wake me when it's over

      Се Лянь пока не стал задавать вопросов, а Хуа Чэн решил не перегружать его информацией и эмоциями — для десяти утра впечатлений он получил достаточно.       Минут через пять Се Лянь полностью удостоверился в материальности человека в своих объятиях и аккуратно отстранился. Хуа Чэн, напоследок сжав его плечи, тоже не стал удерживать Се Ляня.       — Гэгэ хочет позавтракать?       На кухне к моменту их прихода были уже все обитатели и гости дома: Му Цин заваривал кофе, Фэн Синь рядом делал сэндвичи, а сонный Ши Цинсюань в пижаме и с маской на лице болтал с Лань Чан, которая свой завтрак уже съела и медленно допивала чай.       — Всем привет.       На голос Се Ляня все обернулись разом — кто-то улыбнулся, кто-то помахал, а после вернулись к своим делам.        — Присаживайся, а я сделаю поесть.        Хуа Чэн на пробу коснулся его плеча — до этого момента он избегал любых касаний, зная, что Се Лянь напрягается. Исключением была Лань Чан, которая иногда трепала его по волосам или гладила по спине. От всех остальных он неизменно отстранялся. Сейчас же от легкого касания он лишь чуть вздрогнул, но тут же ответил улыбкой.       Закончив приготовления завтрака, вся компания разместилась за столом — Хуа Чэн сел на место во главе стола, по правую руку от него уже сидел Се Лянь, два средних места друг напротив друга занимали Ши Цинсюань и Лань Чан, а Му Цину с Фэн Синем, к своему недовольству, пришлось занять места с другой стороны, дальше от Се Ляня.       После этого утро субботы стало таким, каким должно быть хорошее утро субботы. Му Цин сварил кофе на всех, а к сэндвичам Фэн Синя прибавился салат и порезанные фрукты от Хуа Чэна. За столом все это время продолжалась спокойная болтовня Ши Цинсюаня с Лань Чан, в которую они потихоньку втягивали Се Ляня.        Из-за непрекращающихся дел, связанных с фондом и расследованием, никто из них, кроме Се Ляня, не мог позволить себе полноценный выходной, но этот час на солнечной кухне помог немного замедлиться и прийти в себя.        Хуа Чэн почти не ел — он завтракал вместе с первой партией проснувшихся пару часов назад и еще не проголодался, только пил кофе и следил, чтобы Се Лянь поел нормально и постоянно подкладывал ему на тарелку что-то новое. От внимания приехавших друзей Се Ляня это не скрылось — этот завтрак был первым взаимодействием, которое они видели между ним и Хуа Чэном, и опека последнего казалась им излишней. А может, им самим хотелось оказаться на месте Хуа Чэна. Но Се Лянь не возражал и, хоть и выказывал совсем мало эмоций, негативных среди них не было.       Говорить о продвижении следствия в присутствии Се Ляня никто не стал — единодушно и молчаливо приняв решение, что его в это погружать пока не стоит и ответственность за темы разговоров взял на себя Ши Цинсюань. За час они успели обсудить погоду, которая скоро должна смениться на дождливую, сестер Хуа Чэна (Се Лянь слушал с явным интересом), почему всем присутствующим стоит регулярно использовать маски для лица (Му Цин поддержал) и почему Хуа Чэну нужно прекратить ворчать на гостей за подъеденные запасы еды.       И, хоть этот час и прошел хорошо, к концу завтрака Хуа Чэн заметил, что Се Лянь стал более рассеянным и отстраненным, время от времени морщился и перестал участвовать в разговоре.       К счастью, сразу после завтрака гости собрались уезжать: у Фэн Синя дежурство, а Му Цину нужно было редактировать статью, чтобы выпустить новую часть к понедельнику. Се Лянь, немного помедлив, поднялся, чтобы их проводить.       Хуа Чэн остался и вместо того, чтобы идти с ними, встал в проходе между кухней и гостиной — отсюда был виден коридор, но у общавшихся при этом оставалось достаточно пространства и возможность поговорить без посторонних ушей.       Фэн Синь первым обнял снова, Му Цин на этот раз тоже присоединился. Затем каждый сказал что-то Се Ляню, на что он активно кивал. Перед тем как уйти, Фэн Синь еще раз быстро, но крепко его обнял.       — Гэгэ хочет отдохнуть? — получив в ответ кивок, Хуа Чэн улыбнулся и проводил Се Лянь взглядом до коридора, пока тот не пропал из поля зрения и вернулся на кухню, которая почти опустела, лишь Лань Чан спокойно убирала со стола, напевая себе что-то под нос. Хуа Чэн присоединился к ней и на кухне вскоре вновь стало чисто и тихо.

***

      Весь день Се Лянь не выходил и после обеда Хуа Чэн уже начал волноваться. Проходя мимо комнаты, он заглянул внутрь и увидел, что Се Лянь спокойно сидит в своем кресле и смотрит в сад, где сейчас было пусто. С виду всё казалось в порядке, и он немного успокоился, но всё же принес поздний обед в комнату, чтобы тот немного поел.        Ши Цинсюань, первую половину дня посвятивший разбору своих вещей, во второй пришел в кабинет Хуа Чэна, чтобы спланировать расписание и развлечения для Се Ляня.       — Во сколько он просыпается? — устроившись на диване, Ши Цинсюань подогнул под себя ноги и раскрыл ноутбук на коленях.       — Просыпается рано, но выходит из комнаты около восьми. — Ши Цинсюань скривился — восемь утра для него и было «рано» , а уж до этого… ладно, если Се Лянь в это время не выходил из комнаты, значит это было время для себя и Цинсюаню не обязательно просыпаться одновременно с ним.       — Чем он занимается в течение дня?       — Много времени проводит у себя в комнате, днем выходит в библиотеку, гостиную или оранжерею почитать. Пару раз в неделю приезжает психотерапевт, после него состояния всегда разные, но чаще Се Лянь весь день после проводит сам с собой.       — Мгм. — прикусив губу, Ши Цинсюань начал печатать в ноутбуке. — А кроме чтения что-нибудь делает? Телевизор, интернет? Может, готовит?       На все Хуа Чэн отрицательно помотал головой, а Ши Цинсюань нахмурился.       — Он же стал выходить и общаться пару недель назад, так?       — Десять дней.       — Десять дней… И сам ни о чем не спрашивал?       — Нет, Цинсюань. Он только недавно начал принимать, что в доме можно передвигаться без ограничений. На улицу первый раз вышел вчера, с тобой. Я напоминаю ему, что можно делать что угодно, но он ни к чему, кроме чтения, не тянется.        — Ну так, милый мой, а что ты хочешь? — Ши Цинсюань нахмурился. — Ему нужно предлагать конкретные варианты, а не просто говорить, что он может делать что угодно. Возможно, даже ставить перед фактом, чтобы у Се-сюна не было варианта отказаться.       — Я не хочу его заставлять. — теперь хмурился Хуа Чэн.        — Предложить ему собрать пазл, порисовать или сделать пирог — это не принуждение. — вздохнув, Ши Цинсюань поднял взгляд на Хуа Чэна и выглядел при этом таким серьезным, каким редко бывает. — Вчера он говорил и рассказывал очень мало, но из того, что я понял — он около года не делал ничего. Ни-че-го, понимаешь? Не мог выходить из комнаты, почти ни с кем не общался. Думаю, поэтому ему некомфортно носить обувь — он просто от нее отвык за ненадобностью.        Хуа Чэн слушал слова Ши Цинсюаня и начинал злиться. Не на него самого, а на то, что пришлось пережить Се Ляню и того, из-за кого это все с ним произошло. Сейчас эту злость девать было некуда, приходилось агрессивно чиркать ручкой по бумаге, растирая ее до дыр и продолжать слушать Ши Цинсюаня. Тот, заметив состояние собеседника, решил перейти к более позитивному тону.       — Его нужно всего лишь немного подтолкнуть к совершенно безобидным вещам. Давай… — Ши Цинсюань всмотрелся в экран ноутбука, пробегая по нему глазами. — Давай устроим пикник в саду и приготовим к нему что-нибудь вместе. Завтра погода еще должна быть нормальной. А как испортиться, устроим киновечер в доме.       — У тебя там что, список развлечений?        — Конечно! Нельзя же пускать все на самотек. Мы будем пробовать разное, а потом я буду отмечать, что из этого как сработало и строить на основе понравившихся занятий расписание Се-сюна. Со временем начнем звать других людей, чтобы он общался, а потом, как он восстановится, и в город можно выехать.       Хуа Чэн, подумав, кивнул. План звучал не так уж плохо и будет здорово, если Се Ляню это поможет восстановиться быстрее. Если бы Хуа Чэн мог — он дал бы Се Ляню на восстановление столько времени, сколько потребуется без спешки — пусть хоть года проводит в этом доме, как Лань Чан. Но главное, чтобы это был выбор самого Се Ляня, а пока они будут делать все возможное, чтобы он смог восстановиться и жить сам.       Но одна из больших проблем все еще никуда не делась — так или иначе, полицейские скоро перестануть ждать и потребуют встречу с Се Лянем и к этому моменту его нужно максимально подготовить. То, что Безликого Бая полицейские все еще не поймали и, кажется, даже не выяснили его настоящую личность, Хуа Чэн обсуждать пока не хотел.       К вечеру Се Лянь так и не вышел из комнаты, так что Хуа Чэн решил сам проявить инициативу и позвать его прогуляться.       — Гэгэ не хочет выйти в сад?       Се Лянь, сидевший в это время в кресле и наблюдающий за садом со стороны, обернулся.       Хуа Чэн, не получив отказа сразу, не торопил его — встал в дверях, опершись плечом о косяк и стал ждать. С минуту Се Лянь молчал, но явно раздумывал, а потом поднялся со своего кресла и подошел вплотную к Хуа Чэну, но дальше не пошел.        Улыбнувшись, Хуа Чэн указал рукой на коридор в пригласительном жесте. Се Лянь прошел вперед, в сторону выхода через оранжерею. Окинув его фигуру взглядом, Хуа Чэн вздохнул — тот опять вышел босиком, легко шагая босыми пятками по ковру.        Солнце уже заходило, сад освещался последними малиновыми лучами. Было все еще тепло, но вечерний ветерок приносил прохладу. Лань Чан была в саду, подрезала какие-то кусты и проходящим мимо нее парням кивнула в знак приветствия. Через пару минут неспешной прогулки Хуа Чэн решил-таки завести диалог.       — Как гэгэ себя чувствует?        — А?       — Сегодня был насыщенный день.        — А… ну, я правда устал. — Се Лянь завел руки за спину и замедлил шаг. — Но я очень рад, что Му Цин с Фэн Синем… что он приехали. Что они не забыли меня.        Последнее предложение он сказал очень тихо, у Хуа Чэна от этой интонации заболело сердце.       — Если бы гэгэ знал, какими навязчивыми они бывают, когда речь заходит о тебе, ты бы так не думал.       — Правда? — Се Лянь неуверенно улыбнулся и поднял взгляд.       — Правда. Они очень давно хотели приехать, но мы боялись за… за то, как ты это воспримешь.        Пройдя зону сада с крупными кустарниками, они оказались в части, где было больше деревьев. Солнце уже зашло за горизонт, на поселок опускались сумерки. Маленькие фонарики, что весь день копили энергию от солнечного света, теперь стали отдавать ее, освещая контуры дорожки. Се Лянь сел на деревянную скамейку под грушей и подтянул под себя ноги, Хуа Чэн уместился рядом.       — Я все еще чувствую себя странно. — уткнувшись подбородком в колени, Се Лянь рассматривал светлячков, копошащихся в траве неподалеку. — Когда просыпаюсь, кажется, что я все еще там. А потом начинаю вспоминать, что теперь я в этом доме.        — Я очень надеюсь, что здесь ты чувствуешь себя в безопасности. Повторюсь, если ты захочешь, то можешь покинуть дом, мы предоставим тебе все, что нужно .       Се Лянь не ответил, продолжая рассматривать насекомых. Следующие пять минут прошли в молчании под тихий стрекот сверчков и шелест листвы. Се Лянь, кажется, о чем-то задумался, бессмысленно выводя круги пальцами на своих ногах, но потом вдруг тихо сказал:       — Сначала ты меня пугал.        — Что?       Хуа Чэн весь напрягся, перебирая в голове все, что он делал. Привез к себе домой. Постоянно маячил перед глазами. Трясся, как над новорожденным ребенком… Или пленником. Возможно и правда стоило проявлять свою заботу не так часто и остро, но ему было сложно себя сдерживать и не беспокоиться о Се Ляне, когда спустя столько лет он оказался рядом, в безопасности, перед его глазам.       — Я не понимал, почему ты так много внимания уделяешь мне и от этого было странно. Некомфортно.. — Се Лянь повернул голову в сторону Хуа Чэна и заметил, как тот напрягся. Юноша сидел рядом, но не смотрел на него, уставившись вперед и сжимая челюсть чуть ли не до скрипа зубов. — Сань Лан.       Осторожно, очень медленно двигая рукой, Се Лянь положил свою ладонь рядом с ладонью Хуа Чэна, стискивающей край лавочки. Устроив свою руку рядом, Се Лянь коснулся чужой ладони мизинцем, будто на пробу. Хуа Чэн от этого действия напрягся еще больше.       — Я знаю, что ты не хотел сделать ничего плохого. И не сделал бы. Все в порядке.       — Прости, что напугал, я не хотел… Я искал тебя. — в горле пересохло, слова давались с трудом, отчего Хуа Чэн говорил совсем тихо. — Я должен был найти тебя раньше.        — Это было сложно, но ты все равно справился. И я благодарен.        — Это я виноват. — голос Хуа Чэна становился все тише, и Се Ляню приходилось усиленно вслушиваться, чтобы понять, что он говорит. Когда же Се Лянь понял, что тот сказал, он тут же поднял голову и уставился на Хуа Чэна.       — Нет! Прекрати. Ты был ребенком.       — Тупым ребенком. Просто идиотом. — в голосе Хуа Чэна было столько злобы и ненависти, направленной в сторону себя же, что Се Лянь сначала замер, а потом лишь покачал головой, выражая несогласие.       — Обычным подростком. Ты не был виноват. — Се Лянь кажется, начинал злиться, и в этом порыве стиснул чужую ладонь в своей, заставляя Хуа Чэна отпустить несчастную лавочку. — В том, что случилось со мной, виноваты только они. Он. На втором месте я — я сам решил вмешаться. И не надо возмущаться!       Увидев, что Хуа Чэн снова хочет сказать что-то явно самоуничижительное, Се Лянь еще крепче сжал его ладонь и строго посмотрел в глаза. Точнее в один глаз, не закрытый повязкой. Через несколько секунд Се Лянь успокоился, смягчил выражение лица и осторожно поднял руку, поднося ладонь к правому глазу Хуа Чэна.       — Все-таки повредил.        — Это не важно, я быстро восстановился.       — Я рад, что ты в порядке. Я очень за тебя переживал, думал, что не смог тебе помочь.  — Се Лянь не стал задерживать руку у глаза, вместо этого переместив ладонь к макушке, до которой теперь приходилось тянуться.       Под его рукой Хуа Чэн расслабился и прикрыл глаза. Больше своими вопросами и переживаниями докучать Се Ляню он не стал.

***

      С появлением Ши Цинсюаня дом словно наполнился движением и свежим воздухом. До этого все так или иначе спокойно проводили будни в работе, разбредаясь по своим комнатам и кабинетам. Даже когда большинство жильцов собирались в гостинной или кухне – все сидели в ноутбуках и книгах.       В первые же выходные после своего приезда Ши Цинсюань запланировал кинопоказ на улице — хотел застать последние теплые дни перед затяжными дождями, которые обещали синоптики. Навел суеты, заставил расхламить гостевой домик, в котором теперь хранились редко используемые вещи, среди которых был проектор. И если не считать небольших происшествий на кухне при подготовке, этот выходной задал тон на будущие несколько недель.       Хуа Чэн же продолжал наблюдать, не теряя бдительности. Наблюдать за Се Лянем, за его состоянием, за тем, как он реагировал на новые дела и на какое-то время все стало действительно почти хорошо.        Несмотря на дожди за окном, в доме было оживленно. За следующую неделю дом посетило несколько гостей: Хэ Сюань периодически приезжал по вечерам, Му Цин с Фэн Синем тоже заезжали несколько раз, иногда вместе, иногда раздельно. И одного гостя Хуа Чэн ждал с особым интересом и небольшой нервозностью уже несколько дней.       От Се Ляня эта нервозность не скрылась и в назначенный день, видя, как Хуа Чэн то и дело проверяет время на наручных часах, не смог сдержать вопрос:       — Что-то случилось?       Время было глубоко за обед, дождь за окном то совсем прекращался, то начинал барабанить по окнам с удвоенной силой. Лань Чан каждый раз вздыхала, думая о своем затопленном саде.       — Ничего плохого, но к нам вот-вот приедут гости. Встретишь их вместе со мной?       Се Лянь прикинул что-то в голове и согласно кивнул. Нервозность Хуа Чэна нарастала.        Он переживал не из-за самих гостей — с ними все было в порядке. Переживал он, как всегда, из-за реакции Се Ляня. Доктор Мэй, психиатр Се Ляня, предупредил, что реакция может быть любой: от ступора, до гиперактивности и эмоциональности. Рассказал план на каждую реакцию, оставил дополнительные дозы успокоительного и напомнил, что приедет через день — на плановую встречу.       В назначенное время, без двух минут пять, с пропускного пункта поступил звонок.Охранник сообщил о машине, которая приехала к Господину Хуа, и подтвердила номера для пропуска.       Лань Чан и Ши Цинсюань, зная, кто приедет отправились на кухню, накрывать стол. Хуа Чэн же, натянув на лицо приветливую улыбку, жестом пригласил Се Ляня на веранду.       Дождь на улице снова принялся лить, как из ведра, и за этой серой пеленой было почти не видно, как открываются ворота. Большая черная машина стала видна полностью только когда остановилась в нескольких метрах от дома. Первой открылась водительская дверь, затем показался распахнутый зонт. Высокий крепкий мужчина вылез из машины, обогнул ее и открыл пассажирскую дверь спереди, продолжая держать зонт над головой. Из машины изящно выпрыгнула не то девушка, не то молодая женщина — невысокая, хрупкая, в длинном зеленом тренче и светлой шляпе.        Се Лянь наблюдал за развернувшейся сценой с небольшим интересом и недоумением — никого из этих людей он не знал.       Двое тем временем отошли от машины на пару шагов, затем открылась задняя дверь и картина повторилась: зонт, держащий его высоки парень, выпрыгнувшая за ним из машины невысокая, но уже точно молодая девушка. Затем компания двинулась к дому.       Хуа Чэн понял, что Се Лянь узнал девушку, когда тот резко схватил его за руку. Слишком резко. Его пальцы вжались в кожу, и Хуа Чэн почувствовал, как в груди сжалось что-то тяжелое. Он повернулся — в глазах Се Ляня больше не было недоумения. Надежда и неверие. Слишком сильные, слишком яркие. Слишком много эмоций, которых он не видел в нём раньше. Как тогда, когда он узнал его.              Хуа Чэн хотел накрыть его руку своей, поддержать, но не успел.       — Бань Юэ… — Се Лянь прошептал почти одними губами. Если бы Хуа Чэн не стоял так близко, не вслушивался, то и не услышал бы. Сама Бань Юэ так точно не услышала — по зонту барабанил дождь, под ногами перекатывался гравий.        Она не успела даже поднять голову и всмотреться в пелену воды впереди, когда Се Лянь сделал шаг вперед. Один, второй — и вот он уже выскользнул наружу из-под козырька крыльца. Хуа Чэн тут же бросился за ним, как был, без зонта, и промок за пару секунд. Мокрые волосы закрывали глаза, но сквозь эту завись он все равно видел, как крепко Се Лянь обнял девушку — так, что ее ноги оторвались от земли.       — Давайте ка зайдем в дом, а то все промокнем. — тихий женский голос вернул всех в реальность.

***

      — Если бы не Бань Юэ и Пэй Су, мы бы не смогли найти тебя.       — Если бы не Се Лянь, мы бы не смогли выбраться.       — Если все сейчас не выпьют горячего чая, я запрещу вам разговаривать.       Ши Цинсюань поставил на журнальный столик чайник с таким количеством чашек, что они едва не падали с подноса. Лань Чан следом за ним поставила рядом мисочки и вазочки со сладостями.        Ши Цинсюань настоял на том, чтобы зажечь камин — из-за дождя в доме было прохладно, а Хуа Чэн с Се Лянем, да и Бань Юэ с ними сильно промокли, но сушиться не спешили. Так что в разговоре действительно пришлось сделать перерыв и все расселись вокруг столика: Бань Юэ и Се Лянь прям на пол, на мягкий ковер. Пэй Су и Хуа Чэн за ними на диван, Лань Чан и Ши Цинсюань по бокам. Приехавшая женщина — Юйши Хуан — и мужчина, который их привез, но так и не представился, сели в кресла напротив.        — Не могу поверить… — Се Лянь смотрел на Бань Юэ с нескрываемой счастливой улыбкой, даже его щеки немного порозовели — не то от эмоций, не то от контраста температур. — Боги, я так рад, что с вами всеми все в порядке!       Сказав это, Се Лянь повернулся и быстро сжал руку Хуа Чэна, сидевшего сзади и опешившего от такого жеста. Но не успел он отреагировать, как Се Лянь снова повернулся к Бань Юэ и на этот раз сжал уже ее руку.       — Значит, вы смогли тогда безопасно добраться до города?       Се Лянь посмотрел на ребят — они выглядели такими здоровыми, подросшими, живыми. Но перед его глазами уже стояла другая картинка, другой дождливый вечер.