Появившись в моей жизни, ты всю её изменишь

      Получал образование на дому. Учёба была довольно тяжёлой. Это не от того, что я был глупым, а от нагрузки. Мне приходилось учиться очень много и долго. Для меня была подготовлена особая программа, в которую входило большое количество дисциплин, начиная от письма и чтения, заканчивая фехтованием и конной ездой. И все они строго распределялись по времени.       По сути, для каждого ребёнка в царских семьях делали индивидуальную программу по учёбе, так что, будь у меня братья или сёстры, мы бы редко друг с другом пересекались из-за строгого расписания, которое убивало бы всё наше время на образование. Но, к счастью или сожалению, я был один в семье и глубоко погружался в занятия, забывая обо всём.       Из всех дисциплин мне были по нраву языки, письмо, чтение, физика (несмотря на то, что по ней успевать не очень получалось), математика, особенно, фехтование и так далее. А вот не любил я сильно конную езду, потому что, скажу по секрету, боялся лошадей из-за их больших размеров, пока не дорос до их голов. Потом уже успокоился.       Представьте себе огромное животное, а себя крохотным ребёнком, стоящим прямо перед ним вплотную, и боитесь, что это создание заржёт, поднимется на дыбы и затопчет вас своими огромными подкованными копытами или ими же пихнёт со всей силы в сторону. Но уйти не получится — вы сюда пришли, чтобы сесть на коня и поехать.       Далее идёт страх того, что он просто вышвырнет из седла, а для мальца падение с такой высоты может быть несовместимо с жизнью. Ударишься головой, сломаешь шею и всё.       Но, к счастью, ничего из перечисленного со мной никогда не происходило, хоть и всё равно боялся.       Как говорил Владимир Ильич: "Учиться, учиться и учиться." Да, я учился много и долго. У меня не было тех летних каникул, как у нынешних школьников, но Российская Империя каждый год "жалел" меня и давал один-два летних месяца на отдых. Ну, ещё выходные дни по праздникам.       И так до совершеннолетия, потом я поступил в другое место подальше от родного дома, но об этом позже.       Это произошло летом, наверное, в Августе, как раз, когда мне дали отдых от учёбы. Ещё за несколько дней я был осведомлён от том, что к нам прибудет германский император, а для каких целей — не знаю — взрослые дела. Политические какие-нибудь. Я прослушал эту часть, так как сразу понял: надо как всегда готовиться. Мне, как минимум, надо подумать, как выставить себя перед гостями в хорошем свете. В плане соответствующего поведения, грамотности речи, знания языка (раз это иностранцы) и тому подобное.       И дворец стал ещё живее, можно сказать, трясся.       Я посчитал, что лучшим вариантом будет проводить время больше на свежем воздухе, чем внутри, чтобы меня случайно не сбили по дороге или я кого-то. Всё-таки на улице не так много движения.       И, конечно, занятия на время отменены, всё равно хотелось немного рассечь воздух шпагой — хоть чем-то заняться. Я так и делал.       Наконец в тот самый день мы с РИ стояли при строгом параде. На обоих были тёмные военные мундиры, обвешанные различными золотыми лентами и металлическими кнопками, но на мне таких украшений было не богато, чем на отце. И такого же цвета брюки с ботинками. Я заслуживал носить такой наряд, так как помимо гражданского образования получал ещё и военное.       Стоя в специальном помещении для подобных встреч, мы ждали, когда объявят о прибытии наших иностранных гостей, и те войдут.       Мне было волнительно, потому что я впервые стал так сознательно подходить к этому. С достижением переходного возраста всё кажется совсем другим, меняется взгляд на некоторые вещи, чувствуешь себя взросло и велико, были ощущения, что рядом со мной не было того нудного родителя, а только я один, и казалось, что именно мне нужно принимать гостей и показывать себя в наилучшем свете. С такими мыслями появились чувство самостоятельности и желание взять на себя инициативу. В общем, я был готов общаться без зажатости.       И вот, двери отворились. Меня удивило, что Германская Империя приехал не один, а со своей семьёй. Ну, в принципе, она не сильно отличалась от нашей: такой же глава без жены, только детей было двое: старший и младший. Это было очень сильно заметно по росту парней. Одеты тоже не примечательно: традиционные военные мундиры на всех трёх. Но всё равно было очень интересно взглянуть на сыновей правителя другого государства.       Германская Империя, наверное, взял их с собой с той же целью, с какой Российская Империя позвал меня поучаствовать в приёме — подготовка к тому, что власть перейдёт в руки наследникам, а поэтому надо всё знать и уметь. И, может быть, попытка установить хорошие отношения между ними ещё с малых лет, чтобы положительно отразилось на государственных делах или по-тихому прощупать слабые места будущих правителей для корыстных целей. Всякое может быть.       Я и РИ поприветствовали наших гостей и поклонились в знак уважения, дав понять, что им рады. Те подойдя поближе, сделали тоже самое.       К тому времени был конец 19 века, и ГИ не так давно вступил на престол. К тому же он впервые посещает Россию, поэтому данный визит был как знакомство с одним из соседов.       Далее отец стал подходить к каждому члену семьи и жать руку, также представляясь им своим полным названием государства и человеческими фамилией, именем и отчеством. Российская Империя, Комиссаров Константин Михайлович. Очень было интересно то, что он, несмотря на свой очень высокий рост, протягивал ладонь всем троим воплощениям, не нагибаясь, а стоя прямо, даже если дети были низки и без вставания на носочки не могли дотянуться до чужой руки. А РИ смотрел на это немного с высокомерием (я хорошо заметил), не идя к ним навстречу, дожидаясь ответного жеста.       Теперь настала моя очередь рукопожатий. Я подошёл сначала к главе немецкой семьи, протянул кисть, представился Комиссаровым Савелием Константиновичем (государственное название я не имел, так как ещё не являлся правящим воплощением), а тот — Германской Империей, Гельмутом Себастьяном Вогелем.       Немцы успели назвать свои имена ещё моему отцу, правда, от волнения я всё прослушал, радовало, что я могу услышать их разок снова.       Перешёл к его старшему сыну, чётко проговаривал свои слова без запинки и промедления и узнал его Вильгельмом Таддеусом Вогелем. Он выглядел даже старше, чем я.       И, когда я подошёл к самому младшему и низковатому из немцев, то для меня были необычны его волосы: они были белоснежными и будто светились, только корни в проборе чёрные словно на чистый снег немного налили чернил, но в данном случае они не растеклись уродливо, а ровно распределились. Волосы были такими красивыми, что при лёгком дуновении ветра они бы развеялись мягко и плавно. Почему-то напомнилось позднее лето и утренняя заря с теплым воздухом, а этот месяц, Август, идеально подходил причёске. Я думал, что острые зубы всех трёх будут пределом моего удивления, но нет.       У двух старших немцев были обычные черные волосы, только этот отличился. Ладно это, так ещё, после того, как я представился на немецком языке, парень (на вид можно дать 12-13, когда мне самому было 15) начал говорить свое имя на русском, правда, ломаном, но он искренне старался.       — Очень приятно позна-...комить-..ся, Савелий Конста-...тиновищ. Меньиа зовут Рейнхард Карин Вогель, — было заметно, что сложности были в произношении длинных слов, но всё равно было чудесно желание мальчика произвести хорошее впечатление.       — Вы умеете говорить по-русски? — я широко раскрыл глаза в изумлении, и губы расползлись в лёгкой улыбке.       — Йа только учусь, — это восхищало ещё больше, ведь сразу в голову полезли мечтания о том, что у меня получится помочь ему с учением языка, у Рейнхарда будет возможность практиковаться больше и лучше с носителем, и он сможет говорить на русском не хуже, чем на родном.       Тут я не заметил, что продолжал всё это время жать руку немца. С приходом осознания отпустил его и отшагнул к РИ.       Затем с приглашением Империи мы подошли к столу, где предлагались различные лёгкие закуски. В это время у правящих воплощений завязался разговор и, судя по их активным жестам и позитивному настрою, всё складывалось хорошо.       Я заметил, что оба говорят на своих языках, но вспомнил, что у нас всех постепенно появляется ментальный переводчик, который переводит речь с любого языка на родной, что иностранный собеседник для воплощения звучит понятно — очень полезная штука на международных переговорах. Но многие всё равно изучают другие языки, потому что в глазах переводчика нет, когда требуется прочитать и понять суть иностранного текста.       Тем временем мне захотелось поболтать с младшими немцами, особенно, нужно было с Вильгельмом, так как он раньше взойдёт на престол своего отца и, вероятно, мне с ним придётся контактировать на мировой арене, а пока узнаю, что он представляет из себя как личность. Раз мой ментальный переводчик не так хорошо развит, буду надеяться только на свои силы в знании языка.       Мы общались на отвлечённые темы, не связанные с политикой, например, о нашей культуре.       Вильгельм во время диалога вел себя сдержанно и никак не реагировал на мои заметные речевые ошибки будто вовсе не слышал их, а Рейнхард часто щурился, казалось поначалу, что он подозревал меня в чём-то или молча осуждал за неправильно сказанное слово. Но на самом деле это не так. Тогда я не понимал. Оказывается всё было просто.       Потом старший сказал, что хочет приступить к закускам, а потому продолжит разговор позже. Мне было самому в облегчение, так как слишком много деловых и умных диалогов на первое время, хотелось поговорить о чём-то лёгком, детском. И я подумал, что младший немец эту не озвученную мысль со мной разделит, ведь видно: он ещё ребёнок, которому бы сейчас с оловянными солдатиками в войнушки играть, а ,может, и во что-то совсем другое, приземлёное, так как на любителя потолкаться, размахивая кулаками он не похож. А у меня не было друзей, чтобы от души с ними поноситься. Я уже такой большой мальчишка, но всё равно хочу наверстать упущенное детство. Как раз тут есть такой же мальчуган, который может стать товарищем по играм.       Я обратил внимание на паренька, тот был молчалив и скромен во время нашего диалога с его старшим братом, даже когда обращались к нему. Его ответы были кратки и односложны, наверное, это из-за воспитания — нужно всегда держать рот на замке и не встревать, пока не спросят.       Мы сначала решили поболтать об изучении русского и немецкого языков. Рейнхард поделился своими небольшими успехами в этом.       — Ich kenne das russische Alphabet gut und kann jeden einzelnen Buchstaben in Hefte schreiben, und wie Sie gehört haben, schaffe ich es auch, im Gespräch Sätze zu bilden, wenn auch langsam, — вполголоса говорил немец, сверкая своими голубыми глазами.       — Sie kommen sehr gut zurecht, allerdings haben Sie Probleme mit der Aussprache langer Wörter, Zischlauten und dem Laut „r“. Wie lange lernen Sie schon Russisch?— меня так радовали эти слова, даже брала гордость за этого мальчика.       — Ähm... ich erinnere mich nicht genau, aber ich habe es noch nicht lange studiert. Schließlich ist Russisch die zweite Sprache, die ich lerne, — эта новость меня удивила, что у Рейнхарда есть силы учить больше одного языка, да тем более такой, который я считаю самым сложным и ненавистным в грамматике, но приятным в звучании.       Постепенно наша беседа плавно перетекала с обсуждения языков до личных увлечений. От этого я узнал, что немец любит рисовать. И не абы что, а сложные композиции. Ну, для меня это представляется очень сложным, а для него, скорее, нет. Ещё он умеет играть на фортепиано.       — Ich habe auch eine Ausbildung darin, klassische Kompositionen am Klavier aufzuführen. Natürlich empfinde ich, egal wie gut ich es spielen kann, weder Liebe noch Hass für diese Angelegenheit – nur eine neutrale Einstellung.       Моё упоминание об умении играть на скрипке, парень воспринял как само собой разумеющееся, а на то, что я умею петь, он отреагировал скептично, приподняв свою бровь, будто не верил, что это действительно так.       Но мы не заметили, как всех пригласили за стол на завтрак.       На нём стояли какие-то непривычные блюда. Как я понял, меню завтрака составлялось с учётом вкуса наших гостей, а именно с немецкой кухни.