Я буду ждать тебя, когда наступит завтра

В лесу прохладно и сыро, Чан бродит по извилистым дорожкам уже несколько часов в поисках этой дурацкой травы, которую так просто не найдешь. И название у нее какое-то тоже дурацкое. Но знахарка сказала, что именно она может спасти его умирающую мать. Вернее сказать, отвар из трав, главный ингредиент которого — это неизведанное растение. Упёртости Чану не занимать, он сильный и выносливый. Как сказал его дядя Чону, его можно вместо вола в телегу запрягать. Так что таскаться по лесу не такая уж и трудная задача. Он сравнивает каждый листок с рисунком, который дала знахарка. Но ничего похожего не находит. В конце концов Чан чувствует, что ноги устают от постоянного лазания по холмам, и решает вздремнуть под деревом, жалея, что не взял с собой существенного перекуса. Поэтому просто прислоняется к стволу и прикрывает глаза. Просыпается он от пронзительного визга. Распахивает в испуге глаза и видит недалеко от себя огромного кабана, который смотрит прямо на него. Чан достает нож и медленно поднимается. Бешеный кабан срывается с места и бежит навстречу, Чан прижимается к дереву — прятаться особо некуда, а пускаться наутёк уже поздно. Он выставляет нож вперёд и громко рычит, но глаза животного налиты кровью и выглядят совершенно безумными. Чан получает болезненный удар боком и валится на землю. Рядом он слышит выстрел, и кабан, громко взвыв, уносится прочь. Чан лежит на земле, тяжело дышит и благодарит небеса и всех богов, что остался жив. И почти цел. Он приподнимается, когда слышит рядом шаги — к нему подходит странный мужчина в потасканной фуфайке, с бородой, за которой не видно толком его лица — сложно сказать, молодой он или уже не очень. В руках у него ружье, направленное на Чана. Чан садится и поднимает руки, ощущая резкую боль в рёбрах, — неслабо его задела эта дикая скотина. — Что ты делаешь так глубоко в лесу? — спрашивает незнакомец, голос у него довольно молодой и глаза — морщин вокруг совсем нет. — Я траву искал, лекарственную, — отвечает Чан и представляется: — Я Чан, кузнец из деревни. Незнакомец убирает ружье, вешает его на плечо и подходит ближе, внимательно изучает Чана своим цепким взглядом. А потом подает руку, помогая подняться. Бок ноет от ушиба, но могло быть и хуже. — Что там за трава? — спрашивает мужчина. Чан достает из-за пазухи свернутый клочок бумаги и протягивает ему. Тот, присмотревшись, и хмыкает. — Ладно, я тебе помогу, — вдруг говорит незнакомец. — Иди за мной. Чан послушно плетётся следом. Мужчина очень ловко находит проходимые тропы в густой чаще. Видно, что хорошо знает этот лес. — Ты не представился, — напоминает Чан. — Я Минхо, лесник, — отвечает тот, словно нехотя. Как будто ему лень даже разговаривать с Чаном. Вообще, Минхо выглядит сурово, и взгляд у него холодный и цепкий. Но всё же от помощи Чан отказываться не будет, да и, возможно, внешность обманчива. Они приходят в небольшую избушку в самой глуши. Рядом стоит лавка, на которой сушатся шкуры убитых диких зверей. Минхо жестом приглашает зайти, и Чан послушно переступает порог. Внутри темновато, совсем мало утвари, но чисто и прибрано. Пахнет тоже приятно — разными травами. Минхо проходит вглубь к стене, где висят пучки засушенных растений, снимает один из них и протягивает Чану. — Бери, чего ждёшь? — говорит он. Чан неуверенно подходит и принимает подарок. Иначе назвать это он никак не может. — Спасибо, — искренне благодарит он. — Спасибо в карман не положишь, — усмехается Минхо. — Будешь мне должен, Чан. — Я оплачу как угодно, — с жаром заявляет Чан. — Я сильный и много чего умею делать, ты только скажи. — Эй, не горячись ты так. — Минхо, кажется, даже немного смущён таким пылким заявлением. — Потом расплатишься, пока мне ничего не надо. Чан улыбается и ощущает какую-то непреодолимую симпатию к этому человеку, которого знает буквально чуть больше часа. — Ты ещё и жизнь мне спас. Так что если нужна помощь, можешь легко найти меня в деревне, там все меня знают. — Не преувеличивай, жизнь спас — громко сказано, — бурчит Минхо и отворачивается, начинает возиться на столе в углу, пересыпая крупу. — Если голоден, можешь остаться на ужин — я буду готовить суп из куропаток. Чан хочет отказаться, чтобы не доставлять неудобства — он и так получил слишком много. Теперь у его больной матери есть шанс на спасение — и за одно это он уже готов расцеловать Минхо. Но желудок болезненно урчит от упоминания еды, и звук распространяется по всему помещению. — Пожалуй, останусь, — неловко отвечает Чан, потирая пальцами ухо. — Ну тогда сходи и принеси воды из колодца, ведра у двери, — по-свойски распоряжается Минхо. Чан помогает как может — носит воду, колет дрова, разжигает печку. Делает все, что ему по силам. Минхо искоса на него посматривает, и Чану даже кажется, что тот восхищён его силой. Хотя, возможно, он сам себе надумал, выдавая желаемое за действительное. — Очень вкусно, — довольно тянет он, отправляя в рот ложку с супом. — И мясо нежное. В чем секрет? Минхо равнодушно пожимает плечами, но уголки его губ слегка дёргаются, сдерживая рвущуюся улыбку. Чану нравится Минхо. И дело не только в его добросердечии, что, конечно же, подкупает, но и в его глазах, уверенности и даже внешней холодности. Таких людей Чан точно ещё никогда не встречал. Минхо интересный и необычный. Чану хотелось бы с ним подружиться, он уверен, что лучше друга, чем Минхо, не сыщешь. Но тот выглядит так, будто ни в ком не нуждается и вообще люди его не интересуют. Он с любовью смотрит на своего рыжего кота, и, кажется, это самое близкое ему существо на всем белом свете. Чан немного завидует этому коту. — Не скучно тебе здесь одному в глуши? — спрашивает Чан, отставляя плошку — давно он так хорошо и вкусно не ел. — Чего мне скучать? Работы завались, — говорит Минхо. — А общение мне не особо интересно. — Но поговорить же по душам иногда хочется? Мы всё-таки стайные животные, — добродушно произносит Чан. — Вот именно, что животные и далеко не лучшие, — отвечает Минхо, нежно гладя кота, сидящего у него на коленях. Тот громко мурчит в ответ на ласку. — Зря ты так, люди разные бывают. Я вот неплохой человек и со мной можно поговорить, — заявляет Чан и тут же осекается, натыкаясь на острый взгляд Минхо. — Больно уж ты себя расхваливаешь, — говорит тот с усмешкой. — Так ли уж ты хорош на самом деле? Ну, хотя бы внешне ничего. Чан стыдливо опускает глаза и закусывает губу — это был комплимент или его, наоборот, пытались поставить на место? Почему Минхо такой странный? Сердце начинает биться быстрее, ему становится немного не по себе. Странное новое чувство переполняет его, но назвать его он никак не может. Ему неловко и волнительно одновременно. Минхо провожает его до опушки — всю дорогу Чан несет всякую чушь, рассказывая глупые истории из своей деревенской жизни, пытаясь развеселить Минхо. Тот внимательно слушает, отвечает на вопросы и иногда даже язвительно шутит, но его шутки Чана не задевают. А колкость и резкость кажутся больше показными, потому что глаза, красивые и глубокие, наполнены такой теплотой и добром, каких Чан не видел ни у кого другого. Расставаться не хочется, и Чан берёт Минхо за рукав. — Приходи в деревню, если будет что-то нужно, я с радостью помогу, — говорит Чан на прощание. Минхо смотрит на него, коротко кивает. Чан убирает руку. И они расходятся каждый в свою жизнь. Отвар из трав и правда помогает — надежды Чана оправдались. Его мать идёт на поправку, хоть ещё и слишком слаба. Чан старается помогать по дому и даже готовить еду, хотя это занятие даётся ему совсем нелегко, да и выходит в результате не очень вкусно. Он вспоминает, как здорово получалось у Минхо — всё спорилось в его умелых, ловких руках. Чан часто о нём вспоминает — с улыбкой или усмешкой. Даже матушка спрашивает, не завел ли он себе невесту. Чан отшучивается — не до невест ему, на самом деле. Много работы, да ещё больная мать. Возможно, женщина в доме была бы не лишней, но Чан не хочет жениться по расчету — это претит его натуре. И вообще жениться особо не хочет. Никто из девушек его не привлекает настолько, чтобы захотелось провести всю жизнь бок о бок. А жить рядом с нелюбимым человеком будет только тяжелее. — Чан, тебя там какой-то парень ищет! — кричит Джунхо, его подмастерье. — Чего ему, лошадь подковать или что посложнее? — спрашивает Чан, не отрываясь от кузни. Он ударяет молотом по горячему металлу, высекая искры. — Говорит, пришёл долг возвращать. — Джунхо чешет затылок. — Ничего не понял. Может, мне его отвадить? Он явно не местный. — Не надо никого отваживать, приведи сюда! — просит Чан и опускает молот. В конце концов, ему самому любопытно, что это за чужак к ним пожаловал. Он снимает перчатки и вытирает руки и на всякий случай лицо — наверняка оно тоже все в копоти. На пороге он почти сталкивается с молодым парнем, может быть, его ровесником или младше. — Это ты меня искал? — спрашивает Чан, незнакомец ухмыляется. — Долг платежом красен, Чан, — говорит Минхо. Трудно поверить, что тот бородатый лесник и этот молодой парень один человек. Чан стоит, открыв рот, и пялится беззастенчиво: Минхо побрился и подстригся, на нём свежая опрятная рубаха и штаны. Он невероятно красивый, и его красота достойна куда более дорогих одежд. Чан не может от него отвернуться. — Хватит так пялиться. — Минхо отводит взгляд сам и поправляет воротник рубахи. — Надеюсь, ты про меня ещё не забыл. Чан расплывается в улыбке, которая наверняка выглядит глупо, подходит к Минхо и обнимает его крепко, как старого друга. — Как я мог забыть тебя, — произносит он. — Ты дважды спас меня. С их встречи прошло почти два месяца, а кажется, будто это было вчера. Чан вдруг чувствует странную связь между ними, словно они всегда были друзьями, но им пришлось расстаться и вот они встретились вновь. Минхо ведёт плечами, и Чан отпускает его. Немного неловко от нахлынувших чувств, которых вроде и быть не должно. — Я могу тебе чем-то помочь? — спрашивает он, заглядывая в глаза Минхо. — Есть одно дело, — начинает тот. — Был сильный ураган, и протекла крыша — ищу плотника, кто мог бы помочь. Самому сложновато справиться. — О чем речь? Я сам тебе помогу! — с радостью заявляет Чан. — Плевое дело! Минхо снова хмыкает, но улыбается. — Ты ради меня так прихорошился? — спрашивает Чан в шутку. — Без бороды выглядишь моложе, лет на десять. — Не придумывай, я всегда так хожу в деревню, чтобы не пугать людей своим угрюмым видом, — говорит Минхо. — Ты что, невеста, чтоб ради тебя прихорашиваться? Чан смеётся и получает шутливый удар кулаком в грудь. — Если кто из нас и похож на невесту, то точно не я, — шутит Чан в ответ, на что получает уже куда более существенный удар по спине и убийственный взгляд. Чан приходит к Минхо на следующий день с плотницкими инструментами. Дыра в крыше не такая и большая, как он думал. Работы тут на пару-тройку дней. Минхо помогает ему — он сильный и выносливый. Когда он закатывает рукава, Чан видит его крепкие жилистые руки, которые явно повидали много физического труда. Чего он ещё мог ждать от человека, живущего в одиночестве в лесу. Наверняка Минхо и с крышей сам бы мог справиться, во всяком случае, с топором он обходится умело. Но Чану приятно, что Минхо смог на него положиться. Позволил это себе. Он слишком независимый, чтобы просить о помощи хоть кого-то. За обедом Минхо уже совсем без стеснения разглядывает Чана, и тот теряется, не понимая, как реагировать на это. Кончики ушей горят от смущения, и Чан пытается просто не обращать внимание на этот прожигающий, настойчивый взгляд. — Та трава, что я тебе дал, пригодилась? — неожиданно спрашивает Минхо. — Да, она спасла жизнь моей матери, не знаю, как тебя и благодарить. — Чан наконец находит в себе силы посмотреть на него. — Не надо благодарить, сделаешь работу, и мы в расчете, — спокойно заявляет тот. Эти слова портят настроение Чану — ему не хочется расставаться с Минхо. Будто это означает, что они больше не увидятся, потому что причин встречаться не будет. — Что? — спрашивает Минхо, и Чан понимает, что только что собирался сказать ему о своих мыслях, но не находит в себе сил продолжить. Он убирает чашку в сторону и встает из-за стола. Он затягивает работу — вместо обещанных трёх дней он возится с крышей целых пять. Ему хочется находиться рядом с Минхо, как ни с кем другим. Такого притяжения он никогда в жизни не испытывал, и неминуемое расставание мучает его. Чану хочется вместе обедать, обнимать Минхо и прижиматься плечом к плечу. Он сам боится своих чувств и мыслей, бежит от них как сумасшедший, но они постоянно его настигают. Если бы Минхо был девушкой, то все было бы проще. Чан бы мог назвать эти чувства любовью и сделать предложение руки и сердца. Они могли бы создать обычную семью и быть вместе всю жизнь, ни о чем не заботясь. Но Минхо Чану нравится, потому что это Минхо. Именно такой, какой он есть: с сильным крепким телом, пронзительным взглядом из-под пушистых ресниц и самым добрым сердцем на свете. Когда Чан забивает последний гвоздь, полностью перекрыв крышу за эти дни, он чувствует себя опустошенным. И физически, и морально. Минхо накрывает стол по такому случаю со всякими соленьями и угощает Чана настойкой из ягод. Хмелеет Чан неожиданно быстро — начинает смеяться и без конца шутить. — Кто бы знал, что ты такой забавный, когда выпьешь, — тянет Минхо. — А ты стал ещё красивее, — улыбается Чан. — Похоже, ты и правда перебрал, раз я начинаю казаться тебе красивым, — усмехается Минхо, но смотрит на Чана таким странным взглядом, что мурашки ползут по коже. — Я всегда думал, что ты красивый, — бормочет Чан себе под нос, опуская глаза. — Настолько красивый, что ты хотел бы меня … поцеловать? — вдруг спрашивает Минхо. Чан поднимает глаза и ощущает, как кровь приливает к щекам, а сердце как безумное начинается колотиться, так и норовя вырваться из грудной клетки. Минхо встаёт и тянется к нему через весь стол, замирая в нескольких сантиметрах от лица. Его взгляд опущен вниз, к губам Чана. — Или, может, что-нибудь ещё? — Чужое дыхание опаляет лицо, и Чан несдержанно притягивает Минхо к себе за шею, жадно впиваясь губами в губы. Он не испытывал ничего подобного, когда целовался и ласкался с девушками из деревни. Губы Минхо грубее, но его движения и напор доводят Чана до какого-то сумасшедшего возбуждения за несколько секунд. Он сам не понимает себя, все вокруг похоже на сон. Минхо вдруг оказывается сзади, прижимает Чана к столу, кусает за шею и рычит, как дикая кошка. Чан едва успевает подставить руки и упереться в деревянную поверхность ладонями. — Ты этого хотел? — спрашивает Минхо и мажет влажным языком по шее, отчего по телу Чана пробегает дрожь. Он не может сопротивляться охватившим его чувствам и шумно выдыхает сквозь зубы. — Хочу тебя, — отчаянно отвечает Чан. И Минхо жмётся теснее, трётся о его задницу и сжимает бока. Мысли из головы вылетают, по телу растекается жар и скапливается стыдным возбуждением в паху. Чан смутно представляет, что будет делать Минхо дальше, но он точно хочет этого. Хочет почувствовать Минхо — его дикость и необузданность, его горячее тело и руки на своем. Минхо не медлит, стаскивает с Чана рубашку, а потом и с себя. Прижимается сзади кожей к коже. Чан чувствует его твердые мышцы спиной, его сбившееся дыхание на своей шее, его ладони на животе и после — в штанах и на члене. От неожиданно нахлынувшего удовольствия Чан выгибается и стонет — ему стыдно издавать настолько похабные звуки. Стыдно от своих извращённых желаний. Минхо же, кажется, совсем не стыдно. — Ты такой твердый, горячий, — хрипло шепчет он, крепко сжимая жёсткой шершавой ладонью член Чана. — Хочу взять тебя прямо на этом столе. Блядь, не могу больше… Минхо рычит, сдергивает с Чана штаны, больно задевая возбуждённый член, — Чан шипит. Но Минхо шепчет что-то извиняющееся на ухо, целует загривок и проталкивает пальцы Чану в рот. Тот вбирает их полностью, облизывает языком — сознание мутнеет. Чан представляет, что сейчас будет делать с ним Минхо на этом столе, и едва держится на ногах от этой фантазии. Минхо утыкается носом в шею, вытаскивает пальцы с громким влажным звуком. — Минхо-я, — безумно шепчет Чан, и получает новый укус в плечо. Минхо оглаживает мокрыми пальцами вход и толкается внутрь сразу двумя. Чан инстинктивно дёргается и сжимается. Даже если ему хочется быть с Минхо, он не может легко перебороть свои страхи. — Расслабься, — мягко просит Минхо и целует в то место, которое только что укусил. Его пальцы скользят внутри быстро и резко — Чан старается взять себя в руки, позволяя Минхо себя трахать. — Я постараюсь быть нежным с тобой, хён. Он, кажется, впервые называет так Чана, и от этого обращения теплеет на душе. Несмотря на грубые и нетерпеливые движения, Чан чувствует, что ему небезразличен. Что, помимо сумасшедшей страсти и желания, между ними присутствует что-то ещё, с самой первой встречи. Когда Минхо добавляет третий палец, становится проще, Чан упирается в стол и прогибается. Внезапно его прошивает невозможным удовольствием, когда Минхо задевает кончиками пальцев какую-то точку внутри. Чан несдержанно стонет и закусывает губу, Минхо убирает пальцы. — Придётся немного потерпеть, — произносит он, скользит ладонью по животу, словно пытается успокоить. Минхо возится сзади, Чан оглядывается — тот размазывает по своему члену что-то вроде полупрозрачного жира. — Так будет приятнее, хочу, чтобы тебе понравилось, — улыбается Минхо, а потом наклоняется и целует Чана в губы — быстро, смазано. И сразу же, не давая толком опомниться, толкается внутрь. Чан вздрагивает, рука Минхо удерживает его за бок, пальцы впиваются в кожу. Толчки болезненные, но не настолько, чтобы Чан хотел прекратить. Он закусывает губу и подаётся навстречу. — Как тесно, как хорошо, — хрипло шепчет Минхо, толкаясь в Чана резче. Он постанывает, постепенно ускоряя темп. Комнату наполняют звуки пошлых шлепков, и сдавленных стонов. От рваных и неровных движений Минхо внутри охватывает неудержимым удовольствием. Чан невольно тянется к члену — как же хочется довести себя до конца. Минхо обхватывает его рукой под грудью, вжимая в себя, толкается коротко и быстро, и сам крепко сжимает член Чана. Он грязно ругается, без конца повторяя свое глупое «хён», и наконец прекращает с хриплым стоном — Чан ощущает, как горячее семя наполняет его изнутри. Минхо весь дрожит и укладывает голову Чану на плечо, быстро ведёт кулаком по члену вверх-вниз и доводит его до разрядки. Они без сил валятся на пол на медвежью шкуру. Чан крепко обнимает Минхо, а тот лениво пытается освободиться — но по едва сдерживаемой улыбке понятно, что на самом деле он совсем не против. Чан сам целует его сначала в щеки, потом в губы, не давая увернуться от поцелуев. — Ты такой прилипчивый, — ворчит Минхо, смирившись с объятиями. — Минхо-я, ты мне нравишься, очень-очень сильно, — шепчет Чан ему на ухо, засыпая на плече. — Не засыпай, ты же простудишься, — слышится бормотание над головой. А потом его укутывают чем-то теплым, и Чан окончательно проваливается в глубокий сон. То, что происходит между ними, трудно описать какими-то простыми и доступными словами. Чан и не пытается, Минхо вообще не говорит о своих чувствах, никогда. Чан осознает, что просто Минхо такой, и ни на что особо не жалуется. Не просит. В свободное время он торопится в лес, чтобы побыть с Минхо. Уткнуться в его волосы носом, поцеловать везде, где сможет и где Минхо позволит до того, как сам жадно и настойчиво, без лишних прелюдий просунет руку в штаны Чана. Минхо не любит нежности, ему не нравятся откровенные разговоры и на любую милую чушь от Чана он лишь фыркает, но потом все же улыбается. Минхо хочет получить свое как можно быстрее, а Чан хочет получить сердце Минхо, постепенно приручая его, как лесного зверя. Он учит Минхо нежности, которой переполнено сердце Чана так, что хватает на них двоих и ещё остаётся. Чан целует его руки, плечи, грудь, живот, опускаясь ниже, — Минхо смотрит на него, сведя брови, будто ему больно. Чан гладит его бёдра, вылизывая чувствительную кожу на внутренней стороне. Минхо смущается, прячет лицо в сгибе локтя. А потом не выдерживает, опрокидывает Чана и нависает сверху. Его взгляд дикий и тёмный, как у хищника в самый разгар охоты. Но Чан не чувствует себя его добычей, он нежно касается его щеки, проводя большим пальцем по щетине. — Не хочешь жить в деревне? Мы могли бы чаще видеться. Каждый день… — начинает Чан. — Ты всё портишь, — раздражается Минхо и падает рядом. — К чему эти глупые разговоры? Нам разве плохо и так? Чан поворачивается к нему, укладываясь на бок. Смотреть на Минхо — особое удовольствие, даже не касаясь. Его тело красивое, пластичное и выносливое. Может, у Чана и больше мышц, но Минхо жилистее и изящнее. Взгляд оторвать просто невозможно — Чана вновь охватывает желание дотронуться до него, провести рукой по самым светлым участкам кожи, которые обычно скрыты под одеждой. — Просто хочу быть с тобой постоянно, — вздыхает он и прижимается к Минхо, укладывая на него руку. Минхо ничего не отвечает на это почти что признание. Чан и не ждал другого, хотя, возможно, всё же надеялся, что Минхо хочет того же. — Я не люблю людей, — вдруг начинает тот. — Мою мать с маленьким ребенком на руках выгнали из деревни, заклеймив шлюхой. Мы выживали с трудом, скитаясь и прося помощи. Мать не выдержала такой жизни и вскоре скончалась. У меня нет причин возвращаться к людям, я никому из них не доверяю. — Даже мне? — тихо спрашивает Чан. — Даже тебе, — отвечает Минхо, глядя в потолок. — Ты неплохой парень, и я к тебе привязался, но это временно. Эти наши отношения, или как это назвать. У тебя своя жизнь, у меня своя. И я рад, что они пересеклись хотя бы ненадолго. — Почему ты так говоришь? — обиженно спрашивает Чан. — Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой, мы могли бы … — Не могли бы, — обрывает его Минхо. — Если собираешься и дальше болтать об этом, проваливай домой. Чан неожиданно даже для себя вскипает — его охватывает злость, досада и раздражение. — Какой же ты … — Чан осекается, не в силах выразить все обуревающие его эмоции и чувства одним словом. — Осёл. Тупой осёл! Минхо внезапно заливается смехом. — И это всё, на что ты способен? — отсмеявшись, спрашивает он. Чан ничего не отвечает, лишь торопиться побыстрее одеться и уйти отсюда, подальше от бесчувственного Минхо.

***

Не проходит и недели, как Чан начинает скучать. Ссора кажется ему совершенно глупой, да и Минхо не хватает до боли в сердце. Совсем некстати ему приходит телеграмма из города, сообщающая о том, что болен его дядя Ыну. Мать заставляет его поехать и помочь дяде, у которого нет своих детей. Чан не очень хочет ехать, хотя бы не сейчас — потому что это означает, что их встреча с Минхо и примирение отложатся на неопределенный срок. Но мать настаивает, взывая к его совести, и Чан не может отказаться. В городе он проводит пару недель, помогая одинокому дяде по хозяйству и заботясь о нём, пока тот не встаёт на ноги. Дядя Ыну предлагает Чану переехать и заняться его небольшой башмачной мастерской. — Ты легко обучишься этому делу, а через пару лет я уже отойду на покой и мастерская твоя, — заявляет ему дядя. Но Чану не нравится в городе — шумно, пыльно и много людей. По улицам ездят машины, работаю заводы и фабрики, загрязняя город смогом так, что трудно дышать. То ли дело его родная деревня, где все друг друга знают, а рядом лес и чистая речка. А ещё Минхо. Чан от предложения отказывается, каким бы заманчивым оно ни было. Возможно, так он бы мог жить в красивом доме и обеспечить себе безбедную старость. Наверняка этого бы хотела его матушка. Но Чан хочет совсем другого. Он спешит назад, то и дело погоняя лошадь поводьями. Желание снова увидеть Минхо становится нестерпимым и почти болезненным. Сердце сжимается от радостного предвкушения долгожданной встречи. Даже если Минхо сделает вид, что не рад Чану, — это не имеет никакого значения. Чан сам заключит его в объятия и больше никогда не отпустит от себя. Он выпрыгивает из телеги, бросая поводья. Тут же обнимает вышедшую его встретить мать. И бежит в сторону леса как сумасшедший. Какой же он дурак! Но сил ждать больше нет никаких — он жаждет увидеть своего любимого Минхо. Избушка встречает его тишиной. Вокруг непривычно пусто, но Чан не обращает внимания на все эти детали. Он заходит внутрь и зовёт Минхо, но никто не отвечает. И тут он замечает, что внутри нет никаких привычных вещей — шкур, одеял, банок с соленьями и вареньем, посуды. Изба пустая и безжизненная, словно тут никто никогда и не жил. Чан оглядывается по сторонам — кота тоже нигде нет. Как и Минхо. Чан сидит на лавке у крыльца до самой ночи, всё ещё теша себя глупой надеждой, что Минхо вернётся. Хотя Чан совсем не дурак и понимает, что они больше не увидятся. Видимо, это решение Минхо. Которого Чан так и не смог приручить.

***

Минхо нагружает лошадь узлами, в которых собраны все его скромные пожитки. Он оглядывается в сторону деревни, будто все ещё надеясь увидеть бегущего сквозь чащу Чана. И крутит головой, стараясь прийти в себя. Он не разрешал себе любить и привязываться к людям, но Чан стал глупым исключением. Минхо чувствовал, что эта страсть только погубит их обоих. И чем больше Чан хотел привязать его к себе и одарить своей бесконечной, как мир, любовью, тем больше Минхо хотелось бежать от него без оглядки. Но сделать это оказалось не так просто — Минхо мучили нескончаемые сомнения, глупые мечты и надежды. Но когда Чан ушел, он ощутил такую пустоту и отчаяние, что больше не мог это вынести. Часть его желала, чтобы Чан вернулся — как обычно влетел бы в его избушку с диким криком «Минхо-я», прижался бы своим горячим телом и обнял сильными руками. Другая часть надеялась, что он не вернётся никогда и Минхо сможет вновь зажить своей спокойной одинокой жизнью без метаний, где всё ясно и прозрачно, где нельзя надеяться ни на кого, кроме себя. Минхо усаживает на лошадь Суни, потом сам забирается в седло. В последний раз бросает взгляд на свой дом, в котором прожил так много лет и только последние недели были по-настоящему счастливыми. Пришпоривает лошадь, взмахивает поводьями и уносится прочь.