Paradise

Не влюбляйся в меня.

Не влюбляйся в меня.

Не влюбляйся в меня, Жанна, молю.

      В этот момент мозг Ванитаса бунтовал, тихо молясь Ведьме Адского Пламени и прося не влюбляться в него. В смысле, как она могла вообще влюбиться! Ванитас ни к чему не относится серьезно: он импульсивен, безрассуден, раздражителен, озорен и кокетлив. Сломленный человек, который слишком заботится об окружающих, и отчаянно ненавидит себя, к тому же, не заботится о своей собственной жизни – действительно непривлекательный человек! Самый худший выбор, чтобы влюбиться!       Но он не идиот, он чувствует – Ванитас понимает это, когда смотрит на нее.       Ох, он чертовски облажался.       Почему так хотелось, чтобы Жанна, палач лорда Рутвена, с очаровательной, чувствительной стороной – чтобы она-то любила его? Ад заморозится быстрее, чем случится это! Она ненавидела его несколько месяцев назад. Что же изменилось между тем и сейчас? Это так сбивает с толку! Но это всё-таки именно Жанна – красивая, очаровательная; палач, который мог убить его, если бы сама захотела, – это была его Жанна, он не мог просто так ее бросить. Да и не хотел этого.       Чувства и великий Ванитас были самым худшим союзом – это очевидно, но сейчас он просто клубок этих же чувств и эмоций, потому что секс с человеком, которого ты не хочешь любить — просто потому что, ты сам не даёшь возможности себя любить — ни черта не помогает! Тем не менее, он начинал любить себя, как и Жанна полюбила его.       Между ними двумя это стало обычным делом. Чаще всего, это было простое посещение случайного отеля в Париже посреди ночи, чтобы Жанна могла выпить его кровь в укромном месте, не являющемся заброшенным зданием. Эти несколько событий становились более интимными, чем простым сексом, и другого способа объяснить это было невозможно.       — Я люблю тебя, — тяжело дыша, признался Ванитас.       Конечно, он это скажет! Именно об этом он и думает, когда женщина, сидящая на нем сверху, падает ему на грудь.        Жанна улыбнулась, когда его рука в перчатке мягко погладила ее по позвоночнику.       — Я… я, — задыхаясь проговаривала она, — я… лю-       Ванитас подняв ее за подбородок, быстро сомкнул их губы.       — Не говори, Жанна.       — Я не понимаю, что…       Ведьма Адского Пламени слегка приподнялась, глядя на доктора вампиров. В свою очередь, он, обхватив ее лицо руками, умоляюще промобрмотал:       — Пожалуйста, только не говори этого.       Он не хочет все это разрушать. Разрушать свой фасад. Разрушать хрупкий мир, который был перед ним.       Ванитас знал, что она любила его. Это слишком очевидно, судя по тому, как она на него смотрит. Это не было похоже на их свидание в Париже – на попытку заставить Ванитаса возненавидеть ее. Нет, Жанна смотрит на него мягкими глазами и теперь приветствует его легкой улыбкой при встрече. Он ненавидит это! Этого не должно было быть: Жанна должна была ненавидеть его всегда и вечно, или, по крайней мере, не влюбляться в него – точно так же и его любовь не должна была быть настоящей, только искусственной! Этого не произошло, он влюбился. По-настоящему влюбился!       — Прости, mon lapin, — вздохнул Ванитас, — я не хочу слышать, то, что ты скажешь.       — Ты понятия не имеешь, что я собираюсь сказать, — возразила она.       Он одарил ее грустной улыбкой:       — Нет, я знаю.       Жанна привстала с его груди и села у его коленей. Она повернула голову в сторону, чтобы не смотреть на него.       — Все в порядке, — заметил он, положив руку ей на щеку, — это не нужно говорить.       — Может быть, тебе — нет, но мне нужно, — пробормотала она.       — О, пожалуйста, — усмехнулся он, — не обязательно признаваться в том, что ты любишь меня.       — Возможно, мне хотелось бы это озвучить.       Она попыталась дать ему отпор. Обычно такое поведение забавляло его, но сейчас это немного стало раздражать.       — А я говорю, что в этом нет необходимости, — сопротивлялся он.       — Есть ли причина, по которой ты не хочешь, чтобы я это говорила? — спросила Жанна.       — Нет.       Есть конечно! Он не уверен в себе и считает, что его невозможно любить.       Боже мой, если она скажет эти три слова, его мир разобьется.       — Тогда почему я не могу признаться?       — Потому что тебе не нужно это.       — Но я хочу это сказать.       — Не надо!       — Хочешь скажу это по-французски?       — Нет.       — Ванитас! — громко закричала она, когда он ущипнул ее за бедро.       — Жанна, — его губы растянулись в ухмылке.       — Почему ты такой трудный?!       — А почему ты такая настойчивая?!       — От тебя набралась, — парировала Жанна.       — Вот так мы и закончим нашу ночь, — игриво фыркнул Ванитас, — с руганью?       Она посмотрела, прищурив свои глаза и прижав руки к его груди:       — Я просто хочу сказать, что я…       Ванитас перевернул их – теперь он был сверху. Положение, в котором они никогда не находились.        — Не надо, mon cheri, — выдохнул он.       Он находится между ее ног, одна рука лежит на ее бедре, а другая опирается на матрас под ними.       — Что? Для тебя это так принципиально?       Это спусковой крючок, но не тот, с котором ей можно было играть.       — Да.       — Тогда это проблема, — сказала она со смехом.       — Жанна, — фыркнул он.       — Ванитас, — точно так же фыркнула она в ответ.       — С тобой сложнее, чем со мной, — ответил он, прижимаясь лбом к ее лбу. Почему это ощущается так хорошо?       — Это расплата, — хихикнула Жанна.       Он засмеялся.       — Расплата?! Я не сделал тебе ничего такого, что могло бы стать причиной всего этого!       — Действительно?!       — Действительно! Что я такого сделал?!       Они оба засмеялись, когда Жанна перечислила слишком длинный список того, что Ванитас сделал за время их встречи, и это было ответом, объясняющим «месть» Жанны.       — Я не могу быть настолько плохим, — возразил ей Ванитас, — посмотри на нас!       Ванитас расположился на груди Жанны, наслаждаясь звуком ее сердцебиения.       — Посмотри на нас, — медленно повторила Жанна, запутывая пальцы в его темных волосах.       — Ты так вкусно пахнешь, — рассеянно пробормотал Ванитас, — всегда такая теплая.       Продолжая улыбаться, Жанна произнесла:        — Je t’aime, Vanitas.       Было удивительно, что он не сопротивлялся этому, но он застыл на ней сверху: его лицо пылало, кончики ушей порозовели, он ещё сильнее уткнулся в ее грудь. Почему это было так приятно? Он медленно и слегка приподнялся, еле как удерживая с ней зрительный контакт.       — Скажи это снова.       — Всего несколько минут, ты не хотел, чтобы я…       Он схватил ее за волосы, мягко, не причиняя боли:       — Пожалуйста, Жанна, скажи, что любишь меня еще раз!       — Я люблю тебя, Ванитас.       — Ещё раз.       — Я тебя люблю.       — Ещё раз, пожалуйста, — пробормотал он со слезами на глазах, его руки соскользнули с ее седых волос.       — Я люблю тебя…? — она была ошеломлена его реакцией и недоумевала.       — Пожалуйста…       Слезы упали из глаз Ванитаса на лицо Жанны.       — Ванитас, — прошептала она, пытаясь вытереть его слезы, — Я люблю тебя.       — Это так хорошо, — утверждал он, — почему это так приятно. Это всего лишь слова... Почему простые слова так приятны? — он скорее спрашивал себя, чем ее.       — Не знаю, — пробормотала она, поглаживая его влажную щеку.       — Тебе так же приятно, когда я говорю это? — спросил он почти в отчаянии.       Жанна на мгновение задумалась.        — Хоть ты и раньше говорил мне, что любишь, это не было совсем так, но сегодня вечером – да.       — Жанна, я люблю тебя, — ответил он, хватая ее за лицо и прижимаясь щекой, — я люблю тебя, Mon bien-aimé.       Это так на него не похоже, но все равно ей было хорошо.       — Я тоже тебя люблю.       Он пьянел с каждым ее признанием, с покрасневшим лицом и ленивой улыбкой на губах, – он снова поцеловал ее, прежде чем снова упасть ей на грудь. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и слишком прекрасно. Теперь он задается вопросом, почему он так настойчиво сопротивлялся раньше.       Затем осознание одной вещи ударило его, как падение с неба с добавленной тяжестью тонны кирпичей:       Ванитас воркуется с Жанной, когда ему, в конце концов, придется убить ее!       Господь, он должен найти способ предотвратить это!