Возвращение

Воскресное утро по недавно сложившейся традиции Максим тоже посвятил теннису. Но на этот раз, помимо Ивана, компанию ему составили Сергей и Лео. Правда, двое последних отсиживались на скамейке, разговаривая и наблюдая за игрой. Наблюдение вёл по большей части его бывший возлюбленный, практически не отрывающий взгляд от бегающего и размахивающего ракеткой Ивана. Заметив это, Максим в очередной раз вспомнил слова художника. Сергей действительно казался очень увлечённым. Полдня вся компания провела на ферме, и за это время Данте не появился в поле зрения ни разу. Однако после обеда, когда Максим пришёл в коттедж отдохнуть и немного остыть — выдался ещё один жаркий день — в дверь раздался стук. Писатель шёл открывать, зная, кого увидит. Данте, одетый во всё чёрное и ещё более небритый, чем обычно, был мрачен — между бровями залегла складка, и воодушевление Максима сразу же сошло на нет. Тот не попытался ни обнять его, ни улыбнуться, ни даже пожать руку — просто кивнул. — Можно? — глухо спросил он. Максим отступил в сторону, пропуская гостя. Он ощутил знакомый аромат, когда тот проходил мимо, и сердце замерло. — Как ты? — произнёс он, не отрывая глаз от мужчины. Тот покачал головой: — Думаю, что не очень хорошо, — он, наконец, взглянул на Максима и поймал его напряжённый взгляд. — Решил, что стоит нам поговорить. — Конечно, — кивнул Максим, готовясь к худшему, — может, присядем? Но вместо того, чтобы направиться к дивану, на который указал его растерянный собеседник, Данте вдруг сделал шаг к нему, обнял и крепко прижал к себе. Писатель, ощутив прикосновение отросшей щетины к щеке, выдохнул и положил руки на широкую спину мужчины. Его сердце забилось быстрее. — Мне тебя так не хватает, — проговорил тот, не разрывая объятий, — я злюсь на тебя за то, что ты открыл ящик Пандоры и выпустил моих демонов, но, чёрт возьми, я совершенно не способен находиться вдали от тебя. Что со мной не так? Я понимаю, что мне нужно время, что я не справился ещё с последствиями своего брака, что могу причинить тебе боль, не желая того. Но меня тянет к тебе с бешеной силой, и всё остальное кажется таким неважным. Максим понял, что вот-вот расплачется, глубоко вдохнул и отстранился от Данте. Он пытался справиться со слезами в течение тех секунд, что шёл к дивану, но чувствовал, что глаза таки покраснели. Данила сел рядом и спросил: — Что именно тебя беспокоит в моей истории с Катериной? Что у меня всё ещё есть чувства? — А они есть? — Тех, которые ты имеешь в виду, давно нет. Но она по-прежнему некий триггер для меня. Из-за детей, которыми она готова заниматься лишь два раза в месяц. Из-за того, что ей так легко это удалось — жить своей жизнью без них. Полагаю, что именно поэтому я неравнодушен, так как других причин просто не вижу. И если бы она вернулась — до того, как я тебя снова встретил — не исключаю, что я бы не стал её прогонять — опять же, только ради детей. — А сейчас? Если она придёт сейчас, поняв, что ты… увлёкся кем-то другим? — Я не против, чтобы она проводила с ними больше времени. Если у неё возникнет такое желание, предложу разделить опеку пятьдесят на пятьдесят — больше ей точно не понадобится. Насчёт того, что у неё на меня виды — не думаю. Я всегда был прохладен с ней, и, может, отчасти это подстёгивало её к тому, чтобы добиваться меня и возвращаться. Ты прав касательно того, что она может получить всё, что пожелает. Но если говорить конкретно обо мне, то я её интересую не больше, чем она меня. — Она очень красивая, — проговорил Максим и понял, что это прозвучало ревниво. — Это не имеет значения, если у меня на неё не встаёт, — резко парировал Данила. — Это всё, что тебя тревожит или мы должны ещё о чём-то поговорить? — Есть один момент, — писатель чуть помедлил и продолжил: — Если мы оба хотим чего-то более серьёзного, чем периодические встречи, сможешь ли ты… э-э, как-то вписать меня в твою жизнь? Мне сложно это представить. — Чуть ли не на следующий день после того, как увидел тебя на ферме, я уже задумался над тем, как это сделать, — Данте обнажил зубы в широкой улыбке, — опасался, что отпугну тебя такой поспешностью. Но я могу только предложить — ты сам решишь, что для тебя лучше. Возможно, ты захочешь остаться жить в Киеве. Даже если так, мы сможем часто видеться: я буду ездить к тебе, ты — сюда. Но я бы предпочёл, чтобы ты жил со мной и моей семьёй. Или хотя бы попробовал. Я видел в пятницу, что тебе не слишком комфортно в моём доме, и это понятно — ты не выбирал такую жизнь, тебе это достаётся в дополнение ко мне, и это действительно… большой прицеп. Поэтому, если ты поймёшь, что категорически не хочешь этого, оставим всё как есть. Ты свободен — мне важно лишь то, чтобы раз в несколько дней ты смог выделить время для меня. — Мне нужно больше, — признался Максим, — мне нужен ты весь. — И… только я? — в глазах Данте мелькнуло недоверие. — Я видел, как ночью ты шёл к коттеджу с парнем, а потом встретил его утром здесь неподалёку. Я не то чтобы считаю тебя своей собственностью, но предпочитаю, чтобы мы обсудили заранее, можем ли проводить время с другими. — Лео — друг Сергея, Сергей — мой бывший, они приехали вместе, — быстро сказал Максим, чтобы снять все вопросы. — Так как их поселили в одном номере, Лео пришлось остаться вчера у меня — Сергею требовалось уединение. И… я не занимался с ним сексом. — А, так это твой бывший облизывает Ивана по углам? Забавно! — Данте, наконец, расслабился и расхохотался. — Ты видел? — поинтересовался Максим. — Этого нельзя не видеть, даже если смотреть не хочешь — они целуются везде. Не думал, что встречу твоего бывшего в таком… контексте. Я же ему по-настоящему благодарен: Иван наконец перестанет смотреть на меня щенячьими глазами и вздыхать. Данила потянул Максима к себе, и тот приподнялся и переместился на его бёдра. — Хочу, чтобы ты знал — я вполне моногамен, — сказал писатель, приблизившись лицом к лицу Данте. Тот больше не был мрачен — складка на лбу разгладилась, а в глазах теплилась нежность. — Никого другого не будет? — Не будет, — подтвердил Максим. — Я рад. Я ведь сходил с ума от ревности, если честно. — Серьёзно? Ты здорово научился это скрывать. А как насчёт тебя? — То же самое. Я хочу только тебя, — мужчина, положив руку на затылок Максима, притянул его к себе и прижался губами к приоткрытым губам. Сквозь одежду писатель отчётливо чувствовал, как твердеет член Данте, чей язык уже бился в его рту, сплетаясь с его языком. Максим поёрзал на бёдрах, нарочно задевая стояк, и услышал, как Данила застонал, не прерывая поцелуй. — Скучал по мне? — прошептал он, чуть отстраняясь и расстёгивая обе ширинки — свою и Данте. — Очень, — прерывисто шепнул в ответ тот, возвращаясь к пухлым покрасневшим губам парня. Максим освободил оба члена и прижал их друг к другу, вызвав у Данилы ещё один стон. Мошонка его любовника упиралась в его мошонку, член тёрся о его член — писатель чувствовал, как возбуждение растекается по всему телу, кожа становится сверхчувствительной, глаза застилает пеленой. Ему хотелось видеть лицо Данте — и, оторвавшись от его губ, он подался назад, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. Тот протянул руку и нежно провёл по его щеке, губам, подбородку, спустился к шее и чуть сжал её. Дальше его ладонь погладила загоревшую грудь, пальцы занялись сосками. На лице Данте читались только наслаждение и нежность. Максим провёл языком по воспалённой нижней губе, и мужчина, не отрывающий от него глаз, судорожно вдохнул. — Тебя заводят мои губы? — спросил Максим прерывистым шёпотом, продолжая глядеть на него затуманенными от возбуждения глазами. — Хочешь, я спущусь ниже и поласкаю твой член? — Меня заводит всё в тебе, и… ты знаешь ответ, — проговорил Данила, казалось, уже находившийся на подступах к разрядке. — Скажи мне это. — Ох, сладкий, — усмехнулся Данте, — очень хочу видеть свой член между твоих прекрасных губ. Отсосёшь мне? Максим опустился вниз, между ног Данте, стянув его джинсы до пола. Он легко прошёлся губами по каменному, с пульсирующими венами стволу, оставляя лёгкие поцелуи, и, взяв его обеими руками, стал дразнить языком и вылизывать головку — пожалуй, свою любимую часть агрегата Данилы. Тот с протяжным стоном откинулся на спинку дивана и запустив руку в волосы Максима, прикрыл глаза. Писатель открыл рот, взял член поглубже и принялся с наслаждением сосать. Он не спешил — хотел получить удовольствие от ощущения большого члена во рту и доставить не меньшее удовольствие своему любовнику. За спиной раздался шум, но Максим, увлечённый тем, что делал, не сразу на него отреагировал. Лишь тогда, когда он понял, что Данте выпрямился на диване и направил взгляд в сторону двери, обернулся, выпуская его член. — Святая корова! — воскликнул Лео, уставившись круглыми от потрясения глазами, — у него все тридцать сантиметров. — Было открыто, — объяснил Сергей, пятясь назад и оттаскивая друга за собой. — Мы придём позже. Они ретировались, аккуратно закрыв за собой дверь. — Немного неловко получилось, — проговорил Данте. — Совсем вылетело из головы, что они собирались зайти: мы думали посидеть на террасе, попить чаю или чего-нибудь холодного, — объяснил Максим, подтягивая штаны — ко всему прочему, его голый зад тоже прекрасно обозревался от входной двери. После чего недоверчиво спросил: — Неужели тридцать? — Ну нет, это слишком преувеличено, — засмеялся Данила. — Мм, у тебя всё ещё стоит. Видимо, зрители тебя не смущают, — улыбнулся Максим. — Иди ко мне. — Кстати о зрителях. Может, у тебя даже групповой секс был? — спросил писатель с подозрением, устраиваясь рядом. — Честно говоря, был, — признался Данила, — это что-то меняет? — Вообще ничего, — ответил Максим между делом, щекоча языком тёмный сосок, — мне просто интересно. С парнями? — Он прикусил затвердевшую бусинку. — Ну… с парнями тоже. И у тебя… было? — выдохнул Данте. Максим уже спускался ниже, оставляя лёгкие поцелуи на его груди, животе, бёдрах. Рука тем временем играла с яичками. Максим промычал что-то неразборчивое, охватывая возбуждённую плоть губами и языком и направляя её в своё горло. — О-о-о, чёрт, как хорошо, — простонал Данила. Вскоре он мощно кончил. Максим вытер натруженные губы и поднялся, глядя на него блестящими глазами. — Что такое? — спросил Данте, рассматривая его счастливое лицо. Тот помотал головой: — Ничего, но… Тебе это может показаться странным. Мне приятно, и я даже отчасти горжусь собой, каждый раз, когда довожу тебя до оргазма. Данила обнял его. — Со мной то же самое, сладкий, — проговорил он, — я чувствую себя счастливым, когда тебе хорошо, — его большая горячая рука поглаживала кожу Максима под футболкой. Потом переместилась ниже и приспустила так и не застёгнутые джинсы. Данте встал на колени перед диваном, положил руки под его бёдра и, склонившись, облизал вновь вставший член от основания до головки, после чего взял его в рот и медленно задвигался. Чувствуя его широкий мягкий язык, охватывающий ствол, влажное тепло его рта, пальцы, сжимающие бёдра, а главное, его искреннее наслаждение, Максим кончил с громким стоном. Данила неспешно вылизал его член. — Теперь можно и друзей твоих позвать, — сказал он. — Познакомимся поближе. Хотя куда уж ближе, если вспомнить недавнюю сцену, — усмехнулся он. * * * Сергей и Лео пришли почти сразу после звонка Максима. Выяснилось, что дальше беседки они не успели уйти. Сергей протянул руку Даниле, с интересом рассматривая его. — Не знал, что вы… ну, вместе. Извините за вторжение — надо было постучать, но обе двери были приоткрыты, и мы даже подумать не могли, что Макс не один. — А я извиняться не собираюсь, — заявил Лео, — у меня травма. Нельзя грустному одинокому парню смотреть на такие вещи. И, что самое ужасное, теперь все члены в своей жизни я буду мысленно сравнивать с той штуковиной — и сравнение будет не в их пользу, как понимаете. — Боже, в порно ты и не такое видел, — закатил глаза Сергей. — У вас с Иваном, похоже, тоже всё складывается хорошо? — обратился к нему Данте. — Очень на это надеюсь. Сегодня встречаемся чуть позже. — У них-то всё складывается хорошо, а мне опять негде будет спать, — возмутился Лео. Данила и Максим переглянулись. — Сейчас совсем нет свободных номеров — на выходных всегда много народу, — сказал Данте, — но ты снова можешь остаться здесь, в гостиной. Попрошу, чтобы принесли кровать и постельное бельё. — Или — только постельное бельё, — предложил Максим, обращаясь к нему, — а я переночую в твоём доме. Там будет возможность немного поработать? — Конечно, можешь работать в моём кабинете, — кивнул Данила, притягивая его к себе и целуя в губы, — я очень рад, что ты останешься на ночь. — Спасибо, конечно, но не могли бы вы вот этого не делать, — Лео демонстративно отвернулся, — я как будто в сопливую мелодраму попал — с элементами порно. — В целом так и есть, — засмеялся Максим, — но смотреть не обязательно, если что-то не нравится. — Давайте разбавим мелодраму приключениями и пойдём на озеро, пока жарко, — сказал Данте. Идея была радостно поддержана всеми — даже Лео, который купаться в открытых водоёмах не любил. — Пополню инстаграм живописными фото, — заявил тот. * * * Такое оживление у озера Максим видел впервые за две недели. Видимо, последние жаркие дни привлекли сюда всех, кто целое лето находил для себя более важные занятия либо ленился совершать столь неудобный путь: к озеру имелся открытый доступ лишь со стороны фермы, остальным же приходилось долго идти через лес. Однако мало кто из присутствующих купался: с тех пор, как Максим здесь был в последний раз, вода не стала теплее. Тем не менее, ему это не помешало совершить заплыв вместе с Данте. Чуть позже к ним присоединился и Сергей, но тот предпочитал плескаться ближе к берегу, где температура воды всё же была комфортнее. Данте вскоре вышел и составил компанию Лео — тот, одетый в короткие шорты, развлекался, записывая видео себя любимого, и, завидев мужчину, тут же вручил ему телефон с просьбой сфотографировать его. Максим усмехнулся и лёг на спину, позволяя послеполуденному солнцу ощупывать его лицо. Когда он достаточно замёрз, чтобы поплыть к берегу, Данте всё ещё разговаривал с Лео. Большой, смуглый, с широкими плечами и рельефными мышцами, он составлял резкий контраст изящному художнику, который взирал на него подкрашенными глазами из-под длинных ресниц. Сергей же куда-то исчез. Увидев, что Максим вышел, Данте подал ему большое пляжное полотенце и подвинулся на подстилке, освобождая для него место между собой и Лео. Писатель устроился, накрыв плечи полотенцем и прижавшись холодным боком к горячему телу мужчины. — Так что же, он воюет? — спросил Данила, обращаясь к Лео, и писатель понял, что речь идёт о сложной личной жизни Лео. — Куда там, — фыркнул тот, — законы принимает. И для него сейчас гораздо важнее находиться там, чем со мной. Разумеется, будь я женщиной, никакой необходимости выбора не возникло бы. Но есть как есть. Не удивлюсь, если он ещё и женится в угоду избирателям. И сколько их там таких. Единственное утешает — что-то начинает меняться для нас в лучшую сторону. Рано или поздно кто-то из них выйдет из шкафа. Правда, Виталик будет в последних рядах — он трус. И понимаю это, и отпустить не могу. — Вы общаетесь? — Периодически пишет по ночам, а изредка и захаживает — но ничего обещать мне не может. За последние полгода я видел его раз пять от силы. Это уже не отношения, а так, вялотекущее их угасание. И по-хорошему, прекратить бы это, я ведь уже и не знаю, люблю ли его, но, видимо, что-то есть, раз не могу отправить в дальнее плаванье раз и навсегда. Обычно мне это давалось легко. Максим не раз замечал, что, говоря о серьёзных вещах, Лео меняется: его манерность становится менее подчёркнутой, из речи исчезает вызов, словно он позволяет себе снять маску в такие моменты. В то же время он отметил, что его приятель ещё никогда так не откровенничал с малознакомыми людьми. В этот момент появились Сергей и Иван — оба сияли, как солнце, которое постепенно закатывалось за сосны. Они расположились рядом прямо на песке. — Эх, эта первоначальная страсть, — вздохнул Лео, глядя на их счастливые лица, — как жаль, что всё проходит. Потом только быт и секс по расписанию. — Всему своё время, — возразил Максим, — это нормально, что отношения начинаются со страсти, а потом — возможно, но не факт — подтягивается всё остальное. И через время появляются связи более прочные, чем просто взаимное притяжение. — Да и страсть никуда не девается, если уж на то пошло, — задумчиво сказал Сергей, глядя на Максима, — хотя, само собой, первые месяцы — самые бурные. — Он мне рассказал, что вы долго были вместе, — обратился Иван к Максиму, — кажется, у нас с тобой до смешного похожие предпочтения. — Плюс мы оба любим теннис, — добавил писатель. Лео обратился к Данте, который в течение этого разговора молча рассматривал Сергея: — Что ты об этом думаешь? Не жалеешь о том, что страсть проходит? — Я пока не верю, что это случится. А если так будет — как сказал Максим, есть связи более прочные. — И ты уверен, что прочные связи — это ваша история? — Эй, прекращай допрос, — вмешался писатель. Но Данте всё же ответил: — Я могу говорить только за себя — но да, я уверен. Он был моей первой любовью, и сейчас мне уже кажется, что единственной. Иван, Сергей и Лео дружно посмотрели на Максима, который почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Так вы давно знакомы, значит? — спросил Сергей. — Друзья детства, — улыбнулся писатель, — я не знал, что у него были ко мне чувства. И встретились мы здесь случайно. — Боже, я сейчас расплачусь, — Лео замахал ладонью перед лицом, — чувствую себя идиотом из-за того, что пытался к тебе подкатить. Все снова посмотрели на Максима. — Судя по всему, я здесь единственный, кто ничего не пытался касательно тебя, — засмеялся Иван, — но согласен, что ты красавчик. — И этот красавчик — мой, — неожиданно заявил Данте, поднимаясь, — напоминаю на всякий случай. Я в воду. Дождавшись, пока Данила отплывёт подальше, Лео, уже не сдерживая любопытства, обрушился с расспросами на Максима.