You Are My Life

«Для чего действительно нужна смелость, так это для искренности».

Майкл Джексон

- Никогда в жизни столько не целовалась… - Я тоже… - У меня уже губы опухли, - я стыдливо улыбнулась, пытаясь спрятать пылающее лицо на плече, в красной рубашке. У меня над ухом раздался негромкий смешок. - Ммм, похоже, у нас проблема… Мне прекратить? - Вовсе нет! – Тут же отозвалась я, сильнее вцепляясь в рукав рубашки. Тихий смех звучал для меня музыкой счастья. - Тогда не прячься, уже поздно… Майкл приподнял моё лицо за подбородок и повернул к себе. Глаза у него горели так, что снова стало не до разговоров. Он то осторожно прижимался своими губами к моим, то отстранялся и мягко касался уголков, а потом вновь ласка становилась такой откровенной, что прервать этот бесконечный, тягучий водоворот не представлялось возможным. Волны блаженства накатывали, я терялась во времени и пространстве, прижимаясь к нему ещё теснее, ещё ближе, ещё сильнее. Мы опять не спали всю ночь. Сначала несколько часов сидели в кабинке колеса обозрения, потом отпустив спать бедного смотрителя аттракциона, собрались пройтись, но в итоге нас хватило только на то, что мы перебрались на лавочку на одной из аллей и продолжили целоваться. Когда давно рассвело, проснулись птицы и самые ранние работники ранчо, и даже солнце появилось уже из-за горизонта, высушив утреннюю росу на траве, мы, наконец, дошли до гостевого домика, и всё стояли на крыльце веранды моей комнаты не в силах расстаться. У меня возникло ощущение, будто Майкл, простите за выражение, дорвался. Меня слегка удивила та ненасытность и, хм… определённая умелость, с которой он целовал меня. И если по началу он, видимо, стеснялся и боялся сделать что-то не то, то с течением ночи очень быстро осмелел, да так, что у меня кружилась голова, плавился мозг, отказывали сердце и тело от острого наслаждения, которое стремительно разжигало старательно позабытое мною чувство абсолютно не романтическое, а очень даже сексуальное. Его губы были горячими и какими-то жутко приятными и на ощупь, и на… вкус. А ещё тёплые руки на моей талии, ласковые пальцы, которыми он водил по моему лицу, словно изучая, и перебирающие пряди моих волос… Ох, Боже мой… Я совсем пропала… - Не хочу, чтобы это заканчивалось, - честно признался он, когда мы всё же смогли остановиться. – Не хочу тебя отпускать… - Я дальше этой комнаты, - я кивнула головой в сторону двери, - никуда не уйду. Просто… - я еле подавила рвущийся наружу зевок, ведь не спала я уже сутки, и организм, как бы взбудоражен не был, требовал отдыха. И желательно быстрее… - День был такой долгий и… насыщенный, - лукаво улыбнулась я, снова краснея, как рак. Майкл прижался губами к моему лбу. - Я понимаю, ты устала. Прости… Конечно, отдохни. Я буду ждать тебя, - как будто мы расставались не на пару часов, а на пару месяцев, честное слово. Джексона явно штормило от эмоций, и я его понимала, как никто, потому что сама чувствовала тоже самое. Если бы не усталость, я бы не оторвалась от него ближайших несколько дней точно. У меня даже проскочила партизанская мысль, что, возможно, стоит позвать его уже в мою спальню, но я абсолютно не была уверена в уместности моего желания. Потому что… Не будем торопить события. - И ты тоже отдохни, - прошептала я. - Я не устал, - в стороне послышались голоса, и Майкл повернулся на них. Работники ранчо начинали свои ежедневные заботы. – Ладно, - вздохнул он, с неохотой выпуская меня из своих цепких объятий, - иди, - но всё равно удерживал мою ладонь в своих пальцах. Я прищурилась на это. - Так я пойду? - Иди, - кивнул он. - Тогда отпусти. - Да, я… - он хихикнул, и я тоже не удержалась от смешка. Только тогда он отпустил мою руку. Я сразу же почувствовала, словно осиротела без его теплоты, но, тем не менее, взяла себя в руки и развернулась уходить. – Может, всё же переселишься в дом? – Спросил он меня в спину, не двигаясь с места. Я поднялась на ступеньку. Подумала, обернулась через плечо и хитро подмигнула. - Я подумаю. - Джулия… - слегка недовольно отозвался Майкл. - Я правда подумаю! – Чуть громче снова отозвалась я. Перед тем, как закрыть дверь, я обернулась к нему. – Доброй ночи, Майкл. Вернее, уже утра!

***

В моей жизни словно наступила затяжная весна. Знаете поговорку, что счастливые часов не наблюдают? Так вот я была настолько счастлива, что забыла про всех и про всё вокруг. Кроме Майкла мне в этой жизни ничего больше было не нужно. Никогда ещё, ни до, ни после я такого не испытывала. Наверное, то время можно назвать нашим "медовым месяцем". Первую неделю мы вообще не расставались. Только иногда он отпускал меня поспать в мою комнату, когда я уже просто вырубалась от усталости рядом с ним. При этом он не забывал постоянно ворчать и всячески пытаться перетащить меня жить в главный дом. Пока я не соглашалась. Если честно, почему именно, я правдиво не отвечу. Этот момент казался мне принципиальным, потому что начать жить с мужчиной означало для меня нечто слишком важное и влекущее за собой определённые последствия, новый жизненный этап и новые обязательства. Даже просто переспать было для меня психологически проще, чем переехать жить. Хотя, по большому счёту, это было уже не так уж и важно, потому что я и так была на его территории и принадлежала ему целиком и полностью. Правда, я всё ещё до конца не осознавала серьёзность своего положения. Но и, кроме этого, видя его недовольство, я таким образом ещё и набивала себе цену. Хочешь, чтобы я была с тобой круглосуточно? Тогда сделай что-то ещё, кроме разговоров. Да, я тоже иногда хитрая девушка. Отдохнув у себя, я сразу же возвращалась к нему. Обычно я находила его в студии, потому что… даже когда Майкл официально не выступает, он работает. Майкл Джексон — человек, никогда не останавливающийся на достигнутом. В тот период у него явно было вдохновение. Пока я отдыхала, он творил. Иногда он напевал что-то и при мне. Порой то, что я слышала звучало просто потрясающе! Я, видя, что он весь погрузился в только что придуманную мелодию, пыталась отправить его её записать или куда-то улизнуть, чтобы не мешать. Никогда не срабатывало. Он отмахивался от моих попыток, улыбался, говорил, что уже забыл то, что буквально только что пел, и лез отвлекать меня. В студию я обычно заходила на цыпочках и старалась оставаться как можно более незаметной хотя бы некоторое время, потому что… мне жутко нравилось наблюдать, как он работает. Он весь светился и был необычно деятельным: постоянно что-то улучшал, доделывал, ковырялся в технике и пел, пел, пел. Я вспоминала наши совместные репетиции к началу "Bad Tour", его перфекционизм и необычайную работоспособность, и как будто снова возвращалась в то волшебное время. А однажды я услышала, как он с кем-то советуется по телефону: - …Пока это сырой материал, но сюда нужно добавить гитар. Причём, утяжелённых, - он послушал кого-то в трубке. – Нет, Билл* , именно тяжёлое звучание, точно тебе говорю. Это будет то, что надо! Она должна быть мощной, томной, чтобы у людей мурашки от неё бегали… Очень чувственная, это важно… Да, нужен кто-то, кто сыграет это. Гитарное соло в проигрыш… Я бы предложил Слэша* , я слышал его игру, он точно сможет передать то, что мне надо, - он ещё помолчал. - Ну и что, что на гастролях? Просто позвони и договорись о записи... Я хочу, чтобы он сделал что-то в своём стиле. Никакого давления, ага… Увидев меня, Майкл очень быстро свернул этот разговор. Мне было безумно интересно, над чем же это он так усиленно трудится, но от вопросов я воздержалась. Если хотел, Майкл всегда показывал что-то сам. Но это, кстати, было крайне редкое явление, почему-то он очень стеснялся своих разработок и постоянно ссылался на то, что не готово, а значит, не вызовет правильных эмоций. Я не настаивала, он - творец, ему виднее. Единственное что меня волновало – это спит ли он вообще? Потому что во сколько бы я ни пришла, он всё время бодрствовал. Я пыталась выяснить это у него, но он только говорил, что время — бесценный подарок и не хочет терять ни одной секунды. На этом все мои расспросы обычно заканчивались, потому что он старательно меня переключал. И у него это с успехом получалось – его ласкам и поцелуям противостоять было невозможно – я тут же обо всём забывала. Что можно делать вместе столько времени, спросите вы? О, да всё, что угодно! Например, мы много бродили по ранчо, держась за руки разговаривая о чём-то, либо просто молча, наслаждаясь умиротворением и друг другом. Иногда играли в приставки (Майкл оказался очень азартным человеком. Когда я выигрывала, он дулся, поэтому, конечно, больше побеждал он. Не потому что я поддавалась, а потому что он во всём должен быть первым и лучшим, и… он и был), иногда смотрели старые фильмы с Чарли Чаплином или Элизабет Тейлор, которые он обожал, или что-то новое, что присылали ему какие-нибудь режиссёры или продюсеры, иногда катались на аттракционах, иногда шли в зоопарк… В общем, совместных дел у нас хватало. Такая деятельная натура, как Майкл, никому не даст заскучать. Самое главное в этом было то, что делали мы всё вместе. Ещё много времени мы проводили за чтением книг. О, какая шикарная у него была библиотека! Чего там только не было! Благодаря этим нашим бесконечным посиделкам, я намного улучшила свой английский. Обычно я просила его прочесть что-то вслух, потому что я читала не в пример медленнее и с ошибками, и после того, как пару раз попыталась, отказалась от этой идеи. Мои промашки неизменно Джексона веселили, он всё время меня поправлял и хихикал, отчего я смущалась, сбивалась и даже обиделась пару раз. Ненадолго, конечно, на него невозможно обижаться, но сам факт. Кроме того, я любила слушать его голос. Майкл садился в маленький уютный угловой диванчик у окна, облокачиваясь на спинку и вытягивая ноги во всю его длину, я пристраивалась рядом, прижавшись к его боку, обняв за талию и положив голову на грудь, и заглядывала в текст книжки, которую он держал перед собой в руке. Другой он прижимал меня к себе и перебирал мои волосы. Почему-то ему жутко нравилось трогать их. А вот своих особо касаться он не давал. Максимум, что мне было доступно – это свисавшие на лицо кудри и небольшой участок у ушей. И раз ему было неприятно, я, как обычно, не настаивала. Да и вообще, какая бы жара не была на улице, он всегда носил плотные рубашки с белой футболкой под ней и, в основном, тёмные штаны или джинсы. Никогда шорты или сильно открытые майки. И, кстати, всегда на его лице был наведён полный грим. Как-то я попыталась спросить его, зачем дома краситься, ведь тут никто не видит. Я-то хожу не накрашенная, и его всё устраивает, но Майкл почему-то очень омрачился от моего интереса и тут же недовольно надулся. Я отступила и больше глупых вопросов по поводу его внешнего вида не задавала. Каждый выглядит так, как он хочет. Может, ему нужно в любой момент дня или ночи выглядеть на десять баллов? Так ради Бога! Лично меня всё это нисколько не смущало, а ему, похоже, действительно было необходимо. Тем более, что предложениями об интервью, просьбами об участии в передачах, программах, концертах, церемониях, премиях и тому подобном ему поступало постоянно и очень много. Он отказывался. Да он даже на важные звонки перестал реагировать, что уж тут говорить о каких-то интервью! До него настойчиво и каждый день пытались дозвониться его менеджер Фрэнк ДиЛео, адвокаты, секретари, помощники, друзья и ещё какие-то важные шишки… Единственный, кто удостоился двух слов, это миссис Тейлор, которой он прямо при мне сказал, что сейчас очень занят, потому что хочет побыть со своей девушкой, и повесил трубку. Я испытала смешанные чувства. С одной стороны, мне было бесконечно радостно слышать он него такие слова, с другой… зачем уж так-то палку перегибать? Ведь от того, что он поболтает с друзьями или поговорит о делах с ДиЛео, с нами бы точно ничего не случилось. Но Майкл был неумолим, и не хотел ни с кем делить наше время. Несколько раз я наблюдала, как он отсылал помощника, который сообщал, что ему звонит отец, со словами "Скажи, что я занят!". Меня это в конец изумило, и я, не выдержав, задала ему вопрос, почему он игнорирует родных. Какого-то вменяемого ответа я от него не добилась. Получила лишь фразу "Всё сложно" и обещание рассказать мне об этом как-нибудь потом. Ладно. В целом, тогда меня это всё вполне устраивало. Я была бесконечно счастлива. Потому что любила и была любима им. Мы постоянно были вместе, касались друг друга или сидели тесно прижавшись, ходили только за руку и почти непрерывно обнимались. Как-то я услышала, что сотрудники ранчо в тайне прозвали нас "попугайчики-неразлучники". Потому что там, где был Майкл, была я, и наоборот. Это было очень мило и забавно. А уж сколько мы целовались… Майкл одаривал меня такой нежностью, о которой я и мечтать никогда бы не посмела. Но постепенно его ласки становились всё более и более откровенными. С каждым разом он позволял себе всё больше. Обнимая меня за талию, его рука как будто между прочим часто сползала чуть ниже нужного. Я делала вид, вернее, я на самом деле считала, что это нормально, и не возмущалась. Иногда он даже мог чуть задрать мне футболку и подрагивающими горячими пальцами провести по коже спины, живота или по выглядывающим из-под ткани ключицам. Поцелуи часто стали смещаться на нежные места под ушами, по линиям скул или на шею, от чего у меня чуть ли не судорогой сводило внизу живота от желания. А уж как пылко он пытал мои губы… Иногда я не могла сдержать стон удовольствия, и это подстёгивало его ещё больше. Он чуть ли не горел. В чёрных глазах вспыхивала страсть, его дыхание становилось рваным и быстрым, а все движения резче и ненасытнее. Я уж было начинала думать, что вот-вот и всё случится, но… Он выдыхал и успокаивался. Такому самоконтролю и выдержке я могла только позавидовать, потому что лично у меня мысли быстро перестали быть чисто платоническими. Вообще, я не знаю, как он терпел, честное слово, если уж даже мне было тяжело. Он старался, чтобы я не замечала его реакций, наверное, всё ещё слишком стеснялся, но у него это плохо получалось – такое, простите, очевидное возбуждение трудно бывает скрыть. Особенно, когда он так рьяно вжимается в тебя всем, чем только можно. Опомниться Майкл мог внезапно. Тогда он застывал на мгновение, пытался отстраниться или повернуться, стыдливо прятал глаза и… просил прощения за своё поведение! Первый раз, я опешила, потому что мне то как раз нравился такой ход вещей. Двое людей любят друг друга, логично же, что ещё и хотят в довесок. Секс – нормальный исход ситуации. Поэтому каждый раз уверяла его, что не обижаюсь, что мне не неприятно и что такие его реакции - это нормально! Ну, все же взрослые люди, в конце концов! Я, конечно, подозревала, что будет трудно, но чтоб прям настолько… Но я очень любила его. И, в первую очередь, мне было важно, чтобы между нами была та самая духовная связь и понимание, а уж потом всё остальное. Поэтому я набралась терпения. И ждала я, на самом-то деле, не так уж и долго, как кажется со стороны. Правда, на подвиги его подтолкнуло не совсем то, что я ожидала… Вернее, не только. Давайте обо всём по порядку.

***

В игровой комнате "Неверленда" не было окон, и что происходит на улице, мы не видели. Вообще погода не ладилась с самого утра. Было очень ветрено и хмуро. Тяжелые, свинцовые облака, приплывавшие со стороны океана, обещали дождь. Майклу прислали какой-то новый картридж для приставки, и он почти целый вечер пытался освоить игру. Я тоже честно хотела в это вникнуть, но я не так азартна, как он, и после нескольких попыток бросила это занятие. Пока он с детским восторгом тыкал кнопки на джойстике, я притащила себе книгу из библиотеки и просто сидела рядом, читая и периодически отвлекаясь на происходящее на экране и на возгласы Майкла различной степени окраски – от радости победы до разочарованного стона неудачи. Время было около полуночи, когда глаза у меня начали откровенно закрываться, и я потеряла нить повествования, ведущегося в книге. Я прикрыла зевок рукой и поднялась. - Пожалуй, пойду к себе. Что-то спать очень хочется… - Погоди две минуты, - отозвался Майкл, - я сейчас. Хочу проводить. Я улыбнулась и кивнула. Конечно, двумя минутами не обошлось. Ещё через сорок, я уже реально заснула, облокотившись на спинку диванчика и подложив руку под голову. - Эй, спящая красавица, - вкрадчиво раздалось над моим ухом. Виска коснулись тёплые губы Майкла. - Ох… Я заснула… - сонно отозвалась я. – Что-то устала… - Тогда зачем уходить? Я вроде уже говорил про комнаты в доме. - Ага, - с улыбкой я увернулась от него, поднялась с дивана и с чувством потянулась, вызвав у него шумный вздох, – но я ещё думаю, - спиной почувствовав его приближение, я снова уклонилась от объятий. - Эй! – Возмущённый возглас Майкла заставил меня рассмеяться. – Сколько можно думать? Простой же вопрос! Нетерпеливый какой. - А вот не всё так просто, мистер Джексон, - я показала ему язык и направилась к двери. – Мы, девушки, такие неопределённые… - я махнула рукой и открыла дверь в коридор. В тот же момент меня оглушил раскат грома. – Ой! – Я вздрогнула от неожиданности. Комната была шумоизолирована, дабы не мешать остальным домочадцам весёлыми криками, и что происходило за её пределами слышно не было. Мы подошли к ближайшему окну в коридоре. На улице бушевала гроза. Поливало так, как будто долго копившая воду природа, решила вылить всё и разом именно сейчас. В тёмном небе постоянно вспыхивали молнии, а стёкла дрожали от раскатов грома. - Мда… - протянул Майкл. А потом повернулся ко мне с хитрющим выражением на красивом лице. – Ты боишься грозы? – Зашептал он наигранно пугающим шёпотом. - Неа, - фыркнула я. – Но под дождь идти и правда не очень хочется, - добавила я с ворчанием, глядя, как победно улыбается Майкл. Ему даже говорить ничего не нужно было, всё и так понятно. Я цокнула языком, но не сдержала ответной улыбки. – Да, опять всё, как ты хочешь. - Я тут ни при чём, - невинно захлопал он глазами. – Это всё погода. - Да, да, - я издала смешок. – Конечно. Будем считать, что это судьба, что уж там… - он полез обниматься, и я с удовольствием прильнула к нему. Некоторое время мы ещё постояли у окна, глядя на непогоду. – Тогда веди, потому что я не знаю, куда нужно идти, - наконец выдохнула я, морально подготовившись. Ну, знаете… Всё же может быть. И я не ошиблась. Вместо того, чтобы привести меня в какую-то из множества гостевых дома, Майкл повёл меня… в свои личные апартаменты. Потому что у него не какая-то одна несчастная комната, а целое крыло с кучей помещений. Законно. Он же хозяин всего этого мира. Держась за руки, мы спустились со второго этажа и свернули в узкий коридор, ведущий в правое крыло дома, в конце которого были большие деревянные двустворчатые двери. Чем ближе мы к ним подходили, тем больше Майкл начинал нервничать. Чего скрывать, я тоже, ведь я уже поняла, куда он меня ведёт… - Что ж, добро пожаловать, - Майкл взлохматил волосы на макушке и нажал на ручку двери. – Это… Моя спальня* . Сделав пару шагов внутрь, я остановилась посреди комнаты и осмотрелась. Меня окутал тёплый свет множества маленьких светильников. Майкл, как обычно, тихо и молча следовал за моей спиной. Я попала в святая святых. Наверное, добрая половина девушек мира были готовы на всё, чтобы оказаться сейчас там, где была я, и падали бы от счастья, если бы так и случилось. Но я чувствовала себя не в своей тарелке, тут же начав переживать. Ну, потому что представьте себя на моём месте. Даю гарантию даже не в сто, а в двести процентов, вы бы чувствовали тоже самое. Потому что это вам не просто экскурсия по достопримечательностям знаменитости. Это показатель особого доверия с его стороны, ведь я попала в личное, даже интимное пространство, принадлежащее только ему. Да, дети, бывавшие в "Неверленде", допускались сюда. Детям вообще мало что можно запретить, а Майкл позволял своим маленьким гостям всё без исключения. Но то дети. Я – немного другой случай, я ведь давно не ребёнок… Все стены помещения были выполненны в светлых тонах и отделаны деревом, отчего она выглядела очень уютной. Правда, захламлена вещами она была выше всякой меры. Чего тут только не было! Игрушки, сувениры, подарки фанатов, несколько шкафов с книгами и даже игровые автоматы! Напротив, за ещё одними дверями большая гардеробная, где поклонники Майкла, наверное, остались бы жить навечно, ведь там висела практически вся его самая узнаваемая одежда. Чуть сбоку от гардеробной - ванная комната, ещё правее также двери в ванную побольше, в которой была ещё и джакузи. Широкие французские окна давали этим помещениям много света, правда, сейчас её озаряли только светильники да вспышки молний. Ещё тут имелся диван, больше смахивающий на большущую кровать, а напротив него находился просто громадного размера телевизор почти во всю стену. - Ого! – Восхитилась я. – Вот это телек! Как в кинотеатре! Таких я ещё никогда не видела! Он работает, правда? – Майкл кивнул. – Обалдеть! – Выдохнула я восторженно. – Что ж, здесь очень мило, - улыбнулась я ему, после того, как исследовала все помещения спальни. – И чувствуется хозяйский стиль, - я покосилась на игровые автоматы сбоку и ухмыльнулась. - Я думал, украсить вход, - явно волнуясь, начал рассказывать Джексон, бегая глазами по своей комнате. – Хочу поставить у дверей фигурки детей… Буду думать над макетом… - Хм… Интересная мысль, - одобрила я. Это всё, конечно, здорово, вот только… кровать-то я пока так и не увидела. Не на диване же он спит? А мне было даже любопытно взглянуть на это… Повисла пауза. Майкл немного рассеяно озирался, а я смутилась. Привести-то он меня привёл, а вот как быть дальше явно не подумал. В этот раз я решила ему не помогать, поэтому просто стояла, рассматривая детали интерьера комнаты. - Ещё… Ещё есть второй этаж, – наконец решился Джексон. – Пойдём… Я покажу… Лестница туда, как ни странно, вела из малой ванной. Мы поднялись по красивой деревянной лестнице и попали в ещё одну комнату, поменьше той, что на первом этаже. По стенам здесь были развешаны большие портреты девочки-актрисы Ширли Темпл* . А когда мы прошли вглубь, тут-то я и обалдела… - Ого… - вырвалось у меня. Нет, сама спальня была достаточно скромной. Зато кровать… Поистине королевская! Она была, наверное, такая же здоровая, как тот телевизор внизу, и занимала практически всё пространство. Наверное, ночью в ней можно потеряться и даже не заметить, что с тобой кто-то спит, настолько она была широкая. Постель была застелена золотого цвета покрывалом, усыпанным блестящими кристаллами в диаметре примерно миллиметр, которые были нашиты очень близко друг к другу. Я даже не постеснялась подойти поближе, наклонилась и осторожно провела рукой по нему. Кристаллики царапали ладонь. В лучах света это выглядело красиво, но как на этом лежать… Это ведь неудобно! - Какая… вещь, - прокашлялась я. – Явно эксклюзив, - прыснула, вспомнив безумное колье для миссис Тейлор, и не выдержала: – Слушай, как ты на этом спишь вообще? Оно же колется! - Да я здесь практически не бываю, - пожал плечами Майкл. – Но мне нравится. Я хотел именно так… Просто… Это красиво. Я отвернулась, чтобы он не видел мою ухмылку. Тягу Джексона ко всему блестящему я уже оценила. Кстати, у изголовья кровати я рассмотрела копию росписи Леонардо Да Винчи "Тайная вечеря"* . Правда, на центральном месте Иисуса был изображён сам Джексон. Хорошо, что я стояла к нему спиной, и он не видел, как я заулыбалась. Всё ж самооценка Майкла иногда вызывает у меня вопросы. И тут мой взгляд выцепил на прикроватной тумбочке фотографию какой-то девочки в рамке и… рядом небольшую фигурку Микки Мауса, которую я мгновенно узнала. Именно её я подарила ему в Японии в качестве сувенира из Диснейленда. - Это… - протянула я неуверенно. Майкл за моей спиной не отозвался. Я повернулась к нему. Он стоял, отведя глаза куда-то вниз и в сторону, максимально смущённый и зажавшийся. Лицо у него пылало. Мне было бесконечно приятно, что мой скромный подарок не потерялся, что он хранил его на почётном месте аж в личной спальне… Сердце сжалось от нахлынувшей нежности. Я приблизилась к нему, совершенно забыв спросить, что за девочка на фотографии. Хотя… Так ли это важно сейчас? Снимков детей вокруг было множество. Так… И… что теперь? Я у него в спальне, передо мной его кровать… - И что мы здесь будем делать? – Набравшись храбрости, наконец спросила я, осторожно тронув его за руку. С одной стороны, сейчас я создаю чистейшую провокацию, с другой – а не пора ли нам… Джексон был совершенно пунцовый. Он пожал плечами, но взгляд на меня перевёл. Я мигом потеряла дар речи, а сердце в груди затрепыхалось. - Понятия не имею, - тихо ответил он, глядя на меня со странным огоньком в тёмных глазах. Как я ни старалась, этот взгляд всегда был для меня загадкой, столько в нём всего намешано, что он становился для меня совершенно непонятным и нечитаемым. И лицо каменное вдобавок. Я не могла понять, что сейчас с ним происходило, и это неизменно вводило меня в состояние ступора. Я терялась и не знала, как же правильно поступать в такие моменты. Он вдруг поднял руку, аккуратно убрал прядь волос, упавшую мне на лицо, и очень чувственно поцеловал в лоб. - Посмотрим фильм? – Он сделал шаг назад и заулыбался совершенно невинно. Вот же!.. Как я сумела не показать своего разочарования на лице, не знаю. Всё, больше не могу. Сдаюсь. Я окончательно перестала понимать, что происходит. - Ну, давай, - вздохнула я. Нет, ну а что ещё мне оставалось? Мы спустились обратно в комнату с телевизором, и он действительно включил какой-то фильм. Происходящее выбило меня из колеи, но думать я уже была просто не способна. Накатывала усталость, всё ж спать мне очень хотелось, и я совершенно не помню, что же мы пытались посмотреть в тот вечер. Я примостилась возле него на диванчике прямо в одежде и быстро отключилась… Посреди ночи я внезапно проснулась и осознала, что разбудил меня приглушённый звук бубнящего телевизора. Вокруг было темно, только светился огромный экран, на котором шло какое-то телешоу. Я завозилась и поняла, что тот, кто сейчас лежал сбоку, заботливо укутал меня в тёплый плед. Сам же этот кто-то спит сном праведника, подложив одну руку под щёку как маленький ребёнок. Волосы в беспорядке, на лице безмятежность, рубашка не снята… но зрелище бесконечно прекрасное. Я могла бы смотреть на спящего Майкла Джексона вечность, но... физиология гнала меня в уборную. Я вздохнула и стала выпутываться из своего покрывала. Кстати, Майкл спал не накрывшись. И очень было похоже, что мёрз. Он весь сжался в комок и обнял себя за плечо. Ну, взял бы себе ещё плед, если со мной под одним лежать не хочет, зачем же мучаться? Я накинула на него свой и медленно поползла к краю дивана, стараясь двигаться осторожно, чтобы не потревожить сон любимого человека. Не тут-то было. Майкл тотчас встрепенулся и приподнял голову. - Ты куда? – Тревожным голосом спросил он, заспанно моргая и скинув покрывало. - Эм… Я сейчас… - немного смущённо отозвалась я. - Не уходи! – Напряжённо вскрикнул Джексон. - Да не ухожу я! – Очень хотелось закатить глаза, но я сдержалась. Взгляд у него был такой просящий, что я даже засомневалась в себе - его беспокойство было неподдельным. Но природные потребности не могли больше ждать. – Я быстро. Нужно мне… - А… - он, наконец, понял, о чём я, и расслабился. – Извини. Воспользуйся моей ванной, - махнул он рукой. - Спасибо, - я уже побежала в указанную сторону. Сделав все свои дела, я уже мыла руки и заметила на умывальнике смутно знакомую баночку какого-то препарата. Моё любопытство было сильнее осторожности, и я, взяв её в руку, стала рассматривать надпись. "Ксанакс". Опять. И опять без рецепта. Значит, ничего не поменялось. Это нехорошо. Я нахмурилась, на душе стало тревожно. Но… Я же не знаю всего, что происходит у него в жизни. Вдруг это необходимость, а не зависимость, на которую тут же перескочили мои мысли? Он же рассказывал об ожоге. Я покачала головой и вернула баночку на место. Ладно. Посмотрим. Уж об этом я точно его расспрошу подробно. Но не сейчас. Я вернулась в комнату. Майкл не спал. Ждал меня. - Ну, вот и я, - сделав самый безмятежный вид, какой только смогла, я вернулась на своё место. Он улыбнулся. – Всё, давай спать, - я принялась расправлять плед, который заменил мне одеяло, и улеглась, специально оставив половину ему. Майкл колебался. – Иди сюда, ты мёрзнешь, - решительно позвала я, приподнимая край пледа с его стороны. С секунду он переваривал предложение, но потом придвинулся ближе, залезая под одеяло, хотя лёг так, чтобы не касаться меня. Ну и пусть. Понимаю, не всё сразу. Сегодня на моего застенчивого мужчину точно подвигов уже хватит. – Выключим телевизор? - Угу. Я ткнула кнопку на пульте. Гроза уже кончилась, и комната моментально погрузилась в темноту. Джексон рядом как-то напряжённо вздохнул. - Ты не боишься темноты? – Шёпотом спросил он. - Нет. А ты? - В целом, нет, - и подумав, добавил: - Сейчас точно нет. Ты же здесь, - я сдавленно, но польщённо хмыкнула. Прошло некоторое время, и я уже даже задремала, когда почувствовала осторожное прикосновение. - Джулия… Можно я тебя обниму? Вот как будто мы до этого больше недели вообще друг к друга не трогали, что он сейчас решил разрешения попросить! - Да… - Только после этого его рука скользнула по моему боку на живот. Какой же робкий... Нет, это не дело. – Если ты прижмёшь меня к себе чуть теснее, я не умру, честное слово, - сказала я в темноту. – Буду только ещё больше счастлива… Уф! - Я не успела договорить, как он уже так крепко стиснул меня двумя руками, прижимая к себе, что я резко выдохнула. А может, я и погорячилась с поощрениями… - Майкл, чуть легче, пожалуйста, мне не вздохнуть, - взмолилась я, потому что от такого цепкого обхвата даже давно заживший бок заныл. Хватка тут же чуть ослабла. Совсем чуть-чуть. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, повернулась к нему лицом и уже по привычке уткнулась носом в рубашку на груди, вдыхая ставший родным запах из смеси косметического грима, парфюма и тела. – Так хорошо, - одобрила я, и мы окончательно замерли. Господи, до чего ж хорошо в его тёплых объятиях! Близость Майкла вызывала во мне не только вполне понятные желания, но и чувство защищённости и спокойствия. Так что я снова быстро уснула, теперь уже до утра.

***

Когда я открыла глаза в следующий раз, солнце уже вовсю светило в окно, ощутимо припекая лучом, попадавшим мне на плечо. Не открывая глаз, я лежала, прислушиваясь к происходящему. Было тихо, только над моим ухом раздавалось посапывание. Я глянула из-под ресниц: Майкл ещё крепко спал, склонившись во сне ко мне головой и всё ещё прижимая к себе руками. И как только не затёк за ночь... Потому что мне уже хотелось поменять позу. Но я боялась потревожить его сон, и осталась лежать неподвижно. Зато я могу воспользоваться случаем и разглядывать его сколько хочу и без зазрения совести. Очень люблю на него смотреть. Чёткие скулы, высокий лоб, пухлые губы, длинные чёрные ресницы, смоляные кудри волос… По бокам носа едва-едва заметны светлые бугристые линии. А, вспомнила, это же шрамы от операций. То, что Джексон поправлял себе форму носа уже давно был не секрет, хотя Майкл публично всегда это отрицал. И чего здесь стесняться, не пойму… Тем более, что результат был очень даже красивым. Ворот рубашки был испачкан смуглым гримом, как и диванная подушка под его головой. Видимо, за ночь, его макияж размазался, и шрамики стали видны. А ещё я обнаружила какой-то подозрительно светлый участок на коже вокруг его рта. Пятно было довольно объёмным и уходило вниз, по шее и терялось под слоем сохранившегося на месте грима. Я нахмурилась. Странно как-то косметика у него стирается… Майкл вздохнул и почесал рукой нос, смешно причмокнув губами, но не проснулся и, уронив руку практически возле моего лица, продолжил посапывать. Я улыбнулась умилительной картине и перевела взгляд на его изящную длинную кисть. Манжета рукава рубашки была расстёгнута и чуть задралась. А вот ещё одно светлое пятно! И его я совершенно точно уже видела! Мне стало ясно, что белый участок кожи длинный и продолжается дальше по руке вверх замысловатым рисунком. Я заинтересовалась не на шутку и осмелела настолько, что осторожно выпуталась из его хватки и села, взяв руку Джексона в свои и пытаясь потрогать пятно, чтобы изучить получше. Конечно, Майкл тут же проснулся. Сон у него явно был очень чуткий. Сначала он открыл глаза и лежал не шевелясь, глядя на мои манипуляции с его кистью. - Доброе утро, - сонно пробормотал он. Я улыбнулась ему, наклонилась и поцеловала в щёку. - Доброе утро. - Что ты делаешь? - Смотрю на твою руку. Майкл хихикнул. - И как? Интересно? – Насмешливо спросил он. - Ты не поверишь, но очень, - ответила я, не отвлекаясь от своего занятия. – А что у тебя тут такое? – Ткнула я пальцем в светлый участок кожи. - Где? – Майкл приподнялся на локте. - Вот, - я продемонстрировала ему находку. Потом провела пальцем по линии светлого участка на его лице. – И вот тут тоже самое, - и сразу же увидела ещё одно белое пятно, торчащее в расстёгнутом и съехавшем на бок вороте рубашки. – О, и здесь… С секунду Майкл не двигался. И вдруг вскрикнул так, что почти оглушил меня. Я испугалась от неожиданности, отшатнулась и завалилась на бок, путаясь в пледе. - Нет, Джулия! – Закричал он пронзительно, закрывая лицо руками. – Не смотри! Не смотри!!! Его подбросило с места, словно распрямившуюся пружину. Он вскочил с дивана и с быстротой молнии метнулся в ванную. Хлопнула дверь, щёлкнул замок. Я опешила.