Он увидит только меня

За все годы службы убить Сидиуса хотелось несчётное число раз. Но Вейдер ещё никогда не питал к нему такой ненависти, как сейчас. Даже мёртвым учитель-ситх продолжает контролировать его жизнь, снова её разрушив. Вейдер такого не ожидал и теперь злится на себя за это. Надо было предвидеть, что у Сидиуса найдётся запасной план на случай своей преждевременной кончины. Чипы в клонах, вероятно, активировались автоматически, или кто-то непосвящённый, подчиняясь приказу, активировал их после смерти Сидиуса. Устроить подобное довольно легко. Надо было предугадать. Надо было подготовиться. «Надо было, надо было», — сейчас это неважно. Похоже, как ни старайся, прошлое не изменишь. Ему на роду написано потерять — всё без остатка, в каждой жизни. Когда на землю падает последний клон, Вейдер собирается с духом и медленно поворачивается. Побледнев, Оби-Ван смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Анакин, — шепчет он срывающимся голосом. Вейдера обуревает столь сильное дежавю, что на миг он переносится обратно в прошлое. «Анакина больше нет. Остался один только я». Это воспоминание — одно из худших. Заново переживать его совсем не хочется. Вейдер же и так слишком хорошо помнит каждый раз, когда Оби-Ван его бросал. В первый раз учитель оставил его у порога смерти, горящего заживо, терзаемого ненавистью и утратой. «Ты был мне братом. Я тебя любил», — сказал он тогда в прошедшем времени. Во второй раз тоже Оби-Ван его оставил на грани гибели, пока он отчаянно старался вдохнуть. «Тогда мой друг и правда мёртв. Прощай, Дарт». Каждый раз частица его души — очень маленькая частица его прежней ипостаси, которую не вышло искоренить до конца, — надеялась, что учитель повернёт назад, не откажется от него так легко, скажет, что передумал (скажет, что прощает его). Всякий раз Оби-Ван оставлял его после ещё более сломленным и исполненным ненависти. В третий раз эту пытку Вейдер уже не вынесет. Он резко разворачивается и уходит, перешагивая через солдат, которых сам же и убил. Ему всё равно. Ведь в этом и есть его суть. Он убийца. Ситх, не джедай. Человек, само существование которого Оби-Ван бы никогда не одобрил, что уж и говорить о любви. Ну и ладно. Подумаешь. И если в глазах у него всё расплывается, только он один и знает об этом. Всё больше клонов маршируют к Храму, и он вымещает на них свою ярость. Сотни, тысячи, ему всё равно; он убивает всех до единого. Только в этом он ведь всегда и преуспевал. Только это ему и остаётся. Вместе с ним бушует и сама Сила. Или, быть может, она плачет. Иногда же так трудно увидеть разницу. *** — Установлены смерти семи тысяч восьмисот пятидесяти одного джедая, — говорит Мейс. — Одну тысячу двести три по-прежнему причисляем к пропавшим без вести. В зале Совета воцаряется тишина, все склоняют головы. Оби-Ван безучастно смотрит на руки. Он и не думал, что возможно такое опустошение. Он не спал тридцать часов, и усталость почти желанна. Она немного притупляет боль. — Есть и хорошие новости, — говорит Мейс. — Большинство джедаев на Корусанте выжили. Многие серьёзно ранены, но не смертельно. Всего восемьсот двое выживших, не считая юнлингов, все из которых уцелели. Оби-Ван закрывает глаза, и плечи его опускаются от облегчения. Слава Силе, что его эгоизм и неспособность отпустить близкого человека не привели к гибели юнлингов. Но только лишь восемьсот джедаев... — Это же меньше десяти процентов, — со вздохом говорит Пло. — Восстановимся, — говорит Йода, опустив уши, — чуть ли не первые его слова с тех пор, как удалось обезопасить Храм. Выглядит он усталым и старым. И каким-то маленьким, но не из-за роста. — Могло и хуже быть. Мейс мрачно кивает. — Честно говоря, не убей ситх большинство клонов на территории Храма, все мы были бы мертвы. Ситх. Всё внутри у Оби-Вана закручивается узлом. Он изо всех сил пытается удержать на лице бесстрастную маску, когда все смотрят на него. «Переживаний нет; есть только покой». Кодекс Джедаев ещё никогда не казался одной сплошной ложью. — До сих пор неизвестно, что случилось с клонами? — спрашивает Депа, нарушая напряжённое молчание. — Почему они так себя повели? Мейс поджимает губы. — Благодаря записи с камер на борту «Решительного» мы узнали, что вчера все клоны получили одно и то же послание: «Выполнить приказ 66». То была высокоприоритетная передача с допуском покойного канцлера к секретной информации. По залу пробегает шёпот. У Оби-Вана сжимается сердце. Он почти и не удивлён даже. Сила, Палпатин... Но ведь если подумать, это и впрямь так логично. Дуку же сказал, что его учитель заседает в Сенате. — Но Палпатин мёртв, — говорит Пло. — Кто отдал приказ от его имени? Думаете на Скайуокера? Оби-Вана того и гляди стошнит. «Анакин не стал бы», — хочет он сказать, но такое ощущение, что язык его едва помещается во рту. — Сомневаюсь, — говорит Мейс. — Бессмыслица какая-то. Зачем ему убивать клонов, если он и привёл тот приказ в исполнение? — Не так тут что-то, — говорит Йода. — Двое всегда их, ни больше, ни меньше. Учеником Дуку был. Учителем, стало быть, Палпатин. Скайуокер тогда кто же? Все задумываются над этой загадкой. Оби-Ван смотрит на собственные пальцы. — Оби-Ван, — говорит Йода. — Твоё суждение нужно нам. — Он... — Оби-Ван с силой сжимает пальцы. Он сглатывает и поднимает взгляд. — Он начал скрывать отражение в Силе только пять дней назад. Примерно тогда же в его поведении появились… странности. — Странности, гм? — переспрашивает Йода, оценивающе глядя на него. Вся его значительная сила воли уходит на то, чтобы не покраснеть, как юнлинг. — Настроение у него скачет... ещё сильнее, чем прежде. — За пять дней Лордом Ситхов не становятся. — Мейс качает головой. — Скайуокер не просто адепт Тьмы. Он не просто пал. Он Лорд Ситхов, причём огромной силы и контроля. Я чувствовал его с другой стороны Храма. И я просмотрел записи, на которых он убивает клонов Силой. — Он снова с задумчивым видом качает головой. — Я ещё не видел ничего подобного. Он не только показал огромную мощь, но ещё и мастерство и контроль над Тёмной Стороной, достижимые лишь после многолетних тренировок. Даже в гневе ему хватило точности, чтобы убить только клонов, хотя Тёмной Стороной невероятно сложно управлять. — Любопытно весьма, но размышлять над этим нет времени у нас, — говорит Йода. — Уничтожить комлинк, посылающий сигнал клонам, нужно. Пока не сделано это, в опасности остаёмся все мы. Сенатор Амидала, исполняющая обязанности канцлера теперь, отменить приказ пытается, но комлинк Палпатина не отключили пока, попытки её безуспешны будут. Довольный, что есть чем отвлечься, Оби-Ван кивает. — Известно, откуда идёт сигнал? — спрашивает он. Голос звучит почти как обычно. — Похоже, что из квартиры Палпатина, — отвечает Мейс. — Сенатор Амидала разрешила войти туда, но я посоветовал ей держать своих людей подальше, пока мы не убедимся, что вход безопасен. Кто знает, какие ловушки оставил Палпатин. — Кое-что я всё-таки не понимаю, — говорит Мунди. — Если Палпатин и был тем самым Лордом Ситхов, зачем Дуку убивать его? У Мейса кривятся губы. — Я знал, что в убийстве было нечто подозрительное. Теперь я уверен, что его убил Скайуокер, а не Дуку. — Но ведь, — говорит Депа, нахмурившись, — если Скайуокер убил двух Лордов Ситхов и помог нам защитить Храм, враг ли он нам? Грудь Оби-Вана до боли сжимается. Он задерживает дыхание. — Стыдно должно быть за такие предположения, — говорит Мейс, неодобрительно глядя на бывшего падавана. — Ситхи — естественные враги джедаев, и точка. Одно только то, что действия ситха пошли нам на пользу, не делает Скайуокера союзником. При встрече к нему следует относиться так же, как и к любому другому ситху. Это понятно? Все согласно отзываются. Оби-Ван смотрит вниз, сцепив пальцы на коленях. — Значит, решено, — говорит Мейс. — Поскольку неизвестно, с какими опасностями можно столкнуться в квартире Палпатина, Оби-Ван и Ки-Ади пойдут вместе со мной. Всем остальным защищать Храм. Да пребудет с вами Сила. Оби-Ван, Ки-Ади, выдвигаемся тотчас же. Оби-Ван и Мунди следуют за Мейсом прочь из зала Совета. Путь до ангарного отсека проходит в молчании. Храм до сих пор кажется запятнанным, ведь в нём погибло столько людей. Пусть в основном они были клонами, не чувствительными к Силе, но и многие джедаи встретили здесь свой конец. Залы кажутся мрачными и осквернёнными, столь непохожими на своё обычное состояние. Или, возможно, вся эта безрадостность только лишь у Оби-Вана в голове. Они садятся в четырёхместный спидер. Ки-Ади занимает место пилота, а Оби-Ван и Мейс садятся сзади. Все они напряжены. Хотя большую часть клонов на Корусанте удалось нейтрализовать, для джедаев планета всё ещё далеко не безопасна. У Оби-Вана начинает звенеть комлинк. Он отвечает и едва не подпрыгивает, когда видит Падме. — Сенатор Амидала, — говорит он спустя мгновение. — Или мне называть вас «Канцлер»? Она улыбается, но отнюдь не весело. — Можете называть меня Падме, Оби-Ван. Я хотела с вами поговорить. — Пожалуй, сейчас нам не время... — Дело касается Анакина. Оби-Ван замирает. Он смутно осознаёт, что Мейс поворачивает голову. — А что с ним? — наконец выдавливает из себя Оби-Ван. Падме внимательно смотрит на него. — Вы ведь знаете, да? Что он не Анакин из нашего времени. Оби-Ван растерянно моргает. — Что? — шепчет он, едва шевеля губами. Вздыхая, она качает головой. — Он вам не сказал? Хотя я ведь тоже оставалась в неведении — пока сама не поняла, что он какой-то другой — но я думала, что уж теперь-то вам давно всё известно. — Что именно? — спрашивает Оби-Ван, и сердце его ноет ещё сильнее. Анакин доверился Падме, но не ему. Еще одно доказательство, что хорошего учителя из него не вышло. Да и друга тоже. Она сжимает пальцами переносицу. — Что он из будущего... То есть, из будущего, которое уже никогда не наступит. — Падме встречает его взгляд своим, весьма напряжённым. — Честно говоря, вряд ли я знаю всю историю до конца. Он о многом умолчал, особенно о своих чувствах, но я умею читать между строк. Он не совсем тот Анакин, которого мы знали. Но кое-что мне бросилось в глаза: он по-прежнему безмерно одержим вами и вашим мнением о нём, и неважно, ситх он или джедай. Хоть он и отнекивался, я это чувствовала, даже когда он нëс ту чушь о том, как ему хочется вам отомстить. — Отомстить? — шёпотом переспрашивает Оби-Ван. С какой стати у Анакина возникло такое желание? Она морщится. — Если вкратце, изначально Анакин... перешёл на Тëмную Сторону ближе к концу войны. Он сказал мне, что Палпатин дёргал его за ниточки и в конечном итоге вынудил его это сделать. Насколько я понимаю, Приказ 66 отдали и в первоначальной ветке времени, но тогда он привёл к ещё более сокрушительным результатам: Орден Джедаев полностью уничтожили, даже юнлингов всех убили. — Она сглатывает, опускает глаза. — Немногие пережили чистку джедаев, вы среди них… и вы... вызвали Анакина на дуэль и искалечили его так сильно, что ему пришлось десятки лет существовать в металлическом костюме. Он жил в вечных мучениях от сильных ожогов, не в силах дышать естественным путём и пользуясь протезами вместо рук и ног. Оби-Ван смотрит на неё, отрицательно качая головой. Да он бы никогда... Ни за что на свете... Вот только он и впрямь пошёл бы на это, почувствуй он, что нет иного выбора. Увидь... Увидь он, как Анакин… Увидь он, как Анакин убивает джедаев. Сила. Нервный срыв Анакина в Храме теперь становится гораздо понятнее. Казалось, что он просто не мог себя заставить убивать своих людей, но дело ведь было совсем не в этом. На Анакина нахлынули воспоминания. Оби-Ван чувствует дурноту, когда понимает, что это значит. Анакин участвовал в первоначальном Приказе 66 и, вероятно, убивал джедаев. Возможно, даже юнлингов, судя по тому, как странно он на них реагировал. «Но ведь теперь этого не случилось, — отчаянно говорит голос в глубине сознания. — Он нам помог». — Как это возможно? — хрипло выговаривает Оби-Ван. Он никогда не слышал, чтобы кто-то возвращался в прошлое. — Я слышал о таких случаях, — мрачно говорит Мейс, и Оби-Ван вздрагивает. Он совсем позабыл, что тот рядом. — Есть сведения, что нескольким рыцарям-джедаям Старой Республики давали ещё один шанс после смерти. Случалось такое только лишь изредка, и те джедаи были чрезвычайно могущественны в Силе, однако прецеденты есть. — Анакин не джедай, — шепчет Оби-Ван, и слова подобны колотой ране в живот. Истину эту всё ещё трудно принять. — Не джедай, — с презрением в голосе соглашается Мейс. — Но Сила не различает джедаев и ситхов. Если пользователь Силы необычайно силён, и желание его достаточно велико, на то будет воля Силы. Оби-Ван чувствует острый, почти болезненный укол надежды. — Так значит, Анакин хотел исправить свои ошибки в прежней жизни, — говорит он с пересохшим ртом. В Анакине преобладает светлая сторона, это бесспорно. Пусть он совершил несколько ошибок, но всё же... Взгляд, который бросает на него Мейс, полон откровенной жалости. Падме же смотреть на него явно неловко. — Анакин сказал мне, что Сила дала ему ещё один шанс, чтобы убить вас, — морщась, говорит она. Оби-Ван и не думал, что всего за один день сердце может разбиться так много раз. — Вот как, — говорит он, сглатывая комок в горле. — Ясно. — Оби-Ван, — быстро говорит Падме, наклоняясь ближе к камере и пристально глядя на него. — Он так сказал, но я не поверила ни единому его слову. Иначе предупредила бы вас об опасности. Сколько у него уже было возможностей убить вас? И всё же вы ещё живы. Разве это ни о чëм вам не говорит? Оби-Ван презирает себя за надежду, которая снова в нём разгорается. Сила. Теперь-то ему совершенно очевидно, почему для джедая привязанность недопустима. Она же полностью туманит рассудок. Надо стремиться быть беспристрастным, когда дело касается Анакина. — Я и правда верю, что он всё ещё любит вас, Оби-Ван, — мягко говорит Падме. — Его чувство ко мне не пережило десятилетий ярости, боли и страданий, но любовь его к вам устояла под маской ненависти. Кажется, в нём ещё есть хорошее. — Она открывает было рот, но потом качает головой, будто одумывается. — Вот и всё, что я хотела сказать. Берегите себя, Оби-Ван. Выглядите ужасно. Оби-Ван оцепенело смотрит на свой комлинк, когда тот отключается. Закрыв глаза, он пытается ещё раз вытолкнуть чувства в Силу. Тщетно. — Мы на месте, — объявляет Ки-Ади Мунди, нарушая тишину. Не в силах посмотреть другим джедаям в глаза, Оби-Ван выходит из спидера первым. Едва только вступив в здание, он сразу же чувствует его. Анакина. Его отражение в Силе пропитано тьмой, ненавистью и болью, но даже таким Оби-Ван всё равно бы узнал его где угодно. — Вынимайте мечи, — выругавшись, приказывает Мейс. — Ситх опасен. Оби-Ван сжимает свой меч так сильно, что становится больно. У него пересыхает во рту, он пытается снова вытолкнуть чувства в Силу. Надо быть объективным. Он ведь джедай. Нельзя же позволить своей привязанности управлять им. Анакин — ситх. Враг. Мейс открывает дверь квартиры. Ки-Ади и Оби-Ван следуют за ним внутрь. У Оби-Вана перехватывает дыхание, когда он видит Анакина. Тот стоит к ним спиной. У ног его лежит сломанный комлинк. — Как обычно, опаздываете, джедаи, — бесстрастно говорит Анакин. — Но, конечно, куда вам поспеть вовремя, когда вы так заняты пустопорожними спорами на бессмысленных заседаниях Совета, пока люди умирают по всей галактике. — Ситх, — выплёвывает Мейс, зажигая клинок. Ки-Ади делает то же самое. Оби-Ван следует их примеру, к горлу его подступает тошнота. Анакин медленно поворачивается. Его тошнотворно жёлтые глаза скользят по ним троим, даже не задерживаясь на Оби-Ване, а потом останавливаются на Мейсе. Анакин смеётся резким, холодным смехом, от которого по спине пробегают мурашки. Как же это неправильно. Анакин им не враг. Хотя перед ними больше не он. Или он? — Считаете, что одолеете меня? — с чувством, похожим на веселье, говорит Анакин. — Дарт Вейдер сильнее, чем вы можете себе представить. «Считаешь, что одолеешь меня, учитель? — Анакину шестнадцать, и он с дразнящей ухмылкой обрушивает на Оби-Вана шквал мощных ударов. — Сдавайся. Тебе всё труднее со мной сладить — признай же, старик». Оби-Ван сглатывает. Он не видит в нём ситха. Перед ним тот же Анакин. Обиженный, разозлённый, но всë-таки тот же самый. Мейс усмехается. — Говоришь о себе теперь в третьем лице? Но опять же, я всегда знал, что твоё высокомерие тебя погубит. И оказался прав: зря тебя вообще приняли в Орден. Ярость, тёмными гадкими волнами исходящая от Анакина, поистине ошеломляет. Оби-Вану едва удаётся прикрыть свой разум от этой тьмы, и смятение его нарастает. С раннего детства он слышал о ситхах. Воспитатель говорил им, что те абсолютное зло, заклятые враги джедаев, вызывающие одно отвращение, и трудно даже находиться с ними рядом и не чувствовать, что те прямо-таки созданы как-то неправильно. Оби-Ван всегда верил этим историям. Да и его стычки с ситхами вроде бы служили им подтверждением. Дарт Мол показался ямой глубокой ненависти. От Дуку веяло ядовитым презрением и высокомерием. Эти двое и вправду внушали отвращение, как и Палпатин, хотя тот и скрывал отражение в Силе. Что-то такое в его дружбе с Анакином всегда вызывало у Оби-Вана беспокойство. Палпатин никогда ему не нравился, пусть даже причина оставалась неясна. Анакин же... Как и прежде, сияет в Силе, как звезда. Даже запятнанный Тёмной Стороной, отвращения он у Оби-Вана не вызывает. Даже ярость его знакома. Это же старая обида Анакина: на то, что его не принимают другие джедаи. Он не похож на абсолютное зло, о котором рассказывал воспитатель. Он просто Анакин, его Анакин. Вот только потерялся в гневе, обиде, высокомерии и старых страхах. Несмотря на все усилия, ему не забыть отчаяние в глазах Анакина, когда тот обнимал его перед битвой с клонами. «Скажи, что любишь меня, Оби-Ван». Это Анакин попросил? Или ситх? Или они один и тот же человек? Оби-Ван не знает, какой хочет ответ. Джедаев учат, что ситхи не любят и не нуждаются в любви. И всё же... Сила, он больше не знает, чему верить. Было бы проще, веди Анакин себя как совершенно другой человек — так ведь нет же. Он вовсе не кажется безумным, или невменяемым, его вполне можно узнать. Даже горькие пикировки с Мейсом остаются в рамках его характера. Анакин же всегда ненавидел Совет Джедаев, и Мейса Винду в частности. Ситх говорит точно так же, как и Анакин, только с худшими чертами характера и чувствами, усиленными Тëмной Стороной. Или, быть может, Оби-Ван не в силах оставаться непредвзятым, слишком уж он вовлечён душой. «Юного Скайуокера больше нет, — сказал магистр Йода, услышав эту весть. — Поглотил его ситх». Не надменно ли думать, что Оби-Ван прозорливее престарелого гранд-мастера, прожившего целых девятьсот лет? По сравнению с этим опыт Оби-Вана поистине просто опыт юнлинга. Но как же молчать и ничего не делать, когда Мейс и Анакин того и гляди нападут друг на друга? После этой дуэли пути назад уже не будет. Глубоко вздохнув, Оби-Ван встаёт между Мейсом и Анакином. Оба бросают на него враждебные взгляды. Анакин быстро отводит взгляд. Помрачнев ещё больше, он крепче стискивает свой меч. — Оби-Ван, отойди, — хмурясь, командует Мейс. — Эта схватка не твоя. Я не настолько жесток и не жду, что ты будешь биться с собственным падаваном. Мы и сами с ним справимся. Анакин обнажает зубы. — Только попробуй, — рычит он на Винду, по-прежнему не глядя на Оби-Вана. Невнимание ранит, но и дарует надежду тоже. Решив ей довериться, Оби-Ван поворачивается: к ситху спиной, а лицом — к джедаям. Он видит, как в глазах Мейса зарождается ужас. — Отойдите-ка в сторону, мастер Кеноби, — следует приказ, и на этот раз тот звучит резче. — Прости меня, — говорит Оби-Ван, болезненно сознавая, что за спиной у него могущественный ситх, а в руке всё так же горит меч. Он знает, как выглядит: настоящим предателем. Каким он себя сейчас и чувствует. — Прости меня, Мейс. Но я не дам тебе навредить Анакину. Сила поистине содрогается от ураганного чувства, которое исходит от ситха за спиной. Чувства столь необузданного, что у Оби-Вана почти подгибаются колени. Он не оборачивается. Не смотрит. Кто знает, что сейчас написано у Анакина на лице. Ему хватает и того, что он видит в глазах Мейса и Ки-Ади. Те в ужасе. Наверняка ведь считают, что он сошёл с ума. Возможно, они правы. Однако Оби-Ван расправляет плечи и говорит твёрдым голосом: — Он ничем не заслужил, чтобы на него напали и вели себя как с преступником. — Как это — ничем? — огрызается Мейс. — Ты в своём уме, Оби-Ван? Он же Лорд Ситхов! — Преступление ли это с точки зрения закона Республики? Мейс открывает было рот, но молчит. — Нет, не преступление, — впервые заговаривает Ки-Ади. — Оставлять его в живых опасно, — свирепеет Мейс, глядя на Анакина через плечо Оби-Вана. — Он же убил тысячи клонов. — Жаль, что так вышло, — тихо говорит Оби-Ван, и сердце его сжимается при мысли о потерянных жизнях. — Но разве то была не самооборона? Более того, он пошёл на это, чтобы защитить Храм Джедаев — детей, которые прятались там. Ведь и мы с Ки-Ади поступили точно так же. Я и сам убил не меньше сотни клонов. Нас тоже арестуют и будут обращаться как с преступниками? Нас тоже опасно оставлять в живых? Мейс бросает на него кислый взгляд. — Мне не нравится испытывать на себе твои навыки в переговорах, Оби-Ван. А ещё я не думал, что ты когда-нибудь будешь так стараться ради ситха. Твоя привязанность тебя ослепляет. Оби-Ван заливается краской, когда встречается с тёмными глазами коруна, полными разочарования. Обидно терять уважение Мейса, но он не может предпочесть его Анакину. — Возможно, так оно и есть, — тихо признаёт Оби-Ван. — Но джедаи не убивают тех, кто ничем не заслужил смерть... — Пока! — резко возражает Мейс. — Пока не заслужил. Ты дурак, если думаешь, что сможешь вернуть Лорда Ситхов к Свету! Отойди-ка в сторону. Он нанесёт нам удар в спину, если проявим к нему милосердие. — Я стою к нему спиной, и пока что удара мне не нанесли, — спорит Оби-Ван. — Мне не верится, что я в опасности. — Хорошо, что он говорит это с такой уверенностью, ведь на самом деле он вовсе её не испытывает. Правда в том, что он понятия не имеет, чего ожидать от этого Анакина — Дарта Вейдера, как он себя называет. Вполне возможно, что Мейс прав, и ситх, которого Оби-Ван пытается защитить, предаст его. Но предать его первым… просто немыслимо. Если есть хоть малейший шанс, что ситх всё ещё Анакин, как бы сильно ни исказилась его душа, Оби-Ван поддержит своего падавана. В первоначальной ветке времени, как видно, вышло по-другому... Отчего накатывает бесконечная печаль за своего двойника. Он знает, как дорого обошлась тому эта ошибка: тот, должно быть, поступился частью своей души. Мейс смотрит на Анакина и качает головой. И мрачнеет от увиденного у того на лице. — Ты совершаешь большую ошибку, Оби-Ван, — говорит он. — Нельзя приручить дикую ашту. Глупцы, которые пытаются с ней сладить, умирают от её ядовитого укуса. Оби-Ван печально улыбается. — Тогда я умру. Смерти я не боюсь. Я же джедай. Сзади за талию его обхватывает сильная рука, прижимает вплотную к твёрдой груди. Горячее дыхание касается уха, когда Анакин страстно шепчет: — Ты не умрёшь, учитель. Я не дам тебе умереть, никогда. Ты же мой. По телу Оби-Вана пробегает дрожь, сердце бьётся быстрее, лицо пылает. Одна часть души, немало растревоженная, желает отстраниться. Вторая же хочет прижаться сильнее и отчаянно вцепиться в Анакина. Запутавшегося Оби-Вана ещё никогда так не раздирали противоречия. Оби-Ван откашливается, едва в силах встретиться с Мейсом взглядом. — Как видите, с ним вполне себе безопасно, — говорит он с наигранным легкомыслием. Было бы здорово, если Мейс не услышал, что сказал Анакин. Джедаи ведь так не говорят. Мейс только вздыхает, качая головой. Но Оби-Ван знает, что победил. Или нет? Удастся ли ему и впрямь приручить ядовитую ашту?