Бывший лучший друг Тадаши Ямагучи!

      Тадаши решил, что станция не самое лучшее место для разговора, и повел их по широкой центральной дороге Мияги чуть дальше. Они шли с повисшим в воздухе осязаемым молчанием, и пустые улицы не слишком помогали сгладить атмосферу. Ямагучи погрузился в свои мысли слишком глубоко, чтобы говорить что-то сейчас. Ему нужно было настроится и продумать свои слова.       Цукишима молча указал на небольшой скверик в стороне у дороги, и они двинулись туда. Правда скамеек там совсем не оказалось, поэтому пришлось устроится прямо на траве, подложив на землю ветровки. Но место было даже хорошее: рядом горел всего один тусклый фонарь, благодаря которому Ямагучи мог скрыть свои эмоции, если вдруг что-нибудь да прорвется в процессе. А оно обязательно прорвется.              Сидя на траве, они помолчали еще немного, пока Кей не нарушил тишину, поправляя очки на носу.       – Ты сегодня был хорош в матче с кохаями.       – А?.. Ммм, спасибо.       – Так о чем хотел поговорить?       Тадаши вздохнул.       – Ты, наверное, и так догадываешься о чем.       – Мгм.       Ямагучи немного помедлил, собираясь с духом, а Цукишима снова неожиданно заговорил.       – Мне тоже есть, что тебе сказать.       – Я начну первым, ладно?       – Хорошо.       – В общем… наша идея с дружбой оказалась не очень легка для меня… Ничего не прошло и… Мне тяжело, – вся решимость, все силы, которые он аккумулировал сегодня после волейбольного матча ушли на эту небольшую фразу. Он выдохнул и потер лицо рукой, то ли проверяя не отразилось ли что уязвленное на нем, то ли пытаясь скрыть это уязвленное.       – Понятно. И что хочешь делать?       – Я не знаю… Точнее знаю, но не хочу этого. Или хочу, но боюсь, – Тадаши подтянул коленки поближе к себе, обнял их руками и уткнулся носом.       – Это из-за того, что я сказал вчера вечером?       – Не совсем… Но твои слова меня отрезвили. Напомнили о том, в каком положении я нахожусь, – он отвернул лицо, и его голос стал глуше, – ты как-то говорил, что я очень мечтательный… Вот я и утонул в своих мечтах, принимая их за реальность.              Воцарилось молчание. Ямагучи оно особенно не волновало, потому что он усердно пытался расслабить завязавшийся в горле ком. Позорно расплакаться в обществе Цукишимы уже не было чем-то новым для него, но он не хотел раньше времени распускать себя. Вдохнул глубоко и уставился в стремительно темнеющее небо, чтобы, если что, задержать подольше слезы на веках.       – Прости, Цукки. Я обещал, что сделаю все возможное, чтобы мы могли остаться друзьями. Но не смог… То, как ты стал ко мне хорошо относиться неосознанно заставило меня поверить в возможность большего. Но это неправильно, так нельзя…       – Ямагучи…       – Наверное, нам лучше перестать дружить… хотя бы на время…       – Тадаши.       Он шмыгнул и понял, что плачет. Решимость поговорить и что-то сделать дала лишь силы совершить этот шаг, но тонкая и чувствительная душа все равно не была готова к тому, чтобы озвучивать свои чувства. Ямагучи открыл рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, но это не на толику не помогло задержать рвущиеся из груди всхлипы от задетого стеклом треснувших розовых очков сердца.              Не в силах как-либо себя оправдать, Тадаши закрыл руками глаза, принимая поражение… и почувствовал, как его притягивают и крепко обнимают. И он уже не мог ни подумать о том, что этим жестом его намеревались успокоить, ни о том, для чего Цукишима решился на этот шаг – он просто уткнулся носом в его грудь и сжал тисками ткань одежды на спине. Позорно и громко расплакался, как маленький ребенок.       Все же мальчики плачут. Особенно, когда задето самое сокровенное.              – Тадаши, – тихо позвал Цукишима, мягко поглаживая его по спине.       Он не ответил, не в силах ничего произнести. Прижимался отчаянно, желая насладиться последними крохами такой невозможной близости перед тем, как отпустить. Надолго.       – Тадаши, – повторил парень, не отпуская его, – ты выслушаешь меня?       Ямагучи смазано кивнул, прижимаясь еще плотнее, обхватывая его крепкую спину ладонями, как утопающий.       – Прежде, чем ты примешь решение, я бы хотел сказать… Я бы хотел честно поделиться с тобой мыслями.       Шмыгнув пару раз, Тадаши кивнул, затихая, чтобы не пропустить ни одно слово.       – Я не люблю людей, ты знаешь это. Поэтому никогда не хотел встречаться с какой-нибудь девушкой, как того хотели одноклассники. Мне претила мысль о близости с незнакомым человеком. – Цукишима говорил с непривычными откровенными нотками в голосе. Будто бы тише, осторожнее. – Поэтому в школе решил для себя, что я аромантик и асексуал. С тех пор, как ты признался мне… Я задумался о роде чувств. И даже докопался до причин моей нелюбви к этой сфере жизни. Думаю… это из-за отца, который бросил маму в сложном положении. И я запретил себе чувствовать что-либо, видя, как ей больно.              Тадаши замер будто бы боясь спугнуть хрупкую бабочку, севшую ему на руку. Цукишима никогда… Ни-ког-да не делился с ним подобным. Сейчас он будто бы обнажал свое сердце. Живое, теплое и бьющееся быстро, словно пытающееся угнаться за сердцем Ямагучи.       – Я даже завидую тому, с какой честной отдачей ты чувствуешь, у меня так не получается. Но… ох, сложно это говорить. – продолжил Кей и голос его стал еще тише и неустойчивей. – У меня в жизни не так много людей, которых я бы мог назвать дорогими мне. Ты один из них. Поэтому я не хочу, чтобы ты мучался из-за меня.       Его спина напряглась под пальцами Тадаши, и он почувствовал, как замерли руки Цукишимы на собственной спине. Ямагучи отчетливо ощущал прижатой к чужой груди щекой, как оглушительно стучит сердце. Не его. Цукки. Силился поверить тому, что происходит.       – И я подумал… – Кей тяжело вздохнул и будто бы осел, опираясь на Тадаши. Уткнулся подбородком ему в плечо. – О том, если бы я и хотел позволить себе быть с кем-то… То только с тобой. Прости за то, что сказал вчера и расстроил тебя. Я струсил. Но теперь можешь быть уверен в моих словах.       – Кей…       – Тадаши, ты дашь мне шанс?       – Н-на что?.. – Ямагучи застыл, не веря происходящему.       – На то, чтобы… я стал твоим партнером.       – Н-на… что?..       – Чтобы встречаться со мной.       – Ч-что?..       – Тадаши, – Кей нервно усмехнулся, – возможно, я не самый лучший кандидат, я не чувствую так же сильно, как ты, и мне понадобиться время, чтобы освоиться… Но я с полной ответственностью говорю, что хотел бы встречаться с тобой. Решение остается за тобой.       – Кей… – руки у Ямагучи тряслись, а сердце заходилось в оглушительном биении. Он оторвал щеку от груди Цукишимы и воззрился в его глаза, чтобы увидеть там правду. Потому что осмыслить ее он не мог.       – Тадаши, – смущенно, с нежным румянцем на лице произнес Кей, совсем не похожий сейчас на себя. Будто он был снова тем искренним мальчиком из младшей школы.       – Н-но ты ведь не гей…       – Мне, действительно, не нравятся другие парни. Да и девушки тоже. Но ты, – он отвел свои ослепительные светло-карие глаза, – другое дело. Думаю, я смог бы влюбиться в тебя в таком плане.       Ямагучи протянул руку и коснулся его покрасневшей щеки, чтобы убедиться в том не мираж ли он. Кожа на ней была гладкая и теплая. И определенно настоящая. Тадаши вдруг осознал, что все что Цукишима ему сейчас сказал, было взаправду. Внутренности опалило волной шока, вперемешку с искрами дикого восторга. Его щеки в миг затопило жаром, а внутри поднялась такая буря, которую было не сдержать ничем.       – КЕЙ!!! – Ямагучи накинулся на него, крепко обнимая за шею и вопя по-детски радостно, – КЕЕЕЙ!!! Ты шутишь?! Скажи, что ты не шутишь!!!       – Стал бы я по этому поводу шутить?       – Нет! Но быть того не может же!!! – Тадаши снова отодвинулся от него и взглянул в глаза, взявшись за плечи. – Это не может быть правдой!!!       – Почему? – со смущенной усмешкой ответил ему Цуккишима.       – Потому что я о таком даже мечтать не мог… Это ведь глупость какая-то, чтобы лучший друг не гей ответил взаимностью своему лучшему другу гею…       – Действительно глупость, – Кей улыбнулся и Ямагучи поплыл от этой улыбки, – ты против?       – Нет, не против… Но, Цукки, я не понимаю… Как ты мог на это решиться?.. Я ведь не могу тебе нравится.       – Я бы не дружил с тобой, если бы ты мне не нравился.       – Я про… ну в другом плане нравится, – Тадаши уставился на свою руку, все еще покоящуюся у Кея на плече, – ты понял.       – Я считаю тебя интересным. У тебя задатки крутого капитана, ты по-настоящему добр к людям. У нас совпадают вкусы и мне нравится, как ты эмоционально открыт. И… я думаю, ты милый.       Ямагучи залился краской, отворачивая голову. На губах кривилась еле сдерживаемая счастливая улыбка.       – Но ведь люди в отношениях занимаются всяким… Ну обнимаются, целуются. Ох, как же мне неловко обсуждать это с тобой! – он закрыл руками лицо.       – Думаешь, я тупой и не знаю этого?       Немного раздвинув пальцы, из-за щелочек Тадаши глянул на усмехающегося парня. Бросил ему возмущенное «Цукки!».       – Я готов на это, если с тобой.       – Но ты же сказал, что ты аромантик и асексуал…       – Я сказал, что думал так. По причинам, которые обозначил. Думаю, что ошибался, принимая одно за другое… – он вздохнул. – Я понимаю твои сомнения и приму любое твое решение. Просто… за эти два месяца и правда будто что-то изменилось. Мне хочется, чтобы ты был счастлив.       – Кей… – чужое имя, что раньше он даже и не называл вслух, так нежно ощущалось на языке. Взгляд светло-карих глаз был четко виден из-под стекол очков. И он был таким настоящим. Живым. И досягаемым. – Я согласен. Я согласен, Кей! Я очень хочу этого!!!              Он снова накинулся на Цукишиму с объятиями, впервые не думая о том правильно ли это. Покрылся трепетными мурашками от того, как его обняли в ответ. Цукки его обнимал… Кей. Его Кей, парень с которым они дружили невесть сколько лет, его первая и единственная любовь, его лучший друг. Бывший лучший друг теперь, получается. Но не как пару месяцев назад. А потому что он теперь его парень. Это казалось самым нереалистично реалистичным сном. Нереалистичным – потому что Тадаши никогда и не мечтал о реальной взаимности. Реалистичным – потому что сердце Цукишимы под его рукой билось очень быстро, в такт своему собственному. Потому что прижиматься к нему было очень тепло, а ощущать его сильные руки на себе волнительно. Потому что пахло от него приятно легким вкусным одеколоном. Потому что, обнимая его крепко, Тадаши чувствовал своей щекой его щеку. И точно знал, что Кей сейчас тоже улыбается.              

~~~

             Они просидели в скверике на траве, просто молча обнимаясь и осознавая случившееся, совсем недолго. Были вынуждены быстро собраться и пойти домой к Цукишиме, потому что обоим позвонили родители и напомнили про запланированный совместный ужин. После случившегося это казалось очень неловко, Ямагучи и на толику не успел переварить все свои эмоции. Но, хотя бы для приличия, им следовало ненадолго посидеть вместе с родителями и изобразить интерес к их диалогам… Пока в голове бушевали мысли о друг друге и изменившемся статусе их отношений, да и, в целом, о их жизни, которая точно изменится. Тадаши старался не впадать в панику осознания раньше времени и гнал лишнее, наслаждаясь радостной эйфорией. Справится как-нибудь. Они вместе справятся.       Мир будто бы перевернулся, но постоянная константа в виде Цукки оставалась при нем. Теперь даже еще ближе.              Родители с напускным ворчанием встретили их в прихожей дома Цукишимы и позвали за стол. Мама Кея, в отличии от его мамы, готовить не очень любила (что передалось и сыну), поэтому на столе в столовой стояли красиво оформленные и ароматные блюда из кафе. Из-за этой картины Тадаши почувствовал приятный укол ностальгии: когда он в школе оставался с ночевкой в доме Цукишимы, он с удовольствием уплетал ресторанные блюда, которые заботливо заказывала на всех мама друга. От воспоминаний стало тепло, и он улыбнулся Кею, когда они уселись за стол. Парень ответил ему легкой малозаметной, но такой очаровательно смущенной улыбкой. Оказывается, Цукишима мог улыбаться и так.                     Тадаши даже вспомнить не мог, о чем они говорили за столом. Он лишь помнил, как украдкой пялился на Кея, пытаясь уложить в голове разбушевавшиеся мысли. И когда тот позвал его в себе в комнату, чтобы оставить родителей говорить на им интересные темы, не особо задумываясь, пошел за парнем. А оказавшись наедине в помещении, хранившем воспоминания прошлого своего друга, вдруг осознал свое положение и залился краской по самые уши. Цукишима, взглянув на него, смешливо фыркнул.       – Чего ты там себе уже в голове напридумывал?       – Цукки! – возмущенно и возможно слишком громко проголосил Ямагучи, закрывая затем свой рот рукой. Ведь родители могли его услышать.       Он молча подошел к парню и несерьезно ударил его в плечо.       – Тогда почему краснеешь? – Кей продолжал ухмыляться.       Тадаши хотелось расцеловать эту гадкую ухмылку.       – Потому что… потому.       – Содержательно.       – Да ну тебя!       Он снова толкнул Цукишиму и рассмеялся. От такой простой дурашливости стало как-то легче. Внутри поднималась веселая эйфория.       – И почему ты меня бьешь?       – Потому что могу!       – Раньше ты такого себе не позволял. Ты, оказывается, тиран.       – Потому что раньше я боялся лишний раз к тебе прикоснуться, что бы ты не узнал о моих чувствах!       – А избиения говорят о них громче другого вида контакта? – Цукишима скептически выгнул бровь.       – Цукки! Ну разве я могу так просто взять и… поцеловать тебя, к примеру, – тихо пробормотал последние слова Ямагучи.       – Почему нет?       – Потому что это странно целовать человека, с которым вы еще недавно были лучшими друзьями с детства!       – Будто бы тебя это, действительно, когда-либо останавливало.       – Цукки!!!       – Я не против.              Тадаши пораженно похлопал глазами, замолчав. Словил себя на том, что последние минуты этой неловкой перепалки смотрел украдкой на чужие губы. Сглотнул, пытаясь подавить голосящие смущением мыли о том, что это невозможно. Сделал шаг чуть ближе.       – Правда можно?       – Мне самому это сделать?       – Нет!       Он придвинулся еще на шаг и положил руку на чужое плечо. Цукишима был высокий. К счастью, и Тадаши не был низким. «Идеальная совместимость» – подумал он неосознанно и снова вперился взглядом в чужие губы. Это не могло быть реальностью. Он позволял себе делать такое только в самых смелых фантазиях. Думать о том, что однажды это может произойти в реальности, ему еще не приходилось. Поэтому Ямагучи хихикнул, то ли от нервов, то ли от переполняющей несуразности происходящего.       И поцеловал Кея в губы.              Это даже близко не было похоже на его картины в воображении. Губы Цукишимы были теплыми и сухими. Он едва лишь коснулся их, как конечности дрогнули от внезапного осознания реальности и стали ватными. Глаза закрылись, а в голове повисла оглушительная пустота. Лишь что-то порхающее в животе говорило о том, что ему нужно еще.       Тадаши огладил чужую шею и запустил пальцы в курчавые светлые волосы на затылке. С отчетливым «ммм» он поцеловал чуть ощутимее, а затем еще и еще… В порыве словно ничего важнее сейчас нет и не будет, он расцеловывал чужие губы, прижимаясь ближе и его ощутимо вело от этой близости и от притягательного запаха одеколона. Обрывками сознательности Ямагучи поражался, не узнавал себя, обычно такого робкого и нерешительного. Хихикнул еще раз прямо в губы этой несуразице, огладил щеку Цукишимы второй рукой и поцеловал нижнюю губу с напором оттягивая, на грани от того, чтобы укусить ее в порыве возбуждения.       И в момент отрезвился от мягкого постукивания своего плеча чужой ладонью.       Отстранился и взглянул распахнутыми глазами на абсолютно красные щеки… Отчетливо и так несвойственно смущенного до крайности Цукишимы Кея.              – П-прости, Цукки… – промямлил он со сбитым дыханием и не нашел ничего лучше, чтобы спрятать лицо у него на плече. Сердце бешено стучало и не только у него одного, – Я…       – Не ожидал, что это будет так… – выделил последнее слово совершенно растерянным тоном Кей.       – Я-я… Я…       – Ты очень напористый.       – П-прости, на меня что-то нашло… Я не должен был так сразу…       – Кхм, это было приятно. Но я в легком ступоре.       – П-прости. Я должен был подумать о том, что ты не готов еще… – он замолк, переваривая слова Цукишимы. Повернул голову, лежащую на чужом плече на бок. – Стой… приятно?       – Полагаю да.       – Полагаешь?       – Как я говорил сегодня, мне претила мысль о физическом контакте с незнакомцами. Поэтому, не думаю, что это удивительно, что я ни разу не целовался.       – Н-ни разу?..       – Не понимал, что приятного в том, чтобы касаться кого-то губами. – Цукишима поправил очки. Тадаши не видел наверняка, но ощутил этот жест по движению мышц поднятой руки под своей щекой. – Теперь понял.       – Понял?.. – пораженно повторил Ямагучи, напоминая самому себе глупого героя из манги.       – Да.       – О! – он отстранился, глядя на лицо Цукишимы, и заметил, как губы того подрагивают, складываясь в легкую улыбку. Парень отвел взгляд, щеки все еще были красными. – То есть тебе понравилось??       – Не включай дурачка, Тадаши, ты не такой. Я же сказал, – взгляд Кея неуверенно скользил по комнате, голос становился все глуше, будто он был очаровательным малышом, желающим скрыть от мамы свою шалость, – это было приятно.       – Кей… – Ямагучи поплыл от этой картины и поспешил обнять парня, предотвращая исполнение своего возможного порыва поцеловать еще раз.              Цукишима был откровенно смущен и наверняка еще не переварил свои ощущения и отношение к ним. Да и вообще, испытывал подобное в первый раз. От этой мысли, от этой особенности момента Тадаши не мог глупо не разулыбаться, стискивая друга в крепких объятиях.       – Опять обнимаемся?       – Тебе не нравится?..       – Я этого не говорил.       – Тогда ммм… Тебе непривычно?       – Да.       – Можем перестать, если тебе некомфортно.       – Нет. – Кей неуверенно обнял его в ответ, уткнувшись подбородком в плечо и умостив руки на талию. Тихо пробормотал. – Дай мне время привыкнуть, все это ново для меня.       – Хорошо.              Ямагучи было очень тепло. Он ведь раньше только мечтал, чтобы Цукишима хоть раз обнял его. Чтобы обнять его в ответ и насладится мгновением этой близости. Мечты в один день сбывались одна за другой… В день, когда он решил, что все точно следует закончить. Тадаши не знал, как могло все получится в итоге так, как получилось. Возможно, через некоторое время, когда он осознает мысль о том, что они, действительно, встречаются, привыкнет к этому факту, он поймет, что все к этому шло.       А пока оставалось наслаждаться этим новым для него теплом от человека, которого он безмерно любит, и не сдерживать наконец счастливую улыбку.              Чтобы не слишком напрягать Кея новыми ощущениями, Тадаши выпустил его из объятий гораздо раньше, чем сам хотел бы (он хотел бы сутками быть в этих объятиях). Но Ямагучи уже решил для себя, что обязан дать другу время и не злоупотреблять его личными границами, чтобы не вызвать дискомфорт. Все же они находились в разных стадиях понимания своих чувств, он был влюблен давно, а Кей только допустил подобную мысль. Тадаши пообещал себе, что постарается его понять и без проблем подождет пока тот догонит его. На бо́льшие разумные мысли Ямагучи не хватило. Эйфория от неожиданного счастья не оставляла места рационализации.              Между ними снова воцарилась тихая неловкость с отводом взглядов и короткими улыбками, пока в дверь не постучались. Из-за нее послышался голос мамы Тадаши.       – Сынок, мы собираемся домой, идем.       Ямагучи растерянно глянул на Цукишиму, понимая, что не хочет уходить. Больше всего в мире не хочет сейчас расставаться с ним, даже всего лишь на одну ночь. Будто, если он уйдет, магия рассеется, и сказка перестанет существовать.       – Хочешь остаться? – тихо, что бы за дверью не услышали, спросил Кей.       – Да… но не могу найти на это причину, – тихо с румянцем на щеках признался Тадаши.       – Оставайся просто так.       Ямагучи солнечно улыбнулся, поспешил к двери и приоткрыл ее.       – Мам, мы еще с Цукки немного позависаем здесь, вспомним юность. Я приду позже.       – Хорошо, только не злоупотребляй слишком сильно гостеприимством Цукишимы-сан.       – Не переживайте, мама только рада Тадаши, – Цукишима подошел и встал за ним. Ямагучи почувствовал, как екнуло сердце.       – Тогда мы с отцом пойдем. Долго не сидите.       – Ладно, мам!