Простота Севера

Стало понятно, что последствия аварии гораздо серьезней, чем могло показаться на первый взгляд. Хоть сгорела лишь часть оборудования, повреждено было гораздо больше. Ремонт теплоэлектростанции откладывался на неопределенный срок, как минимум до прибытия необходимого оборудования. Поэтому совместным решением властей центрального правительства и Норды началась эвакуация местных жителей в ближайший крупный населенный пункт — Ютопию. Приоритет отдавался детям, старикам и инвалидам. Из-за отсутствия электричества в аэропорту, эвакуация по воздуху исключалась. Благодаря запасным генераторам в местной больнице, вертолет смог забрать тяжелых больных, в том числе и Армина. Жизни парня ничего не угрожало, но ему все равно требовалась медицинская помощь. Его вместе с остальными доставили в центральную больницу Ютопии. После этого больница, вместе со школой, превратилась в пункт временного размещения. Все это Эрвин узнал, когда пришел на перевязку руки и встретил Эрена, проводившего своего друга. Так как раны мужчины не были такими серьезными, он не попал в списки, подлежащих первоочередной эвакуации. Такие списки составлял Леви, как лицо, ответственное за детей, пожилых и инвалидов. Помимо этого, он занимался поиском жилья, помогал в сборах. Для этого ему выделили кабинет в школе со стационарным телефоном, бумагу и ручки. К счастью, у почти половины жителей Норды в Ютопии имелись родственники и знакомые, готовые их принять. Остальных собирались устроить в приютах или центрах помощи. Власти Ютопии пошли навстречу и организовали такие центры по всему городу. Однако похвастать удобством они не могли. В одной комнате размещались от двух до пяти двухъярусных кроватей. Кухня, а также туалет с ванной были на этаже. Людям не очень хотелось жить в таких условиях. Никто не знал, когда можно будет вернуться в родной дом. Поэтому они рвались дальше. Те, у кого имелись средства, могли себе это позволить. К сожалению, таких было меньшинство. Поэтому обращались они за помощью к Леви. Так, Йегеры всей семьей собирались в Шиганшину, на родину матери семейства, Карлы. По прибытии в Ютопию они намеревались сесть в первый самолет. Армин, по словам Эрена, после выписки тоже хотел к ним, но у бедной сироты денег на дорогу не было. — Мистер Аккерман, вы же поможете? — парень выпучил на него свои зеленые глазищи. — Я слышал вы помогли детям Джонсов. — Я всего лишь договорился, чтобы их посадили в поезд до Хлорбы, где их встретят бабушка с дедушкой. Денег на билеты не давал. Железнодорожная компания предоставила скидки для жителей Норды. Вот и все. Но ни одна авиакомпания не увезет Армина бесплатно через всю страну. К тому же, пока он выпишется, тут уже все починят. — Гондон вы, — Эрен громко хлопнул дверью и вышел. Леви вздохнул. За несколько дней он привык к роли плохого парня, просиживающего штаны. Народ был зол и вымещал это на нем. Аккерман понимал это и старался не злиться. Ему уже давно не пятнадцать, чтобы поддаваться эмоциям. Своим или чужим. Дверь открылась. В кабинет заглянула голова Эрвина, а после появился и он сам, держа в руках поднос с едой. — Ты голоден? — Ага, — сейчас не до привередничества. Еда миссис Бозард все равно остается едой. Единственным источником света в кабинете была настольная лампа на пальчиковых батарейках. Леви знал, кого должен благодарить за такое «добро». — Как ты? Выглядишь уставшим, — лицо Эрвина выражало его беспокойство. — Я устал. — Я видел, как Эрен выбежал отсюда очень злым. Тоже просил денег? — Ага. Для Армина. Еще со школьных времен младший Йегер доставлял сплошные неприятности. Не было числа его дракам. Родители со старшим братом боготворили его, так что никакие профилактические беседы не помогали. Мальчика успокоил лишь Армин, который переехал к дедушке после смерти родителей. К сожалению, пару лет назад старый мистер Арлерт тоже скончался. Мужчины ели молча. Эрвин положил руку рядом с его, позволяя им ненароком соприкасаться. В данное время они могли позволить себе лишь это. Их отношения откатились назад в плане физической близости. Нигде им не удавалось остаться наедине надолго. Они все также продолжали спать на надувном матрасе на кухне, куда в любой момент могли зайти. Кушель не раз предлагала поменяться, но получала отказ. Эрвин не хотел стеснять хозяйку дома, приютившего его, а Леви — доставлять неудобства матери. Поцелуи украдкой в темноте — все, что им осталось. — Я соскучился, — Эрвин положил свою руку на его. Ладошка Леви утопала в его лапище. — Мы каждый день видимся. — Ты знаешь, о чем я, — Эрвин переплел их пальцы. — Да, — признал Леви, в полутьме его заалевших щек и кончиков ушей не было видно, — я подумал… когда все закончится, и ты вернешься к себе, мы могли бы попробовать дойти до конца. В тишине было слышно, как вилка ударилась о стол. Хватка Эрвина стала крепче. — Леви, — он дышал тяжело, — ты уверен? Прошу, не дразни меня. — Я уверен. Мужчина вскочил со своего места и подбежал к двери. Леви на секунду подумал, что спугнул его, но Эрвин лишь запер дверь. Он подлетел обратно и поцеловал его. Это отличалось от их последних поцелуев, напоминало те, что были до пожара. Язык Смита хозяйничал в его рту, а руки проникли под ворот свитера, согревая заледеневшую кожу. Леви стало жарко, он не отставал от своего возлюбленного. Запустил руки в уже довольно сальные волосы. Но ни это, ни щетина его не волновала. Главным был Эрвин, его дыхание на коже, его руки на теле, его язык во рту. В штанах стало тесно. Им пришлось приложить усилия, чтобы оторваться друг от друга. Сейчас не место и не время. — Прости, — хрипло произнес Смит, прикасаясь к губам, — я потерял голову. — Ничего, я тоже хорош, — Леви старался перевести дыхание, успокоить бурлящую в венах кровь, — я тоже соскучился. А теперь иди. Увидимся вечером. Эрвин не удержался от прощального поцелуя перед уходом. Пурга в Ютопии не торопилась заканчиваться. Даже в самой Норде стал подниматься ветер. Жители не могли дождаться открытия дороги. Хистория с дочкой уже «сидели на чемоданах». Ее муж обещал встретить и разместить в центре помощи, так как привести жену и ребенка в общежитие ему запретили. Молодой девушке не очень хотелось делить койко-место с еще десятью людьми. — Друзья, как услышали про нашу беду, пригласили в Трост. Жаль, что мы не можем поехать туда, — сказала она за ужином. Леви ответил ей то же, что и Эрену. Без денег они дальше Ютопии уехать не смогут. Друзьями разумеется были Райнер, Бертольд и Имир. И было понятно, почему Хистория хочет именно туда. Леви про себя осуждал ее брак, но также ему претили и измены. А обе девушки еще со школы неровно дышали к друг другу. Живя в удобстве, люди перестают его ценить. Пришлось лишиться тепла, воды и электричества, чтобы понять его настоящую ценность. Хоть дома и работал генератор, все равно было прохладно. Без воды никто нормально не мылся. Приходилось заносить снег и лед с улицы, благо недостаток в них отсутствовал. Леви скучал по горячему чаю. Ему хотелось окунуться в теплую ванну. Эрвин мечтал помыть волосы и нанести бальзам, а пока что ему приходилось довольствоваться сухими шампунями и бриться через день. — Может отпустить бороду? У моего отца она есть. Она такая густая. Интересно мне пойдет? — поинтересовался он у своего возлюбленного. Взгляд Леви говорил сам за себя. «Если хоть задумаешься о бороде, поотрываю ноги», — читалось в нем. — Хотя лучше без бороды, — решил Эрвин и увидел, как уголки губ Аккермана поднялись наверх. Кушель, Хистория и Мира уже легли спать. Мужчины были одни в ванной. Эрвин побрился и показал свою гладкую кожу возлюбленному. Леви провел по ней рукой. Холодные после воды пальцы Эрвина проникли под его свитер, вызывая мурашки. Сам мужчина провел кончиком носа по бледной шее. Леви опрокинул голову назад и тяжело дышал. Они припали к друг другу словно изголодавшиеся к еде. Целовались, как в последний раз. Прикосновения обжигали, хотелось быть ближе, одежда начала стеснять. — Эрвин… нам не стоит… могут услышать… а-ах… Его голос дрожал, а прикосновение губ к шее заставило его застонать. Каждое касание Эрвина било током по всему телу. Напряжение и стресс вылились в неконтролируемую жажду. Леви желал своего мужчину. — Тогда тебе стоит быть тише, — с этими словами Эрвин встал на колени, чмокнул живот ниже пупка и спустил его штаны. Леви хотел было сказать, что они не могут, что он грязный, но слова застряли где-то в горле. Никогда в жизни ему не было так приятно. Он зажал собственный рот, не давая стонам разбудить их соседей. Эрвин показал ему звезды, открыл секреты вселенной, довел до рая и обратно. Когда все кончилось, мужчина с довольным лицом проглотил следы их страсти. «Что за мужчина», — подумал Леви и вновь притянул к себе любимого. Потянулся к немаленькому бугру в штанах, но был остановлен. Эрвин поднял его руку и поцеловал пальцы. — Не надо. Пошли спать. Сон впервые за несколько дней был спокоен. На следующий день в школе снова собралась половина города. Запах немытых тел витал в воздухе. Майк, обладавший острым нюхом, плохо это переносил и старался держаться подальше от мест скопления людей. — Как дорога откроется увезу семью, — сказал Захариус, когда они с Эрвином говорили на улице, — да и не вернусь, скорее всего. Еще не вопрос, что тут все починят. Поставка оборудования, ремонтные работы — все может затянутся на долгие месяцы, и никто не знает, когда рванет по новой. Родители у меня уже пожилые, давно уговаривали нас уехать. Тесть с тещей того же мнения. Давно надо было отвести их на юг, а не морозить на Севере. У меня водительских прав нескольких категорий, могу что угодно возить, в крайнем случаи пойду таксовать, а Нанаба акушер-гинеколог. Так что не пропадем. — Решили, куда поедете? — Эрвину стало грустно. Ему не хотелось расставаться с другом, хоть умом он и понимал, что это к лучшему. — Пока нет. Ханджи зовет в Трост. Может останемся в Ютопии. Пока так далеко не думали. Главное жену с детьми, да стариков отсюда вывести. А ты? — Я менеджер, в ремонтных работах от меня проку не будет. Так что тоже уеду. Может домой съезжу. — А Леви? Возьмешь его с собой или оставишь в Ютопии? — Майк лукаво усмехнулся. — Кхм… когда ты узнал? — После нового года. Ваши с ним запахи перемешались. Особенно сегодня. От этих слов даже Эрвин смутился. Но все решил обсудить с Леви их эвакуацию. До обеда им не удавалось пересечься. Из головного офиса поступали звонки. Ожидаемо, филиал завода было решено закрыть до возобновления подачи тепла, воды и электричества. Работников планировали временно назначить на другие должности, а при невозможности — отправить в вынужденный отпуск. В личном телефонном разговоре Смиту сообщили, что ему будут рады на старом рабочем месте, без необходимости возвращаться обратно в Норду. Необходимость разговора с Леви возросла. Что если он не захочет оставлять мать? Вдруг откажется поехать с ним в Митру? После обеда им удалось выкроить время. Эрвин собрался с мыслями и произнес: — Нам нужно переговорить, — его голос прозвучал слишком жестко, отчего Леви насторожился. — Что случилось? — Звонили с головного офиса. Намекнули, что переведут меня обратно в Митру. На постоянную основу. — Ты меня бросаешь? — спросил Леви загробным голосом. — Нет, что ты, — поспешил заверить Эрвин, взял его руки в свои, утешающе провел большими пальцами по сухой и грубоватой коже, — я не хочу тебя бросать. Я зову тебя поехать со мной. — Хм, — плечи Аккермана расслабились, он опустил голову, раздумывая, — хорошо, я поеду с тобой. — Точно? — Да. А ты успел передумать? — серые глаза грозно сощурились. — Нет, конечно. Просто думал о твоей семье. Вдруг ты не хочешь разлучаться с мамой. — Думаю, в тридцать три года уже пора съезжать от родителей. — Отлично. Тогда до вечера. Тем же вечером Леви сообщил матери о своей решении. Кушель обняла сына и пожелала ему удачи и успехов. В это время в соседней комнате Хистория подошла к Эрвину. — Мистер Смит, вы не заняты? Можно с вами поговорить? — Да, разумеется. Что-то случилось? — Я хотела спросить, сможете сопровождать меня в дороге и помочь устроиться? Муж сообщил, что не сможет нас встретить. У меня столько вещей, я их сама не вывезу. В Ютопии знакомых у нас нет. И с местными я не особо общаюсь, даже попросить некого. Я пойму, если вы не захотите. Первой мыслью Эрвина стало «Я должен обсудить это с Леви». Несмотря на то, что они встречались чуть больше месяца, ему правильным, если он сначала узнает его мнение. Аккерман был не простым увлечением или интрижкой, а кем-то гораздо большим. — Я подумаю и дам тебе ответ. Этой ночью мужчины удержались от «шалостей». К тому же Мира капризничала, а Хистория все пыталась ее уложить. Леви лежал на плече своего возлюбленного, положил ладонь на его грудь, чувствуя биение родного сердца. — Я не против, чтобы ты выехал раньше. Можешь собрать свои вещи и оставить их у нас. Кенни приедет за нами на грузовике, так что мы сможем и их забрать. — Хорошо, спасибо, любимый. Наконец-то появился просвет. Ветер в Ютопии стих, открыли дорогу транспорту. Из Норды выехали первые автомобили. Вахтовые автобусы и грузовые автомобили колоннами увозили людей. После них в путь отправились меньшие автомобили. Среди них был и фургон Захариусов, в котором нашлось место и Эрвину с Хисторией. Старшее поколение семьи отправилось в путь на одном из грузовиков, вместе со знакомыми. Сердце Леви колотилось, как бешеное, когда он провожал их в путь. Ему не хотелось разлучаться с Эрвином хоть и на несколько дней. Но раз дорога открыта, за ним с матерью уже выехал Кенни. Наверно, это к лучшему. Кушель приняла ориентацию сына и его парня, но Кенни мог не быть таким терпимым. В лучшем случае он бы издевался над Эрвином всю дорогу. Они не могли поцеловаться, так как вокруг столпились люди, но Леви разобрал, как Эрвин прошептал губами «Я люблю тебя», сев на переднее сиденье машины. — И сколько нам ехать? — спросил он, когда они выехали. — Где-то двести километров. Плюс-минус, — ответил Майк, — мы не отчитываем расстояние по времени. Плохая примета. Только в километрах. Они двигались достаточно медленно, впереди них ехало несколько внедорожников. Где-то в середине пути пошел снег и стал подниматься ветер. В таких условиях дорогу могло запросто замести. Дворники фургона стали двигаться без остановки. Майк сбавил скорость, так как не мог разобрать дорогу, и вглядывался в окно. Дети на задних сиденьях еще не понимали, но взрослые уже стали волноваться. — Блядь, — выругался Майк, когда они застряли.