Он увидит только меня

У Оби-Вана плохое предчувствие. И неизвестно, отчего. Пресс-конференция проходит хорошо, реагируют репортёры в основном положительно. Даже слишком, если честно. Анакин никогда не принижал свои способности — некоторые джедаи сочли бы это высокомерием — и весь этот ажиотаж о двойном триумфе скромнее его явно не сделает. Но источник плохого предчувствия не в этом. А в чём-то другом. Сама Сила ощущается как-то странно. Он бросает косой взгляд на Анакина, когда тот отвечает на очередной вопрос: челюсти стиснуты слишком уж сильно. Пожалуй, терпение его на исходе, и скоро Оби-Вану придётся вмешаться. Вдруг Анакин смотрит прямо на него, и взгляды их скрещиваются. Оби-Ван опускает глаза, лицо его неприятно краснеет. Сила, но это же сущий кошмар. Как же досадно снова чувствовать себя подростком. Не знать, что делать и как себя вести, испытывать болезненную неловкость и волнение. Он больше не знает, что происходит, что у них с Анакином за отношения. Он думал, они оба закроют на случившееся глаза, но, судя по взглядам Анакина на него, тот явно не собирается ничего игнорировать. Что, если Анакин поднимет эту тему? Что, если он захочет большего? Взгляд невольно тянется к его паху, к внушительной выпуклости под тёмной тканью. У Оби-Вана текут слюнки, когда он вспоминает, как приятно толстый фаллос заполнял его рот, пробуждая вожделение, и... Пристыженный собственными мыслями, Оби-Ван отводит глаза. Что с ним не так? Что ещё хуже, странное чувство в Силе нарастает. В ней разливается напряжение, будто грядёт нечто эдакое. Нечто значительное. При нормальных отношениях с Анакином Оби-Ван бы спросил его, подметил ли он тоже это странное ощущение. Однако теперь ему слишком неловко. Он собирался совсем не попадаться Анакину на глаза, пока не вернёт себе самообладание, как и прежнюю их дружбу, но эта пресс-конференция спутала все его планы. — Что-то не так, — внезапно говорит Анакин и выключает микрофон, оставляя следующий вопрос без внимания. Оби-Ван встревоженно кивает. — Чувствуешь, откуда это ощущение? — Всё-таки связь Анакина с Силой крепче, чем у любого другого джедая. Сведя брови вместе, Анакин качает головой и осматривает толпу прищуренными глазами. — Сдаётся мне... — он замирает, взгляд его прикован к солдатам, охраняющим вход в конференц-зал. Внезапно он толкает Оби-Вана на пол, вскидывая руку. На мгновение Оби-Ван сбит с толку — а потом он видит застывший в воздухе бластерный огонь. Оби-Ван отслеживает взглядом, кто стрелял — клоны, стоявшие на страже у входа. Те достали свои бластеры и нацелили на них. — Что за крифф? — Ругается Оби-Ван довольно редко, но сейчас брань уместна. Ведь стреляли клоны из личного легиона Анакина. Клоны опять открывают огонь, и на этот раз Анакин мечом отражает выстрелы в напавших. В толпе раздаются панические крики, но Оби-Ван их едва замечает, оцепенело глядя на мёртвых клонов. Он их узнаёт. Риз и Гизер. Не раз сопровождали его на заданиях. И сейчас они мертвы. Анакин убил своих людей. Почему же они напали? Зачем им... — Идём, Оби-Ван, — рявкает Анакин, хватая его за руку. Оби-Ван позволяет вывести себя из здания Сената. Помочь он не в силах, слишком растерян, и Анакин в одиночку разделывается с клонами — напавшими вдруг ни с того, ни с сего, пока Сила ревёт от неправильности происходящего. — Что происходит? — удаётся выговорить, и Оби-Ван наконец вынимает меч, чтобы помочь. Анакин — великий воин, но не он здесь мастер Соресу. Любимая форма Оби-Вана лучше всего отражает бесперебойные залпы бластерного огня. Выглядит Анакин очень мрачно. Ничего не отвечая, он неотрывно смотрит на Храм Джедаев вдалеке. Оби-Ван холодеет. — Думаешь, клоны атакуют всех джедаев, не только нас? — Это неважно. Надо выяснить, кто за этим стоит. — То есть как это — неважно? — в ужасе переспрашивает Оби-Ван. — Там же наши братья! Дети, Анакин! У Анакина на лице дёргается мускул. Он смотрит прямо перед собой и после долгого раздумья командует: — Ладно. Летим в Храм. При любых других обстоятельствах Оби-Ван отругал бы Анакина за такое безрассудное вождение, но сейчас ему кажется, что вести спидер к Храму можно было бы и быстрее. Он чувствует, как умирают джедаи, как одно за другим исчезают знакомые отражения в Силе. Анакин молчит, только лишь смотрит задумчивым взглядом, будто заново переживает некое воспоминание или не может избавиться от каких-то мыслей. Чудо, что они ещё не разбились, учитывая, насколько он отвлёкся, бормоча себе под нос: — Этого не должно было случиться. При других обстоятельствах Оби-Ван бы встревожился, но его, как и Анакина, сбили с толку и отвлекли. Какое тут беспокойство, когда слишком занят попытками защитить разум от боли в Силе. Сколько жизней уже потеряно? Оби-Ван не знает. И узнать боится. Наконец-то они на месте. Оби-Ван выпрыгивает из спидера и бежит. Охваченный неведанным до сей поры страхом, он чувствует клонов в Храме. Лазер меча расплывается в глазах, с такой быстротой он отражает выстрелы из бластеров. Он смутно чувствует за собой Анакина, прикрывающего ему спину, и снова видит в его глазах то странное отстранённое выражение, когда на мгновение оглядывается. С Анакином что-то не так, но сейчас Оби-Вану не до этого, ведь умирают люди — и от их рук в том числе. Они убивают солдат, которые пару часов назад были их друзьями. Как же неправильно, так неправильно. Но выбора нет, какое бы сумасшествие ни послужило тому причиной. Что бы ни кричал Оби-Ван сквозь огонь, пытаясь вразумить клонов, те пропускают слова мимо ушей и продолжают стрелять. На каждом шагу сопровождаемые выстрелами, они прорываются во внутреннюю часть Храма. Могло быть и хуже; Оби-Ван это знает. Случись бойня несколько дней назад, Храм почти некому было бы защищать, оставшихся джедаев быстро бы смяли клоны. Однако многие генералы-джедаи вернулись после известий о смерти Дуку и Гривуса. Официально война ещё не закончилась, но на время переговоров объявили прекращение огня. Война ещё может возобновиться, но многие джедаи воспользовались предлогом вернуться в Храм, чтобы немного отдохнуть от войны. Вот тебе и отдых. В одной из самых отдалённых комнат они натыкаются на большую группу юнлингов. — Мастер Скайуокер, мастер Кеноби! — кричат те с явным облегчением. — Мастер Кон ушёл помогать храмовой страже. Но их так много, что же нам делать? Оби-Ван уже хочет их успокоить, когда вдруг замечает, что Анакин отступает из комнаты, качая головой. Ничего не видящие глаза широко раскрыты, а лицо такое бледное, что кажется, он вот-вот потеряет сознание. Как ни стыдно признаться, все мысли о юнлингах вылетают у Оби-Вана из головы. Весь мир его сужается до одного только Анакина, у которого, похоже, какой-то нервный срыв. Анакин нуждается в нём, и Оби-Ван идёт к нему. — Что с тобой? — спрашивает Оби-Ван и берёт его за напряжённые плечи. Анакин отвечает безучастным взглядом. Он что же, в шоковом состоянии? Хотя что в этом удивительного. Он же только что убил несметное множество солдат из своего легиона — людей, годами сражавшихся под его началом. А ведь обычно он защищал их ценой собственной жизни. — Родной мой, — мягко говорит Оби-Ван. — Я знаю, убивать своих людей тяжело, но нам нужна твоя помощь. Один я не смогу защитить юнлингов. Ты им нужен. И нужен мне, Анакин. Тот сглатывает, взгляд его становится более осмысленным. С отчаянием в глазах он вглядывается в лицо Оби-Вана, а потом неожиданно прижимает его к себе и прячет лицо у него на шее. Вот значит, как. Оби-Ван и не помнит, когда в последний раз Анакин обнимал его так — с силой, причиняющей боль, будто объятие ему необходимо, будто Оби-Ван ему жизненно важен. Возможно, так Анакин не обнимал его ещё никогда. Сглатывая комок в горле, Оби-Ван обнимает его в ответ, шепча какую-то нежную чушь. У него щиплет глаза, когда он думает о жизнях, которые они отняли — и должны отнять снова, чтобы защитить детей. Он смутно осознаёт, что юнлинги смотрят на них во все глаза; он знает, что они не ведут себя сейчас как грозные генералы-джедаи, какими им полагается быть. Но Анакин для него превыше всего. И так будет всегда. Сила, вот почему привязанность опасна. Ведь превыше всего у него должен быть вовсе не Анакин. — Скажи, что любишь меня, — хрипло просит тот приглушённым голосом. Лицо Оби-Вана заливает краска. — Анакин, сейчас ведь не место и не время... — Он слышит приближение клонов, и, судя по звукам, их очень много, возможно, сотни. — Скажи, — говорит Анакин, отчасти требовательно, отчасти просительно. Всё его тело сотрясает дрожь. — Скажи, Оби-Ван. — Я люблю тебя, — шепчет Оби-Ван, поглаживая его по спине. — Я люблю тебя, сердце моё. Анакин поднимает лицо от его шеи, и в глазах его плещется что-то сломленное и отчаянное. Он обхватывает лицо Оби-Вана руками и крепко его целует. Оби-Ван не успевает ничего понять, как поцелуй обрывается. Остаётся лишь глядеть Анакину в спину, чувствуя, как бешено колотится сердце и горит лицо. Юнлинги смотрят на него во все глаза. Ах, да. Оби-Ван откашливается, неуклюже выталкивая чувства в Силу. Сейчас ему с ними не справиться. — Прячьтесь за любым укрытием. Если клоны прорвутся и найдут вас... — Он не знает, как продолжить. Правда в том, что у детей нет шансов. Против такой орды их нет и у взрослого джедая. Оби-Ван натягивает улыбку — хотелось бы верить, обнадёживающую. — Лягте и притворитесь мёртвыми. Бегите, как только они пройдут мимо. Они кивают, всё ещё глядя так, словно у него выросла вторая голова. — Вперёд! — рычит Оби-Ван, и лицо его пылает от смущения. Сейчас он вовсе не чувствует себя мастером-джедаем. Он разворачивается и бежит вслед за Анакином. Нельзя же допустить, чтобы тот в одиночку сразился с таким полчищем клонов. Он на верхней ступеньке, и сердце у него подскакивает к горлу, когда он видит Анакина внизу, тот стоит лицом к надвигающимся на него клонам. Их никак не меньше пятисот. Нет. Сила, нет. Он же погибнет. Хоть Анакин недавно и показал, насколько он необычайно силён, здесь у него ни единого шанса. Клоны — не дроиды, а живые существа, Силой их не отшвырнёшь — только не пятьсот человек за раз. Светлая Сторона не любит, когда её обращают против живых существ. Вот почему трюки над сознанием так тяжело выполнить, а уж над массами так и вовсе не возможно. Оби-Ван вдруг ясно осознаёт, что именно здесь они встретят свой конец. Он знает, что против такого войска он Анакину помочь ничем не сможет — шансов выиграть этот бой у них нет, невзирая на все их умения. Он знает, что надо бы развернуться, схватить юнлингов и хотя бы попробовать доставить их в безопасное место, какой бы невыполнимой ни казалась эта задача. Но он знает и то, что не бросит Анакина. Если тот погибнет, а сам Оби-Ван останется в живых, такого удара судьбы он не снесёт. Джедаям подобное не пристало, но это правда. Оби-Ван предпочёл бы умереть вместе с Анакином в бою. Смерти он не боится. По крайней мере, они умрут вместе, защищая свой дом и забирая с собой столько клонов, сколько смогут. Оби-Ван зажигает меч и сбегает вниз по лестнице, когда вдруг Силу сотрясает невероятная дрожь. Впервые за несколько дней он чувствует отражение Анакина в Силе… Глаза у Оби-Вана округляются: он не может, не хочет в это поверить. Несколько отстранённо он замечает, что Анакин сжимает кулак, и клоны падают на пол, точно поломанные игрушечные солдатики. Все они мертвы, и от их внезапной смерти Силу прошивает дрожь. Ни одному джедаю такое не под силу. Это правда. Только адепты Тёмной Стороны могут убить с помощью Силы. Это тоже правда. Только Лорд Ситхов смог бы убить стольких людей одновременно. И это правда. Оби-Ван это знает. И всё же… Наверняка ведь есть исключения. Часть его души по-прежнему цепляется за эту надежду. Его падаван, его Анакин, не может же быть, чтобы он... Возвышаясь над грудой мёртвых тел, Анакин медленно поворачивается, встречается с ним взглядом, и лицо его каменеет. А его глаза... Полные ярости и страха, они отливают желтизной.