Бывший лучший друг Тадаши Ямагучи!

      С горем пополам, Тадаши все же удалось поспать. Однако не так долго, как хотелось бы: Цукишима разбудил его не позже десяти утра. Впрочем, проснувшись в квартире у друга, и вспомнив, что сегодня его ожидал еще один выходной день в его компании, Ямагучи сразу же почувствовал себя бодрым. Пошел умываться и пообещал другу, что приготовит им вкусный завтрак из того, что осталось после вчерашнего.              После завтрака они принялись разбирать коробки.       – Цукки, а когда ты купишь шкаф? А то здесь много одежды, а ее даже повесить некуда…       – Пока не было времени дойти до мебельного. Мама оставила мне денег на обустройство квартиры, но я не то, чтобы много в этом понимаю.       – Ой, а мне наоборот нравится! – Тадаши разрезал канцелярским ножом скотч на одной из коробок и принялся ее открывать. – Подбирать какие-то мелочи в цвет интерьера, шторы на окно вешать, растения на подоконник ставить – это же так интересно!       – Разве все это все не лишние траты?       – Вовсе нет! Когда дом красиво обустроен в нем приятно находиться! Я вот с удовольствием бы поменял что-нибудь в своей комнате в общежитии, но, к сожалению, там мало что можно сделать.       – На следующих выходных можно доехать до мебельного. Если хочешь, поехали вместе. Мне бы не помешала помощь в выборе.       – С удовольствием!!! Мы купим только шкаф? Или может быть ты не против купить занавески и еще пару полезных вещей? А то у тебя так пусто в квартире, Цукки…       – Не против. Можешь обставлять тут все, как понравится.       – Ура! Я постараюсь как следует!!!              С довольной улыбкой на лице от предвкушения следующих, снова совместных интересных выходных, он принялся разбирать вещи из открытой коробки. Под руководством Цукишимы, он разложил кухонные принадлежности, которые, видимо, без надобности все еще были не распакованы, помог удобно разложить по ящикам кастрюли. Затем они вместе распаковали коробку различных мелочей в ванную комнату, а позже разделились: Цукки принялся выставлять свою старенькую коллекцию дисков с музыкой на полку над рабочим столом, а Ямагучи продолжил открывать оставшиеся коробки. Работа близилась к финалу, неразобранных осталось всего несколько: пара больших с одеждой и одна маленькая. Тадаши разрезал скотч на той, что была меньше других, раскрыл ее и обнаружил стопку старых журналов по волейболу.       – Цукки, ты взял с собой волейбольные журналы? – Тадаши приподнял пару верхних и стал проглядывать номера выпусков.       – Да.       – А зачем?.. Ооо! Этот же тот выпуск, в котором писали о нашей команде, когда мы участвовали в национальных соревнованиях! – с горящими глазами он извлек выпуск из стопки и принялся листать страницы. – Вот, смотри, Цукки!       Ямагучи подошел к нему и указал пальцем на раскрытую страницу. На ней была сводка информации о самых ярких матчах национальных соревнований среди школьников, проходивших на первом году их обучения в старшей школе. На одной из страниц была напечатана крупная фотография с их матча против «инаризаки»: запечатлен кадр сверху момента сразу после победы, где карасуновцы, окрыленные после матча, сгрудились в одну кучу и радовались выигрышу. Ямагучи с теплой улыбкой указал пальцем на маленькую фигурку, устало сидящую в одолении от всех на полу спортзала.       – Это ты, – он улыбнулся чуть шире и чуть переместил палец на другую фигурку, крепко обнимающую первую, – а это я. Это был такой захватывающий матч… Аж ностальгия нахлынула.       – Ага.       Свой номер этого журнала с их фотографией Ямагучи где-то потерял. Наверняка, он лежал под завалами манги у него дома, или еще где. Он всегда считал себя сентиментальным до подобных вещей, только вот на деле выходило, что Тадаши не был с ними очень бережен. В отличии (что показалось ему удивительным) от Цукишимы, который привез с собой в Токио стопку старых журналов о волейболе. Возможно, как память? Это предположение всколыхнуло внутри что-то тягуче теплое и трогательное по отношению к другу, который сентиментальным вовсе никогда не казался.       Открыв нижнюю полку рабочего стола, Ямагучи перенес все выпуски журналов из коробки. Когда он извлек последний, который по его ощущениям должен был лежать на дне, он почувствовал под пальцами что-то холодное. Это оказалась простенькая рамка с вставленной в нее старой фотографией. Их с Цукишимой фотографией. Низенький и густо покрытый яркими веснушками Тадаши улыбался, стоя рядом с высоким Кеем, у которого на лице застыло то уверенное выражение лица, которое он не менял всю младшую школу. Стояли они во дворе его дома, кажется, после дня рождения Цукки. Родители уговорили новых друзей сфотографироваться вместе, а Ямагучи тогда очень стеснялся.              Тадаши открыл рот, чтобы что-то сказать, да слова не шли. Только чувствовалось участившееся сердцебиение и мурашки восторга, расползающиеся по рукам. Цукишима, отвернувшись от него все еще расставлял диски, а он глядел на его спину, держа в руках фотографию. Восхищение сменилось горьким осознанием. Только сейчас Ямагучи пораженно понял, что не он один дорожил их дружбой, общими воспоминаниями. Цукишима тоже. Да так, что взял с собой в новый город их детскую фотографию, даже несмотря на то, что в тот момент они уже перестали дружить.       Эта мысль застряла поперек горла острым комом, Тадаши в одном стремительном порыве, не выпуская из руки фото, подошел к Цукишиме и крепко обнял его со спины, утыкаясь носом чуть ниже шеи.       – Ямагучи?.. – Кей коротко вздрогнул, но быстро собрался, оглядывая чужие руки в плотном захвате у себя на животе. Подметил сжатую рамку с фотографией.       – Прости, Цукии… До этого момента я не думал, что… Что когда перестал с тобой дружить, не я один испытывал печаль. Я просто не думал… Вернее я привык думать, что тебе до переживаний нет дела, и ты не испытываешь эмоций. Я такой дурак… Совсем не думал о том, что тебе тоже могло быть не просто потерять лучшего друга…       В ответ Кей ничего не произнес. Стоял, напрягшись, а Тадаши продолжал прижиматься к нему, потому что просто не мог отпустить. Внутри бушевала такая буря смешанных эмоций, он тратил все силы на то, чтобы просто позорно не расплакаться.              – Тадаши, – чуть тише и мягче позвал Цукишима, и Ямагучи почувствовал на своей руке на короткий момент легкое прикосновение теплых пальцев.       – Прости, Цукки, – упорствовал он, желая всем оставшимся разумом скорее отстранится от друга, и сердцем – не отстраняться никогда, – еще чуть-чуть так постоим…       – Все нормально.       Но все было не слишком нормально. Тадаши усердно сжимал веки и пытался проглотить предательский ком в горле. Насытиться объятием и утешить. Уже скорей не Цукишиму, а свое, рвущееся изнутри.       – Не нужно тебе извиняться. Я ведь был еще тем козлом временами. Понял это, когда друзей не осталось… Задумался, что делаю не так. Захотелось исправиться, только вот поздно было. Рад, что все же шанс представился.       – Цукки!.. – Ямагучи не выдержал. Как бы он не сжимал веки, слезы все равно покатились по веснушчатым щекам после такого честного признания. Кей никогда не рассказывал ему, что было у него на сердце. Он был самым скрытным в его окружении человеком. Поэтому его слова (сказанные с трудом, судя по интонации), снесли последнюю заслонку напускной сдержанности Тадаши. Он уткнулся лбом ему в плечо и, кажется, намочил футболку солеными каплями.       Цукишима вздохнул и осторожно погладил его по ладони со сжатой фоторамкой.       – Эй, все нормально.       – Знаю, прости!.. Просто… – Тадаши высвободил одну руку, другой все еще продолжая обнимать Кея. Принялся вытирать щеки ладонью. – Прости, что такой эмоциональный… Глупо себя чувствую, но сдержаться не могу…       – Ты всегда таким был, – его рука задержалась на ладони Тадаши после очередного неловкого поглаживания, – все нормально.       – Спасибо, Цукки… Я правда очень… – (люблю тебя), – ценю тебя.              Они простояли так еще какое-то время, пока позорные слезы на щеках не подсохли. Цукишима не высказывал неприязни к ситуации, позволяя обнимать, а Ямагучи бессовестно (в первую очередь для себя, а не для Кея) пользовался этим, выбросив из головы любые мысли. Подумает он потом. А сейчас нужно было просто пережить те эмоции, что нахлынули.       И пережить это неуемное чувство потребности быть ближе.              

~~~

             После этих выходных они будто стали еще дружней. Тадаши привыкал к редким, но значимым для него сообщениям Кея в мессенджере, в которых он спрашивал, как у него дела. Чуть удлинившимся перепискам по вечерам (ему стало несравненно легче чатиться с Цукишимой по сравнению со школой), в один из будних вечеров они даже до полуночи обсуждали какую-то теорию заговора. Жаль, что учились они в разных корпусах колледжа, раскинувшегося на огромной территории, так что пообедать вместе или успеть пересечься где-то за небольшой перерыв на отдых не удавалось. Но это было и не страшно. Спустя какое-то время они, не сговариваясь, решили проводить вместе пару вечеров после занятий, когда у обоих совпадали расписания. Ни Цукишима, ни Ямагучи не были знакомы с модой столичной молодежи ходить в разные кафе, пробовать новые вкусности и оставлять на них хорошие отзывы, поэтому решили наверстать упущенное. Правда их посещения кондитерских и модных кафешек обычно заканчивалось взаимным «Не нравится. Мне тоже», потому что Ямагучи не особо любил сладкое, а Цукишима был привередлив. Лев, которого тоже иногда приходилось брать с собой, потому что рьяно напрашивался с ними, с недоумением смотрел на двух скептиков и критиканов, поедая со счастливой мордашкой все, что заказывал. А Ямагучи чувствовал приятное чувство сопричастности. Может быть, он раньше и ходил за Цукишимой, как соглашающийся со всем хвостик, но взгляды на окружающее они все равно имели схожие. Поэтому, наверное, и подружились.                     Так пошел первый их месяц в колледже. Каждая неделя была яркой и запоминающейся, а выходные вовсе стали самым любимым временем в жизни Ямагучи.       После первых, в которые они были на вечеринке у Бокуто, а затем разбирали коробки у Цукишимы дома, последовали вторые, занятые поездкой в мебельный магазин. Кей реально разрешил Тадаши выбирать все, что тому казалось нужным для обустройства его квартиры. И он сполна воспользовался этим. Выбрал надежный и вместительный шкаф для одежды, подобрал красивые шторы, стильный торшер на тумбу у кровати. По его совету прикупили также органайзер для рабочего стола и комплект посуды (чтобы Тадаши мог ему иногда готовить, когда приходил в гости). В конце дня, когда они отдыхали от покупок в кафе, Цукишима признался, что поход в мебельный был куда веселее, чем он представлял. А Тадаши не мог перестать улыбаться вспоминая, как уговорил Кея прокатить его на тележке в пустом отделе.              Другие выходные они потратили на исполнение обещания Цукишимы сходить вместе с Ямагучи и выбрать ему подходящую одежду. Они устали после третьего же магазина, но Тадаши выбрал себе то, что ему понравилось (а не что обычно покупала ему мама). Кей одобрял его покупки и ждал у примерочных, чтобы оценить. Ямагучи чувствовал, как от этого сердце заходится в трепетных «тудумах». На следующий же день уверенность Цукишимы сподвигла его пойти в парикмахерскую. И его там действительно хорошо постригли! Оставили длину, а челку аккуратно укоротили так, что она теперь красиво обрамляла лицо, а не висела, закрывая его. А пряди сзади он теперь мог собирать в маленький хвостик – это выглядело очень стильно.       Но его эксперименты с внешностью на этом не закончились. Набравшись уверенности и заметив, что на него стали с интересом поглядывать одногруппники в колледже, он решился на следующие выходные пойти и проколоть уши. Конечно же, взял с собой Цукишиму для моральной поддержки. Процедура была болезненная, но он остался доволен результатом. Разглядывая себя потом в зеркале с маленькими черными кругляшками в ушах, Тадаши понял, что стал нравится себе. Что, наконец, исполнил то, что хотел. Раньше бы побоялся осуждения родителей (которых теперь просто поставит перед фактом), да и всегда боялся, что подобные аксессуары могут выдать его ориентацию. Но теперь это было словно не так страшно. Да и разубеждающие слова Цукишимы о том, что окружающим по большей части плевать, очень помогли. Кей стал относится к нему… заботливее? Бережнее? Честнее…              Они и раньше проводили много времени вместе, но никогда до этого Тадаши не чувствовал, что их вместе действительно было тем самым «вместе». Когда заодно, когда с обоюдной поддержкой. С доверием друг другу в самых разных аспектах. Они действительно стали ближе.       Вот только вместе с этим все больше разрасталось и чувство того, что Ямагучи хочет быть еще ближе. Хочет, чтобы их «вместе» никогда не заканчивалось. Чтобы быть рядом. И не только смотреть украдкой, а встречаться глазами и не отводить. Касаться рукой, согревать щеки на холоде прикосновениями, принимать объятия, когда самому хочется согреться. Сцеловывать тихую улыбку с губ… Раньше он представлял подобное лишь как фантазийный сон о несуществующих единорогах. А теперь мысли все больше обретали реальные формы. Он их гнал, но они были быстрее.       Особенно когда Цукишима неловко с непривычки пытался действиями и скупыми словами показать, что он ему дорог.