wake me when it's over

      Се Ляню тогда уже исполнилось двадцать три. Шесть лет прошло с его похищения, больше пяти из них он провел на этом проклятом острове. Он знал, что теми похищениями все не закончилось. Они не были первыми, не были и последними. Но он, как говорил Бай, был единственным. Другие не задерживались и на месяц, никогда не появлялись в доме.       Но он видел этих бедных детей — изнеможенных, без сил, без желания жить. Наверняка остров не был их первой остановкой, их привозили сюда уже без надежды. Но было в этой парочке что-то такое, что зацепило его взгляд.       Началось все с суеты в «деловой» части дома. Бай был на взводе — нервный, дерганный, резче, чем обычно. Что-то не так было с морской полицией, переправочные лодки не уходили к кораблям уже несколько недель, людей на острове становилось больше. Даже не посвященная прислуга начала что-то чувствовать.       Воспользовавшись этой суетой и тем, что Бай отлучился с острова для решения особо острых вопросов, Се Лянь решил пробраться к баракам, где держали пленных. Он уже знал об этой части острова — скрытая за небольшим перелеском, заборами, старыми складами — она использовалась, чтобы без лишних глаз переправлять «груз». Добраться туда можно было либо через этот самый перелесок, либо по узкому и каменистому подобию пляжа. Се Лянь выбрал первый вариант — глаз там было меньше, хоть дорога и была труднее.        Первый раз он пробрался к баракам вечером, когда пленников вывели на небольшой двор, чтобы проветриться. Несколько охранников стояли по углам, но не выглядели сильно сконцентрированными. Дети — а в основном это были именно дети, несколько десятков — вяло передвигались по площадке или сидели на земле. Но одна парочка среди них выделялась.       Они сидели отдельно от других: парень постарше, выглядевший почти взрослым, и девчушка, чей возраст определить было действительно трудно, но точно не младше тринадцати. Они опирались на плечи друг друга и тихо переговаривались, бросая короткие взгляды по периметру площадки, на охранников с автоматами, на высокий, но слабый забор. Тогда-то они и увидели Се Ляня, который прятался за деревьями.        Он быстро поднес палец к губам и девушка поняла намек — схватила за руку рядом сидевшего парня, не дала ему дернутся. Се Лянь в этот момент почувствовал себя одновременно воодушевленным и очень, очень беспомощным. Как он мог помочь этим детям, что для них сделать? Вокруг была охрана, с острова просто так не убежишь.        В этот вечер он не решился предпринимать какие-то действия и скрылся в лесу, когда охранники начали меняться местами.       Оказавшись в доме, он старался вести себя как обычно — посидел немного в разрешенной части сада, чтобы его видели садовники. Прошел через кухню, попросил принести ужин ему в комнату.        Когда за прислугой закрылась дверь и он убедился, что в комнату больше никто не войдет, тут же достал бумагу с карандашами и начал накидывать план острова.        Здесь было несколько зон: официальная и неофициальная. На обоих располагались причалы, строения, склады. Бай приплывал на своей яхте на главный причал, им же пользовалась «белая» прислуга, которая ни о чем происходящем не подозревала. Садовник, кухарка, уборщики. Они сменялись здесь часто, думая, что работают на сезонной усадьбе, никто из них не замечал, как долго Се Лянь находится здесь, о хозяине же острова «со странностями» их предупреждали заранее, вопросы задавать не следовало, да никто и не торопился — сумма заработка за сезонную работу отвечала на все вопросы сама.       В этой же части острова, с главного пирса на материк уходили рыбаки — работающие в округе, мелькавшие в порту на материке и прикрывающие лодки, которые плыли в другую, закрытую часть острова. Раньше эти рыбаки отплывали и приплывали через день, за их расписанием было легко уследить. В начале всей этой суеты расписание сбилось: иногда лодки ходили на материк по несколько раз в день, а иногда вообще оставались у причала. Но они были единственным путем спасения и Се Ляню необходимо было выяснить, в какое время они будут отплывать в ближайшие дни.       Несколько дней он провел в наблюдении и подслушивании: прислушивался к охранникам, засиживался на кухне, слушая прислугу, пошире открывал окна, чтобы слышать, о чем говорят между собой люди на улице.        В закрытую часть острова он тоже продолжил ходить, воспользовавшись ослабленным вниманием охраны. Пленников выводили раз в день, по вечерам, но дверь в ангар всегда была приоткрыта — не слишком широко, но так, чтобы помещение могло проветриваться. На улице стояла духота, но спасительного дождя не было, а десятки запертых, давно не принимающих нормальный душ человек в небольшом ангаре делали воздух в нем почти невыносимым и охранники стали оставлять щель в двери, чтобы не сойти с ума. Дежурили они по несколько человек: двое у главного выхода, один ходил по периметру, иногда меняясь постами.        Во второй раз Се Лянь пришел утром, опять со стороны леса, но быстро понял, что изучить надо и прилегающую территорию. На третий день он пришел вечером, незадолго до того, как пленников вывели на прогулку, и спрятался уже не в лесу, а за ящиками вблизи здания.        Ему повезло — после первой встречи пару дней назад двое перестали постоянно сидеть на месте. Они вставали и прохаживались по двору, как это делали другие дети, незаметно озираясь по сторонам. Так Се Ляню и удалось поймать ее взгляд.        Заметив Се Ляня, девушка не поспешила к нему, вместо этого она потянула за рукав парня, прошлась с ним еще немного и только оказавшись достаточно близко, предложила сесть на землю. Они не поворачивались к нему лицом, не говорили громко, водили пятками по сухой земле — в целом, вели себя как все здесь.        — Я могу вам помочь.       — Почему мы должны тебе верить?       Вопрос задал парень и, несмотря на тихий голос, было ясно, что он уже достаточно взрослый. Может, семнадцать или восемнадцать, может немного старше.       Се Лянь не смог ответить сразу — охранники начали меняться местами, благо, не пошли в его угол, но взглядом прошлись по всему периметру. Осматривали они, впрочем, только детей.        — У вас нет выбора, а я могу дать хоть какой-то шанс. Если не сбежите, то через несколько недель максимум, вас увезут не то, что с этого острова — вас увезут из Китая.       Девушка, что все время молчала, наконец подала голос — тихий, спокойный и почти не взволнованный:       — И что с нами будет дальше?       — Я…я не знаю. Но точно ничего хорошего       Се Ляню удалось поговорить с ними совсем немного — он узнал про точное количество охранников внутри, про их смены караула, поделился своими наблюдениями, но вскоре пришлось уйти.        Возвращаясь обратно Се Лянь думал — ладно. Ладно, хорошо, у них есть шанс. После вечернего выгула происходит смена караула. Новые охранники пересчитывают всех, кто есть внутри, следующая смена происходит утром. Лодки от главного пирса отходят поздним вечером, до полуночи. Если успеть в промежуток между сменой охраны и загрузкой ящиков, можно проскользнуть внутрь. Если не получится — придется вернуться обратно до утра, до нового пересчета.       О том, что будет в случае удачи, когда утром пропажа обнаружится, Се Лянь думать не хотел, но мысли о плане затянули его так глубоко, что выйдя из рощи на дорожку, ведущую к дому, он не заметил ни большую яхту, покачивающуюся на волнах у пирса, ни высокого человека на крыльце дома.       — Как твоя прогулка?        Ему не нужно было кричать или повышать голос, чтобы слова начинали звенеть в ушах, заполнять черепную коробку. Се Лянь вздрогнул и остановился.       — Хорошо. — он поднял взгляд, посмотрел прямо в глаза — единственную не закрытую сейчас часть лица. И тут же отвел взгляд на фасад здания, в окна кухни, где мелькали силуэты. — В доме слишком шумно.       — Ты все же заметил?       — Трудно не заметить.        Се Лянь не стал сопротивляться, убегать или стараться увильнуть. Лучше говорить правду, пусть правда и будет не полной. Он сделал несколько шагов вперед, поднялся по лестнице на веранду. Тяжелая рука тут же легла на плечо и сдавила его пальцами. Почти не больно, почти ласково.       — Не переживай из-за этого, тебя это никак не коснется. Мои люди уже разбираются с этим.        — У нас не будет незваных гостей?       — Никаких гостей. Я вернулся, чтобы навести порядки, скоро все снова станет как прежде, и шум перестанет тебя беспокоить.        Они зашли в дом, прошли через холл. У кухни Се Лянь хотел развернуться, ненавязчиво выскользнуть из-под сковывающих объятий, но ему не дали этого сделать. Рука на плече стала давить сильнее, пальцы сомкнулись, уже больно впиваясь в кожу. Проходя мимо кухни мужчина остановился лишь на миг, чтобы сказать кухарке —  ужин сегодня подается позже, ему нужно отдохнуть с дороги. Се Лянь повернул голову на мгновенье раньше, чем успел поймать жалостливый взгляд женщины в фартуке.        Двое двинулись вверх по лестнице, не меняя позы.       На следующий день Се Лянь не стал уходить дальше сада, он знал, что в окно за ним наблюдают. Когда солнце выходило из-за облаков и начинало печь, он перебирался под деревья, но так, чтобы все еще быть на виду и не вызывать подозрений. Бай тем временем действительно стал наводить порядки: перешептывания стали еще тише и прекращались, как только Се Лянь появлялся в поле зрения, охрана циркулировала по территории как положено, но самое главное — лодки появились на главном причале и ожидали отплытия вечером, по старому графику.        Это хорошо, думал Се Лянь, это значит, что пока перевозка людей не возобновится, то хотя бы тех двоих можно будет спасти. Се Лянь так и не узнал их имен, но предупредил — если в течении трех дней он не появится, то они сами должны попробовать выбраться. Убежать в перелесок, двинуться южнее и выйти на тонкую полоску пляжа, по ней добраться до причала и постараться укрыться в одной из лодок, угнать на крайний случай.        Прокручивал этот вариант в голове весь день и следующий, в который из-за дождя не смог даже выйти за пределы дома. На третий день Се Лянь старался не выдать свою нервозность, но на этот раз ему повезло.        На улице было душно, солнце то скрывалось за тучами, то вновь появлялось, но дождя так и не было. Земля со вчерашнего дня не просохла полностью, но Се Лянь все равно вышел на улицу и занял одно из кресел. Так, сидя в саду с книгой и поглядывая то на дом, то на лес, он услышал хлопок двери и резко обернулся. Бай вышел из дома в сопровождении двух работников, которые занимались бумажными делами — высокая молодая женщина с серьезным лицом и невзрачный мужчина средних лет. Бай же был явно воодушевлен, глаза были насмешливо сщурены. Кивнув подчиненным, он повернулся и пошел в сторону Се Ляня.               — Я же говорил, что все наладится. Сейчас мне нужно уехать по делам, но вернусь еще до полуночи. А потом… — мужчина улыбнулся и наклонился ниже. Се Лянь закрыл книгу, зажав между страницами руки, чтобы не выдать их дрожь. Щеки коснулись шершавые пальцы. — … вернусь и пробуду с тобой несколько недель. Устроим мини-отпуск.       Подождав, пока яхта отплывает от причала на достаточное расстояние, Се Лянь спокойно поднялся и, посмотрев на небо, отправился в дом.       — Я хочу подремать. Если усну — не будите пожалуйста, я плохо спал прошлой ночью.        Кухарка мягко ему улыбнулась и предложила взять с собой хотя бы поднос с чаем, на случай, если захочется попить. А вот охранник, что сидел за кухонным островком, ухмыльнулся совсем не по-доброму, но все же ничего не сказал и уткнулся обратно в газету, которую читал до прихода Се Ляня.       Дойдя до комнаты на втором этаже, Се Лянь сразу выглянул в окно. Сначала посмотрел вниз — под окном не было ни козырьков, ни мусорных баков. До земли было около шести метров, спрыгунть просто так не получится, но и выходить через главную дверь не вариант.        Затем Се Лянь задрал голову вверх, к небу. Очередная туча заслонила солнце, но была также обманчива — в ближайшее время с неба не упадет ни капли. Хорошо.       Вытащив из шкафа дополнительное одеяло, Се Лянь соорудил на кровати подобие манекена — воспоминание о фильмах про подростков из прошлой жизни. Тогда он и не думал, в каком ключе ему могут понадобиться знания о том, как сбежать из дома.       Затем задернул шторы на окнах так, чтобы в комнате был полумрак, и на цыпочках подошел к двери. Прислушался. Было тихо, прислуга ходила в это крыло не часто, но по лестнице в конце коридора могли подниматься люди. Его же целью была противоположная часть крыла, там, где было окно, выходящее на боковую часть дома. Там-то и можно было спуститься, прыгнув сначала на козырек черного выхода, а уже затем на землю.        В голове пронеслись смутные воспоминания. Незнакомые коридоры. Кружащаяся голова. Прыжок со второго этажа. Желание спасать — яркое, сильное. Сильнее инстинкта самосохранения.       Се Лянь тряхнул головой. Прислушался еще раз, посмотрел на часы — немного за шесть. В восемь будет пересменка охранников. Тихо открыв дверь, он выглянул в коридор. Сердце билось так, что этот шум в ушах перекрывал остальные звуки. Се Лянь заставил себя успокоится.       Дорога на улицу на самом деле оказалась проще, чем он думал, только боль в ноге после прыжка немного мешала во время быстрой перебежки к лесу. Там, скрывшись за деревьями, он сел прямо на землю и растер лодыжку. Кажется, все таки подвернул. Отдохнув немного, он снова двинулся в путь.       За короткое время, что он проходил перелесок, вокруг сгустились сумерки — огромная туча, закрывшая солнце, на этот раз грозилась устроить настоящий потоп. Тем лучше, в дожде спрятаться проще, хотя дождь означал, что пленников на прогулку не выведут. А если дети не решаться попробовать сбежать, то и Се Лянь не сможет с ними связаться.       Надеясь на лучшее, он все же пробрался к старому ангару. К этому моменту дождь уже начался, крупные капли барабанили по листве, по крышам старых складов. Дверь во внутренний двор ангара, на счастье, все также была приоткрыта — совсем небольшая щель, в нее поместиться только ребенок или худой подросток. Впрочем, большинство пленников и были такими.       Внутри горел свет — он колебался, мерцал в запыленных окнах. Это лампы, подвешенные на проводах, качались от ветра.       Охранник, обычно ходивший по периметру, сейчас спрятался под козырьком соседнего здания и курил, всматриваясь в сторону главного входа на территорию. Скоро должна быть пересменка: сначала он пойдет к главному входу в ангар, заглянет внутрь, встретит ночных охранников вместе с теми, что сторожат внутри. Они прикажут детям выстроится в ряд по стенке, пересчитают всех поголовно, хлопнут по рукам и сменят караул. Другой охранник вернется на улицу, если дождь все еще будет идти — также встанет под козырек, если нет — пройдется по периметру.       Се Лянь продолжал прятаться за деревьями, считая про себя секунды, складывающиеся в минуты. Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят. Минута. Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят. Две. Десять, двадцать, тридцать-       На середине девятой минуты охранник, увидев наконец что-то вдалеке, встал и, спрятав автомат под дождевиком с капюшоном, двинулся в сторону главного входа в ангар. Еще минут десять шла пересменка, затем на улицу вышел уже новый охранник. Ради приличия он обошел периметр, не увидел ничего подозрительного и тоже ушел под крышу. На удачу, дальше от заднего двора, чем его коллега. С такого расстояния он не увидит, что будет происходить у другого угла двора.       Дождь тем временем немного стих, но не прекратился, превратившись в морось. Се Лянь не замечал, как насколько сам промок — остервенелым взглядом он всматривался в приоткрытую заднюю дверь ангара и ждал, ждал. Прошло, наверное, еще с полчаса, на улице совсем потемнело. С других сторон складов, у основных входов, зажегся тусклый свет. Тогда-то он и увидел какое-то движение.        Маленькая тень юркнула из щели и прижалась спиной к стене, зажав бледными руками свой рот. Се Лянь узнал в ней ту девчонку — значит она смогла, выбралась. Никакого шума за этим не последовало, никто не выбежал из ангара, охранник на улице продолжал сидеть под крышей, скручивая очередную сигарету. А девочка не двигалась.        Спустя пару минут Се Лянь понял, что она просто боится идти дальше, и попробовал помахать ей. Видимо, из-за деревьев было плохо видно, потому что девочка никак не отреагировала, и тогда Се Ляню пришлось двинуться вперед, в полуприседе пробираясь к забору.        Когда он уже почти подобрался, она все-таки заметила его и с облегчением выдохнула. Рукой Се Лянь сделал знак, чтобы она передвинулась по стене к другому краю здания, туда, где стена состыковывалась с ограждением.       — Я думала, вы не придете…       Тонкие пальцы вцепились в металлическую сетку. Се Лянь впервые видел ее настолько близко и подумал, насколько измождена была эта девочка и сколько все же в ее глазах было желания жить. Его кольнула зависть.       — Были проблемы. Вам нужно выбираться сегодня, думаю, больше шанса не будет.       Они огляделись — пролезть под забором или оторвать сетку возможности не было, слишком плотно он был натянут, несмотря на старость. Если попытаться механически повредить ограждение, то это может наделать лишнего шуму и привлечь внимание. Оба, поняв это, подняли глаза наверх.       По всему периметру шла колючая проволока — старая, ржавая, местами блестящая от воды и все еще выглядящая опасно. Недолго думая, Се Лянь стянул с себя кофту, подпрыгнул, и набросил ее на проволоку. Помогло не сильно — шипы легко проткнут тонкую ткань, но теперь лохмотья девочки будут не так сильно цепляться.        На удивление, по забору девчонка вскарабкалась ловко — признак долгой жизни на улице. Но по внутренней стороне залезать было проще, тонкие балки конструкции находились там. С обратной же стороны встать ногой или зацепиться рукой было почти не за что.       — Прыгай, я поймаю. — Се Лянь на проверку провел ногой по скользкой мокрой земле, принял положение поустойчивее, слегка пригнул колени. — Доверься мне.       Обернувшись напоследок, девочка перекинула вперед сначала одну ногу, потом вторую. Она ловко держалась тонкими руками за свободные части забора, напоминая маленькую птичку. А потом, сделав вздох, прыгнула.       В руках Се Ляня она казалась еще меньше, еще легче, чем со стороны. Убедившись, что с девочкой все в порядке, он поставил ее на землю, но не успел и шагу сделать, как почувствовал за запястье неожиданно крепкую хватку.       — Нам нужно подождать братца Пэй Су.       Се Лянь посмотрел в ее глаза — темные, полные одновременно страха и уверенности — и кивнул.       — С другой стороны охранник, он может начать патрулировать периметр. Давай отойдем к деревьям и там подождем.       Также, на корточках, они вернулись в зеленое укрытие. Все ветки были мокрые, земля под ногами чавкала, но дождь почти прекратился. Спрятавшись за кустом, они продолжили наблюдение.       Охранник, тоже заметив, что дождь закончился, вышел из своего укрытия. Бросив взгляд в обе стороны, он достал из внутреннего кармана портсигар с самокрутками, подготовленными во время дождя, и взял одну. Сердце в груди Се Ляня колотилось с удвоенной силой. Охранник чиркнул зажигалкой, оранжевый свет на секунду озарил его недовольное лицо. Прикинув что-то в своей голове, мужчина двинулся к заднему двору.       Тогда-то Се Лянь и понял, что оставил улику. Его кофта, накрывающая колючую проволоку, все еще была перекинута через забор. В голове стали судорожно выстраиваться мысли.       — Я его отвлеку, а ты беги!        — Нет! — девчонка снова вцепилась в его руку с такой силой, какой от нее не ожидаешь. — Надо дождаться братца… он выйдет. Пара минут, не больше пяти. Он сказал, если задержится, я должна бежать, но он еще не задержался. Пожалуйста!       — У тебя есть две минуты. После этого беги, как я объяснял.         Первой мыслью было попытаться сорвать кофту с забора, но он тут же ее отмел — ткань зацепилась бы за шипы проволоки, на это потребовалось бы слишком много времени. Поэтому он поспешил к проходу между зданиями: узкому, заставленному всяким мусором. Пошарив глазами вокруг, Се Лянь увидел обломок ящика — не слишком большую гнилую поломанную доску. Недолго думая, он схватил кусок дерева и запустил вперед с такой силой, какой только мог. Пролетев пару десятков метров, деревяшка приземлилась на крышу одного из зданий, по металлическому покрытию что-то скатилось вниз.       Се Лянь все же попытался пробраться немного вперед, в проем между зданиями, потому что внутри уже слышался шум. Он пролез по ящикам вперед и спрятался под сложенными досками, вслушиваясь в шумы. Главная дверь ангара открылась, послышались голоса. Стараясь ничего не двигать и не издавать шума, Се Лянь двинулся вбок, чуть приподнял доски и всмотрелся в сумерки. Две темные фигуры встали около здания напротив ангара и осматривались. Сзади металлическая сетка забора лязгнула о балки каркаса, через пару секунд послышался глухой шлепок подошвы о мокрую землю.       Понадеясь, что это парниша выбрался с заднего двора, Се Лянь снова вернул свое внимание к охранникам впереди — один из них как раз в это время поднимал что-то с земли, брезгливо вытянув перед собой руку. Коротко переговорившись, охранники снова оглянулись по сторонам и пошли в сторону своих постов.        Осторожно, стараясь шуметь как можно меньше, Се Лянь выкарабкался из своего укрытия и побежал обратно в лес. Кофты на заборе уже не было, никаких признаков охраны или того, что пропажу детей заметили, тоже.       Парочку он нашел уже в лесу, когда те, постоянно оборачиваясь назад, ускоряли шаг.               — Все в порядке? Никто вас не заметил?       — Охранник на улице услышал шум, но вроде даже не подумал, что это могут быть люди. — девочка, наблюдающая из кустов за всем, что происходит, отчиталась Се Ляню первая.       — Твоя кофта. — в руки Се Ляню парень передал потрепанный мокрый кусок ткани. Не зная, куда ее деть,  Се Лянь просто скомкал ткань в руках.       — Нам нужно двигаться. Отсюда до пирса по пляжу минут двадцать, нужно постараться уложиться в пятнадцать. Я покажу дорогу.       Морось на улице прекратилась, но на деревьях скопилось столько влаги, что всю дорогу пришлось пробираться сквозь мокрые листья, стараясь не спотыкаться на скользкой земле. Пройдя половину пути через лес, компания оказалась на пляже — узкая каменистая полоска полумесяцем обрамляла остров до самого пирса. Вокруг стояла тишина, не считая природных шумов: шума деревьев и волн, разбивающихся о камни.       А вот ближе к пирсу стало слышно людей. Пока лодки, уже открытые, покачивались на волнах, возле охранной будки чуть поодаль стояли несколько рыбаков, пересчитывая ящики с грузом.        — Нужно подождать, пока они занесут первую партию и потом пробраться внутрь.        — Сколько мы будем плыть до материка?       — Я… я не знаю.       Он жил на этом острове уже пять лет и все это время не был за его пределами.            Две пары глаз уставились на него не то с удивлением, не то с ужасом. Се Лянь не дал им задать больше вопросов и рукой подал знак двинуться вперед — рыбаки докуривали, вот-вот возьмут ящики и понесут к лодками, а перед этим им самим нужно оказаться рядом.         Сделав предпоследнюю короткую перебежку, трое спрятались вблизи лодки, которую готовили к отправке.       — Как только они уйдут, сразу же перебирайтесь на лодку и спускайтесь в грузовой отсек в носу лодки и прячьтесь. Не спите, будьте внимательны, когда приплывете на материк, сразу бегите куда угодно — в охранный пост, в полицию. Не дайте себя заметить.       — А ты разве не пойдешь с нами? — парень, Пэй Су, за все время не произнес почти ни слова и сейчас, задавая вопрос, хмурил брови.       — Если вашу пропажу не заметили, то хватятся только утром. Если же пропаду я, то лодку развернут уже через пару часов и никому не удастся сбежать. Идите!       Парень кивнул, двое поспешно поднялись но, сделав пару шагов, девочка обернулась и внимательно посмотрела на Се Ляня.       — Как вас зовут?       — Ся… Се Лянь.       — Меня зовут Бань Юэ.       По дороге в дом Се Лянь не слышал ни шума волн, ни вой ветра, ни редкие крики чаек. Он не слышал, как завелся мотор лодки, как удалился к горизонту и растворился в соленом воздухе.        Сань Лан. Бань Юэ. Пэй Су. Три ребенка взамен на него одного. Неплохо.       Пренебрегая возможностью быть увиденным, он все же вернулся в дом не через окно над козырьком, а через заднюю дверь. Снял обувь перед тем, как перейти порог, чтобы не оставлять грязные мокрые следы, прижал к себе кеды и потрепанный кусок ткани, оставшийся от кофты. В доме было тихо — на кухне кухарка тихо гремела посудой, через витражи главной двери виднелся силуэт охранника.       В комнате кофта полетела в дальний ящик комода, с ней он разберется позже, а вот кеды нужно было постирать сейчас, избавиться от следов грязи и высушить их феном, насколько это возможно.        Войдя в комнату, он обнаружил уже полный мрак, а включив свет увидел на столике при входе поднос с ужином. Куча шмоток под одеялом продолжали имитировать его, спящего под мерный шум дождя. Все, что он делал остаток вечера, делалось уже на автомате. После стирки и уборки сил не осталось даже на еду, только лечь на кровать, накрыться одеялом и вырубится.       На следующее утро он проснулся поздно — шторы все еще были частично задернуты, прислуга не разбудила его, как обычно, да и в доме было очень тихо. Не желая привлекать к себе внимание, Се Лянь встал, умылся и уселся с книгой в кресло, поставив на стол перед собой поднос со вчерашним ужином, к которому так и не притронулся.       Услышав тихий щелчок и поворот дверной ручки, Се Лянь не сразу оторвал взгляд от страниц. Когда он повернул голову, Бай уже вошел в комнату. Он был без маски, со своим нейтрально-вежливым выражением лица. У Се Ляня внутри все похолодело.       — Доброе утро. — он старался говорить спокойно, но голос все равно дрогнул на первых слогах. Се Лянь прокашлялся, стараясь выдать эту дрожь за утреннюю сухость в горле.        Мужчина не ответил. Он спокойно прошел в комнату, встал сбоку от кресла и положил свою руку на голову Се Ляня. Пальцы медленно прошли от макушки к затылку, зарываясь в волосы.        — Любишь же ты спасать бездомных шавок. — резкая боль в затылке дошла до мозга раньше, чем слова. — Лучше бы тащил их домой, я бы позволил, знаешь? Что мне стоит разрешить тебе завести питомца? — волосы оттянули назад и голова запрокинулась так, что стало трудно дышать. Се Лянь уставился в глаза напротив, почти черные, наполненные яростью. — Но теперь им придется сдохнуть, ты понимаешь? Понимаешь, что ты убиваешь всех, кого пытаешься спасти?       Он попытался освободиться от чужой хватки на волосах, но голову резко дернули вперед. Не успев выставить перед собой руки, Се Лянь почувствовал удар об толстое стекло кофейного столика. Нос будто вжался в череп, послышался хруст. Губы и рот тут же залило кровью.       Что было дальше, Се Лянь помнит уже смутно, но встать после этого инцидента он смог только через две недели. Тогда на его ноге появился браслет, посылающий сигнал на пост охраны, если Се Лянь делал шаг дальше последней ступени веранды. Позже разрешенная территория ограничится его комнатой, а браслет смениться татуировкой — вязью символов, означающих его покорность.

***

      — И что было после этого?       Се Лянь закончил свою часть истории на моменте, когда Бань Юэ сказала ему свое имя, и минуту после этого просто молчал. Весь рассказ выражение его лица оставалось нейтральным, скулы все также алели, но глаза иногда подергивала пелена — в моменты, когда он слишком уходил в себя. Он говорил быстрее, чем обычно и больше, намного больше. Включаться в разговор решалась только Бань Юэ и то, только тогда, когда Се Лянь задавал ей вопросы и уточнял что-то. Остальные же были полностью поглощены его историей.        Хуа Чэн же старался увидеть и запомнить все. Как Се Лянь говорит, на чем делает акценты. Как двигается и куда смотрит. Как касается своих рук, рассказывая о том, как вылезал из окна, и ноги́, когда уже замолчал. Хуа Чэн знал, что в том месте, под штаниной, его лодыжку опоясывает черная вязь. Весь рассказ Се Лянь был более открыт, чем обычно, даже немного жестикулировал. Но что-то в его поведении Хуа Чэну все равно не давало покоя.       — Мы сделали так, как ты сказал, когда прибыли в порт.       Подождали, пока отгрузят первую партию ящиков. Бань Юэ выглянула первой, она была маленькой и с острым зрением. Лодок и кораблей в этом порту было куда больше и вместо того, чтобы сразу пойти на пирс, двое перебрались на соседнюю лодку и спрятались там на время. В охранный пункт порта обращаться побоялись и убежали на улицу в поисках первых попавшихся людей в форме — ими оказалась дорожная полиция.        — Дальше все было как-то сумбурно: нас спрашивали, кем были похитители, где нас поймали и куда увезли, что это были за люди. Но тогда даже лодку, на которой мы приплыли, отследить не удалось.       Се Лянь хмыкнул, все повернулись к нему.       — К утру уже все знали, что двоим удалось сбежать. Наверное, тогда зачистили все, что можно, в доме поменяли всю прислугу под предлогом того, что из усадьбы на какое-то время все уедут.       — Тогда понятно… — Бань Юэ кивнула себе и продолжила, оперевшись спиной на ноги парня сзади. — В полиции Пэй Су забрал дядя, а меня передали в фонд, как несовершеннолетнюю.       — Помню-помню! Там мы и познакомились! — Ши Цинсюань, непривычно молчаливый весь вечер, наконец включился в разговор.        — Да, там же я познакомилась с госпожой Юйши и теперь живу у нее на ферме. И братец Пэй Су там работает, хотя его дядя не очень этим доволен.       Бань Юэ смешливо сморщила нос, а женщина, спокойно слушавшая разговоры все это время, тихо заговорила, обращаясь к Се Ляню.       — Ты тоже можешь приехать ко мне в гости. Я знаю, как тяжело адаптироваться после того, что вы пережили. — она чуть наклонилась вперед и протянула руку, которую тут же сжала Бань Юэ. — Моя ферма — это поселение, там не слишком много народу, но все же больше, чем здесь. Возможно тебе, Се Лянь, стоит побывать там, перед тем, как выбираться в город.        Перед тем, как согласно кивнуть, Се Лянь повернулся и вопросительно посмотрел на Хуа Чэна. Тот же в ответ пожал плечами — твое дело, можешь делать, что хочешь.       — Я все время повторяла им, что на острове были еще люди и что был ты. А в фонде везде были твои фото, но там ты младше, где-то моего возраста, и с короткими волосами.       Се Лянь уставился на нее, округлив глаза.       — Моего возраста? То есть тебе сейчас сколько… семнадцать?       — Восемнадцать исполнилось весной. А тогда было шестнадцать.       — Я думал, ты младше.       — Они, наверное, тоже так думали.       После этих слов атмосфера в комнате изменилась. Хуа Чэн, Лань Чан, Ши Цинсюань и Юйши Хуан переглянулись. Никто не мог решить, что стоит говорить и стоит ли говорить вообще. Молчание прервал Се Лянь.       — Вы можете рассказать мне немного. Все будет в порядке. Я же видел часть этого своими глазами.       — Такие как я, ты и Пэй Су были исключениями. — неожиданно, заговорила Лань Чан. Она говорила спокойно, даже отрешенно. — Бань Юэ выглядела младше своих лет и целью наверняка была только она, Пэй Су просто оказался рядом. Бездомных детей на улицах так много, знаешь…       — Да, знаю.        Се Лянь тоже ответил тихо. Атмосфера продолжала сгущаться, никто не заговаривал, погружаясь в свои мысли. Хуа Чэн уже начал сомневаться во всей этой затее, этой встрече, но ситуацию, как всегда, спас Ши Цинсюань.        Сначала он похвалил Бань Юэ за настойчивость, потом ни то поругал, ни то тоже похвалил дядю Пэй Су, который оббил пороги всех инстанции и поставил на уши фонд, когда пропал его племянник. А потом повторил это все, когда тот нашелся. В полиции дело почему-то двигалось медленно, никаких зацепок не было, но благодаря побегу Бань Юэ и Пэй Су все, кому нужно, узнали, что Се Лянь все еще жив, что находится относительно недалеко.        Шесть лет поисков, почти без надежды, и вот наконец — не просто шанс, а подтверждение, что они были правы.       Больше к тяжелым темам в тот вечер никто не возвращался. Се Лянь расспрашивал Бань Юэ о ее жизни, госпожа Юйши рассказывала о ферме, все болтали, пили чай. Дом опустел только после девяти.       Когда стало тихо, и покой нарушали лишь позвякивание собираемой посуды да приглушенные голоса, Хуа Чэн вдруг осознал, что прислушивается. К чему — сам не знал. Но в груди нарастало смутное беспокойство. Он посмотрел на Се Ляня: усталый, растрепанный, но спокойный. Он вызвался помочь Лань Чан с уборкой, двигался чуть медленнее обычного, но улыбался.       Всё в порядке.        Пальцы Хуа Чэна чуть сильнее, чем нужно, сжали спинку кресла. Заметив свой жест, он разжал их, незаметно потер ладони, словно стирая что-то липкое с кожи. Выйдя из гостиной, Хуа Чэн тихо, почти бесшумно, прошелся по дому. Закрыл двери, проверил окна, чтобы сквозняк не открыл их ночью. Угли в камине почти дотлели, но он все равно затушил их до конца. К десяти все уже разошлись по комнатам. Вернувшись в свою спальню на втором этаже Хуа Чэн не стал закрывать дверь.