Возвращение

На смену прохладному вечеру пришла сырая, ветреная, по-осеннему холодная ночь. Максим закрыл все окна и дверь на террасу. В коттедже стало гостеприимнее. Перемещаясь по дому, заваривая чай, работая с ноутбуком на коленях (по крайней мере, кресло действительно было удобным), он чувствовал на себе призраки рук Данилы — тот словно не отпускал его и после своего ухода. Одна рука на пояснице, вторая — чуть ниже, там, где подумывают начинаться карманы его узких джинсов. Случайно? Максим усмехнулся этой мысли. Друг его детства не так-то прост. Но всё прояснится — нужно дать ему немного времени. «Если, конечно, я не сошёл с ума и не выдаю желаемое за действительное», — мысленно осадил себя писатель. Пар, исходящий от нагретой днём земли, к полуночи превратился в густой туман. Туман пришёл и в голову Максима. Поработав несколько часов, он зевнул, потянулся всем телом и отправился в постель, рассчитывая следующий день посвятить очередной главе. Кажется, Роман Романенко, едва вникнув в дело, начал догадываться, кто убил всех тех людей, чьи тела благодаря усилиям и светлому уму детектива обнаружились под птичьим двором. Но, конечно, он будет до конца хранить загадочное молчание, бросая намёки и попутно вовлекая убийцу в ловушку. Мысли о Данте и книге плавно смешались в странную историю о детективе Данте, который расследовал убийство своих павлинов. Максим уснул сладким и крепким сном. *** Утро оказалось серым, моросил мелкий и колючий дождь. Максим несколько минут постоял на террасе, любуясь мокрым лесом, вдыхая ароматный воздух и ёжась от холода. Заранее предупреждённый, он ожидал прихода горничной в сопровождении парня с фермы — те совместными усилиями должны были привести в порядок коттедж и пополнить запасы провизии в холодильнике. Второе оказалось весьма своевременно — писателю не улыбалась перспектива покидать своё теплое и сухое жилище сегодня. Пока горничная протирала поверхности и перестилала постель наверху, Максим успел позавтракать. После они поменялись местами — он отправился наверх, чтобы вернуться к главе. День прошёл весьма продуктивно. Взглянув на часы, невидимые в процессе работы, Максим обнаружил, что уже вечер. Дождь к этому моменту прекратился, но небо оставалось низким и пасмурным. Тело, проведшее весь день в одном положении, затекло, и писатель пообещал ему завтра основательную прогулку. А сегодня — перекусить и ещё немного поработать. Около десяти вечера, когда Максим сидел на террасе, кутаясь в плед и попивая чай под чтение новостей, позвонил Данила. — Ничего, что звоню, а не пишу? — спросил он, — не потревожил? — Совсем нет, я отдыхаю после насыщенного трудового дня, — улыбнулся Максим. Он был рад слышать низкий, словно обволакивающий голос Данте, пусть и усталый сейчас. — Ты уже вернулся домой? — Нет, потому и решил позвонить. Не смогу сегодня приехать — думаю, мне понадобится ещё пара дней. Ты же не уедешь, пока меня нет? — полушутя, полусерьёзно спросил он. — Я никуда не собираюсь, — Максим помолчал, — что-то случилось? Ты говорил, какие-то семейные обстоятельства? — Они самые. Тётю прооперировали сегодня, она в реанимации, прогнозы неплохие. В целом всё под контролем, как утверждают врачи, но не так радужно, как хотелось бы. Мне лучше остаться на время. — Да, конечно, не волнуйся об этом. — Здесь за ней некому присмотреть, — продолжал Данила. — Мой дядя — уже в серьёзном возрасте, с трудом ходит, а дети далеко сейчас. — Может, что-то нужно? Я могу приехать, — вырвалось у Максима. Данте улыбнулся — это чувствовалось в голосе, ставшем мягче: — Спасибо. Ничего не нужно. Я поселился в гостинице рядом с больницей, всё необходимое есть. Но я правда благодарен. Просто хотел, чтобы ты знал: я приеду через день-два, в зависимости от состояния тёти. — Кажешься вымотанным, — произнёс Максим, привыкая к новой информации, — ты в порядке? — Только пришёл в гостиницу — весь день провёл в больнице. Посплю и буду как новенький. — Тогда хорошего отдыха. И скорого выздоровления твоей тёте. Я правильно понял, что это та самая тётя?.. — спросил Максим, подразумевая дальнюю родственницу Даниловой матери, которая приютила его когда-то. — Да, она. Спасибо. Пойду отдыхать. — Спокойной ночи. — И тебе. Несмотря на уверения Данте, что всё под контролем, Максим немного беспокоился. Он досадовал, что тот не пожелал его приезда, но вместе с тем понимал, что ему сейчас не место рядом. В конце концов, кто они друг другу? Встретились лишь несколько дней назад — после семнадцати лет тишины. Да, эти дни получились долгими и, надо признаться, очень приятными — в разговорах и узнавании друг друга. Но — дистанция слишком велика. Решив больше не работать сегодня, Максим принял душ, переоделся ко сну и включил сериал. Спустя час он уже погружался в сон, отмечая попутно, что режим, кажется, вернулся к условной норме, принятой большинством. Ещё один пункт в будущем списке благодарностей «Лесной песне». *** Прогулка, накануне обещанная самому себе, состоялась вскоре после пробуждения. К десяти часам утра Максим в лёгкой спортивной одежде уже медленно, но верно бежал вдоль кромки леса. Долгое отсутствие пробежек давало о себе знать — то и дело сбивалось дыхание и, несмотря на прохладу пасмурного утра, бросало в жар. Сперва подумав побегать по лесу, он вскоре изменил маршрут и направился в сторону «цивилизации». В субботнее утро на ферме царило умиротворение — лишь кое-где он видел работников, а на террасе, примыкающей к столовой, — нескольких гостей, неспешно завтракавших и переговаривающихся друг с другом. Зато возле конюшен аншлаг. По загону чинно ходили лошади, а на них — девочки-подростки с удивительно прямыми спинами. Некоторые ездили самостоятельно. Рядом с другими, менее опытными и более сутулыми, ходили инструкторы, держа животных за поводья. За территорией загона стояли родители, наблюдающие за дочерями. Максим уважал лошадей, но побаивался. Ездить верхом, подобно большинству городских жителей, не умел. Задержавшись, чтобы перевести дух и полюбоваться юными наездницами, он двинулся дальше. На теннисном корте виднелась единственная фигура. Парень, отбивающий мяч в сетку, а потом бегающий за ним по площадке, напоминал мультяшного персонажа. Кудрявая из-за влажного воздуха чёлка, тёмно-зелёные брюки, полосатая футболка. Максим мысленно надел на него синий берет и удовлетворённо хмыкнул. Парень заметил его и махнул рукой, призывая остановиться. Подойдя ближе, Максим понял, что перед ним недавний знакомый из кафе — Иван. Тот смотрел чуть ли не умоляюще: — Мне очень нужен второй для игры! — заявил он, — моя постоянная партнёрша сегодня не пришла, и я в отчаянии. Не составишь ли мне компанию? — Давай попробуем, — согласился Максим и указал на несколько поллитровых бутылок воды, стоявших на краю корта, — можно? Обрадованный Иван бросил ему бутылку. Максим активно играл в теннис во время учёбы в университете, однако с тех пор практики было немного. Но мышечная память сохранилась. Рука, сперва неуверенно сжавшая ракетку, вскоре вовсю орудовала ею, отбивая Ивановы подачи. — Да ты мастер, скажу я тебе, — сообщил ему запыхавшийся Иван, — с тобой в дуэте можно здорово натренироваться. — Играл когда-то за универ, — объяснил Максим, присаживаясь на скамейку с очередной бутылкой воды и чувствуя, как горят щёки. Иван присел рядом, приводя в порядок дыхание. — А я недавно начал. Не особо по спорту, но хочется движения после сидячей работы. — Чем занимаешься? — спросил Максим. — Я маркетолог. Перешёл на удалённую работу ещё в пандемию, с тех пор почти всё время провожу дома. Скучно. Подумываю вернуться в офис, но тогда придётся переезжать в столицу, а мне не слишком по душе эта перспектива. Нравится здесь. Ну, знаешь, лес, воздух, все дела. Короче, я на распутье. Его собеседник понимающе кивнул. — Ты здесь живёшь, на ферме? — уточнил он. — Нееет, — протянул Иван смеясь, — я не из гостей. Прихожу иногда по вечерам среди людей побыть, а в выходные с утра в теннис играю. Ещё, бывает, здешнюю баньку посещаю по настроению. А живу я в паре километров отсюда, — он указал рукой в сторону запада, — на краю села в большом доме. А как насчёт тебя? — Я из Киева, — ответил Максим, — сюда приехал в поисках вдохновения для работы и, кажется, нашёл. — Тут ходят слухи, что приехал какой-то писатель, — догадался Иван, — так это ты и есть? — Ну, если на ферме не живёт ещё один писатель, то, полагаю, речь обо мне, — засмеялся Максим. Иван оживился ещё больше и принялся расспрашивать нового знакомого о работе. Тот вежливо отвечал, хотя уже успел пожалеть о том, что завёл эту тему. Он собирался подняться и направиться в свой коттедж, но передумал и, перебив собеседника, начавшего формулировать новый вопрос, поинтересовался: — Ты давно знаком с Данилой? — Данилой? — переспросил тот, уставившись на него. Потом понял и захохотал. — Представь, я даже забыл, что его зовут Данила! Все называют его Данте — и, думаю, неслучайно — слишком явная ассоциация с адом. — Почему? — удивился Максим, — ничего такого дьявольского я в нём не вижу. — Сейчас-то нет, а когда он только приехал, ходил мрачнее тучи, люди заговорить с ним боялись. Кому-то он представился как Данте — и привязалось. Местные, может, и не слишком образованы, но с «Божественной комедией» многие знакомы — пусть и понаслышке. — Так, получается, вы с тех пор и знакомы, как он приехал? Иван кивнул: — Да, он сразу развёл бурную деятельность, многих подключил к работе — кого на ферму позвал, кого-то для перевозок нанял. Узнав, что я знаком с маркетингом, пригласил помочь с продвижением. Разработка концепции сайта и соцсетей — это было на мне. Сейчас я консультирую периодически. В общем, что хочу сказать — с ним буквально в считанные недели познакомились так или иначе все наши. А потом ферма превратилась в то, что ты видишь, и народу ещё больше потребовалось. Данте в этом плане молодец: оживил медленно затухающее село. Некоторые парни и девчонки даже вернулись в родительские хаты, чтоб устроиться к нему. — Вот как, — Максим, впрочем, не слишком удивился, — он хороший руководитель. — Именно, — подтвердил Иван. — В первый год он завлекал народ зарплатами. А потом выяснилось, что он и как человек неплох, люди любят его, — он немного помолчал, погрузившись в свои мысли, а потом спросил: — Я так понимаю, ты с ним? Максим непонимающе уставился на собеседника: — Я с ним — что?.. — Да ладно, забудь, — отмахнулся Иван, — показалось, видимо. — Он?.. Неужели? — Ты это серьёзно? — засмеялся парень, глядя недоверчиво. — Мой гей-радар ломается крайне редко, и насчёт тебя я уверен — всё же очевидно, — он демонстративно смерил Максима взглядом с ног до головы, — но может ли быть так, что ты ничего не заметил? — Подожди-подожди… Насчёт Данте — ты имеешь в виду?.. — Не хочу лезть не в своё дело, хоть и влез уже, кажется. Лучше обсуди это с Данте. Только не говори, что я его сдал, не хочу с ним ссориться, — Иван встал и подмигнул Максиму, — сыграем ещё разок? Тот помотал головой: — Подустал я уже, да и пора возвращаться — работа ждёт. — Если захочешь, приходи завтра в это же время, повторим. — Приду, — пообещал писатель, зная, что сдержит обещание. Мышцы, вспомнившие любимую игру, приятно ныли. Теннис, требующий ловкости, внимательности и стратегического мышления, нравился Максиму гораздо больше бессмысленных пробежек. «Я не сошёл с ума», — крутилось в его голове всю дорогу до коттеджа. Он снова вспомнил прикосновения Данте, его странные взгляды, некоторые фразы, произнесённые им. «Ты просто не понимаешь всего обо мне». Неужели раньше он мог трактовать эти действия иначе? Кажется, Данила теперь предпочитает оба пола. Максим вспомнил грабли, связанные с предыдущим бисексуалом в своей жизни, и вздохнул. «Я опять туда же. Самое время вспомнить классику: не это ли признак сумасшествия — делать одно и то же, ожидая иного результата?» В этот день он, наконец, сообщил Ангелине, что дело движется и, если сохранит темп, то к зиме книга будет закончена. Ангелина попросила прислать то, что уже написано, — оказалось, что издателю не терпится взглянуть, дабы начать рекламную кампанию. Максим нехотя отправил несколько глав — он не любил показывать работу, пока та не окончена, и каждый раз делал это скрепя сердце. Но его порадовало, когда спустя пару часов пришёл отзыв от его агента: «Боже, Максимилиан, я теперь не усну. Вот это ты закрутил! Всё супер, читать легко и интересно. Только не перетруждайся сильно, не забывай есть и спать. И, надеюсь, с фермерами у тебя всё сложилось». Кроме того, он ответил Сергею, который уже несколько дней периодически писал ему — интересуясь делами Максима и рассказывая о своих. Поговорил с родителями и сестрой — мама жаловалась на Марьяну, которая слишком рано стремилась стать самостоятельной, Марьяна жаловалась на маму, которая «не давала жить» и «портила ей молодость бесконечными запретами». Покончив с разговорами, он сел за книгу и посвятил ей всю вторую половину дня, подняв голову лишь поздно вечером, чтобы спросить Данте о здоровье тёти. «Уже лучше, — ответил тот. — Перевели в обычную палату сегодня. Разговаривает, но не ходит пока и чувствует слабость. Целый день провёл у неё, завтра планирую остаться ещё. Приеду в понедельник, если ей не станет хуже. Но, думаю, не должно — дело пошло на поправку». Чуть позже, собираясь спать, Максим сделал селфи в пижаме (или, вернее, в заменяющей её футболке) и после некоторых сомнений отправил Данте с подписью «Спокойной ночи». Фото вышло хорошо — расслабленный, с чуть растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой, он полулежал, подложив под голову согнутую руку. Ответ пришёл лишь через пятнадцать минут — Максим уже не ждал его, решив, что Данте спит. Тот желал спокойной ночи, добавив целующий смайлик. «Как мило», — мысленно проворчал Максим, но, хотя он и не получил фото в ответ, довольно улыбнулся. *** К десяти утра Максим снова был на теннисном корте. Вовсю светило солнце, однако остывшая после ночи земля продолжала отдавать прохладу и сырость. Он пришёл рано — Иван ещё не появился. Зато по саду неподалёку от корта носились двойняшки Данте — неугомонные как обычно, они по очереди гонялись друг за другом. Няня находилась на небольшом расстоянии — стояла в сторонке, зорко наблюдая, но не вмешиваясь. Максим приветственно поднял руку. Она узнала его, улыбнулась и кивнула в ответ. — Не сложно вам с такими шилопопыми? — спросил Максим, подойдя чуть ближе. — Иногда сводят с ума, — рассмеялась няня, — но они добрые дети и иногда даже послушные, я не жалуюсь. Главное, дать им набегаться — устанут, потом сидят рисуют или читают. — Не могу представить их читающими, — с улыбкой сказал Максим, глядя на краснощёких, шустрых, громких ребят. — Понимаю, — согласилась девушка, — Владик более спокойный — если бы не сестра, мог бы целый день просидеть в одиночестве, занимаясь своими делами. Но Полина любит движение, вечно подбивает брата на шалости. Оно и хорошо — когда же ещё бегать, как не в детстве? С осени начнёт ходить на баскетбол — может, понравится. Там её подвижность будет к месту. — Здорово. А я по теннису больше, — кивнул он на приближающегося Ивана с ракетками под мышкой, — вы не играете? — Не так часто, как хотелось бы, — теннис я люблю. Кстати, меня зовут Мария, и можно на ты, — она улыбнулась и протянула руку. Максим представился в ответ. — Может, сыграем как-нибудь. Когда ты свободна? — В будние дни в первой половине дня и на выходных. В это время с детьми отец либо за ними присматривает няня Богдана. — Отлично. Договоримся на среду, например? На десять утра — удобно? — Удобно. До встречи в среду. Максим попрощался и направился к ожидавшему Ивану. — Приятная девушка, — сказал Иван, кивая на Марию. — Любит теннис, как оказалось. Договорились поиграть в среду. — Ого, мы не успели стать партнёрами, как ты уже ищешь мне замену, — изобразил обиду парень. — Так ты же только в выходные играешь! — возразил Максим. — Да ладно тебе, я не ревную, — засмеялся его собеседник. Утро прошло приятно, и Максим не спешил возвращаться к работе. Приняв душ и приведя себя в порядок после игры, он вернулся на ферму, решив в кои-то веки пообедать в обществе. Знакомых в столовой он не встретил, но поболтал немного с другими гостями, занимавшими коттеджи и небольшой отель. Среди официантов Максим неожиданно заметил Аню — старшую дочь Данте. — Я думала, вы предпочитаете обедать в уединении, — простодушно сказала она, подойдя ближе, — можно присесть? — Садись, конечно, — от отодвинул соседний стул, — ты здесь работаешь? — Ага, — кивнула девочка с важным видом, — зарабатываю карманные деньги. Папа сопротивлялся сначала — типа, ты ещё маленькая, бла-бла, надо учиться, а не работать, — она смешно спародировала низкий голос отца, — но потом сдался. Мне через два месяца будет тринадцать, я уже не ребёнок как бы. — Ты молодец, — похвалил Максим, — я думаю, нельзя человеку мешать работать, если он — или она — этого хочет. Хорошо справляешься? — Ну такое — в основном нормально. Но вначале путалась немного, приносила людям не то, что они хотели, либо вообще ничего не приносила. Потом привыкла. Кстати, смотрю, вы уже пообедали. Может, хотите кофе и десерт? — Чай с лимоном есть? — Конечно, уже несу. — А десерт на твой выбор. Если захочешь, можем разделить пополам, или просто возьми себе еще что-нибудь. — Ладно! — крикнула юная официантка на бегу. Она появилась с подносом, на котором стояли две чашки чая и две тарелки с шоколадным тортом. Максим слушал болтовню девочки и не мог не восхищаться — она напоминала ему сестру: такая же говорливая, сообразительная и самостоятельная. Он оставил ей большие чаевые — Аня была счастлива. Вернувшись в коттедж, он сразу же засел за следующую главу, вплетая в повествование нового персонажа — девочку-подростка с живым умом, которой предстояло сыграть немаловажную роль в расследовании. Он так увлёкся работой, что не заметил, как сгустились сумерки. С террасы потянуло прохладой. Максим поёжился и встал, чтобы закрыть дверь. Одновременно раздался звонок. Данте. — Я на ферме, приехал пораньше. Ты сейчас работаешь? — Освободился только что, — казалось, речевой аппарат Максима решил всё за него, — встретимся? — Я уже подхожу к твоему коттеджу. Одевайся потеплее и выходи. Под «потеплее», очевидно, подразумевалась та самая ветровка, единственная более-менее верхняя одежда, прихваченная Максимом в поездку. Но в прохладе августовского вечера и она была лучше, чем ничего. Он сбежал вниз, вышел на улицу и увидел Данте, подходящего с той стороны, куда удалился несколько дней назад. Завидев Максима, тот на мгновение остановился, потом широко улыбнулся и зашагал быстрее.