Возвращение

Максим проснулся от пронзительного трезвона. Он не сразу понял, что же является источником этого необычайно мерзкого звука, но вдруг вспомнил о существовании городского телефона. Он им не пользовался, но продолжал исправно оплачивать. Максим взял трубку: — Наконец-то! — прокричали оттуда голосом его мамы, Елизаветы. — Я уже подумывала о том, чтобы начать волноваться. — Мама, я спал. Работал допоздна. Который час вообще? — Почти десять. Извини, что разбудила. Но хотела тебя предупредить. Видишь ли, я теперь думаю, что зря я, наверное, это сделала, но… — Что ты сделала? — Максим моментально проснулся. — Ты помнишь твоего друга детства Данилу? — проговорила Елизавета вкрадчиво. Максим закрыл лицо рукой и сполз по стене. — В общем, он позвонил около часа назад, спрашивал про дела, вспоминал прошлое, как в гости приходил, как в парк ездил с нами — помнишь, когда тебе птичка прямо на голову накакала?.. — Мама, ты дала ему мой адрес? — Зря я, да?.. Я трубку положила и подумала потом, что зря, потому и звоню. Он такой хороший мальчик был, да и сейчас такой вежливый, знаешь, очаровал меня, видимо, ну я и продиктовала. Представляешь, всё это время хранил мой номер телефона, как удачно, что он у меня и не изменился за эти годы. Я не думаю, что он со злым умыслом, он не кажется плохим человеком, но всё-таки я понимаю, что не стоило — ты же так не любишь, когда тебя беспокоят. Максим глубоко вдохнул и выдохнул. — Ничего страшного, мам, — наконец проговорил он, — не переживай, всё нормально. Мы с Данилой встретились недавно, мы общаемся. — Да? Ой как хорошо. Но почему он не мог у тебя спросить адрес?.. Не смог дозвониться, видимо? Ох, ладно, не буду в это вмешиваться, у вас свои дела. Приезжай в гости, когда сдашь книгу, мы ждём. Можешь вместе с Данилой приезжать. Марьяна передаёт привет. Не буду больше отвлекать, сыночка, хорошего тебе дня. — И ей привет, — пробормотал Максим, вешая трубку. Он нашёл заброшенный подальше мобильный и включил его. Помимо пропущенных от Данте и мамы, обнаружились пропущенные от Ангелины, а также сообщения от неё же: «Мне звонил какой-то прекрасный, судя по голосу, мужчина и просил твой адрес. Я тебя набирала, чтобы узнать, можно ли — мне показалось, вы с ним хорошо знакомы», а также: «В общем, ты не отвечаешь, значит, адрес я не даю. Надеюсь, твой брутальный фермер таки успешно доберётся до тебя». Он прочитал сообщения от Данте. Десяток вопросов о том, что случилось и почему он уехал, а также просьбы поговорить с ним. Максим сейчас уже и сам толком не понимал, почему уехал, почему не дождался и не выслушал объяснения Данилы. В конце концов, он спокойно мог подождать его в кафе, ведя светские беседы с другими гостями. А потом выяснить, что связывает его с Иваном. Примерно через полчаса раздался звонок домофона. Максим нажал кнопку, открывающую ворота, и распахнул входную дверь. Данте заехал во двор, припарковав свой внедорожник возле его машины, несколькими шагами добрался до крыльца и бросился к нему. — Всё в порядке? — спросил он, обнимая Максима. — Да, — ответил тот, — я ждал тебя. Данила нервно засмеялся: — Ты в курсе, что должен был ждать меня примерно в ста двадцати километрах отсюда? Ты мне квест решил устроить? — Извини, — пробормотал Максим, пропуская Данилу в дом. Тот вошёл и тут же завертел головой, оглядывая просторную прихожую и открывающуюся за ней гостиную. — Ты сам занимался дизайном? Очень интересно. — Нет, я не умею, — улыбнулся Максим, — занимались профессионалы. А я только говорил, что мне нравится, а что нет. — Получилось хорошо — эдакий богемный фьюжн, — одобрительно сказал Данте, — сочетается с твоей профессией. — Только с профессией? — поинтересовался Максим. Он сел на диван, поворачиваясь к присаживающемуся Данте. Тот усмехнулся: — Если бы ты носил бархатный пиджак и лавандовые перчатки, завивал волосы в кудри… Максим расхохотался и толкнул его в плечо: — Я тебя понял — просто я не Оскар Уайльд. — Расскажешь, что произошло? — спросил Данте, чуть помолчав. — У меня, конечно, есть предположение… — Я видел тебя с Иваном в твоей гостиной, — выпалил Максим. — А. Ясно, — кивнул Данте. — Меня интересует только одно: тебя сейчас с ним что-то связывает? Есть какие-то чувства? Просто мне бы не хотелось ничего разрушать. — Погоди-ка. Ты уехал только потому, что увидел меня с ним в одном помещении? — переспросил Данте. Максим выдохнул. — Ну, — сказал он, — теперь ты знаешь обо мне больше. Я ревнивый и… немного склонен к драме. Данила улыбнулся — на этот раз искренне — и обнял его снова, крепко прижав к себе на несколько секунд. — Меня связывает с Иваном абсолютное ничего, — сказал он, отстраняясь, — по крайней мере, с моей стороны. И ничего не было, кроме интрижки несколько лет назад. Для Ивана это оказалось серьёзнее. Он не раз делал попытки сблизиться, потом вроде остывал — и вскоре начинал сначала. Твоё появление подстегнуло его в очередной раз начать выяснять со мной отношения. Вчера утром он увидел нас на террасе твоего коттеджа и понял, что я… неравнодушен к тебе. Из-за этого я целый день отбивался от его атак, пока в конце концов он не напился и не пришёл к моим детям. Я должен был вмешаться. — Я видел, как он разделся, — вспомнил Максим. Данте помолчал, вспоминая. — Ага — он снял футболку. Говорил что-то вроде «Смотри, чего ты лишаешься». — Ну, он действительно в неплохой форме. — Не смеши меня. — А потом он подошёл к тебе. — А дальше?.. — Дальше я сбежал. — Пока ты бежал, я отталкивал его и вежливо просил уйти из моего дома. Между нами ничего нет и быть не может. Не появись ты, ничего не изменилось бы. Но мне вот интересно… — Что? — Не слишком ли много подглядываний для одного дня? — Данила засмеялся. — Что касается меня, то я не нарочно, — начал оправдываться Максим, — увидел свет и пошёл на него — из любопытства, по наитию, чёрт знает почему. Я не вуайерист, честное слово. Обещаю больше не подглядывать, — он даже поднял правую ладонь в знак серьёзности своих намерений. — Кстати, сделай что-то с тем замком, он мне все нервы вчера вымотал. — Я уже сказал слесарю. Извини за это, давно пора было заняться. Максим сидел, поджав одну ногу и опираясь рукой на диван. Данте смотрел на него, внимательно и с каким-то задумчивым восхищением изучая его лицо. Он протянул руку и провел по его щеке. — Ты такой красивый. И колючий, — улыбнулся он. — Ещё не брился, не мылся, не пил чай и мало спал к тому же. Меня разбудила мама, звонившая на городской с сообщением, что дала мой адрес «помнишь-твоего-друга- Данилу?», а ещё ты её очаровал. Не могу поверить, что ты додумался позвонить моей маме. — В своё оправдание скажу, что сначала я пытался обратиться к тебе, а потом — к той девушке, которая бронировала для тебя коттедж. Твоя мама не была первым пунктом в списке, — засмеялся Данте, — но я рад, что она за последние семнадцать лет не сменила номер. — Он посерьёзнел: — Мне нужно было дать тебе время и не поднимать шум? — Думаю, я бы опомнился и вернулся — как минимум за вещами. Но всё же мне приятно видеть тебя здесь. — Я переживал. Не понимал, что случилось, и ты не отзывался. Но я рад, что всё хорошо, — Данте бросил взгляд на часы, — жаль, что нужно ехать, сегодня обещал навестить тётю в больнице. — Прямо сейчас уезжаешь? — Уже полдень, а я хотел к обеду привезти ей вкусностей. Но я не хочу тебя оставлять. Поедешь со мной? Если, конечно, не предпочтёшь выспаться, я не настаиваю. — Дай мне пятнадцать минут, — проговорил Максим, вскакивая с дивана. Он чмокнул Данилу в губы и, оставив его рассматривать интерьер дальше, убежал наверх приводить себя в порядок. Вернулся на две минуты позже обещанного, зато заметно посвежевший. Он надел белую футболку с минималистским чёрным принтом, серый пиджак свободного кроя и джинсы. Чуть подсушенные волосы рассыпались, частично падая на лоб. Данте шутливо закрыл глаза рукой, делая вид, что ослеплён: — Я тут целый час сдерживался, чтоб тебя не поцеловать — но, видимо, мне не устоять, — улыбнулся он. — Зачем сдерживался? — удивился Максим, спустившись с лестницы и подойдя ближе. — Я ведь потом от тебя не оторвусь, — прошептал Данте, склоняясь к его лицу. Максим ощутил лёгкий разряд тока — вместе с касанием мускулистой руки, мягко, но настойчиво притянувшей его к большому телу. И потом — язык, раздвинувший его губы, проникший в рот. Он чувствовал наслаждение Данилы — тот словно полностью погрузился в поцелуй — и сам испытывал то же наслаждение. Он с удивлением думал о том, что раньше недолюбливал поцелуи и считал их тратой времени — они годились лишь в качестве короткого вступления перед сексом. С Данте же было иначе — поцелуй сам по себе являлся отчасти сексом. Ему вдруг захотелось узнать, каково это — чувствовать внутри себя этот угрожающе большой член, который сейчас прижимался к его бедру. По телу прошла очередная волна возбуждения. — Ты сводишь меня с ума, сладкий, — проговорил Данила, отстраняясь. — Я теряю голову, и весь мир перестаёт существовать, — он усмехнулся. — Поэтому нам стоит ехать — иначе ты сейчас окажешься на том диване без штанов и задом кверху. — Мысли мои читаешь, — пробормотал Максим, оправляя одежду и ловя на себе изумлённый, но в то же время жадный взгляд. * * * Максим оставил свою машину дома — решено было ехать во внедорожнике Данте. — Твоя тётя вообще не против моего появления? — Она о тебе знает и хочет познакомиться, так что уверен, что не против. Тем более она уже значительно лучше себя чувствует и будет рада пообщаться. Моя тётя — тот ещё экстраверт. — Какой ты шустрый, однако. Когда ты успел рассказать? — Помнишь, ты предложил приехать, когда я был у неё? Вот где-то после твоего предложения. Я раздумывал тогда, не позвать ли тебя действительно. Я очень хотел тебя видеть, если честно. Но мне показалось, что это немного чересчур — ты проявил вежливость, а я бы воспользовался ею в своих целях. — Эй, то была не просто вежливость, — возразил Максим возмущённо, — я надеялся, что ты меня позовёшь и почти обиделся, когда ты этого не сделал. — Значит, я болван, — заявил Данте. — Я рад, что мы это выяснили, — в тон ему сказал Максим. — Таак, полегче, у меня руки заняты, не могу тебя защекотать, — засмеялся его собеседник. — Ладно, я повторю это, когда твои руки будут свободны, — согласился Максим. Потом добавил: — Нам нужно будет заехать в цветочный магазин по пути. — Заедем уже в Житомире, ладно? Не хочется остановиться и потом застрять в пробке — сейчас дорога относительно неплохая, но скоро обед. — Конечно. Без проблем, — Максим помолчал немного и спросил: — А что именно произошло у вас с Иваном? Не то чтобы это было очень важно, но хочется знать… хм, с чем я имею дело. — Тебе не придётся ни с чем иметь дела. Никакой истории толком и не было, — ответил Данте, явно не желая возвращаться к этой теме. — Иван никуда не делся и вряд ли денется, — запротестовал Максим, — он всё ещё присутствует в твоей жизни, и, возможно, я ещё сыграю с ним в теннис. Ты можешь ничего не говорить, но свою-то версию он рано или поздно расскажет. — М-да, об этой стороне вопроса я не подумал, — мрачно усмехнулся Данте одним краем рта. — Когда я говорил, что это была интрижка, имел в виду, что у нас однажды был секс. Он только начинал работать со мной, и мы проводили довольно много времени вместе. В основном обсуждали будущий сайт, думали над дизайном и контентом, но иногда просто разговаривали, гуляли. Возможно, он мне нравился — сейчас я уже толком и не вспомню, что чувствовал. — Он довольно симпатичный — и забавный, — сказал Максим, — не вижу причин, почему бы он не мог понравиться. — Ну… возможно, — нехотя согласился Данте. — Однажды мы выпили вместе. Максим уставился на него с недоверием: — В смысле? Ты же был в завязке? Он не знал об этом, что ли? — Не знал, — покачал головой Данте, — я никому тогда не говорил об этом. Просто не пил. Все думали, что из-за стремления придерживаться принципов здорового образа жизни. Вегетарианец, не пьёт — почему бы и нет? Но, в общем, тогда случилось так, что сорвался. — Что же… послужило причиной? Вряд ли дело в Иване. — Конечно, дело было не в нём. Не исключаю, что я просто искал повод. Время было непростое для меня. Очень много работы, рождение Богдана, окончательный разрыв с его матерью, внутренний кризис. — Как ты выбрался? — спросил Максим. — Постепенно. Я продолжал делать то, что делаю, пытался создавать что-то красивое и по мере возможности делать жизни людей лучше. Уф, пафосно прозвучало, но это правда — мне радостно, когда другим хорошо. Со временем полегчало. Пусть я и не стал счастливым в полной мере, но научился видеть маленькое счастье и посредством него пополнять ресурсы. Поэтому потребность в алкоголе возникала всё реже. Максим задумчиво кивнул и решил не расспрашивать больше об Иване. Но Данте сам продолжил: — Однажды он позвал к себе домой вроде как поработать, а потом предложил продегустировать вино, которое привезли ему откуда-то. Бутылкой вина дело не ограничилось — нашлись у него и напитки покрепче. Я вовсе не хочу сказать, что спал с ним из-за алкоголя — но вот такая ассоциация сложилась. И, может, именно поэтому у нас ничего не получилось. Даже если он вначале мне нравился, после той ночи я старался держаться подальше. Конечно, Иван ни в чём не виноват. Разве только в том, что не понимает слова «нет» и склонен к злоупотреблению спиртным, хотя и не алкоголик, насколько я могу судить. Они выехали из города и мчались по трассе. Максим молчал, обдумывая полученную информацию и жалея Ивана, которому просто не повезло. — Расскажи мне, как всё происходило у тебя — жизнь, отношения, работа. Понимаю, что немного абстрактный запрос, но я совсем мало знаю о том, как ты жил. Хотя и читал биографию в Википедии, — Данте улыбнулся, — там, кстати, написано, что ты открытый гей. Максим засмеялся: — Это само собой получилось — ну, насчёт открытости. Когда вышла моя вторая книга, на вечеринку в её честь, куда были приглашены журналисты, я пришёл с парнем. Мы на тот момент встречались пару недель — а ещё через пару недель расстались. Но я честно отвечал на вопросы, вот так и стал открытым геем. Книга продавалась хорошо, а каждая последующая — ещё лучше, так что ни для кого это не стало проблемой. Ну а в целом — в целом всё примерно так и происходило: я работал, путешествовал в перерывах между книгами, время от времени пытался заводить отношения. Но о моих единственных длительных отношениях ты уже знаешь. — Кстати, я начал читать твои книги, — сказал Данте, — захватывающе, честно говоря. Но мне сложновато сопоставить тебя и то, что ты пишешь. Может, я просто пока не привык. Максим покачал головой: — Ты отчасти прав — мне и самому… сложновато. После третьей книги я решил, что занимаюсь попсой, хотя в душе — рокер. Такой литературы — пруд пруди, удачной и не очень. Я уже год периодически задумываюсь о том, чтобы сменить жанр или, по крайней мере, не ограничиваться нынешним. Детективы — после того, как стали циклом — приносят доход. Но это не творчество. Либо не то творчество, которое мне нужно. Я хочу чего-то… более близкого мне. Возможно, закончу то, что пишу, и попробую заняться чем-то поглубже, пусть и не прибыльным. Все деньги мира мне вроде бы ни к чему. — Я буду счастлив прочитать что-то, близкое тебе, — проговорил Данте, — ты очень талантлив. Всё обязательно получится. — Спасибо, — сказал Максим, с удивлением обнаруживая, что смущён. Поддержка Данилы для него много значила. * * * Больница оказалась частной, расположенной на закрытой территории с живописной растительностью вокруг и идеально ровными дорожками, выложенными фигурной плиткой. Внутри всё сверкало белыми, стеклянными и зеркальными поверхностями. Максим вошёл в палату, держась позади Данте и прячась за горшком с мелкими красными розочками — как выяснилось, любимыми цветами Ирины — тёти Данилы. — А вот и мы, — весело проговорил последний, приобняв улыбающуюся родственницу. — Познакомишь меня с этим милым молодым человеком или он так и будет топтаться на пороге? — засмеялась тётя. — Я Максим, — поспешил представиться Максим, чтобы не ставить Данте в неловкое положение. Тот мог назвать его своим другом, парнем, старым знакомым — было слишком рано для выяснения статуса, но в то же время нейтральные определения могли показаться обидными и обесценивающими. Он вручил Ирине цветы и устроился на одном из стульев неподалёку от кровати, на которой она полусидела, опираясь на подушку. — Какая красота, просто волшебно! — на лице пожилой женщины был написан восторг. — И я очень рада, что они в горшке — пересажу дома, когда отцветут. Спасибо, Максим. — Хорошо выглядишь, — сказал Данте тёте, — врачи говорят, что через 3-4 дня можно домой. — Поскорее бы, устала я от этой больничной атмосферы, но больше всего — от отсутствия соседей. Одиночная палата, конечно, — это хорошо, но иногда не с кем словом перекинуться, а медсёстры постоянно заняты. Мне кажется, что они меня вообще начали избегать — задерживаю их, наверное. Хорошо, что Людмила часто приходит и ты приезжаешь. Сынок, прошу тебя, в следующий раз не оплачивай мне одноместные хоромы, здесь не от болезни, так от скуки помереть можно. — Надеюсь, больше грыжа тебя не побеспокоит и следующего раза не будет, — засмеялся Данте, — но если всё же решишь полежать в больнице, поселим тебя в палате с тремя-четырьмя соседками. Максим наблюдал за тем, как Данила общается с тётей, и радовался её появлению в его жизни. Это простое и доброжелательное общение очень отличалось от того, что он видел когда-то в семье своего друга детства. Порасспросив племянника о делах, Ирина обратилась к Максиму, и тому пришлось ответить на сотню вопросов — большая их часть касалась еды, так как Данте выставил на стол свои многочисленные гостинцы. — Перекусите со мной, — предложила его тётя, — мне это всё не съесть и за неделю, а вы с дороги, голодные, небось. Максим, который с утра ещё ничего не ел, рад был присоединиться. Тем более что помимо овощей, вегетарианских бутербродов с маскарпоне и сладостей, в меню числился лосось, которого он обожал. Перед уходом Данила пообещал тёте, что приедет послезавтра, и та сказала, что надеется увидеть и Максима. — Вы замечательно смотритесь вместе, — заявила она, и Максим понял, что Данте ничего от неё не скрывал. Пока они были в больнице, сгустились тучи — солнце спряталось за серой завесой и стало прохладнее. — Едем на ферму? — спросил Данте. — Или тебя домой отвезти? — Ты серьёзно отвёз бы меня домой? — удивился Максим. — Вообще-то я очень надеялся, что не придётся, но мало ли — вдруг моя разговорчивая тётя тебя отпугнула, — засмеялся тот. — Она действительно очень разговорчивая, я даже немного устал, кажется, но она — отличная. Здорово, что ты попал в такую семью. Видно, что она тебя очень любит. — Это взаимно, — кивнул Данте. Уже сидя за рулём, он наблюдал, как Максим, забравшись на пассажирское сиденье, привстал, чтобы достать бутылку воды из сумки, лежавшей позади. Тот, заметив любопытный взгляд, улыбнулся: — Моим прекрасным задом любуешься? — Ну уж простите, иногда я буду это делать, — засмеялся Данила, дождавшись, пока он сядет и застегнёт ремень, после чего тронулся с места. — Неужто замышляешь что-то? — А то! И давненько, между прочим, начал ещё лет семнадцать назад, — он подмигнул, искоса глядя на Максима, и выехал на дорогу. — А если серьёзно — может, поговорим об этом? — О… моём заде? Или твоих замыслах? — О том, чего бы тебе хотелось, а чего — нет. Мне кажется, тебя немного напрягает мысль о том, что — ну, ты понимаешь… — О том, чтобы позволить твоему большому достоинству овладеть моим вполне человеческих размеров телом? — продолжил Максим ухмыльнувшись. — Я просто нервничаю, так как обычно я имел дело с размерами поменьше, но это не значит, что меня что-то напрягает и тем более не значит, что я этого не хочу. Наоборот. Данте заметно расслабился и кивнул: — Я бы не настаивал, если что. Хочу, чтобы ты это знал. А как насчёт секса в целом? Есть что-то нежелательное для тебя? Максим задумался. — Даже не знаю, что тебе сказать. Ничего в голову не приходит. Думаю, я на всё согласен — кроме каких-то совсем уж криповых вещей. Но они вряд ли тебе по вкусу, так что проблем у нас не должно быть. Я, что называется, универсал. Можешь даже меня отшлёпать, если тебе хочется, — он засмеялся. — Ох как мне этого хотелось вчера вечером, когда ты смылся и не отвечал на мои звонки, — проговорил Данте. — Но ты действительно не против? Тебя шлёпали раньше? — Э-м, нет — не против и да — было дело. Не то чтобы это какая-то регулярная практика — вообще нет, но в общем это допускается. Хотя я совсем не поклонник боли — но это же ненастоящая боль… И тем более не поклонник каких бы то ни было унижений, — Максим бросил взгляд на Данте и тут же замолчал. Тот спокойно вёл машину по трассе, выглядя, словно ожившая фантазия писателя. Небрежный наряд — светло-серая футболка, на запястьях обеих мускулистых рук — браслеты, тёмные джинсы с поясом под кожу. Короткие волосы в лёгком беспорядке — и в их глубокой черноте мерцает седина — несколько серебристых волосков. Брутальный и необыкновенно привлекательный, пусть и не совсем классический фермер. Но замолчать Максима заставило другое — через ткань джинсов он явно увидел, что Данила возбуждён. — Я это не контролирую, если что, — заявил тот, взглянув на Максима в зеркало. В его глазах блестела усмешка. — Тебя просто очень заводит мысль о том, чтобы меня отшлёпать, — попытался пошутить Максим. Немного подумав, он осторожно добавил: — Мы едем мимо леса. Почему бы не свернуть… в какую-нибудь уютную чащу? — Что ты имеешь в виду? — Имею в виду, что мы могли бы заехать чуть дальше, дабы не нанести любителям лесных прогулок психологическую травму, и я бы тебе отсосал, — озвучил Максим своё желание. Машину занесло чуть в сторону, но Данила быстро вернул контроль — хотя бы над ней. Он ехал и молча осматривался, пока не обнаружил дорожку, уходящую в лес. — Я просто с самого утра вот так — с тех пор, как приехал к тебе. Сдерживаюсь, но уже невыносимо, — тихо сказал он, как будто извиняясь. — Мы минут через 20 будем дома, но там полно дел, и раньше 7 часов вечера я не освобожусь. — Сворачивай здесь, — проговорил Максим, — вряд ли кто-то сюда забредёт. Как только внедорожник заехал под деревья и остановился, он отстегнул оба ремня безопасности и склонился в сторону Данте. Тот мгновенно отреагировал, захватив его губы в плен. Максим, отвечая на поцелуй, положил руку на его пах и принялся сжимать и поглаживать. Данила застонал ему в рот. Его язык стал настойчивее, тяжёлые руки грубовато гладили кожу Максима под футболкой. Тот спешно расстегнул ремень на нём, потянул за молнию, освободил член и несколько раз провёл по нему ладонью, словно дразня. Данте снова издал глубокий стон и отстранился от Максима, откинувшись назад. Тот тут же склонился вниз и накрыл губами возбуждённый ствол, облизал его, придерживая рукой у основания, после чего взял в рот, насколько смог, охватив его языком, и принялся скользить вверх-вниз, чувствуя, как возбуждённая плоть во рту набухает ещё сильнее, а рука Данилы, зарывшись в его волосах на затылке, вторит движениям. Максим и сам был возбуждён до предела. Он, не оставляя без внимания Данте, одной рукой расстегнул свои джинсы, чтобы ослабить давление. Ощущение большого, твёрдого, желающего его члена во рту невероятно будоражило — ему казалось, что он может кончить, даже не прикасаясь к себе. Слушая, как стоны Данилы переходят на рык, и понимая, что тот скоро достигнет оргазма, он всё же достал член и принялся дрочить себе, чувствуя, что Данте видит это и едва сдерживается от разрядки. Наконец, тот кончил ему в горло — несколькими рывками с небольшими промежутками. Всё ещё удерживая член во рту, спустя полминуты кончил и Максим, стараясь не испачкать салон. Данте достал из бардачка бумажное полотенце и вытер его руку, после чего обнял, крепко прижимая к себе. — Это было очень хорошо, милый, — проговорил он на ухо Максиму, и тёплая волна прошла по телу того. Ему хотелось остаться в этих объятиях навсегда. Когда они снова выехали на трассу, небо уже было полностью обложено тучами и накрапывал мелкий дождь. Максим, всё ещё возбуждённый от близости Данте, его чудесного запаха и тепла, в то же время чувствовал необычайное спокойствие. Устроившись на удобном сиденье, он задремал и дремал всю дорогу до фермы.