Boy in the pines.

Ной уже битый час сидел в приемной. Больничные стены давили ужасной белизной своей дурацкой краски. Парень определенно ненавидел белый цвет. Изредка проходила мимо угрюмая уборщица, стуча обувью по кафельному полу. Холодный свет на другом конце коридора неприятно мигал, каждую секунду погружая пространство в кромешный мрак. Запах лекарств и чего-то неживого заставлял голову раскалываться на две части. Ной устало вздохнул, звук эхом разнёсся по коридору. Врачи забрали Джонсона сразу, затолкав его в машину скорой, но перед этим Дюк успел обернуться и одними губами промолвить: "Не. Бросай. Меня." Видимо, поэтому Ной сейчас сидит на этих дико неудобных сиденьях в этом жутком коридоре. Сейчас, как назло юноша вспомнил про ночного незнакомца. Дрожь пробрала все тело, заставляя парня неприятно поежится. "Это холод, просто холод". Но в тенях коридора все равно чудились пугающие силуэты. Кажется, вон там, в углу кто-то стоит, готовый тенью нависнуть над сгорбленным Ноем. Парень тщательно пригляделся: нет, это всего лишь капельница. Ной судорожно выдохнул: чёртовы нервы. Зарывшись пальцами в длинные волосы, юноша откинулся на спинку сиденья Ещё раз обратив свой взгляд на другой конец коридора, Ной отчётливо увидел мужской силуэт. Парень не успел встать, как тяжёлая рука легла на его плечо. Подняв глаза, ожидая увидеть там гостя своих ночных кошмаров, Ной облегчённо выдохнул: медсестра. Коренастенькая полная женщина средних лет приветливо улыбнулась: при этом на ее округлом лице образовались детские ямочки. Поправив белый халат, женщина возмутилась: —Сколько прошу свет починить, все без толку... С этими словами, она два раза щёлкнула выключатель в надежде на внезапную починку, но, как и ожидалось, чуда не произошло. Затем дружески похлопав Ноя по плечу, медсестра перескочила с темы: —У вашего товарища сломано два ребра и правая рука, где же он так умудрился? Ной поникше опустил голову, сцепив пальцы пальцы в замок. Поняв, что невежливо будет просто молчать, юноша тихо проговорил: —Подрался где-то... Наверное. Парень сделал небольшую паузу, подняв взгляд на добродушную женщину: —Спасибо вам большое. Медсестра немного замешкалась, затем протянув маленькую ручку представилась: —Ребекка Паркер. Работаю здесь уже бог знает сколько. Не слишком сильно сжав пухлую ручку Ребекки, юноша в ответ произнес: —Ной Андерсон. Захожу в эту больницу уже бог знает какой раз. Медсестра тепло улыбнулась. Затем встрепенувшись, затараторила, доставая из кармана медицинского халата какие-то документы: —Я позвонила его родителям. Когда сюда приедут Аманда и Грег Джонсоны, пожалуйста, отправь их в сорок первый кабинет. Ной согласно угукнул. Ребекка поспешно удалилась, что-то бубня про пациентов и завалы на работе. Милая женщина. И вот опять парень остался наедине с густой поедающей темнотой. Не той темнотой, что, словно пасть, разверзлась в конце коридора, но с той, что была внутри него. Парню что-то совсем не улыбалось встречаться с родителями Дюка: Грег Джонсон славился своим крутым нравом. Внезапно Ной услышал шаркающий звук. Устремив взгляд на источник шума, юноша заметил пожилую женщину. Она медленно передвигалась с помощью трости, кое-как шоркая ногами, обутыми в тапочки. Старушка обратила дымчатый взгляд прямо на Ноя. Часть ее длинных седых волос спала ей на морщинистый лоб. Двинувшись к юноше, она, слегка кряхтя уселась рядом на сиденье, приставив трость к стене. Парень удивлённо распахнул глаза. Внезапно ее дребезжащий низковатый голос донёсся до Ноя: —Не найдется ли сигареты, молодой человек? Парень слегка опешил: —Разве в вашем возрасте... Неровные губы старушки изогнулись в насмешливой улыбке: —Раз спросил, значит есть. Ной ухмыльнулся: с этой дамой спорить бесполезно. Засунув руку в карман джинс, юноша выловил пачку. Протянув открытую коробку с неутешительной надписью "слепота", парень заинтересованно взглянул на пожилую женщину. На вид ей было чуть больше шестидесяти, ярко-синие глаза создавали контраст с ее бледноватой кожей. Худыми жилистыми пальцами выловив сигарету из пачки, старуха пробубнила: —Огоньку бы. Немедля, Ной поднес зажигалку к кончику сигареты. Старушка блаженно затянувшись, прикрыла глаза, выпуская дым из ноздрей. —Вот уж, редко встретишь таких сердобольных. Парень лукаво заметил: —В больнице, нельзя курить. Пожилая дама лишь вальяжно раскинула руки в стороны, грациозно смахнув пепел на пол. —Ты похож на моего Фестера, сынок. При последних словах ее старческое лицо исказила немая печаль. Ной отрицательно покачал головой. Старушка ещё раз затянулась, прогоняя грусть. —Фестер был прелестный мальчик. Он любил травить байки всякие, знаешь легенды городские... О, эти глупости он все знал наизусть. Старушка тяжело вздохнула: —Его уже давно нет. Ной смутился. Ему было неловко быть свидетелем потока печальных воспоминаний престарелой женщины. Юноша смог только тихо участливо буркнуть: —Соболезную. Пожилая дама слабо улыбнувшись, потушила бычок о стену, оставляя на ней темные след, и со странной интонацией изрекла: — И мальчик мой и я свое отжили уже. А вот ты... Она полуобернулась к нему и ткнула острым ноготком прямо в грудь парня: —Тебе жить долго. Когда она говорила последнее слово ее ветхий голос, приобрел нотки. Ной опешил, приоткрыв рот, он хотел было спросить: —Что это зна... Но резко обернувшись на строгий голос медсестры, который резко донёсся у него из за спины, парень не успел закончить. —Курить в больнице?! Ну вы даёте, юноша! Ребекка гневно метнула взгляд на валяющиеся окурок на полу и черный след на стене. Обратив взгляд на место перед собой, Ной уже никого не увидел. —Но... Куда делась та старушка? Женщина сдвинула брови и начала строго отчитывать парня: —Какая ещё старушка!? Какое хамство! Юноша не стал с ней спорить: сам виноват в том, что дал той женщине сигарету. Нахмурившись, парень подобрал окурок, кидая его в ближайшую мусорку. "Отжили?" *** Буквально через пол часа приехали и родители Дюка. Обеспокоенная мать вертелась около стойки регистрации, не находя себе места. Ее низкий и нежный голос тревожно-громко раздавался эхом по больнице: —Что с моим сыном? Как так получилось? Тучная администраторша за стойкой, нудным голосом пыталась утихомирить Аманду: —Успокойтесь, все с вашим чадом в порядке. Тут уж в разговор встрял и отец Дюка: —Почему никто ничего здесь не знает? Это больница или балаган? Басовитый и грубый баритон Грега Джонсона пугал своей строгостью. Из под нависших бровей, на женщину смотрели холодные карие глаза. Аманда теребя рукав элегантного платья, нерешительно дернула мужа за руку: —Милый, давай будем вежливее. Смущённые голубые глаза миссис Джонсон бегали от женщины за стойкой к мужу. Увидев пару, Ной быстрым шагом подошёл к супругам. Немного поправив складки растянутой футболки, парень слегка кашлянул для привлечения внимания. —Миссис Джонсон, вас с мужем попросили пройти в сорок первый. Женщина одарила юношу благодарной улыбкой. Взяв Грега под локоть, она настойчиво повела его вперёд по коридору, тихо и обеспокоенно что-то шепча мужчине на ухо. Ной медленно выдохнул: волнение ещё теплилось внутри, окатывая волнами беспокойства. Семейство Джонсонов переехало в этот город относительно недавно — лет пять назад. По-началу местные слегка сторонились их: богатые, аристократичные, словом — иной менталитет. Но Аманду Джонсон все полюбили с самого начала: утонченная, красивая, грациозная, женщина, вскормленная и воспитанная в лучших традициях юга Америки. А вот вспыльчивый Грег трудновато приживался среди городского контингента. Только в первый год он успел сломать дорогую клюшку местного янки, Николаса Джорджа, затем повздорил с ближайшим соседом, шерифом Томпсоном, а после крикнул директору школы "Святой Элизабет" (единственной в городе), что весь ее персонал — тараканы-бюрократы. А сейчас, сидя в кабинете врача, он сумрачно глядел на медсестру Паркер, что-то энергично печатая в своем телефоне. —Звонок поступил нам от мистера Андерсона. Он сказал, что ваш сын сам пришел к нему домой в таком плачевном состоянии... Аманда слегка прикоснулась тонкими пальцами к руке мужа, как бы удерживая его от поспешных решений. Немного остыв, Грег Джонсон, уже спокойнее, спросил: —Могу я увидеть сына? Медсестра что-то чиркнула на бумажке и проговорила: —Правая рука и два ребра Дюка сломаны. Я попрошу вас не сильно его беспокоить, мальчику нужен отдых. Тем временем миссис Джонсон пребывая в состоянии шока, только и могла что невнятно шептать: —Как сломана? Правая... Как же? Грег немедленно встал, бережно подхватив жену за талию, аккуратно вывел из кабинета, прикрыв за собой дверь, бросив краткое: —Спасибо. Как только дверь закрылась, Ребекка выдохнула: Джонсоны. Затем проглотив таблетку валерианки, сложила локти на стол. Душный сегодня денёк. *** Лёгкий стук в дверь заставил Дюка всем телом встрепенуться. Левой, не перебинтованной рукой, он немедленно откинул белую простынь с колен и сел. —Войдите. Первым зашёл отец: сложно было не узнать родной хмурый взгляд и напряжённые желваки: он как всегда необычайно строг. Следом за ним робко, будто на носочках, вошла мама, как всегда мягко улыбаясь. Аманда подлетела к сыну с некрепкими объятиями, все ещё помня о его травмах. Она ворошила его волосы, шептала что-то о должной осторожности. Поцеловав сына в лоб, Аманда взяла лицо Дюка в свои руки, и заглянув в его карие отцовские глаза, спросила: —Как себя чувствуешь? Болит, наверное, да? Не дав парню сказать и слова, в разговор вмешался до этого момента неприветливо молчавший Грег: —Он уже не ребёнок, Аманда. Затем уверенно шагнул к сыну, мрачно отчеканив: —Мы с матерью места себе не находили весь день. Суровый взгляд отца рвал и метал. Дюк сглотнул, от страха у него задрожали руки. Странно было смотреть сейчас на огромного парня, который, казалось, был напуган настолько, что готов был снова расплакаться. Внезапно Аманда развернулась к мужу на стовосемьдесят, при этом ее голос резко изменился с мягких увещеваний на приказной тон: —Отойди от него. Иди, успокойся сначала. Грег терпеливо вздохнул, при этом его ноздри все равно гневно раздулись. Дюк подавленно наблюдал за этой обыденной для него ситуацией. Мама отошла чуть поодаль, отводя отца за собой в сторону. Поправив свои аккуратно уложенные золотистые локоны, Аманда начала что-то энергично разъяснять Грегу. Обычно она всегда радушна и обходительна, но ровно до того момента, пока дело не начинает касается ее или ее семьи. Видимо, родители быстро пришли к какому-то компромиссу, потому-что Грег уже спокойно подошёл к его койке. Положив руку на плечо сына, мужчина расстроенно произнес: —Что произошло, Дюк? Расскажи нам. Парень ошеломленно замер. "Разве они ещё не знают?" Дюк, склонив светловолосую голову, взглянул на свои руки: трясутся. И он начал рассказывать. Ещё раз. Захлебывался, замолкал, затем шмыгал, снова продолжал говорить. Отец с матерью были в шоке. "Ты влип в реальное дерьмо, Дюк Джонсон". Вскоре к нему в палату нагрянула и полиция. Парню было дико страшно, ему казалось, что его непременно обвинят во всем, накажут, посмеются. И как на зло, сейчас перед ним в палате сидел, равнодушный к его внутренним страданиям, нудный шериф Томпсон. —Значит, вы, мистер Джонсон, утверждаете, что не видели лица преступника? Дюк содрогнулся, сжав холодные ладони, заглянул во внимательное лицо мужчины, уверенно проговорив: —Нет, сэр. Какая ирония: лица он и правда не видел. И он бы тотчас залился истеричным смехом, если бы их разговор не записывался на диктофон, а плачущая мать не стояла рядом с мрачным, как туча отцом, уткнувшись лицом ему в плечо. "Боже, как же все это нелепо". Порядком надоевший, голос Томпсона продолжал раздражающе жужжать над ухом: —Может быть вы видели особые приметы: татуировки, элементы одежды, рост? Тут парень не удержался и едва сжав руки в кулаки нетерпеливо процедил: —Я же сказал, шериф, я вообще не видел его. Я сразу убежал, как только услышал крики. Закрыв свое мокрое от слез лицо ладонями блондин отрывисто прошептал: —Возможно вы посчитаете меня трусом, сэр, и будете правы.... Будете правы. Лениво вставая, шериф жалостливо посмотрел на парня, а затем опустив взгляд на часы, незаинтересованно бросил: —Каждый из нас бы так поступил... Выздоравливайте, Джонсон. Томпсон удалился, пряча диктофон в карман. Затем ушли и родители, подписав кое-какие документы и оставив на всякий случай карманных денег. Мама, правда, обещала каждый день навещать. Теперь он один, завис ещё на месяц в четырех мрачных стенах. Одиночество уже начинало медленно его точить, больно врезаясь острыми зубами в бесплотную душу юноши. В голове начинали всплывать образы его погибших друзей, затем они чернели, сгнивали, и их радостные лица превращались в беспорядочное месиво из крика, стонов и визга. Сжимая пальцами свою шею, Дюк заскрипел зубами. Оно не отпустит его. "Ной, наверное уже ушел". Парень горько усмехнулся, утыкаясь носом в колени: они вдвоем договорились о том, какие показания полиции будет давать Дюк. Джонсон вытащил из под подушки телефон и набрал номер. На удивление, Ной взял трубку почти сразу: —Как все прошло? Дюк почему-то в ответ тихо засмеялся, прикрыв глаза рукой: —Боже, Андерсон, будто с мамой болтаю после экзамена... На другом конце послышался сдавленный смешок. —Рассказывай. Парень был несказанно рад, что общается хоть с кем-то, а не разлагается в этой густой тишине. Откидывая непослушные светлые пряди назад, Джонсон тихо заговорил: —Все прошло гладко, меня особо не донимали вопросами...Поверили. Из трубки послышлася облегченный выдох. Джонсон встал, подойдя к зеркалу, осмотрел себя. —Только вот Ной... В знак внимания, юноша бросил короткое: —Да? Сначала Дюк замялся, но потом вдохнув побольше кислорода выпалил: —Обещай мне, что не будешь смеяться... Ной настороженно проговорил: —Обещаю. Джонсон неуверенно вздохнул, затем массируя пальцами переносицу, робко прошептал: —Мне до сих пор страшно, потому-что... Я чувствую как за мной следят, понимаешь? Не мог бы ты... В общем не мог бы ты приехать вечером и остаться со мной на ночь... Я просто... Просто уже не могу. Дюк уже смирился с неловким отказом, как неожиданно с того конца твердо произнесли: —Хорошо, вечером буду у тебя. Парень обрадованно вскочил, рассыпаясь в благодарностях. Ной скромно рассмеялся: —Обращайся, Джонсон.