когда кошмар закончился, любовь ощущается ярче, объятия — теплее, поцелуй — трепетнее, а заходящее солнце — красивее.