Бывший лучший друг Тадаши Ямагучи!

      Вернуться в Мияги после почти двух месяцев проживания в общежитии колледжа в Токио было… очень ностальгично. Тадаши словно вернулся домой после затянувшейся поездки в другую страну. Потому что в столице жизнь ощущалась по-другому: быстрая и активная, каждый день которой заполнен множеством возможностей, дел и обязанностей. Людей вокруг было несравнимо больше; кафе, торговые центры – крупнее и продвинутей, чем в отдаленной префектуре, чья жизнь была в основном завязана на сельском хозяйстве.       Поэтому, когда они вдвоем с Цукишимой сошли на станции с поезда и побрели пешком по дороге в нужную сторону – Тадаши почувствовал, как его теплым покрывалом окутывает тишина. Такая привычная, но так легко забытая после жизни в шумной столице.              В Мияги уже был вечер, гористые склоны на горизонте были подернуты золотой дымкой заката, прохожих было совсем мало, а когда они отошли от станции чуть подальше, те и вовсе перестали встречаться. Они решили не брать такси, а дойти до домов пешком, к счастью, было не так далеко, да и насидеться в поезде они успели.       Цукишима стал инициатором этой поездки. Сказал однажды, когда они пересеклись после пар, чтобы сходить поесть в кафе, что хочет съездить домой и забрать кое-что из одежды на теплый сезон и предложил Ямагучи съездить вместе, заодно повидать родителей. Не то, чтобы Тадаши рвался домой, он даже про свои проколотые уши еще сообщить не успел, отсрочивая родительскую реакцию. Но на приглашение Кея согласился. Как было не согласиться. К тому же он бы соврал, если сказал, что не соскучился по своему родному городу. А еще встретиться с Хитокой как раз повод был.              Добрались пешком до перекрестка к дому Ямагучи они к тому времени, как солнце окончательно закатилось за горизонт. До дома Цукишимы было чуть дальше по дороге, поэтому, когда они учились в школе и ходили вместе после вечерней тренировки по волейболу, они всегда прощались на этом перекрестке под фонарем и шли каждый к себе. Также как и сегодня. Провожая взглядом спину Кея, что направился в свою сторону, Тадаши ловил веяние ностальгии, покалывающее пальцы. Как будто они еще школьники, только поступили в Карасуно, только начали этот путь. Но вместе с той тоской по прошлому, примешивалось тепло настоящего: сейчас у них многое изменилось. Было ли это лучше? Может быть. Может и нет. Но точно было по-другому.       Да и Тадаши изменился, если уж на то пошло. Стал самостоятельнее, ответственное и общительнее. Открываться окружающим стал, немного повзрослел. Однако, как бы то ни было, мама все равно ему устроит по приходу домой отчет за проколотые уши. Но это ничего. Зато завтра они встретятся с Хитокой и Цукишимой, дойдут до своей старой школы, возможно поностальгируют на пустой волейбольной площадке. Ямагучи оценит то, как изменилась техника игры Кея, на его блок и прыжки посмотрит. Попялится, если быть точным.       Очередные выходные обещали быть приятными.                     Он лежал в изнеможении у себя в комнате после плотного домашнего ужина (мама постаралась для любимого сына, а он не смог остановится, не перепробовав все любимые блюда). Все-таки, ее еда была гораздо лучше того, что второпях по вечерам готовил он на пару со Львом. Поэтому Тадаши не стал долго задерживаться с родителями в столовой, и они разошлись по комнатам. Сил шевелиться не было, а родная кровать была настолько мягкой и ностальгично приятной, что он так и не переодеваясь завалился отдыхать. Глядеть в потолок было скучно, а до манги на полочке руки не дотягивались, поэтому он залип в телефон, проверяя соц. сети. На экране всплыло уведомление.       Цукки: Как прошла встреча?       Ямагучи вроде бы попривык к перепискам с Кеем, но все равно продолжал приятно удивляться, что ему пишут первыми.       Тадаши: объелся Т.Т       Тадаши: но мама не так сильно ругалась из-за сережек, как я думал       Тадаши: а свитшот с лягушкой, который мы выбрали, ей даже понравился :D       Тадаши: кстати прическу тоже оценила! Правда сказала, что сама покороче подстригла бы сзади :Р но я ничего другого и не ожидал       Тадаши: а у тебя как? :3       Цукки: Неплохо. Мама твоих родителей и тебя на ужин приглашает завтра.       Тадаши: семейный ужин? Пхпхпхпхп       Тадаши: ой то есть       Тадаши: как тут удалить?.. забудь :/       Цукки: Пх. Семейный ужин.       Тадаши: не смейся Т.Т а почему она вдруг пригласила?       Цукки: Говорит, что ей скучно одной, один сын уехал учится в Токио, другой на своей работе безвылазно. Хочет с твоими родителями пообщаться видимо.       Тадаши: ну вообще да… хорошо, я скажу родителям       Тадаши: а ты что сейчас делаешь?:)       Цукки: Вышел прогуляться. Отвык ложиться рано.       Тадаши: ооооо я бы составил тебе компанию, но… я так объелся, что не могу встать с кровати Т.Т       Цукки: Могу заглянуть к тебе.       Тадаши: а?       Тадаши: ко мне придешь? О.О       Цукки: Как раньше через окно во дворе, когда ночами в приставку играли.       Тадаши: ооооо ты помнишь :3       Тадаши: всмысле       Тадаши: хорошо:)              Они таким не занимались с самой средней школы. Мама Кея никогда не ограничивала сына в вечерних времяпровождениях вне дома, в отличии от Тадаши. Ему родители прививали важность режима сна, и в общем-то это было правильно. Но они все равно иногда встречались с Цукишимой тайком, чтобы вечером посидеть за приставкой, когда родители ложились спать. Кей как крутой парень (он был таким всегда в глазах Ямагучи), перелазил через забор в их дворе и залазил в окно его комнаты. Благо она была на первом этаже. Их однажды даже чуть не спалили, когда они заигрались слишком шумно, но Тадаши быстро среагировал и спрятал Цукишиму в шкаф вместе с приставкой, а сам притворился спящим. Сейчас он вспоминал об этом только с приступами смущенного смеха. И с ностальгичной теплотой.              Погрузившись в воспоминания, Ямагучи забыл о реальности. Поэтому испуганно вздрогнул, когда в окно над кроватью постучались.       Он резво забрался на кровать с ногами и подполз к окну. Распахнул створку.       – Ты меня напугал…       – Я же только что предупредил, что приду.       – Да, но… Ох, забудь. Подожди, я вылезу во двор, только обувь возьму.              Они расположились сидя на выступающем цоколе дома прямо под окнами Ямагучи. Дворик у него был маленький: едва помещался ряд натянутых веревок для сушки белья и небольшая площадка для уличных активностей – он на ней раньше в волейболе упражнялся. Остальную территорию занимали мамины растения и аккуратный традиционный садик. Они могли бы посидеть и там, но Ямагучи опасался впотьмах наступить на какой-нибудь нежный цветочек и расстроить этим маму.       Впрочем, и так было хорошо. Он сидел плечо к плечу с Цукишимой, чувствовал тепло от его руки и смотрел в звездное небо. Он и забыл, что здесь в Мияги было видно звезды. В столице слишком много огней на улицах для этого.              Тадаши не знал с чего начать разговор. Было как-то по уютному тихо просто сидеть рядом, но он не был уверен, что Кею такое нравится. Поэтому старался придумать тему для разговора, чтобы развеять молчание.       – Ты точно не против завтра встретиться с Хитокой? Просто вы с ней не так хорошо общались в школе, как с Хинатой или Кагеямой, например.       – Лучше с Хитокой, чем с этими двумя, о чем ты вообще.       – Ну, – Ямагучи хихикнул, – неужели ты по ним ни капли не скучаешь?       – Ты понимаешь, что задаешь это вопрос мне? – Цукишима скептически выгнул бровь, сделав акцент на последнем слове.       – Да ладно, мы оба знаем, что ты куда сентиментальнее, чем хочешь казаться!       Тадаши улыбнулся и дружески подпихнул его локтем. А затем понял, что ляпнул и залился краской, сцепляя руки в замок.       – П-прости, Цукки!.. Я-я имел ввиду… Не имел… то есть…       – Кхм, – он избегал смотреть на Цукишиму, поэтому не видел выражения его лица. – По этим двоим я могу испытывать тоску разве что в качестве стокгольмского синдрома. А «сентиментален» я могу быть только из-за ограниченного числа лиц. Мамы, брата немного… и тебя.       – Цукки!.. – Ямагучи повернулся к нему не в силах поверить услышанному. Уставился прямо в глаза, пытаясь увидеть за бликами очков такую неуловимую искренность.       – Не смотри на меня так, – тихо буркнул в ответ Цукишима и отвернул лицо.       – Как?       – Влюбленно. Я не знаю, как ответить на такой твой взгляд.       Тадаши вздрогнул и опустил глаза в пол. Руки охватил неловкий мандраж, и он принялся извиняться.       – П-прости, Цукки… Я-я еще не научился контролировать то, как смотрю… П-прости, что тебе неловко…       – Ты прости.       – А?       – Что не могу ответить тебе той же взаимностью.              Внутри что-то бесповоротно треснуло. Ямагучи натянуто улыбнулся, чувствуя, как разбитое вот-вот двинется, причиняя боль, как осознание придет вслед за разлетавшимися вдребезги розовыми очками.       – П-прости, Цукки, все нормально. Мы же договорились быть лучшими друзьями… Я постараюсь выполнять это обещание чуть лучше, ну… ладно, поздно уже, я устал, пойду спать, наверное.       – Тогда я тоже пойду.       – Ага.       Цукишима поднялся с насиженного места и побрел к низенькому забору, отделяющему дом от улицы. Ямагучи на него не смотрел.       – Завтра встречаемся в два часа на обычном месте? – бросил неуверенно напоследок Кей, останавливаясь у забора.       – А? Да, конечно…       Он ушел.                     Сидя во дворе под своими окнами и глядя на звездное небо, такое кристально чистое, без единого облачка, Тадаши ясно понял. Все то, в чем он пытался убедить себя все это время – лишь напускное. Может быть даже убедительное, но лживое. Потому что… Разве можно продолжать врать о том, что он не жаждет взаимности, если внутри так больно от осознания, что ее не будет??       Можно было продолжать обманывать окружающих, обманывать Цукишиму, показывая, что все нормально, что ему приятно и легко снова быть его лучшим другом. Но себя-то обманывать нужно было перестать… Он был слишком влюблен, чтобы отпустить эту любовь за год расставания и еще два месяца взаимной теплой дружбы. Гребаной демоверсии того, как было бы в отношениях с Цукишимой. Но не будет.       Глупый Тадаши, пытался убедить себя, что ему не нужно этого «большего». Не нужно взаимности. А по итогу только прятал это отчаянное «нужно» подальше. Глубоко-глубоко внутрь, чтобы ничто его не задело. Но все-таки задело, когда такие очевидные, но упорно не замечаемые им слова были произнесены вслух.              Стало больно. Не так чтобы очень… Кого он обманывал, очень даже сильно. До разочарования в том хорошем, что он обрел за эти два последних месяца, пока на нем были розовые очки.        Он бы очень хотел сейчас написать друзьям и отказаться от их завтрашней встречи, потому что Цукишиму видеть не было желания. И не хотелось бы, чтобы он видел его, такого уязвленного и слабого. Но подводить ребят было совестно, Хитока специально приехала в Мияги, чтобы увидеться с ними.       Оставалось только посидеть подольше сейчас на ночном прохладном ветерке и посмотреть на чистое небо, затуманенное пеленой соленых слез в глазах, понадеявшись на то, что после станет хоть немного легче. И он сможет уснуть.              

~~~

             Тадаши специально собирался дольше обычного, чтобы опоздать на встречу. Потому что не хотел приходить раньше и встречаться с Цукишимой один на один. Кей, конечно, был ни в чем не виноват, но Ямагучи разрешил позволить себе эгоистичную стратегию по его избеганию. Потому что чувствовал себя разбитым после вчерашнего. Он ему, возможно, все объяснит, надо бы, но позже. А сейчас Тадаши просто надеялся на то, что вместе с другом на месте встречи уже стоит и ждет его Хитока, с которой, несомненно, будет проще. Поэтому вышел из дома, только когда подруга стала закидывать его возмущенными смсками с вопросом, где его, Тадаши, носит.              Хитока Ячи всегда была для него лучиком солнца, когда его мир затмевала луна (Цукки). Поэтому, увидев ее, машущую двумя руками, на перекрестке рядом с Кеем, он невольно улыбнулся заразительной радости. Обнял ее крепко, когда она сама накинулась на него с приветственными и такими теплыми обнимашками.       – Ты, по-моему, еще вырос! Ах, и как же тебе идет новая прическа и сережки просто отпад! Какой же ты хорошенький, Ямагучи!       Он всегда смущался ее искренних комплиментов, но это была Хитока, которая раскрылась и оказалась очень самоуверенной и доброй, когда они близко подружились на третьем году старшей школы. Настоящий менеджер команды, который знал, как нужно правильно похвалить и приободрить человека.       – Спасибо! Ты тоже все хорошеешь, – неловко похвалил ее он, избегая смотреть на Цукишиму. Бросил лишь вежливое со сдержанным взмахом руки. – Привет, Цукки.       По короткому оценивающему взгляду Хитоки, он понял, что она тут же считала напряженную ситуацию между ними. Поэтому приободрилась и предприняла попытку смягчить ее, отвлекая.       – Цукишима тоже вырос, по-моему. Хотя куда уж выше, казалось бы! – она улыбнулась со смешинкой и встала между ними. – Ну в общем, у меня есть предложение по поводу того, куда пойти сегодня. Цукишиме я уже рассказала, и он не против, так что, надеюсь, ты тоже согласишься, Ямагучи.       – И что за предложение?       – Я была сегодня у школы и спросила охранника не пустит ли он нас прогуляться по ее территории и поностальгировать немножко. В общем, я договорилась!       – Как??       – Ну, я же веду свой блог, и его дочь подписана на меня…       – А, точно, Хитока теперь звезда интернета, – по-доброму усмехнулся Ямагучи, – что ж, я только за сходить в Карасуно.       – Отлично! Тогда потопали! А по дороге расскажете, как вы, парни, устроились в вашем колледже!                     В здание их, конечно, не впустили, но и на территории их бывшей старшей школы было где прогуляться и что повспоминать. Ямагучи отвлекся от невеселых мыслей, окунувшись в приятную ностальгию. Еще недавно он каждый день ходил по этим дорожкам, покупал в автоматах во дворе напитки и сидел с друзьями на скамейках под деревьями на переменках. А теперь это выглядело все таким же знакомым, но очень далеким. Стало даже немного грустно. Но весело рассказывающая о каких-то общих воспоминаниях Хитока под боком, не давала окончательно погрузиться в сожаления об ушедшем классном прошлом.       Так потихоньку они дошли до дорожки спортзала, где провели половину своей сознательной жизни в старшей школе. Оглядели навес, все такой же, шеренгу раздевалок, все такую же. Даже шум за большой дверью спорт зала стоял такой же, как раньше. Видимо, нынешняя команда тренировалась в выходной день перед матчем.       Им стало любопытно, и они приблизились к приоткрытой двери в спорт зал. Раздался хлесткий звук удара мяча об пол.              Там играли в волейбол. И так уязвимое сегодня сердечко затопило тоской по воспоминаниям прошлого, где они также играли на этой площадке, были одной командой. А сейчас здесь уже играют не они…       – Опоздавшие все же решили явится?.. – дверь скрипнула и за ней показалось недовольное лицо тренера Укая. – О! А вы тут какими судьбами?       – Извините, что помешали, – ответил Ямагучи, – мы приехали на выходные домой и решили прогуляться по школе.       – Уже соскучились, да? Ну проходите, расскажете, как у вас дела, как учеба! – тренер приветливо махнул рукой, зазывая внутрь спорт зала. Затем свистнул в свисток, останавливая тренировку и громко крикнул. – Эй, волейбольный клуб! Ваши семпаи пришли с вами повидаться, поздоровайтесь как следует!       – Здравствуйте, семпаи! – хором прокричали и поклонились запыхавшиеся от бега парни, и Тадаши покраснел от такого повышенного внимания. Он совсем не ощущал себя старшим, и подобное отношение смущало. Но до легкой гордости льстило.       Он оглядел толпу и приметил много знакомых лиц. Еще в прошлом учебном году это были его кохаи, с которыми они прошли ни один матч вместе. Теперь некоторые из них подросли, другие возмужали. Еще больше появилось в команде новых юных лиц. Все они, несомненно, были достойными приемниками «Воронов» и Ямагучи почувствовал за них гордость. Но вместе с тем и укол грусти, что теперь он здесь, а не с ними.       – Продолжаем тренировку! – Укай еще раз свистнул и улыбнулся. – Ну что, капитан Ямагучи, хороших молодцов набрали в Карасуно?       – Да, – он смущенно отвел глаза от старого обращения «капитан».       – Идемте, сядем в сторонке, пообщаться с вами хочу.              Они вчетвером устроились на скамейке в боковой части зала и принялись следить за тренировкой, обмениваясь между делом новостями. Как оказалось новым капитаном Карасуно стал тот кохай, которому Тадаши в свое время помогал справляться с паническими атаками. Парень подрос и стал куда уверенней в своих силах, поэтому посовещавшись было единогласно принято, что именно он станет следующим капитаном. Ямагучи очень гордился им, ведь знал, какая это честь и какая ответственная роль. Также Укай поделился первыми результатами новой волейбольной команды и их успехами. С уходом их компании поменялись и роли в команде, Тадаши с интересом послушал о новой концепции игры, которую придумал тренер вместе с капитаном. Затем и они тоже поделились своими новостями студенческой жизни. Тренер Укай был приятно впечатлен тем, что Цукишима решил продолжить играть в волейбол.                     – Капитан Ямагучи, покажите хорошую игру! – Тадаши смущенно улыбнулся, когда услышал за собой возглас кого-то из кохаев.       Они согласились присоединится к ним на одну короткую партию, чтобы вспомнить былые времена. Поэтому теперь он и Кей стояли по разные стороны сетки на позициях центральных блокирующих, избегая смотреть друг на друга. Ну, Тадаши избегал.       Раздался свисток, и с трепетом по коже Ямагучи услышал за собой свист разрезаемого мячом воздуха при мощной подаче. Затем зал ожил: парни по другую сторону сетки сгруппировались, кто-то принял мяч, отправил связующему. Тадаши сразу включился в игру, вспоминая старые времена, проследил за атакующими и принял решение сдвинуться вправо, чтобы выставить блок вместе со своим кохаем. Все произошло мгновенно: он подпрыгнул, выставив вперед руки, намереваясь отбить мяч прямо под сетку противникам, но Цукишима сразу же оказался перед ним. Ямагучи мгновенно понял, что ему не обыграть. Как только мяч коснулся рук в крепком ударе и отскочил к за сетку, Кей, будто бы даже не слишком напрягаясь, заблокировал его в прыжке. Его сосредоточенное лицо с легкой ухмылкой, подобной негласному вызову победить, оказалось прямо напротив лица Тадаши. Он вздрогнул, когда мяч ударился об пол за его спиной, глядя в глаза за стеклами очков впервые после вчерашнего дня. Мысли о разочаровании в его положении безответно влюбленного будто бы отступили на второй план – внутри поднялся азарт игры. Пока подающий брал мяч и становился на свою позицию, Цукишима не отводил от него взгляд, который словно бы говорил: «Взбодрись и обыграй меня. Покажи наконец какой ты сильный».       Может быть, именно это Тадаши сейчас и нужно?..               Спустя один стремительный раунд (не в его пользу) Ямагучи понял, что он совсем растерял свою спортивную форму. После поступления в колледж стоило хотя бы по утрам бегать. Он жадно пил воду, в перерывах пытаясь отдышаться. Кохаи рядом обсуждали стратегию следующего раунда. Он слушал их, а внутри поднималось разгоряченное желание выступить самому и распланировать позиции. Как в прошлом году, когда он был капитаном.       – Так, ребята, – он решил последовать своему порыву, – нужно сосредоточится на атаке их заднего фланга, так как их блок… Их блок слишком хорош. Сделаем упор на подачи и отражение ударов. Поняли?       Кохаи согласно закивали, не смея перечить старшему, и Ямагучи чуть отвернул голову, чувствуя легкое смущение. Хоть ему определенно нравилось руководить, но отвык от этого.              Второй раунд начался бодрее, и стратегия Тадаши начала работать: первые же пару мячей они забили благодаря атакам в заднюю сторону поля противников. Переместившись на позицию подающего, Тадаши оглядел поле, ловля неудержимую ностальгию по прошлому. Именно с этой позиции начался его путь самосовершенствования. Именно благодаря упорным тренировкам в подаче, он стал приносить команде пользу.       Он пару раз стукнул мячом об пол, разминая руку и взглянул за сетку. Цукишима стоял на невыгодном для его роста месте приема на задней стороне поля. Он был как всегда серьезен. Мимолетное и не совсем осмысленное желание подать именно в него посетило голову Ямагучи. Он ухмыльнулся, подбрасывая мяч и вложил в удар все эмоции, что терзали его вчера ночью, всю ту боль, что вмиг затопило сердце. Может быть, Кей и не был виноват, но Тадаши было нужно что-то с этим сделать.       Закрученный и нестабильный в своей траектории мяч полетел прямо на парня. Тому пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы отбить его. Однако, траектория мяча была непредсказуемой и другие игроки, не смогли его правильно разыграть, давая при этом очко в пользу команды Ямагучи. Следующая подача была снова его. Второй мяч опять был нацелен в Цукишиму, который с большим усердием принял его, отдавая связующему. Но юный еще кохай не сумел принять сложный мяч и тот улетел в аут. Тадаши переполнял странный решительный порыв, что он сможет справится со всем. Что Кей не центр его вселенной, что он обычный парень. Что Тадаши может не страдать в одиночку, ведь он давно не тот слабый несуразный паренек на подхвате. Что он был сильным. Он может одолеть эти чувства внутри себя и отпустить Цукишиму. Так же как сможет одолеть его в волейболе.       Подача была совсем не осмысленная, а подчиненная окрыляющему порыву. Он разбежался и вложил в мяч всю силу, что была у него. За один короткий миг, в который никто, ни противники, ни сокомандники, не успели понять, что произошло, волейбольный мяч шумно разрезал воздух и стукнулся о чужое поле рядом с ногами не успевшего среагировать Цукишимы.       Глядя ему в глаза, Тадаши решил, что не будет ничего откладывать и поговорит с ним этим же вечером. Решит абсолютно все. А что будет между ними в итоге не так важно. Главное, чтобы с сердца сошел тот груз, который не дает ему жить дальше уже долгое время.              

~~~

             Не смотря на старания Ямагучи, матч, все же, выиграла команда Цукишимы. Как с улыбкой вспоминал он: волейбол – это командная игра и победа или проигрыш не результат старания лишь одного человека. Поэтому он себя проигравшим не чувствовал.       Когда они вышли из спортивного зала, Хитока принялась воодушевленно хвалить из обоих за игру. Тадаши даже покраснел от бурных похвал, но внутри тоже гордился собой. И мог беспристрастно отметить, что Цукишима тоже был хорош. Очень хорош. Тому сулило, действительно, богатое на достижения волейбольное будущее.       Так как день все стремительнее подходил к концу, они решили отдохнуть в небольшом кафе при супермаркете, где обычно зависали после тренировок с ребятами из волейбольного клуба. Разговор шел куда лучше, чем с утра, Тадаши чувствовал себя легче. На Кея, конечно, глядел куда меньше, чем всегда, но лишь потому, что не хотел выдавать свои намерения раньше времени и создавать неловкость. Благо Хитока активно ему помогала, подкидывая одну за другой темы для разговоров.              Когда небо окрасилось золотым, они проводили ее до станции – девушке нужно было возвращаться домой. Напоследок она крепко обняла их обоих (Цукишима хоть и закатил глаза, но все же тоже похлопал ее по спине выражая своего рода привязанность). А Тадаши тепло прижал ее к себе и прошептал на ушко, что очень рад был ее повидать. Хитока солнечно улыбнулась, махая им рукой из дверного проема поезда и напомнила, чтобы ей почаще писали.       Ямагучи тоже ей улыбнулся. А после того, как поезд отъехал от станции, посерьезнел и сказал вслух, не слишком громко, но решительно четко.       – Цукишима, мне надо с тобой поговорить.