Появившись в моей жизни, ты всю её изменишь

      Мы отпраздновали Рождество вместе. Собрались в городской площади, как и множество других людей, вокруг большой наряженной ёлки с песнями и танцами, а позже, когда время уже переваливало за полночь, я и мой дорогой друг не разошлись — мы продолжили гулять по заснеженным местам.       Нам вдруг вздумалось поноситься друг за другом, натыкаясь на глубокие сугробы и проваливаясь в них ногами. Мы забрасывали друг друга снегом в перемешку с нашим громким хохотом. А этот идиот ещё и специально набрасывался на меня, толкая в снег и почти закапывая меня в нём. Парень-то тяжёлый — под его крупной тушей не вылезти и не встать, но всё равно было весело.       Вели себя, как маленькие дети, несмотря на то, что улицы были оживлёнными, и все могли на нас поглазеть. Но было как-то плевать. Абсолютно.       Я последний раз так веселился только тогда, когда был именно с Савелием. Ещё в детстве.       Загулявшись, мы посчитали лучшим решением уже разбежаться по домам и отсыпаться. Но Сава пригласил меня к себе переночевать, потому что так оказалось, что до его квартиры идти намного ближе и быстрее, чем до моей. Конечно же я ответил на его доброту, безоговорочно отправившись к нему.       Квартира не сильно отличалась от моей, только расположение интерьера давало понять, что это чужое жильё. Но главная особенность в нём из-за русского — это зашторенные окна. Всё же привычка осталась от его недуга.       Неужели кому-то сдалась личная жизнь Савелия, кроме меня? Да и я сам без спроса не буду лезть в неё, даже если сильно любопытствую.       Ох, ладно, я не психиатр. И не смогу вылечить друга. Только разве что операцию сделать, если хорошо доучусь в хирургии.       Так, довольно моих ворчаний.       Сава оказал тёплый приём. Дал мне чаю, правда, я не люблю чай — больше по кофе, но мне не стоит морщиться от этого. Нужно быть благодарным за то, что мой дорогой друг пустил к себе погреться и переночевать. Поэтому оценил его щедрость и выпил с ним по чашке.       Я думал, что эта весна будет такой же спокойной, как и предыдущие, но не ожидал таких событий и свою реакцию на них. Честно, всё было нормально, просто воспринял в штыки.       Шли совершенно обычные недели учёбы. Как обычно нагруженные — у меня всегда так было, но как-то привык и мог распределять своё время на занятия, встречи с другом и любимое дело без усталости или выгорания.       Мы какое-то время не виделись с Савелием. Да и не должны так часто видеться — у каждого есть свои дела. И я уже, можно сказать, начал скучать. Но в один день Сава буквально прилетает ко мне весь радостный и румянистый. Я вижу, что он хочет что-то новое сказать, ну, и сажаю его, чтобы начал.       — Кхм, Рейн, только с тобой я хочу этим поделиться, — русский выдохнул и продолжил, — Я... познакомился с одной милой девушкой.       Эти слова сразу же вызвали бурю смешанных эмоций. Я, как лучший друг, должен порадоваться за него и поддержать, что и сделал, узнав данную новость. Но также в груди и горле стояли такие чувства... Будто меня предали... Бросили... В нашей дружбе появился третий лишний, который бы стал всё разрушать.       Не знаю. Эти эмоции, наверное, даже были сильнее тех положительных.       Я несколько секунд пробыл в трансе перед тем, как очнуться и сказать Саве слова поддержки, также начал расспрашивать про эту девушку, чтобы показать, что мне интересно и не наплевать на счастье друга, хотя этого не сильно и хотелось, но я не желал портить общение и становиться мразью в глазах приятеля.       Как оказалось, русский встретил эту даму совершенно случайно, а дальше... Дальше я уже не помню. Либо снова мысленно ушёл в небытие, либо намеренно не хотел о ней ничего слышать. Даже имя уже не помню.       А парень сиял от счастья и рассказывал обо всём с восторгом. Казалось, почему мне это так не нравилось. Его жизнь ведь стала насыщеннее, ярче, в конце концов, перешла на новый уровень с появлением любви. А я не могу искренне за него порадоваться.       Сначала думалось, что просто боялся за друга, ведь сам столкнулся с множеством тяжёлых расставаний, а потому не хотел, чтобы и Савелий так же себя чувствовал. Я верил в это до последнего.       С тех самых пор наши встречи стали намного реже, а если и случались, то Сава виделся со мной только, чтобы я дал ему какой-нибудь совет по ухаживанию за его пассией. Ну, я, естественно, давал всё из своего богатого опыта, но всегда добавлял, что девушки индивидуальны, как и его основные качества, поэтому надо исходить из них, чтобы всегда поражать партнёршу, в хорошем смысле. Не я же всё-таки с этой дамочкой встречаюсь, а он.       С каждой следующей встречей всё новые вопросы и всё новые советы. Разговоры велись постоянно об этой девчонке. Любая тема перетекала к ней, а русский сиял. Он был похож на влюблённого по уши подростка в слишком большом и взрослом теле.       В принципе, раз это его первая влюблённость, на сколько мне известно, то Савелий так должен себя вести и выглядеть.       Я верю в первую и единственную любовь до конца жизни, но одновременно и нет. В любом случае русский столкнётся с раставанием. В одном их разлучит смерть человека, а в другом — разойдутся как обычно, по любой причине.       Расставание в первых отношениях обычно бывает тяжким, но даёт опыт. Конечно, я сужу по себе, и, возможно, ошибаюсь.       Постепенно все эти разговоры о девушке стали мне надоедать, и первое время я вежливо просил друга перевести тему на что-либо другое. Поначалу выходило, но вскоре Сава опять болтал о ней. Стал терпеть и раздражаться.       Возникали мысли: "Почему он больше даёт внимание ей, а не мне?", "Только со мной он должен общаться!".       Мой друг назначал встречи только ради советов. Снова говорил о ней...       В один день он пришёл ко мне в гости по той же причине... И я сорвался...       Пока парень говорил, от нервов в моих глазах помутнело, я вскочил с кресла. Дальше всё было, как в тумане...       Пришёл в себя только от отрезвляющего громкого хлопка моей входной двери. Оказалось, я стоял, опираясь ладонью на неё, а позже услышал на той стороне тяжёлый вздох и следом — звук его тяжёлых, отдаляющихся шагов.       Поняв, что выгнал лучшего друга из квартиры, захлопнув дверь перед его носом, хотелось побежать за ним и молить прощение, повиснув на одежде, но не мог пошевелиться, совсем. Видимо, я ещё не до конца вернулся с небес на землю, так как начал осознавать, как тяжело дышу.       Только спустя время, когда Савелий успел бы уйти уже сто раз, конечности стали слушаться, да только мне они не нужны, потому что уже не смогу его догнать. Я только сполз вниз на колени, упираясь лбом на дверь, жалея обо всём, что совершил за последние несколько минут, пока находился в беспамятстве, с дрожащими губами. В горле задержался комок, непозволяющий ни издать звук, ни даже глубоко вдохнуть от стыда и моего разочарования.       Обычно русский довольно упёртый, но раз он не вломился ко мне обратно, чтобы убедить в своей точке зрения, значит, я высказал ему всё ужаснейшее, что на душе копилось, и, наверное, добавил масла в огонь своими действиями, очень сильно обидев друга.       Я не помню, что ему сказал и сделал!       Всё оставаясь в том же положении, я взвыл. Хоть что-то слышимое смог выдавить из себя. Далее появились силы подняться и вернуться в кресло, чтобы обдумать всю произошедшую ситуацию вместе с решением, что делать дальше.       Что бы ужасное я не сказал своему другу, он наверняка больше ко мне не подойдёт, мы больше не скажем друг другу ни слова, с нашими встречамм с прогулками покончено, как и с дружбой...       Хах... Я такой "молодец". Из-за своего драного эгоизма испортил отношения, пожалуй, с единственным, с кем очень хорошо общались, и чувствовал себя не одиноким. Он был таким понимающим.       Пока это были только мысли, но на душе ещё держалась надежда неполного краха.       Что ж, проблемы в личной жизни до сих пор имеются, а учёбу продолжать надо. Только всё сильно изменилось.       В моей душе стало совсем пусто: больше не ждёшь периодические прогулки под лёгкую неформальную беседу и неожиданные выходки от здоровяка, от которых весело, но иногда специально делаешь вид, что не смешно, а потом всё равно хохочешь; редкие ребячества, окунающие в воспоминания о времяпровождении в детстве, да и просто наличие чувства, что есть тот, кто похож на тебя и понимает.       Часто я выходил на улицу проветриться или с определенной целью, и удавалось совершенно случайно видеть Савелия прогуливающегося с одной и той же дамой под боком. От каждого раза становилось паршиво. Променял бессмертного друга на смертного человека.       Всплывали мысли, что будет день, когда он выйдет прогуляться один, а я по удаче замечу его и стану извиняться на коленях за своё гнилое поведение. Но, когда это действительно случалось, как последняя трусливая сволочь, не осмеливался даже подойти. Я боялся, что он будет очень зол на меня, не желал слышать от Савы слова о том, что он больше не хочет меня видеть. Легче уж жить в ложных надеждах, как по мне.       От бабушки я не получил должной поддержки. Для неё, что друзья, что любовники — временные люди, и она за них не цепляется, поэтому рекомендовала просто плюнуть и забыть Савелия. Таких, как он, в моей жизни будет полно.       Последней надеждой стало моё любимое занятие. Я рисовал, рисовал, рисовал.       На полноценные работы на холсте не было сил с настроением, поэтому бумага терпела мою боль.       Выходила куча набросков с... образом Савелия... Его лицо или кисти рук.       Мне нравились его сильные руки, особенно, когда он ими жестикулировал. Такие большие, крепкие, пронизанные венами, обсыпанные веснушками. А ведь у меня точно такие же (только чуть меньше и без пигментных пятнышек), но его казались чудеснее.       Я стал чаще думать о друге, о его любимых вещах. Сразу вспомнилось о любви Савелия к цветам, а ведь мне казалось, что мужчинам не должны они нравиться — только женщинам. Поэтому думал, что вот так я "отличился", но, на самом деле, нет — мой друг тоже их любит. Нравятся ему подсолнухи. Сава говорил о двух приятных качествах этого цветка: первое — внешний вид, радующий глаз, второе, как он говорил, — можно из него "пощёлкать семечки", хах.       Ох, а ведь после этой новости я пообещал с наступлением лета сводить его на подсолнечные поля.       Как повезло, что мы оказались в Баварии. Этот регион является одним из нескольких центров по выращиванию подсолнечника.       А после того, как Савелий узнал, что я люблю белые и красные розы, то купил мне семена со словами: "Ты сможешь добавить ещё больше красоты в свою мастерскую или на подоконники. Сажай. Тебе, как помню, они нравятся."       А ведь я так хотел порадовать его, что предложил отправиться к целым подсолнечным полям в даль.       Эх... Только, видимо, этого никогда не произойдёт.       Шли недели. Прошёл месяц. Дни стали невыносимыми для меня. Убивал тот факт, что я и Сава находимся в одном городе, но не видимся. Иногда прогуливаемся по тому же парку и не пересекаемся. Почему она, а не я? В чём она лучше меня?       А потом начала летать мысль о том, что не со мной ведь ему семью в будущем заводить. Мы друзья (возможно, бывшие) и мы мужчины.       Пришлось вскоре пытаться мириться с этим и уйти в себя. Стал просматривать в голове все воспоминания с ним напоследок.       Его забавные кудри, от чего я называл русского барашком, красивый большой нос с горбинкой, который изображался мной на набросках всегда, яркие золотые глаза, веснушки, доброта, щедрость, упёртость, которую я считал изюминкой в его характере (видимо не зря барашком называл), идеальное тело, как у греческого бога, его крепкие объятия, настолько приятные, что вызывали мурашки от затылка до стоп и все, все, все внешние и внутренние качества Савелия.       После всех воспоминаний о друге я не заметил слёзы, обжигающие глаза, стекающие по щекам и капающие с подбородка. Даже не стал их сдерживать, раз всё именно так печально до сжимания души.       Только с самого детства я научился плакать тихо, чтобы не получать ещё больше ударов по телу от отца, а так хотелось навзрыд: взвыть, что есть мочи, бить кулаками и ногами пол, трястись от переизбытка эмоций, но не мог. Поэтому просто сидел на стуле, ссутулившись, без единого движения. Только вдобавок впивался ногтями в колени или плечи, чтобы физической болью вытаскивать себя из транса и быть в сознании.       То есть, получается, я могу ради Савы выпить чай за компанию, хотя не люблю его, захотел повести его в подсолнечное поле, чтобы порадовать любимыми цветами, готов бросить все дела, как он предложит сходить прогуляться. Рядом с другом во мне просыпается ребёнок, который горит желанием пошалить. С Савелием я заметил, что стал тактильным, и постоянно хочется лишний раз его коснуться и обнять. А от его прикосновений перестал дёргаться.       Значит, это был вовсе не страх того, что русский расстанется и будет страдать, как я, а... Ревность?       Почему ревность?! Он мне всего лишь лучший друг, и я не имею права запрещать ему иметь отношения! Но он стал меньше уделять мне внимание.       Ну, допустим, так, я приревновал. Но не должно такое быть, как будто он мой муж и ходит налево.       Я стал думать он нём постоянно. О ведь такой хороший. Как луч радости в моей жизни.       Так, сейчас мне нужно освободить все скованные мысли и не побояться выпустить всё действительное, что держалось на душе. Могу даже вслух. Всё равно я один дома, и никто не услышит.       Выдох.       — Sava, ich vermisse dich sehr. Ich liebe dich so sehr...       Глаза округлились. Всё-таки так, да? Это действительно было у меня на душе? А главное, не было никакого отвращения от этих слов.       Боже, ещё один моральный груз на мои плечи, когда своим эгоизмом и ревностью подбил наши отношения.       Почему именно так, именно со мной? Уж, поверьте, сейчас не то время, не то место для этого. Может найти себе ещё девушку, тогда и пропадёт эта ерунда?       Ох, больной ублюдок, лучше бы тебя отец забил в один момент до смерти.       Да даже если я приму это, то легче жить буду?       — Äh! Dummer Russe, ich mag dich so sehr, dass ich mein Leben mit einem Mann wie dir verbinden möchte! — выпрямившись на максимум выкрикнул на всю комнату, но сразу же согнулся обратно, закрывая ладонями лицо, чувствуя жар на щеках и новую порцию тёплых слёз.       Я заплакал, потому что снова не ощутил отвращение от своих слов, потому что он мне так не ответит, может, отвергнет меня или даже ударит, потому что всё было бы проще, будь я девушкой. А Я МУЖЧИНА!       Нет, не смогу никогда в этом признаться. Заберу этот секрет в гроб.       Следующие дни я провёл в ожидании, что всё образуется. В плане принятия новых открытий в себе. И смириться с разрушенной дружбой.       Почти всё то же самое, как и с расставанием с бывшими. Погрущу, пострадаю, успокоюсь и буду жить дальше.       Но в один день в дверь моей квартиры кто-то постучался. Не было идей ни об одном госте. Поэтому с заинтересованностью решил глянуть.       Открыв, я впал в шок, но не настолько сильный, чтобы не видеть и не чувствовать ничего вокруг себя, когда на пороге стоял тот, по кому я так сильно убивался, как какая-то школьница, в последнее время.       Савелий по лицу был не в духе, но не было замечено ни капли злости.       Я не проронил ни слова, как увидел друга... Так ведь? Он мне ещё друг?       — Кхм, привет. Можно мне зайти к тебе? — как-то тихо и осторожно это было сказано, словно Сава провинился и пытался издалека попросить прощения.       — А? Д-да, конечно, проходи, — как можно мягко я ответил ему. Всё-таки он не зол на меня?       Русский снял верхнюю одежду и, пройдя вглубь коридора, аккуратно присел на диван. Я за ним. Чувствуя свою вину, решил нарушить молчание и поинтересоваться:       — У тебя что-то произошло? Хочешь поговорить? — Савелий еле заметно кивнул. Легко было понять, что он подавлен, но хотелось бы узнать подробности.       — Мы расстались, — на моей душе стало чуть легче, хоть и стыдно за такое чувство, ведь у приятеля тяжёлый период в жизни, а я радуюсь этому.       — Да? Как так? Можешь рассказать поподробнее? — я сделаю всё что угодно для заглаживания вины за своё поведение.       — Рейн, тебе интересно? Не будешь кричать на меня, что я опять говорю о своих отношениях? — он говорил это абсолютно спокойно и безразлично. Значит, так всё произошло в тот роковой день.       — Нет, обещаю, не буду..., — я сполз с дивана вниз и обнял чужое колено, смотря Саве в глаза, — Савелий, друг мой, прошу, прости меня. Я поступил, как сволочь. Я накричал на тебя, нагрубил и выгнал из-за своего эгоизма. Я очень сильно раскаиваюсь, прости меня, пожалуйста. Как мне можно загладить вину? — кажется, всё это были глупые оправдания, но слёзы стало невозможно сдерживать, поэтому уже и не старался, — Я не мог сделать это раньше, потому что струсил. Извини, мне так стыдно.       — Рейн, прошу, встань, — друг слегка тянул меня, взяв за плечи, — Я сам тоже "хорош" — не слушал тебя тогда, но мне сейчас нужен ты и твоя поддержка. Прощаю тебя.       Я поддался действиям друга и, встав с пола, сел обратно рядом. Значит, дружба не рухнула. Он простил меня... Но теперь нужно доказать Саве, что не зря.       — Что случилось? Вы поссорились? — русский помотал головой в отрицании, — Она нашла кого-то лучше тебя? — тот же ответ, — Измена?       — Ну... Да, но тут особая ситуация, — голос был совершенно апатичным, как и поведение — парень сидел неподвижно, слегка сгорбившись, и смотрел в одну точку.       Меня заинтересовала эта, как он сказал, "особая ситуация", что я навострил уши.       — Оказалось, что у неё уже был муж, и она изменяла ему со мной, — я удивился.       — Погоди. А ты знал, о её замужестве?       — В том то и дело, что нет. Всё произошло сегодня же: мы прогуливались по главной площади, вдруг её окликнул мужчина и именно таким удивлённым тоном. Мы обернулись. Он же мигом добрался но нас, начав расспрашивать жену всё про её поведение и меня. Выяснив, что они супруги, я прервал их выяснение отношений, чтобы заявить о расставании, а потом сам как можно быстрее ушёл.       — Это... Это ужасно. Так долго жить в обмане, — моя душа ликовала, что друг бросил её, и будет проводить время только со мной, но одновременно понял о паршивости таких мыслей. Снова эгоизм. Поэтому, чтобы не показаться в очередной раз гнидой, постарался дать поддержку.       — Но мне теперь так мерзотно от себя, ведь я был участником измены..., — перебил меня русский, начиная дрожать голосом.       — Сава, Сава, успокойся, ты не виноват, если с самого начала не знал, что та девушка была уже кем-то занята. Этот поступок будет на её совести, — стал гладить приятеля по плечу в попытках успокоить.       — Неужели каждый будет использовать меня как временное развлечение? Я вообще заслуживаю чьё-либо внимание и любвь? — накрутил себя русский, что довёл до слёз, — Достало это всё! Видно, так и должен прожить!       "Заслуживаешь. Мою любовь и внимание", — именно это крутилось на языке. И озвучил, если бы всё было так просто.       Таким я друга ещё не видел — злым и плачущим одновременно. Не знаю, смогу ли убедить его, что это только первые отношения, так что не стоит делать такие выводы сразу.       Савелий уже сидел с зажмуренными глазами и скрещёнными на груди руками, облокотившись спиной на спинку, пыхтя носом.       — Друг мой, послушай меня, — парень тяжело поверну голову в мою сторону и приподнял веки, — Не думай так. Ты ведь только впервые с кем-то встречался, поэтому ещё найдётся тот, кто тебя полюбит без корысти. Ты заслуживаешь любви и внимания. Правда, нужно время для этого, всё происходит не сразу. Поэтому не стоит так убиваться после первого в жизни расставания. У меня то же самое было, но живу себе нормально и нахожу радости.       — Ага, только ты за столько раз всё равно остался холостым, — проворчал глупец.       — Опустим эти моменты. И мы сейчас не обо мне говорим. Ты понял, к чему я веду? — русский вернул голову в обратное положение и тут же поник, наверное, не может принять, что у него не одна любовь в жизни будет.       Я потянул руку, положил на затылок друга и притянул на себя, кладя чужой лоб на своё плечо со словами: "Иди ко мне", чтобы оказать своеобразную поддержку. Только мне показалось, что положение его тела получилось неудобным: Савелий согнулся, повернув корпус, и упёрся одной рукой мне на бедро, другой — за спину, а ноги оставил так же. Хотя, раз он не сопротивляется, то устраивало так сидеть.       — Когда я ушёл, то был в полной растерянности и не знал куда идти. — продолжил свой рассказ, бубня в плечо, но, к счастью, слух у меня хороший, так что мог понять, что он там говорит, — Меня сразу стали давить мысли, что я остался совсем один в чужой стране, в чужом городе без близких людей. Я был в таком отчаянии, что ты остался для меня последней надеждой, несмотря на ссору. Поэтому и пришёл, хоть с готовностью, что ты меня видеть не захочешь... Если это действительно произошло бы, то-...       — Ничего бы не произошло, — отрезал я, — Ты всегда мой желанный гость. Так получилось, что я повёл себя эгоистично и обрушился на тебя с криками. Ещё раз прости меня, — гладил друга по затылку и плечу.       — Говорю же: "Прощаю тебя", — послышался дрожащий вздох.       Я понял, что так не люблю его слёзы. Не в том плане, в котором хочу запрещать ему проявлять такие эмоции и заставлять быть всегда радостным. Нет!       Так тяжело видеть и слышать, как он страдает, поэтому не хочется оставлять моего милого друга опечаленным.       Ну, успокоить его у меня вроде бы вышло, но как подбодрить?       Мы оставались сидеть в том же положении.       — Сава, хочешь чего-нибудь? Может прогуляться вместе сходим?       — Пойдём, — Савелий отстранился от меня и встал с дивана.       Вскоре мы вышли.       С каждой минутой его лицо, как и настроение, стало расслабленнее, умиротворённее, а позже — вовсе бодрее.       Мне уже было лучше с того, когда друг меня простил. Сейчас же я легонько рад, что наше прежнее общение вернулось. Даже снова захотелось жить.