Нарушенное обещание

      Стена – самая надежная опора, единственная имеющаяся у Кавеха. Только руки с нее соскальзывали, но, если навалиться грудью и выгнуться в кошачьей позе, можно добиться устойчивости, правда долго так не простоишь, поясница затекает.       - Медленнее, рухи, мне тяжело!       Тяжело удерживать вес тела и не скатываться вниз, тяжело контролировать напряжение в икрах и ловить ритм дыхания, когда аль-Хайтам с него сбивал. Кавех потянулся назад вслепую и ухватил его за крутое бедро, почувствовал, как под пальцами в ритмичном движении заходили мышцы. С аль-Хайтама только учебники по анатомии рисовать, архитектоника его тела идеальна, Кавех наслаждался как творец и как любовник. Аль-Хайтам в своей святой невоздержанности налегал на Кавеха грудью, и их влажные тела соединялись на краткий миг более тесно.       - Понял.       Голос аль-Хайтама был похож на рык. Голос во время секса у него всегда становился немного ниже, в нем слышалась приятная слуху хрипотца. Кавех улавливал такие моменты, даже будучи распятым. Аль-Хайтам ухватил Кавеха за бедра, чтобы не двигал крупом, и стал входить с оттяжкой, с точностью да наоборот выполнив просьбу. Кавех поймал момент для полноценного глубокого вздоха. Он-то планировал провести день на своих двоих. Не придется, видимо.       Секс у стены вещь не самая удобная, в этом положении у Кавеха затекала спина. Он выгнул ее дугой и обреченно ткнулся лбом в стену между расставленных рук. Зато неприятные ощущения скрадывали беспокойство.       Наступил крайний срок выплаты процентов Дори. По заведенному порядку в дни, подобные этому, Кавех становился невыносим. Если он не разговаривал, то всем своим существом выражал абсолютную ненависть к миру. Когда он открывал рот – бросал короткие, полные яда и злобы отрывистые реплики. Был раздражен даже сейчас, значительно меньше, настолько, что ему даже что-то нравилось, вроде теплой кожи Хайтама под пальцами или приятного давления его члена внутри.       С утра он цеплял аль-Хайтама по поводу и без, намеренно появлялся в том же месте, что и он и мешал всякому его начинанию. Когда не доставал его, метался по дому из угла в угол и грыз ногти. Количество седых волос на бедовой голове Кавеха увеличивалось пропорционально количеству дней выплаты кредита. Кавех максимально оттягивал встречу с Дори, но при этом ждал ее наступления, чтобы разделаться с неприятностями как можно быстрее. Кавех до безумия любил Алькасар-сарай, как собственного ребенка, и ненавидел его с той же силой, потому что он доставлял слишком много проблем.       Кавех дошел до того, что полез к аль-Хайтаму драться. Не всерьез, без глаза бога, кинулся стремительной змеей, когда аль-Хайтам попрекнул его какой-то мелочью, то ли обед ему пришелся не по вкусу, то ли заметил чернильные пятна на ковре, Кавех не помнил. Он и не сопротивлялся сильно, позволил себя одолеть. Драка плавно перетекла в невообразимую грязь, творимую у стены. Взбешенный аль-Хайтам совсем не ожидал, что во время драки Кавех сунется к нему с поцелуями, но инициативу поддержал, да еще и с завидным пылом. Кавех не успел понять, в какой момент с него стянули штаны, но после этого враз успокоился. Растягивал аль-Хайтам наспех и по слюне, грубо, но аккуратно, насколько возможно. Ласковым он никогда и не был особо, а здесь еще к нежному неторопливому сексу ничего не подводило. Кавех и против-то не был, чем злее его отымеют, тем спокойнее станет на душе, лишь бы не порвали, вот это досадно будет.       В агрессии аль-Хайтама Кавех находил успокоение. Он мог собраться и позволить себе рассуждать здраво, пока сзади из него выбивали дурь. Уходила тревога, оставалась только пустота. Голова, до этого пухнущая от мыслей, переставала болеть. Немного легкого полезного стресса и отрезвляющей боли – и Кавех готов функционировать.       О том, что таким способом использует аль-Хайтама, Кавех старался не думать. Это немного путало его. Не только он получал выгоду от секса с аль-Хайтамом, тот ведь тоже оставался в плюсе? На несколько дней Секретарь становился степенным и спокойным, сосредоточенным на работе, как после оздоровительного сна. Кавех не рассматривал секс, как психотерапию, ему нравился весь процесс, от начала до последнего акта, несмотря на практически звериную грубость аль-Хайтама, просто иногда он помогал сбросить физическое напряжение и расслабиться. Аль-Хайтам не был инструментом Кавеха, как перо или линейка, к примеру, он был его партнером, а раз так, то за старания получал равноценную плату. Кавех любил самого аль-Хайтама, как концепцию, а не только то, что он делал или не делал для него.       Кавех накрыл член рукой, чтобы не испачкать стену спермой, пятно потом выводить будет трудно, а он не сможет игнорировать это допущение в интерьере. Проще перекрасить стены или чем-то закрыть беспорядок, чем устранить его. Как бы он ни старался, несколько капель все равно просочилось через пальцы. Пару мгновений Кавеха не волновало ничего, ни пятна спермы на стене, ни Дори, ни чувства к аль-Хайтаму. Он достиг завершения и сотрясался от сладкой дрожи, пробирающей до немоты в ногах. К сожалению, оргазм не длился вечно, и Кавех опять вернулся в реальный мир.       Аль-Хайтам вскоре нагнал его, предусмотрительно вышел и кончил Кавеху на поясницу, заливая кожу горячим липким семенем. В воздухе приятно пахло солью и обычной смесью ароматов, индивидуальной для каждого дома. Кавех сполз по стене, уселся на пятки и ждал, пока восстановится дыхание. Сейчас было бы неплохо полежать, а то и вздремнуть пару часов, но он решил закончить с делами как можно раньше, а не оттягивать неизбежное. Опасался Дори при любом раскладе, неважно, были у него деньги или нет, негоциантка была слишком хитрой, а он в ее присутствии превращался в неясную блеющую массу, обделенную мозгами и твердостью характера.       Аль-Хайтам тихо шуршал сзади, собирал одежду и приводил себя в порядок. Ему-то хорошо, он почти не запачкался и не утомился, после секса быстро приходил в себя. Это Кавех любил немного поваляться и посмаковать остаточные ощущения в теле, аль-Хайтам испытывал прилив бодрости. Становился плавным и неторопливым, но деятельным. Сейчас он собирался на работу.       Его работа была стабильной, а жизнь понятной. Кавеху казалось, что только он один во всем Тейвате живет неправильно, что-то вечно упускает, где-то, напротив, слишком торопится, но каждый раз приходит невовремя. Его удача была настолько нестабильной, что за один день он мог подняться до вершин Селестии, а через несколько часов свалиться в Бездну с оглушительным грохотом, что и доказывала ситуация с Пуатье. Он всегда хотел почувствовать, что находится на своем месте, что в кои-то веке пришел в согласие и с миром.       - Полегчало? – спросил аль-Хайтам.       - Что?       Кавех был немного заторможенным. Чтобы встать, например, ему бы потребовалось серьезное волевое усилие, не потому, что внутри болело, его просто разморило.       - Ты бросался на меня, как дикая кошка, сейчас сидишь спокойно. Я прослеживаю причинно-следственные связи между твоим состоянием до секса и после. Ты успокоился?       Неудивительно, что аль-Хайтам тоже уловил эту последовательность: у Кавеха плохое настроение, он выводит аль-Хайтама на себя, провоцирует на грубость, получает ее в полной мере, да еще и с горкой, успокаивается. Линейная схема без ответвлений и дополнительных сложностей.       Кавех боялся сказать «да». Если он подтвердит предположение аль-Хайтама, тот может неправильно истолковать его ответ. Точнее, наоборот, слишком правильно. Врать смысла тоже не было, все налицо.       - К Дори все равно идти не хочу, - сказал Кавех.       - Матрам давно пора осудить Дори за ее деятельность. Если бы Сайно работал лучше, она бы перестала обманывать таких наивных людей, как ты.       - Если Сайно плохо работает, то я – дендро Архонт.       Так сложилось, что их неизменный квартет, связанный непростыми отношениями, в который входили сам аль-Хайтам с Кавехом, упомянутый Сайно и еще Тигнари, отличался особым трудоголизмом. Даже аль-Хайтам, который относился к должностным обязанностям немного беспечно на первый взгляд и среди друзей слыл отъявленным лентяем, тратил немало сил, чтобы удовлетворить свой пытливый ум. Работа Секретаря Академии предоставляла ему практически неограниченный доступ к знаниям и помогала обзавестись широким кругом знакомств.       Кавех немного отдышался и поднялся на ноги. Толку переживать, правильно? Его кошелек был туго набит деньгами, полученными от аль-Хайтама, которые он не требовал возвращать, у него намечался новый заказ, всего-то и осталось, что разобраться с неприятными мелочами и можно жить, как нормальный человек.       - Не позволяй ей собой крутить, Кавех.       - Знаю, рухи.       Аль- Хайтам говорил это каждый раз, когда Кавех навещал Дори с целью выплаты кредита, традиция, можно сказать. Кавех злился бы, потому что аль-Хайтам говорил очевидные вещи, но они оба знали, что рядом с Дори сознательность покидала архитектора.       Аль-Хайтам умыл лицо, чтобы сбить заметный румянец и ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Кавех остался один. Мора лежала на чертежном столе, ее было так много, что Кавех усомнился, держал ли он за раз столько в руках. Он почувствовал себя проституткой, очень дорогой. Бессовестно дорогой, если честно. Мора аль-Хайтама слепила глаза, и он вновь отвернулся к стене. Кавех потрогал себя между ног. Крови не было, только внутри немного саднило. Аль-Хайтам часто проходился по грани, но никогда не рвал его, даже первый их раз оказался вполне успешным. Один из самых лучших актов за всю их практику. Это было еще до крупной ссоры, на время разъединившей двух ученых. Тогда они работали над совместным проектом, были полны энтузиазма, а их соперничество больше напоминало дружеское. Счастливые времена. Кавех периодически возвращался к этим воспоминаниям.       Часто их секс довольно сильно смахивал на насилие, зато после на душе у Кавеха становилось не гадостно, а легко. Сегодня Кавех намеренно провоцировал аль-Хайтама, ждал, пока он снизойдет до чего-то достаточно грубого и отрезвляющего, как хлесткая пощечина, только от пощечины Кавех не кончал, а так собрал все удовольствия разом.       Кавех переодел штаны и рубашку, заново расчесался и украсил волосы пером. Когда он выглядел хорошо, чувствовал себя увереннее. Нормальная корреляция, но в случае с Кавехом связь настроения с внешним видом была основополагающей. Кавех хотел показать Дори, что он расслаблен и спокоен, пусть даже это расходилось с действительностью. Если он будет собранным, Дори не сможет подловить его, Кавех расплатится и вернется домой, отдохнет, возьмется за новый проект, получит мору и…снова вернется к Дори. И так раз за разом, пока не будет погашен основной долг.       Работа интересовала его больше получения моры. Несмотря на все метания и неприятности, он не прожил бы без искусства, не смог бы стать никем другим, кроме архитектора. Если бы он не столкнулся с Дори, заботы о море не тревожили бы его так сильно. С другой стороны, она косвенно повлияла на его воссоединение с аль-Хайтамом. Неизвестно, помирились бы они друг с другом, если бы не тот памятный вечер в ресторане Ламбада, куда Кавех по привычке зашел залить боль, а аль-Хайтам выпить пару бокалов вина после работы.       Все получился, уговаривал себя Кавех. Он даже глупо улыбнулся отражению в зеркале, чтобы показать мышцам лица, к чему нужно стремиться. К счастью, если конкретней, и не только им, а всему организму.       

***

      Кавех думал об их с аль-Хайтамом сделке беспрестанно. Если он провалится, то навсегда покинет его дом. Кавех согласился, почти не раздумывая, пока аль-Хайтам не отказался от своего предложения. Сейчас Кавех понимал, что торопился. Он доверял себе. Практически. И в мыслях не было нарушить обещание, но такой риск существовал. Лучше бы он сам платил Дори, постепенно бы закрыл кредит, заказчики еще не перевелись на белом свете, а сил у Кавеха было предостаточно. Слишком много, на его вкус.       Аль-Хайтам был прав. Всякому терпению приходил конец, и Кавех испытывал его достаточно долго. Хватит, чтобы нарваться на серьезные неприятности, вроде жизни бродяжки. Однажды аль-Хайтам и так выгнал бы его, а здесь хотя бы существовала вероятность, что Кавех продержится подле него подольше.       Вновь объявились две весомые проблемы. Он лишится дома и аль-Хайтама. С первым можно что-то решить, последний уйдет навсегда, потому что в случае нарушения договора он не захочет восстанавливать связи. Но он правда пойдет на это, если Кавех даст осечку?       От Кавеха избавятся легко, как от плешивой собаки. Аль-Хайтам скорее всего даже сожалеть не будет, наоборот, вздохнет с облегчением. Кавех отгораживался от построения иллюзий, их не связывали близкие отношения, просто в глубине души надеялся, что аль-Хайтам испытывает к нему привязанность.       Надеяться он мог на что угодно, но все было в его руках. Кавех собирался сдержать обещание. Он даже не тяготел к алкоголю, никаких сложностей на пути возникнуть не должно. Он прикидывал, что может сделать Дори, и приходил к выводу, что вариантов у нее практически нет. Исход их встречи должен быть благоприятным.       Алькасар-сарай возвышался грандиозной цитаделью. Роскошный дворец, детище Кавеха, сделался его тюрьмой. И все же, Кавеха тянуло в его чертоги, как мотылька тянет к огню. Кавех сжал мешочек с морой в кармане. Металл нагрелся через ткань от тепла его тела. Ощущение ребристости и тугости кошелька немного успокоило Кавеха. Сегодня к Дори он придет не с пустыми руками.       Дорогу, ведущую к Алькасар-сараю, заливало светом. Кавех шел по широкой солнечной тропе, и дворец в золотистом сиянии был похож на дом верховных богов.       - Это лучшие артефакты, добытые в жерле Натланских вулканов! Такой товар ты больше ни у кого не найдешь! Мой сын рисковал жизнью, чтобы добыть их!       Крупицы пыли кружились в воздухе. Покидая границу света, они становились незаметными. Кавех преодолел последний пролет и оказался на широкой полукруглой площадке. Человек, одетый как ученый из Академии, с выпученными глазами доказывал Дори качество своего товара. Негоциантка уперла руки в бока.       - Двадцать тысяч моры, так уж и быть.       Ученый пошатнулся, будто его ударили. Его расширенные глаза покраснели.       - Двадцать тысяч?! Ты не знаешь, какой путь преодолел мой сын, чтобы найти эти артефакты! Они уникальной редкости! Он вернулся домой с наполовину обожженным телом!       Дори смотрела на него без интереса. Заметив Кавеха, она коротко кивнула и перевела скучающий взгляд на ученого.       - Сколько вы надеетесь выручить за них?       - Каждый стоит минимум миллион моры! Ты озолотишься, если продашь их какому-нибудь охочему до наживы искателю приключений!       Дори подавила рвущийся наружу зевок.       - Торговые караваны, с которыми я работаю, предоставляют мне лучший товар. Вас я вижу впервые. Как я могу убедиться в качестве этих артефактов? Они сертифицированы?       Ученый забегал глазами. Пот стекал по его худому лицу, в сведенных судорогой пальцах моталась дорожная сумка.       - Они…они…       - Я не хочу тратить такие большие деньги за некачественный товар.       Ученый покраснел от гнева.       - Некачественный?! – взревел он. – Некачественный, говоришь?!       Он выпрямился, нависая над Дори. Рядом с ним, худощавым и длинным, она выглядела маленькой, как ребенок, но даже непосвященный человек мог с первого взгляда определить, в чьих руках находится сила. Ученый надвинулся на Дори, как разъяренный тигр ришболанд. Дори прищелкнула пальцами. Розовый дым завертелся вокруг ее ног. Уплотняясь, он приобретал форму круга. Ученый приостановил наступление. С открытым ртом он наблюдал за тем, как материализуется бесплотный дым, превращаясь в джинна. Джинн завертелся возле ног Дори, как злобный пес, верность которого была весьма сомнительной. Насколько Кавех знал, джинн служил Дори, пока она давала ему мору.       Дори уселась на джинна сверху в небрежной позе лотоса. Она обхватила носки руками и немного отклонилась назад. Джинн взлетел немного выше. Теперь Дори смотрела на ученого с небольшой высоты. Он не был дураком и быстро понял намек, благоразумно отступив на шаг.       - Итак, вы сказали, что вырученные деньги используете, чтобы финансировать свои исследования. Напомните, к какой области применимы ваши научные изыскания?       Так просто сдаваться ученый не собирался.       - Матрам наверняка захочется узнать о незаконной закупке артефактов!       Даже Кавеху его угроза показалась пустой. Чтобы подловить Дори, требовались гораздо большие усилия, чем мог предложить один ученый из Академии.       Дори добродушно улыбнулась. Очки-звезды сползли на нос. Ее глаза блестели от предвкушения. Кавеху было искренне жаль беднягу-ученого. Из схватки с негоцианткой победителем ему не выйти.       - Хорошо. Допустим, вы сообщите матрам, что меня интересуют артефакты. Что они подумают? О, наверное, это скупщица что-то опять затеяла, так-так, нужно разобраться. Госпожа Дори, не подскажете, кто именно продал вам несертифицированные артефакты из Натлана? Ах, тот милый ученый из…какой там у вас даршан? Ну вот. Между нами состоится разговор примерно такого содержания. Понимаете, к чему я веду, да? – Дори накрыла ладошкой глаз бога. – Каким это образом обычный человек добыл артефакты уникальной редкости из опасного Натланского подземелья? Вы хотели заинтересовать меня, не спорю, вам удалось, но хочу обратить ваше внимание вот на какую деталь: пока вы удерживаете артефакты у себя, пристальное внимание матр гарантировано. Подумайте, как это может сказаться на исследованиях и судьбе вашего сына.       Джинн издал странный булькающий звук. То ли был голоден, то ли выражал согласие с Дори.       - Мы все равно сможем договориться, - добавила она ласково.       Несчастный ученый застучал зубами. Он перевел полный страдания взгляд на Кавеха, но тот ничем не мог помочь, сам прочно сидел у Дори на крючке и только сейчас увидел проблески света в конце пути. Кавеху было искренне жаль этого человека, слишком самоуверенного, чтобы признать, что на свете существуют люди умнее его. В стенах Академии среди обычных людей, не имеющих глаз бога, бытовало мнение, что артефакты способны наделить человека небывалой силой и умственными способностями. Если первое еще поддавалось обоснованию, то второе было совершеннейшей глупостью. Только сам человек способен влиять на развитие собственной памяти и логики, никакой допинг не поможет. Так же и с физической силой. Если твое тело не подготовлено, даже самые сильные артефакты будут бесполезны. Они могли помочь развить потенциал, но не вложить в изначально пустой сосуд дополнительное умение.       Плюс, этот ученый явно понимал природу артефактов не до конца. Даже если конкретно эти, добытые его сыном из подземелий Натлана, и обладали уникальной редкостью, использовать их мог далеко не каждый носитель глаза бога. Неизвестно, как скоро на них найдется покупатель и найдется ли вообще. Сильные носители в основном предпочитали самолично искать для себя необходимый сет, подходящий лично им. Кавех знал немногих, кто добывал артефакты у торговцев.       - Дорогой мой, мне кажется, мы смущаем моего любимого должника, - Дори облизала Кавеха алчным взглядом. У него мурашки побежали по телу от жути, когда она обратила на него внимание.       Она приблизилась к ученому и что-то быстро шепнула ему. Он побледнел и судорожно кивнул, соглашаясь с Дори.       - Кавех, прошу прощение за вынужденное ожидание. Нам с господином Алексиппом нужно переговорить с глазу на глаз. Думаю, я могу пойти ему навстречу. Как только мы закончим, я вернусь к твоей м…к тебе, Кавех, конечно, к тебе. Надеюсь, ты пришел не с пустыми руками в этот раз? Боюсь, срок выплаты больше не получится перенести, - с деланым сочувствием сказала Дори.       Щеки Кавеха нездорово покраснели. Он приложил ладонь к быстро бьющемуся сердцу, надеясь его успокоить. Еще пару минут в таком темпе, - и оно пробьет грудную клетку. Слава Архонтам, мешочек с морой надежно прижимался к бедру, что немного подбадривало Кавеха.       Перспектива томиться в ожидании Дори его совсем не обрадовала, но сделать он ничего не мог. Пришел бы позже или раньше, не нервничал бы так. Или нервничал, но по другой причине. В присутствии Дори его всегда колотило, хотя он небезосновательно считал себя смелым человеком. Лучше уж одному выйти против группы Пустынников, чем две минуты постоять возле Дори. Кавех смиренно стоял на месте, отсчитывая секунды до ее возвращения.       Как только она вернется, он сунет ей мешочек с морой в руки и убежит, настолько быстро, насколько позволят ноги. Его иррациональный страх был тем сильнее, чем дольше приходилось ждать. От волнения он начал ходить из угла в угол и грызть ногти, что для него, воспитанного в аристократической семье, было неприемлемо, но он не следил за своими действиями. Кавех не отрицал, что вернется домой седым. Хорошо, что волосы у него изначально золотистые, будет не так заметно, да и благородная седина выгодно подчеркивала овал лица.       Развлекал себя глупыми мыслями, коротал время. Представлял свой собственный дворец. Всей моры, накопленной им и аль-Хайтамом, не хватило бы, чтобы выстроить такой дворец, о котором Кавех мечтал, но фантазия не нуждается в оплате. Кавех мог напридумывать что угодно, слова никто не скажет.       Возводил купола, отражающие свет жаркого Сумерского солнца, разбивал огромные сады вокруг, населенные прирученными животными. Тучные балюстрады удерживали бы на себе вес балконов, размещенных по фасаду дворца. Множество отдельных зданий были бы соединены системой переходов. Кавех всерьез задумывался над тайными комнатами, о существовании которых знал бы только он и узкий круг посвященных. О, интересная получилась бы шалость!       Не видел ограничений в цветах или материалах, эргономичность уходила на второй план. Его дворец должен быть несуразно большим и величественным, больше, чем его предшественник, Алькасар-сарай. В голове он возводил мечту.       Дори не было около четверти часа. Она вышла на площадку, довольно потирая маленькие ладошки, ученый понуро плелся следом за ней. Кавех точно знал, что битва проиграна им. Он выглядел таким опечаленным, что жалость сдавила Кавеху грудь. Ученый жадно притискивал к груди большую плетеную сумку, будто защищал последние крохи еды от собравшихся вокруг голодных зверей. Там лежала вырученная им мора, в явно меньшей сумме, чем он рассчитывал изначально.       Дори с ее талантами сможет получить моры в пять раз больше потраченного за сегодня.       - До скорых встреч, господин Алексипп, надеюсь на дальнейшее сотрудничество с вами и вашим сыном!       Ученый крупно вздрогнул и испуганно взглянул на Дори, будто в спину ему она выкрикнула проклятье. Ссутулившись, он пошел вниз по лестнице, шепотом благодаря Архонтов за то, что пережил встречу с негоцианткой.       Дори довольно покивала ему вслед. Да, она немного потратилась на этого простофилю, зато теперь в течение года он станет ее поставщиком артефактов. Точнее, его сын, заядлый искатель приключений и авантюрист. Такие не пропадают и берутся за самую тяжелую работу. Дори любила сотрудничать с подобными людьми. Сын Алексиппа, в отличие от своего старика, нуждался вовсе не в море, а в чувстве опасности.       Кавех выдохнул и расправил плечи.       - Дорогой мой, Кавех!       Дори резко переключилась на него. Схватила за руку и с силой затрясла. – Я так рада тебя видеть! Так давно тебя ждала!       Кавех смущенно поздоровался с Дори. Он-то понимал, что хитрая негоциантка давно заприметила драгоценный мешочек с морой, которому он и сам уделял повышенное внимание.       - Я принес все. Здесь хватит на оплату процентов и части займа.       Дори, не скрывая радостного возбуждения, захихикала.       - Показывай, показывай! – торопила она.       Дрожащей рукой Кавех достал мешочек из кармана и передал его Дори. Она сжала его с вожделением, словно обнимала любимого человека. Кавеха передернуло от омерзения. Дори любила мору непозволительно сильно, ее помешательство на ней вызывало отвращение. Несмотря на бедственное положение, мору он оценивал как препятствие, мешающее на пути, но никогда не воспринимал ее как цель. Свободной душе Кавеха претили зависимости.       Кавех с облегчением заметил, что вокруг негоциантки не кружил ее злобный джинн. Она не собиралась использовать его для устрашения Кавеха, потому что он был ее постоянным плательщиком. К нему не требовалось применять дополнительных мер запугивания.       Дори высыпала мору на стол с прозрачной столешницей и шустро пересчитала деньги, мурлыкая себе под нос. Она была довольна, а это играло Кавеху на руку.       - Да-да, ты прав!       - Правда? – робко спросил он. Как будто аль-Хайтам мог его обмануть. Да и Кавех дураком не был, пересчитал все по сто раз.       - Правда! Но, - Дори ловко запрыгнула на стол и уселась на него, - у меня для тебя новость, мой любимый архитектор.       Кавех затаил дыхание, боясь задать следующий вопрос.       - Она должна была обрадовать тебя. Конечно, по-хорошему, об этом стоило говорить до внесение очередного платежа, но раз он был зафиксирован…       - Кем?       - Как – кем? Тобой и мной, разумеется. Факт передачи денег был? Был. Раньше они были у тебя, теперь у меня, все просто, не будем вдаваться в подробности! – она махнула рукой, прерывая себя. – В общем, я долго размышляла над тем, что сумма кредита для тебя неприподъемна, да и срок небольшой, поэтому по доброте душевной я решила провести рефинансирование.       - Эм…Разве мы не должны были принять это решение совместно?       Дори постучала пальцами по столу в задумчивости. Взгляд ее привлекла блестящая монетка, она взяла ее в пальцы и любовно огладила.       - Не хотелось беспокоить тебя преждевременной встречей. В договоре прописано, что, в случае невозможности выплаты кредита, заемщик соглашается на рефинансирование с продлением срока выплаты и незначительным увеличением процента.       - Мне кажется, то есть…я не думаю, что это законно, - попытался возразить он.       Дори утомленно вздохнула.       - Мой дорогой архитектор, - терпеливо заговорила она, - ты сомневаешься в моей честности?       Кавех оставил ее вопрос без ответа. Ему хотелось засмеяться, потому что понятие честности было от Дори далеко настолько же, насколько Бездна от Селестии.       - Хочешь, покажу тебе контракт, который ты, между прочим, подписал своей собственной рукой?       - Если он у тебя при себе, мне бы хотелось взглянуть на него еще разок.       - Какие нынче недоверчивые плательщики пошли! – притворно посетовала она.       Запустила маленькую ручку в набедренную сумку и достала оттуда аккуратно сложенный вчетверо листок. Кавех развернул его. Едва увидев договор, он как будто вернулся в прошлое, когда строительство Алькасар-сарая было завершено, а он лишился дома и моры. На улице было тепло, но его прошил неприятный морозец.       Кавех внимательно прочитал договор несколько раз и действительно увидел примечание, написанное мелкими буквами. Он мог рефинансировать кредит после определенного срока выплаты. Ежемесячный платеж снижался, но возрастал процент и срок выплаты, к тому же ставка оставалась прежней. По сути Кавех должен был переплатить, просто на это выделялось больше времени, соответственно, его страдания продлялись. Но самое неприятное было не это.       Дори действительно могла самолично принять решение о рефинансировании, информируя Кавеха постфактум, если ей казалась, что платежеспособность заемщика не удовлетворяет ее нуждам. Самое интересное было то, что Кавех вспомнил, как читал это примечание в прошлом, но только после того, как взял в руки документ. К себе у него был единственный вопрос: чем он, Бездна его разбери, думал?       - Видишь, Кавех? Ты можешь вносить меньшие суммы в течение более длительного времени. Так как ты выплатил проценты и часть основной суммы, новые будут начисляться на нынешнюю.       - В итоге сумма кредита возрастает!       - Не стоит переживаний, - отмахнулась Дори. – Незначительно. Ты почти ничего не заметишь. Сумма возрастет на пять-шесть процентов, зато возможностей оплатить ее у тебя гораздо больше. К тому же, смог же ты одномоментно найти такое большое количество моры? Тебе осталось совершить восемь таких же крупных платежей либо сто двадцать пять небольших, и ты свободен. Я же хочу, чтобы однажды ты выплатил мне кредит, правда?       Благодаря аль-Хайтаму Кавех здорово снизил денежную нагрузку, но Дори сразу заподозрила неладное. Она не могла терпеть подобное.       Кавех покачнулся, но остался стоять на месте. Чувствовал себя последним дураком и понятия не имел, как выкручиваться из создавшегося положения. Дори схватила его за горло. Он не сильно разбирался в документации, а в момент подписания договора был сам не свой от страха. Он был абсолютно убежден, что происходит что-то неправильное, но чем отчаяннее пытался доказать, тем больше обходных путей находила негоциантка. Кавех помассировал виски.       - Я действую в рамках закона, Кавех, - заключила Дори.       Кавех посмотрел на нее глазами больной собаки.       - У тебя есть вопросы?       Один конкретный вопрос у него был. Не то чтобы Кавех хотел получить на него ответ.       - В случае внезапной смерти клиента…       - Платить будет ближайший родственник, - шустро ответила Дори. – А ты что, куда-то собираешься?       Умирать Кавех не собирался, теперь-то уж точно. Он не простит себя, если его бремя ляжет на плечи Фаранак и ее семьи, даже если будет мертвым.       Какие-то высшие силы точно настроились против него.       - В общем-то, да. Хочу навестить старого друга.       - Близкие друзья также могут взять на себя выплаты по кредиту.       Кавех усмехнулся.       - Мора у моего друга водится, - сказал он задумчиво. – Но вина у него гораздо больше. В случае чего, он расплатится с тобой несколькими десятками ящиков.