Контрапункт

Уильям не стонал, но часто-часто дышал, шумно выдыхал и больно хватал Шерлока за руку. Шерлок перехватил его ладонь и вытянул их руки вверх, прижал к полу, чувствуя пальцами пульс Уильяма; он двигался в нем очень бережно и медленно, хотя ему хотелось быстрее, гораздо быстрее. — Пожалуйста, — выдохнул Уильям Шерлоку в рот, и тот не сразу понял, о чем он. — Пожалуйста, — повторил Уильям, его губы были бессильно открыты, пока Шерлок заканчивал в него в течение трех коротких движений. — Убей меня. Шерлок вздрогнул, но не от оргазма, а от того, что они только что наделали — и от того, что его фантазии никогда не были светлыми или романтичными. Интуиция — или то, что называют интуицией, подразумевая способность мозга анализировать ситуации быстрее, чем за ним поспевает сознание — шептала ему, что их история не могла закончиться хорошо. Они не могли просыпаться по утрам вдвоем, мило щебетать о последних новостях, расходиться по делам, а вечером ложиться в одну большую постель. Они могли драться спиной к спине, ссориться из-за трактовок рассказов Эдгара По, а по вечерам читать друг другу по ролям. Начали бы, конечно, с Шекспира, а закончили бы Библией короля Иакова. Шерлок представлял, как Уильям читал бы за Авессалома, который, убегая на муле, зацепился волосами за ветки деревьев и погиб от стрел врагов. — Я не могу, — признавался Шерлок этому Уильяму, который лежал под ним и которого он представлял перед собой со времен встречи на «Ноатике». — Я не могу тебя убить. Этот Уильям посмотрел на него с огромным, темным разочарованием, которое всегда ранило Шерлока сильнее, чем любой бандитский нож, чем любое слово брата. — Зачем тогда ты мне нужен? — спрашивал этот Уильям, и Шерлок со злостью заставлял себя всплыть из этого сна на поверхность своего ума. Но круги, рожденные этими фантазиями, расходились по водам разума далеко и долго. Шерлок смотрел на воду в фонтане в Альберт-холле и ждал. Если Уильям не придет, он закончит с этим и больше не будет искать встречи. Это больно и это не то, чего он хочет — но это надежно, определенно и скорее всего правильно. Если Уильям придет, подумал Шерлок и покрутил в пальцах монетку, если они поговорят, если поймут друг друга, если ему не придется выбирать между тем, что законно, и тем, что он хочет, то… И он со всей силы бросил монетку в фонтан. Та успела сделать несколько кругов, задержаться над поверхностью — и медленно потонула. * Вместо повторного приветствия Шерлок кинул Уильяму нож, который украл из ресторана. Уильям одним движением поймал его — правой рукой. — Похвально, — сказал Шерлок. Поставил одну ногу на край фонтана, старался дышать ровно, как перед рукопашным боем. — Ты можешь фехтовать и писать обеими руками? — Да, — Уильям взвесил на руке нож. — С детства. Это не очень полезно, если вы преподаватель. В конце лекции обе руки перепачканы мелом. — Что случилось с левой? — спросил Шерлок. Чтобы скрыть небольшую дрожь в пальцах, он стал искать по карманам сигареты и спички. — Пытался поймать вора, который украл серебро из Альберт-холла, — Уильям перебросил Шерлоку нож. — Я не понимаю, почему меня называют преступным лордом, когда по улицам ходит настоящий грабитель. — Лиам, — засмеялся Шерлок, замечая, как Уильям ушел от вопроса. — Я никогда тебя так не называл. В поезде не считается — если помнишь, это была шутка. Чувство беспокойство постепенно тонуло, отступало. — А бездомные дети следят за мной просто так, — кивнул Уильям. — И никто их об этом не просил. — Да, кстати, об этом. — Шерлок выбил сигарету из портсигара, положил ее за ухо. — Не надо им давать конфеты, Лиам. Потом у них выпадают зубы. Шерлоку показалось, что Уильям задумался. — Я понял. В следующий раз никаких конфет. — Пройдемся? — предложил Шерлок, и Уильям без слов повернулся к нему спиной, медленно пошел в сторону от фонтана. — Насколько я знаю, — сказал Уильям, когда Шерлок поравнялся с ним, — моду на сахар завела еще королева Елизавета. Она очень любила чай с сахаром. — А потом итальянские послы жаловались, что с ней невозможно было говорить. Она была беззубой и неразборчиво шамкала ртом. — Шерлок жестами показал в сторону небольших балконов, Уильям шел рядом с ним. — Но ты не ответил на вопрос. — Неудачный случай на охоте, — Уильям посмотрел на свою руку, попытался пошевелить запястьем. — Больше я ничего говорить не буду, если вы не против. — И улыбнулся. Шерлок ждал эту улыбку — он уже видел ее. У Уильяма было несколько улыбок — эта была довольно опасной, но Шерлоку нравилось, когда из Уильяма тянулось что-то настоящее и потустороннее, а не аристократическое и вежливое. — Хорошо, — Шерлок зачем-то открыл перед Уильямом дверь на балкон, тот на секунду задержался, но прошел, — тогда я не буду говорить, что охоту ты не очень любишь и последний раз был на охоте как минимум три месяца назад. — Спасибо, — поклонился Уильям. И, подумав, добавил: — Четыре месяца назад. Шерлок закурил, выпустил дым куда-то в уже ночной Лондон. — Мотеты Лассо, — вдруг сказал Уильям. — Мне понравилась ваша монография. Вы что-то еще писали о музыке? — Иногда пишу, — Шерлок сел на красивые перила балкона, Уильям опирался о них рядом с ним. — Издают мои знакомые, а тираж, кстати, расходится очень быстро. Слышал, что пара моих монографий о Моцарте уехали прямиком в Букингемский дворец. — Странно, — Уильям задумчиво сложил руки на груди. — Вы отдаете славу за раскрытые преступлений Скотланд-Ярду, но за последние десять секунд похвастались целых два раза. — Есть разница, — нравоучительным тоном ответил Шерлок. — Одно дело, когда твое имя стоит рядом с именем Моцарта. И совсем другое — когда твое имя стоит рядом с именем убитого младенца. Или убитой семьи. Или рядом с именем ублюдка, который сделал бомбу и подорвал несколько человек. По лицу Уильяма прошла какая-то тень. — Я понял, — сказал он, и Шерлок услышал в его голосе настоящий интерес. — А что насчет того, кто недавно убил несколько человек, вовлеченных в торговлю людьми? Рядом с его именем вы бы поставили свое? — Я предпочел не вмешиваться в это дело, — Шерлок жестом предложил Уильяму сигарету, но тот покачал головой. — Я не берусь за дела, в которых моя симпатия на стороне убийц. — Прощать убийцу — значит убивать, — задумчиво ответил Уильям. Несколько секунд они молчали, Шерлок закурил во второй раз. Он не знал, как назвать чувство, когда все его подозрения подтверждались — и опровергались одновременно. — Это не самая популярная цитата из «Ромео и Джульетты», — с восторгом сказал Шерлок. — Хвалю. А как насчет — «преданнейшие сердца более всего склонны к отчаянию из-за недобрых дел»? — Томас Кэмпион, — улыбнулся Уильям. — Он, кстати, как и вы, был теоретиком музыки. — Я нашел труп в оркестровой яме, — сказал Шерлок. — Это самое близкое к теории музыки, что я когда-либо делал. — Как это на вас похоже, — отозвался Уильям. Шерлок сжимал в руках сигарету, курить больше не хотелось. Он потушил ее о подошву ботинка и выбросил с балкона. — Меня ждет друг, — сказал Шерлок. — Он заподозрит что-то, если я не вернусь к началу второго действия, и пойдет меня искать. — Или?.. — спросил Уильям, и Шерлок улыбнулся его понятливости. — Или при выходе из зала его задержат, потому что я попросил не выпускать его никуда до конца оперы — рассказал официантам, что он украл у них серебряный нож. — Меня ждут братья, — Уильям повернулся лицом в сторону Лондона. Ночной ветер, спокойный и теплый, трогал его волосы. — Я могу вернуться к ним и насладиться своей любимой арией, ради которой я и приехал. — Или?.. — спросил Шерлок. Вместо ответа Уильям посмотрел ему прямо в глаза. Потом подошел очень близко, так, что Шерлок мог увидеть свое удивительно равнодушное лицо в глубине алых вод. Что-то знакомое, похожее на ночную грозу или осенний туман, повисло между ними. В груди Шерлока зашевелилась змея, которую он столько кормил своей кровью, но теперь у нее наконец-то появилась другая пища. — Или мы с вами можем сделать какую-нибудь глупость. Змея почувствовала рядом другого хищника — красноглазого белого кролика. Они застыли напротив друг друга, разделенные убеждениями, историей, временем. Если двинуться слишком медленно, то кролик перекусит змее голову. Если двинуться слишком быстро, змея отравит кролика. Если выбрать что-то другое, то оба зверя провалятся в кроличью нору — и оба увидят, что там скрывается и зачем так долго зовет их двоих с собой. Другое, думал Шерлок так быстро, как не думал во время самых сложных дел, что же это, что мне сейчас сделать. Уильям посмотрел на него так, что сразу стало понятно — он уже сделал выбор. Шерлок закрыл глаза, принимая этот выбор, принимая то, что Уильям думал быстрее него. Змея в его груди стала виться кольцами вокруг себя, когда Уильям прижался сомкнутыми губами к губам Шерлока. Это было детское, почти невинное прикосновение — не поцелуй, но и не случайность. Прежде чем змея бросилась вперед — Шерлок коснулся пальцами подбородка Уильяма, мягко открывая его рот шире, — Шерлок успел подумать, что ни один из вариантов, которые он просчитывал, стоя у фонтана, не мог быть реальным. Не было никакого шанса, что Уильям не понял бы его послание, не пришел бы к фонтану. Вероятно, он даже знал, что случилось бы потом. Шерлок поцеловал Уильяма глубже, но почувствовал сопротивление: с ним нельзя было целоваться, как с женщиной, в этом Шерлок просчитался. Стараясь исправить свою ошибку, Шерлок подхватил Уильяма под бедра — и не отпуская его губ подсадил на перила балкона. Теперь Уильям был выше и мог управлять их поцелуем. Его сопротивление ослабло. — Это не то, — сказал Уильям, разрывая поцелуй, и Шерлок кивнул. Это было хорошо, но совсем не то, что они чувствовали, когда видели друг друга. — Я согласен, — Шерлок тяжело дышал, больная рука Уильяма сжимала его волосы на затылке, запрокидывая голову назад. — Чего не хватает? — спросил Уильям, прищуриваясь. Он уже знал ответ, просто проверял Шерлока. — Нам нужно дело. Я угадал? Уильям притянул к лицу руку Шерлока — ту, на которой он носил кольцо с черепом. И вместо ответа поцеловал кольцо, глядя Шерлоку в глаза. Шерлок почувствовал то, что чувствовал всякий раз, когда кто-то стрелял в него и промахивался — огромную, воодушевляющую, веселящую эйфорию. Лучше, чем секс, потому что ничто не сравнится с избежанием смерти, и нежнее, чем любовь — потому что ты всякий раз рождаешься заново. — Он убьет ее сегодня, — сказал Шерлок Уильяму в губы. — Тот, кто сидел рядом со мной в партере. Он убьет свою любовницу сегодня. Он принес револьвер. Я видел, что ты смотрел на него в бинокль. И на меня. — Не только ее, — добавил Уильям, отпуская волосы Шерлока. — Его политический противник тоже сегодня здесь. Я уведу его, а вы — женщину. Шерлок восторженно выдохнул. Его веселило и возмущало то, как Уильям командовал им. Конечно, он не собирался играть по чужим правилам. Они услышали, как по Альберт-холлу раздался второй звонок. Через пять минут дадут третий, и двери в оперный зал закроют. И только от них теперь зависело, кто выйдет из этого зала живым.