Эмпуса

      Виктор стал старшим охотником в двадцать пять лет – слишком юный возраст для такого звания. Совсем недавно, казалось бы, он напивался до беспамятства в баре и веселился с местными девушками, а теперь на его плечи свалилась такая ноша. Сначала все шло очень плохо. Виктор не знал, как правильно рассчитывать финансы, чтобы хватило на возведение стен, на оружие, на одежду, еду и еще много чего. Единственное, что получилось хорошо – управление людьми. Его речи, наполненные ненавистью к вампирам и упырям, могли заставить взять меч в руки даже простого крестьянина. И боевой дух его солдат помогал разобраться во всем остальным. Однако, тридцатилетний Виктор не ожидал, что ему доверят еще и воспитание ребёнка.       С Рогнедой и Гориславом Старковым он был знаком давно. Встретил их во время очередного путешествия, где они случайно забрели на форт Стражей Рассвета. Рогнеда уже тогда носила под сердцем ребёнка, но срок был настолько маленьким, что об этом он узнал лишь с ее слов. Пара попросила ночлега, и Виктор не мог отказать. Как оказалось, Горислав был военным. Он многое рассказал про сражения с Фьердой, про дикий дрюскелей, что с безумием в глазах бросались на равкианцев, детей и женщин – им было все равно. А еще с господином Старковым было приятно пить коньяк. Рогнеда лишь качала головой и просила мужа сильно не напиваться, мол, им завтра в дорогу. И просидели так Виктор и Горислав до самого рассвета, когда лучи солнца заполнили столовую комнату. Они говорили обо всем: о женщинах, о нынешней власти, о вампирах. О последних Горислав неохотно рассказывал. Наверное, во время путешествий немало он видел их на своем пути. Однако, повезло им, что оба – трое – остались целы.       Конечно, на следующий день они не ушли. Рогнеда недовольно кудахтала над спящим на столе телом мужа. Била его по спине и пыталась что-то доказать Гориславу, который видел уже десятый сон. Потом жена сжалилась и попросила охотников, что пришли только на завтрак, отнести ее мужа в спальню, чтобы тот на следующий день мог уже отправится в путь. Виктор бы и сам помог, да еле на ногах стоял. Однако алкоголь быстро выветрился, и через четыре часа он уже был почти трезвый – правда от него несло старым коньяком, и язык постоянно заплетался. Он встретил Рогнеду на заднем дворе под тенью дерева. У нее в руках лежал альбом и карандаш. Повезло же Гориславу: красивая, умная да и еще рисовать умеет! Такие женщины на вес золота. Много он про свою жену в минувшую ночь рассказал. И говорил, как сильно любил, как ноги целовать ей готов был, лишь бы она осталась с ним навсегда; и как Рогнеда изменилась из-за беременности. Но Старков все понимал и с нетерпением ждал их ребёнка.       Разговор вышел у них скудный. Горислав говорил, что жена его людей не очень любила – с ним-то познакомилась, скрепя зубами. Рогнеда лишь поворчала на мужа, покачала головой и, прикрыв платком волосы, постаралась побыстрее убраться со двора, приговаривая, что нужно за Гориславом следить. Виктор не мог не заметить, что ее одежда была слишком теплой для жаркого лета, к тому же черного цвета. Старший охотник знакомился с разными людьми людьми, но именно Рогнеда чем-то зацепила его. Наверное, все дело было в темном, отчасти даже мистическом образе женщины. Она выглядела, как героиня равкианских народных сказок – та, что противостоит добру. У Виктора, простого военного из крестьянской семьи, не хватило бы слов описать всю ее красоту простыми словами. Возможно, именно с таких девушек писали образ фьерданских сильдройр, что своими прекрасными голосами вызывали шторм. И Виктор уверен, что, если бы услышал ее пение, у него бы вскружилась голова. И в какой раз он убеждался, как Гориславу повезло с ней. Ее характер, правда, оставался загадкой. Пьяные речи нового товарища не помогали составить полную картину. Для него Рогнеда была самой лучшей, самой красивой и самой заботливой – а потом он и вовсе принялся шептать что-то себе под нос.       На следующий день загадочные гости уехали. Рогнеда за уши вытащила Горислава, и они ушли своей дорогой. Виктор думал, что больше не встретится с ними. Скоро у них родится ребенок, и, возможно, они забудут путешествия навсегда. Семья Старковых не пропадет. Рогнеда, со слов Горислава, была ученым, а сам же он был мужчиной сильным и трудолюбивым, сможет вытащить родных из самого глубокого болота.       И старший охотник не ожидал, что в один весенний день, когда природа оживала после долгого холода, у ворот форта найдут раненную женщину с младенцем на руках. Виктор не мог поверить своим глазам. Рогнеда лежала на земле, прижимая малыша к собственной груди, из-за чего ткань, в которой был завернут ребенок, окрасилась в красный цвет. На щеках женщины были видны слезы. Она до последнего держала младенца – понимала, что проводит с ним конец своей жизни. Любая мать будет оставаться со своим детëм, даже, когда ей грозит опасность. Любая мать будеь закрывать его собственным телом, не раздумывая ни секунды. Виктор не знал материнской любви, ему было чуждо смотреть, как одна жизнь увядает ради сохранения другой. Это было так странно и непонятно.       Глаза Рогнеды закрылись навсегда. Охотники прибежали на детский плач. Малыш лежал на холодной земле, слезы текли по его круглому лицу. Он ещё не понимал, что его ждет. Виктор как никто другой знал, каков вкус жизни без родителей – сам рано остался сиротой из-за вампирских набегов. И одна мысль, словно прохладный ветерок в знойный день подул всего на полминуты, прокралась незаметно. Охотник мог оборвать его жизнь. И его бы никто не осудил – некоторые побоялись бы, а другие поняли бы. Зачем порождать сироту, что будет лишь копаться в грязи да деньги на хлеб попрошайничать? Рогнеда и Горислав вырастили бы из него настоящего человека,в этом Виктор был бы уверен, а вот он бы ничего не сделал. Нужно было просто поднять над его крохотным телом, что дёргается от детской истерики в разные стороны, нож, а потом резко опустить. И все. Три жизни ушли из этого мира.       Виктор не был святым. Он убивал. Убивал много. И людей, и вампиров, и животных. Сначала было жаль убитых солдат вражеской стороны, но, когда ему рассказали, что с равкианцами делают на фьерданской земле, сожалению испарилось. Хотелось махать мечом во все стороны, чтобы задеть каждого и ни один не смог уйти с поля боя. Но обрывать жизнь, которая даже не успела начаться… Такого еще не было.       И у него не получилось.       Виктор осторожно поднял крохотный комок в бело-красной ткани и попробовал успокоить его. Младенцев ему еще не доводилось держать. В форте не было женщин, кроме старой кухарки, что не вылазила из собственной каморки под лестницей – там она вечно вязала да мужские брюки зашивала. Больше обратиться не к кому было. Тётя Ана, как ласково называли ее охотники, встретилась в столовой. Мужчины любили ее: и готовила она вкусно, и на стол накрывала, а потом же сама и убирала. Ее спрашивали, мол, нужна ли помощь, на что старушка лишь смеялась и говорила, что они уже оказали помощь – сделали полезной хоть для кого-то. Хорошей была она женщиной, но вот судьба распорядилась иначе: мужа забрала война, дети и внуки уехали в Керчию, а про мать и бабушку все забыли. Да и в форте женская рука, как оказалось, не помешала. Ана Куя удивилась от такого «подарочка», как потом она говорила про девочку.       Младенец оказался девочкой. И от этого Виктору стало еще стыднее от своих мыслей пару часов назад. Ана Куя развернула малышку из грязных тканей и принялась мыть ее в кухонном тазике. Конечно, форт не был местом для детей, и приходилось выкручиваться на ходу. Виктор заприметил маленькую деталь на ткани, в которую была завернута девочка. С краю золотыми нитями было вышито Алина Старкова. Рогнеду хотели хоронить на балакиревском кладбище, но… Тело пропало. Его отнесли в прохладный подвал, а потом оно исчезло. Не было следов крови, никто не слышал шагов, стонов – вообще ничего.       И даже спустя восемнадцать лет Виктор не мог рассказать Алине эту правду. Это бы оставило глупую надежду, что ее родительница осталась жива. Он не хотел, чтобы девочка об этом думала – хватает ей проблем в жизни.       С младшей Старковой было трудно ужиться. Она росла слишком тихой и спокойной. Порой, Виктор шел по темному коридору и только спустя минуту замечал, что, прячась от окна, через которое на пол падает лунный свет, стояла Алина. Кожа у нее была слишком бледной для ребёнка, что уж говорить про волосы – они были белыми. Такие красивые, от них нельзя было оторваться. Ана Куя любила их расчесывать, приговаривая, какие косы шелковые будут у нее через пару годиков. Алина постоянно проводила время в библиотеке. Ана только грамоте ее обучила, а она уже лезет на самые верхние полки, ведь там, как она сама сказала тоненьким голоском, были самые интересные и толстые книжки. Виктор не знал, с какой стороны к ней подойти. У него не получилась так привлечь детское внимание, как получилась у тёти Аны. Она часто давала ему подзатыльники за случайно вылетевшую из его рта ругань при ребенке. Однако, оказалось, что Алине были интересны его рассказы о северной земле, о королевстве Шухан и о столичных городах Равки. И, несмотря на то, что Виктор никогда не был хорошим рассказчиком, девочка с упоением слушала его. Старший охотник не понимал людей, а особенно их чувства – что уж говорить о подрастающей Алине. Для него она была соткана из самых разных чувств и черт характера, которые он за все года жизни еще не встречал. Иногда в её взгляде можно было увидеть сходство с Рогнедой — его Виктор запомнил надолго.       Но жить с ней все же было возможно. Поэтому, когда чертов царский щенок, что приехал намного раньше положенного времени, идет в ту самую библиотеку, Виктор напрягается. Он не может запретить царевичу расхаживать по своей же территории. Николай захотел осмотреть вей форт: и снаружи, и внутри. Ведь, по его словам, так он быстрее свыкнется с новой обстановкой. Виктору еще не доводилось встречаться со столь важной персоной, но охотник понял, как же сильно он его раздражает – а прошло всего ничего. Царевичу даже тридцати еще не было, а ему доверили такую ответственную работу. Мужчина видел в нем лишь помеху. До форта дошли слухи, что младший сын царской семьи вовсе к ней и не принадлежит. И как можно довериться такому человеку? Рядом с ним постоянно ходила девушка: высокая, с длинными черными волосами и загорелой кожей. Она явно уважала своего командира, но со страхом оглядывалась на охотников. Большую часть времени подчинённая молчала, следуя за своим господином. Виктор слишком часто встречал этот взгляд — тот, в котором отчётливо виден страх.       Когда Николай изъявил желание осмотреть и подвальные помещения, он сказал девушке остаться и познакомиться поближе с охотниками. Сначала она хотела что-то возразить, но ей ничего не оставалось, кроме как выполнять приказ царевича, недовольно скрестив руки у груди.       Виктор показывал младшему Ланцовы пыточные и темницы, стараясь увести его внимания от высокой резной двери, ведущий в читальный зал. Мужчина слишком хорошо знал Алину, и, конечно же, она не стала сидеть в комнате, а пошла в библиотеку. Николай часто задавал вопросы, указывал пальцем на предметы, спрашивая, для чего они нужны, чем только сильнее раздражал охотника. Даже Алина в шесть лет с бесконечными вопросами “почему” и “зачем” вызывала у него более тёплые чувства, чем царский отпрыск. Он приехал в простом военном мундире оливкового цвета, будто его положение ничего не значит. Виктор заметил, что Ланцов общается со своими солдатами на равных. Поистине удивительная натура, но от этого не легче.       И вот они оказались перед дверьми в читальный зал. Со скрипом Виктор открыл их, предупреждая царевича, что там, скорее всего, пыль и смрад, но мужчина продолжал стоять на своем.       Старший охотник протяженно вздохнул, когда увидел за одним из столов свою воспитанницу, чье лицо освещало лишь одна свеча. Алина заметно изменилась за прошедшие года. Теперь же она стала настоящей женщиной с аккуратным чертами лица и хрупкой фигурой, что придавало ей беззащитности. Девушка собрала свои роскошные белые волосы в простой пучок на затылке, однако некоторые пряди свисали по бокам. На ней было простое черное платье с закрытым горлом, что принёс Виктор пару лет назад после очередной поездки в столицу. Он не был уверен, понравится ли оно ей, но она, на удивление, носила его постоянно. Алина повернула голову на шум, и на секунду старшему охотнику показалось, что в её глазах появился странный блеск. Или это простой огонёк свечи так играется с её темным цветом глаз? Пару секунд Старкова осматривала вошедших мужчин, и, когда по мундиру с большим количеством наград и светлым волосам, она поняла, кто перед ней стоит, девушка поднялась изо стола. Алина неумело сделала реверанс (всё-таки Ана Куя научила её простым манерам) и выпрямила спину.       —Мой царевич, — произнесла она, смотря в пол.       Мужчины подошли ближе, освещая пространство вокруг.       —Что за милое создание! – воскликнул Николай, осматривая девушку. — Как вас зовут, госпожа?       Алина сухо рассмеялась и подняла глаза на Ланцова.       —Какая я вам госпожа, мой царевич? — Старкова разгладила длинную юбку платья. От Виктора не ускользнуло и то, как подрагивали её тонкие пальцы. В последнее время он все чаще переставал узнавать ученицу. Еë отрешённость от всего мира стала беспокоить, ведь теперь, чтобы найти Старкову в большом форте с десятками комнат и подвальных помещений, можно было потратить пару дней. Даже Малу, чья чуйка была не хуже охотничьей, это не всегда удавалось. — Меня зовут Алина.       —Не знал, что охотники на вампиров бывают такими… хрупкими. Без обид, госпожа Алина, но как же вы здесь оказались?       —Она моя воспитанница, — произнес Виктор, заступаясь за растерявшуюся девушку. Старкова неловко потерла основание шеи, поправляя воротник платья. Даже при свечах была заметна её нездоровая бледность. — Нашел в лесу младенцем, не мог оставить одну и забрал в форт.       Ланцов заинтересованно кивнул.       —Вы очень добры. Даже и не скажешь, что жестокий охотник на всяких тварей, — Николай заулыбался, подобно коту, только замурлыкать ему оставалось. Алина слегка дернулась от его слов, будто тот поднял на неё руку. — И как вам тут? Не боитесь?       —Со временем ко многому привыкаешь, мой царевич. К тому же, это единственное место, где можно почувствовать себя в безопасности.       —О, Алина, прошу не стоит постоянно упоминать о моем происхождении. На данный момент, я не Николай Ланцов, Великий-умнейший-и-самый-красивый царевич всея Равки, а ваш командующий,– Старкова усмехнулась. Не думала она, как и Виктор, что им отправят такого человека в форт. Все ожидали увидеть либо избалованного царского сыночка, либо ненавистника всея людского рода, что был ниже его по происхождению.       —Как прикажете.       —Что ж, – Николай развернулся на каблуках в сторону выхода. — Если вы не против, я пойду в столовую — жутко вымотала долгая дорога и экскурсия!       Алина тихо вздохнула, обняв себя за плечи, ведь она прекрасно знала, что сейчас начнётся. Виктор подождал, пока шаги утихнут, и, подойдя ближе к воспитаннице, посмотрел прямо ей в глаза. Старкова знала этот взгляд. Сейчас он начнет её отчитывать и говорить про детские глупости, которые она умудряется совершать до сих пор. За столько лет она уже выучила весь этот огромный монолог наизусть. Мужчину было легко разозлить, что у неё всегда получалось. Не то, что ей это приносило удовольствие, просто обычно получалось так, что все её поступки противоречили словам наставника. Злить Виктора себе дороже (и, в некоторых случаях, больнее).       —Разве я не просил Мала, чтобы он передал мои слова? – Алина отвела взгляд в сторону, хотя знала, что это раззадорит учителя еще сильнее. У него был очень вспыльчивый характер и, чтобы не попасть под горячую руку, нужно следить за словами и, казалось бы, за движениями. Виктор раздражённо потер переносицу. – Алина, я не шучу. Ты всегда делаешь все наоборот, но, прошу тебя, прислушайся ко мне хоть раз! Я же не о себе думаю, а о тебе!       —Но…              —Никаких «но»! Мы уже обсуждали это и обсудим еще раз. А если продолжишь вести себя, как дите, я запру тебя в комнате. Не вынуждай меня поступать с тобой как с маленьким ребенком. О, Алина ты ведь давно выросла, но почему-то мои речи на тебя никак не влияют, – Виктор почувствовал, что ей стало стыдно и сбавил тон. — Если царь узнает, что тратит деньги, еду и теплую одежду на человека, который ничего не делает для охоты на вампиров, я не смогу тебе помочь.       Алина устремила взгляд на носки туфель и продолжила молчать. Знала ведь, что Виктор был прав.