You Are My Life

"Как я люблю эту тайну, что зовётся МЫ! Она возникает словно из воздуха. Я думал об этой тайне, и кое-что понял: МЫ, должно быть, любимое дитя любви, потому что пока я не потянусь к тебе, МЫ не существует. Оно прилетает на крыльях нежности; оно говорит через наше молчаливое понимание. Когда я смеюсь над собой, оно улыбается. Когда я прощаю тебя, оно танцует в ликовании. МЫ - это не просто, когда ты и я хотим быть вместе. МЫ объединяет нас, увеличивает нашу силу; оно подхватывает нашу ношу, когда ты и я готовы позволить ей упасть. Правда в том, что ты и я давно бы сдались, но МЫ не позволит нам. Оно очень мудро. "Загляните в свои сердца, - говорит оно. - Что вы видите? Не ты и я, но только МЫ".

Майкл Джексон

  Это… что… такое… было?! Несколько минут я пребывала в полнейшем ступоре, не зная, как реагировать на произошедшее. Вот тебе и доброе утро… Ничего не поняла. Что такого я сейчас сделала? Просто поинтересовалась… Что теперь, совсем что ли молчать и ничего не спрашивать? Я любопытная, хоть и не безмерно. И вопросы всё равно возникать у меня будут. Да и как он хотел? Как я о себе расскажи, так подробно, а как он – так как воды в рот набрал! "Завтра", "как-нибудь потом" и "всё сложно"! Это… Неправильно! Если он хочет длительных отношений, как тогда нам быть? Я же не могу всю жизнь быть паинькой и держать всё в себе! В комнате стояла тишина. Майкла в ванной было не слышно. Я забеспокоилась и отмерла. Сползла с дивана, поправила одежду. Подойдя к двери, за которой скрылся Джексон, прислушалась и осторожно постучала. - Майкл… - позвала я. Никто не ответил. Я позвала чуть громче. – Майкл, - ещё подождав, я всё же спросила: - Майкл, что случилось? Ответь мне, пожалуйста! – За дверью послышалась слабая возня. – Ответь мне, Майкл! В ванной всхлипнули. Я напряглась ещё сильнее. Да что ж такое?! - Майкл! Что происходит? Я ведь переживаю! Открой! - Нет, - наконец глухо отозвался Джексон. - Скажи, что я сделала не так? Я… Я не понимаю! Ну, открой дверь! - Нет. - Ну, пожалуйста! Давай поговорим! Некоторое время он помолчал, а потом очень холодно сказал: - Уходи, Джулия. У меня сердце упало. - Майкл, прости, если я как-то обидела тебя или… - Уйди! Оставь меня в покое! Я в конец расстроилась от таких жёстких слов. На глазах тут же появились слёзы обиды. - За что?.. - Я всхлипнула. - За что ты меня прогоняешь? Я всего лишь… спросила… Он не ответил. На меня накатило отчаяние. Я не знала, что думать. Действительно уйти от него без понимания ситуации я не могла. Даже если он правда решил сейчас прогнать меня вот так внезапно, я собиралась выяснить, в чём проблема. Потому что… Я хочу знать, за что! Я положила руки на дверь и зажмурилась, чтобы не заплакать. Но не сдержавшись, громко всхлипнула. - Не плачь… - всё же попросил Джексон. - Майкл… – Я… - он запнулся. – Ты не должна была это видеть… Прошу, оставь меня… - Уйти?.. На… на совсем? - Я… не знаю… Мне было так горько от его внезапной холодности. И вдруг я ощутила такую жгучую обиду, что сама удивилась. Резкая отчуждённость с его стороны выглядела чуть ли ни предательством всех тех чувств, что я испытывала к нему. И это после всего, что происходило с нами последнее время?! Чем я заслужила?! - Вот так, да? – Неожиданно зло даже для себя сказала я и размазала по лицу слёзы. – Вот так просто? Из-за ерунды ты готов всё прекратить?! - Это… Это не ерунда… Ты не понимаешь… - Конечно, не понимаю! – Тут же взорвалась я. – Куда уж мне до тебя! Простой девчонке из… ниоткуда, да?! Ты же не хочешь мне объяснить! Сидишь там и горюешь один! – Я злилась всё больше. – Очень здорово, Джексон! И, главное, так по-взрослому! Я впечатлена! - Мой голос становился всё громче и звонче. - А обо мне ты подумал?! О моих чувствах?! Ничего, что я переживаю и боюсь за тебя?! У меня сердце сжимается от того, что с тобой может быть что-то не так! Я всегда была на твоей стороне! Хотела, чтобы ты был счастлив! Иначе бы я не полезла защищать тебя перед этой сумасшедшей Геллер! Не старалась бы всегда быть рядом и… и… делать, всё, чтобы ты не захотел, чёрт тебя возьми!!! – Я была так зла, что ударила рукой по двери. – Открой! – Снова ударила. – Майкл, открой! - Некоторое время я ещё барабанила по двери. Он так и не отозвался. Зато на мои истошные крики прибежала охрана. В комнату ворвался Билл и ещё двое телохранителей. С быстротой профессионала он оценил ситуацию и подскочил ко мне. - Что произошло?! - Я не знаю, Билл! Мы… Мы проснулись, а потом он вдруг вскочил и ринулся в ванную! – Не вдаваясь в подробности быстро поведала я ему. – Заперся и сидит там. Я испугалась, закричала… Билл подошёл ближе и постучал. - Мистер Джексон, вы в порядке? – Телохранитель на всякий случай подёргал ручку, но дверь, конечно же, не поддалась. – Мистер Джексон! – Позвал Билл ещё раз, когда тот не отозвался. – Мистер Джексон, ответьте, или парням придётся выломать эту дверь! - Не смейте! Мне не нужна помощь! Оставьте меня в покое! Все! Сейчас же! – Громко крикнул Майкл. Его голос был надтреснутым от еле сдерживаемых рыданий. Охранник тут же отступил, а я ощутила, как волна паники накрывает меня. - Билл, нет, - замотала я головой, видя, что мужчина не будет ничего предпринимать, - прошу! Сделай что-нибудь! С ним же явно что-то не так! - Прости, девочка, я не могу, - Билл поджал губы. – Приказ клиента. - Но… - Угрозы нет, это… случается. - Так это уже не впервые?! – Взвилась я. - Извини, в ваши личные дела я не полезу, - не ответив, Билл развернулся и остальным показал на выход. - Как же так… - но телохранители уже ушли. Некоторое время я ещё стучала и упрашивала Майкла открыть, но быстро выдохлась. Тот был непоколебим. Вся злость во мне улетучилась, уступив место отчаянию. Я села на пол возле двери, облокотившись на неё спиной, обняла себя за ноги и уткнулась лбом в коленки. Слёзы текли по моим щекам, и я их не сдерживала. Мне было так больно и обидно… В полной тишине, предаваясь отчаянию, я просидела, наверное, часа полтора, пока в спальню не постучали. Раздался голос Карен. - Майкл, это Карен Фэй! Я могу войти? Я медленно поднялась и открыла визажистке. Увидев меня, Карен сначала сверкнула понятливой улыбкой. Но та тут же съехала с её лица, когда она рассмотрела, что я расстроенная и заплаканная. - Господи, Джулия, - ахнула она, хватая меня за руку. – Что случилось? - Ма… Майкл… Он… - у меня с новой силой потекли слёзы. Некоторое время я рыдала визажистке в плечо, а потом, отревевшись, осторожно поведала Карен о произошедшем. Но, видимо, она знала больше меня о том, что происходит с Майклом – я поняла это по её лицу, ставшему очень смущённым и озадаченным. Девушка долго молчала, обдумывая мои слова. - Знаешь, - наконец, сказала она, - я боюсь, здесь я ничем не смогу тебе помочь, как бы не хотела, - Карен ещё немного помолчала и добавила: - Дело в том, что… Как бы сказать… Ты увидела то, что не должна была. В целом, я подозревала, что рано или поздно это произойдёт, - я вопросительно на неё посмотрела, но она отрицательно показала головой. – Прости, я не могу тебе сказать, я дала обещание. Кроме того, ещё и договор подписала, ну, ты знаешь, - она положила руку мне на плечо. - Джулия, понимаешь… Хранить его секреты – моя работа. Я очень бы хотела тебе помочь, но не могу. Ты либо сама сможешь его разговорить, либо… - она не договорила, но я поняла. Либо всё кончится здесь и сейчас. Ясно, что уж тут... Карен сочувственно обняла меня и ушла, а я осталась и всё сидела и размышляла. Время уже перевалило за полдень. Из ванной не доносилось ни звука. И, судя по всему, Майкл выходить действительно не собирался столько, сколько понадобится. Кто бы мог подумать, что всё оборвётся вот так неожиданно и… глупо? Я не жила иллюзиями, начитавшись красивых историй о романтической любви, но допускала, что она возможна. Я так долго не хотела признавать свои чувства к Джексону, потому что боялась именно такого исхода - внезапного и болезненного. Потому что, да, Майкл – уникальный и… Ох, да разве это важно… Ладно, сиди, не сиди, но ничего не изменится. То, что Майкл не выйдет, пока я здесь, было ясно. Говорят, что насильно мил не будешь. Велено уйти и оставить его, что ж, так тому и быть. Если ему так будет лучше. А я хочу, чтобы ему было хорошо. Я поднялась, снова подошла к двери в ванную комнату, где он прятался. - Майкл, я ухожу. Спасибо, что… - из груди вырвался рваный вздох. – Спасибо, что подарил мне столько счастья… Я и мечтать не смела о таком… - я смахнула набежавшую крокодилью слезу и решительно закончила: - Я больше тебя никогда не потревожу, обещаю. Только вещи из комнаты заберу и… В общем… Прощай. Всё же я помедлила буквально пару мгновений. Но… он молчал. И я поплелась на выход. Когда я уже вышла из дверей его спальни, вдруг услышала позади страшный грохот! - Господи-боже! - Я даже присела от неожиданности, подумав, что на меня сейчас что-то упадёт, и резко обернулась. Но в комнате всё было по-прежнему - звуки шли из ванной. А потом раздался такой вопль, что у меня кровь застыла в жилах, и я, не думая ни секунды, ринулась обратно. Майкл бесился и громил помещение. Слышались треск сантехники, звон разбиваемого стекла и шум разбрасываемых им вещей. Я забарабанила по двери. - Майкл! – Он стучал по чему-то с такой силой, что я даже свой крик не услышала в этом громыхании. Он снова закричал, так страшно и протяжно, что решение выламывать дверь стало само собой разумеющимся. Я заозиралась в поисках подходящего предмета. Что-нибудь, ну, хоть что-нибудь более-менее напоминающее топор или молоток! Здесь же куча вещей, должно же быть что-то подходящее! Пока я металась из угла в угол, то услышала, что он зовёт меня по имени и бросилась обратно к двери. - Майкл!.. - Джулияяя! Джулия, не уходиии… - Майкл, я здесь! Я не ушла! Слышишь? Я здесь! Всё стихло так же резко, как и началось. Только теперь из комнаты раздавались его отчаянные всхлипы. Он плакал и всё повторял моё имя. На входе снова возник Билл с охраной, привлечённый жутким грохотом. Я зашипела на них, замахала руками, показывая, чтобы они убрались отсюда. Билл открыл было рот, но я скорчила такую мину, что он кивнул и вышел без лишних слов, плотно притворив за собой дверь. Отдышавшись, я начала уговоры заново. - Майкл, пусти меня. Пожалуйста. Открой дверь. Мне нужно знать, что ты в порядке, слышишь? Я сейчас с ума сойду от страха! - Я постаралась сделать максимально спокойный тон голоса, но на последних словах сорвалась почти в крик. Тут же заткнулась, постаралась выровнять дыхание и продолжила: - Я просто хочу убедиться, что ты не пострадал. И сразу же уйду, если тебе так будет легче, - я сделала паузу. - Так ты откроешь? С секунду было тихо, а потом, наконец, щёлкнул замок. Майкл впускал меня. Так, чтобы я там не увидела, я выдержу. Если ему нужна помощь, я её окажу и тут же уйду, как только он об этом попросит. В ванной было темно, потому что окно было занавешено плотными шторами. Он сидел на полу, скорчившийся среди хаоса разбросанных и сломанных вещей. Его разорванная рубашка валялась тряпкой в углу, но на нём всё ещё оставались штаны и белая футболка, а на голову было накинуто большое полотенце. Он всхлипывал под ним, уткнувшись лицом в ладони. У меня руки задрожали, но я тут же одёрнула себя. Очень осторожно ступая через осколки сантехники и зеркал, я подошла и присела возле него на колени. Ничего не спрашивая, я просто коснулась его плеч руками. Он дёрнулся и ещё больше сжался в комок. Я обняла его, прижала к себе прямо с полотенцем на голове и почувствовала, как он весь трясётся от рыданий. Мне стоило больших усилий не разреветься вместе с ним, но я старалась не поддаваться эмоциям, хотя, видит Бог, внутренне я была просто никакая от переживаний. - Ты не ранен? – Всё же спросила я. - Умм, - невнятно раздалось из-под полотенца. Он задвигался и вцепился в меня, обвивая руками вокруг талии. Ох… Сочтём за подтверждение, что всё в порядке. Мы сидели в обнимку очень долго. Не скажу точно сколько, но у меня успело дико затечь буквально всё тело, потому что как только я пыталась ёрзать, его хватка тут же становилась ещё сильнее, будто он боялся, что я сбегу. Вот же какой… То уйди, не трогай, то даже вздохнуть не даёт без него. И как бы мне не было сложно сидеть в такой позе, я молчала и терпела. Потому что чувствовала: ему это сейчас важно и нужно. Я гладила его по спине, шептала успокаивающие слова, словно маленькому ребёнку и обещала, что всё пройдёт и будет хорошо. За это время он отрыдался и, кажется, немного успокоился. Наконец, он, видимо, тоже устал сидеть скорчившись и разжал объятия. Я отстранилась, держа одну руку у него на остром плече. Свисающее с головы полотенце всё ещё не давало мне увидеть его лицо, так он ещё и руки под него спрятал. Я немного подождала и приступила. - Как ты? – Тихо спросила я, медленно продолжая поглаживать его по плечу. - Не знаю, - еле слышно буркнул он. - Майкл, милый, - ласково продолжила я, - дорогой мой, любимый… Я очень переживаю за тебя. Пожалей меня, ради всего святого и хорошего, что произошло между нами, не мучай… Расскажи, что случилось. Я клянусь тебе, я выдержу что угодно, только скажи мне, что происходит. Я уже вся извелась. - Если я расскажу, - отозвался он глухо, - ты меня возненавидишь. Ничего себе заявление… Что ж такое?.. - Почему ты так решил? Он тяжело вздохнул. - Потому что я урод, - наконец выдал он. Я застыла на миг. - Это очень сильное заявление, - аккуратно сказала я, чтобы он не закрылся ещё больше. – У меня сложилось о тебе совершенно противоположное мнение. Почему ты так думаешь? - Потому что это правда. Я урод, - снова повторил он. – Вот, смотри. Майкл вытащил одну руку из-под полотенца и так дёрнул штору за своей спиной, что та немедленно сорвалась с крючков гардины и упала, впуская в ванную солнечный свет, а он уже сунул мне под нос свою конечность, развернув тыльной стороной. Я тут же увидела знакомое мне белое пятно. Теперь, когда он не был закутан в рубашку, я смогла рассмотреть это более пристально. Пятно и правда было очень длинным, почти до локтя, и молочно-белым с неровными краями, что резко контрастировало с его природным смуглым оттенком кожи. На кисти пятно было узким, буквально пара сантиметров в ширину, а к локтю сильно увеличивалось, почти опоясывая руку* . - Видишь? – Пока я изучала предложенную конечность, спросил Майкл. - Вижу, - подтвердила я спокойно. – Светлое пятно. Ну и что? - А вот что… - он медленно стянул с головы полотенце и убрал свисавшие в беспорядке на лицо чёрные пряди волос. Видимо, грим он успел окончательно смыть. Потому что я увидела, на его красивом лице это большое пятно, что заметила утром, только сейчас оно было ярче и чётче. Оно ореолом окружало его рот, уходя больше на правую сторону щеки и вниз, на шею, почти по всей длине, до ключиц. Майкл расправил плечи и одним движением разорвал на груди белую футболку почти до самого пупка. - Видишь? – Снова надрывно спросил он. На груди таких белых пятен была целая россыпь. Они напоминали причудливый рисунок какого-нибудь художника-авангардиста. Одно, самое большое, похожее очертаниями на звезду, было прямо посередине, на уровне грудины. Я подняла взгляд и оторопела от того количества невысказанной боли, плескавшейся в его абсолютно несчастных чёрных глазах. – Ты видишь? Я монстр. Чужой, уродливый, покрытый белыми пятнами монстр. Я больше похож на мертвеца из "Триллера", чем на человека. Разве можно любить такого?! Я немного помолчала, переваривая то, что услышала, и разглядывая его. То есть весь этот жуткий истерический спектакль из-за нескольких пятен на коже? И только?! Я полжизни сегодня потеряла! Господи, что за форменная глупость! Конечно, видеть такое на живом человеке было странно, не скрою. Но вроде не смертельно?.. Стоп! Об этом я не подумала… А если он… умирает?! Меня тут же прошиб холодный пот. Только спокойно, Джулия, спокойно... Ты же не хочешь добавить ему ещё больше страданий, чем у него уже есть? Тогда будь сильной! Нужно во всём разобраться. - Так… Ты знаешь, что это? - Это болезнь, Джулия… Вот чёрт… Это очень-очень плохо. - И как называется эта болезнь? - Витилиго.* Никогда о таком не слышала… Джулия, немедленно соображай, чем это для нас чревато! - Это смертельно? – Первое что мне нужно было понять, это сколько ему отмеряно в этом мире. - Нет, - немного недоумённо ответил он. - Это прекрасно, - с явным облегчением выдохнула я. Он удивлённо моргнул. – Это… больно? Тебе больно, если коснуться этих пятен? - Нет… - Спасибо тебе, Господи, - я на секунду возвела глаза к потолку. Я не особо-то верующая, но сейчас была благодарна любым высшим силам, какие бы ни были или были на свете. – Это очень радостно! Значит, я могу тебя безнаказанно трогать и не бояться причинить боль… - У Майкла брови полезли на лоб, но он промолчал. – Ну, тогда ещё один вопрос, - выясним, чем это может грозить мне. – Это заразно? - Нет, - он прищурился, внимательно следя за моими реакциями. Уф… Самое страшное мы отбросили. Очень хотелось рассмеяться, потому что на душе у меня сильно полегчало. Но я мужественно держала на лице максимально сосредоточенное выражение. - Название неожиданно красивое - витилиго, - невпопад брякнула я. Видимо, от нервов – те всё равно были на пределе. Майкл так пристально меня изучал, словно не верил в происходящее. – Откуда оно у тебя появилось, если это не заразно? Он чуть подумал. - Оно наследственное, - сказал он. – Было у моих родственников по отцовской линии* . - Теперь всё ясно, - спокойно кивнула я. – Хорошо. Его глаза как будто пытались вскрыть мне душу. Но я совсем не боялась его. Отвечала ему абсолютно открытым, честным взглядом. - И… Ты… - нерешительно протянул он. – Ты не боишься меня? - Конечно, нет, - как будто равнодушно пожала я плечами. На самом деле, я чувствовала такое облегчение, что мне хотелось смеяться, радоваться и целовать его в эти самые пятна прямо сейчас. Мне важно услышать, что он не умрёт. Остальное было для меня уже менее существенным. - И тебе не противно? – Продолжал допрос Джексон. - Не мерзко? - Нет. С чего бы? - Это ведь уродство, - как будто с вызовом произнёс он. - Кто тебе это сказал? – Я позволила себе слегка насмешливо улыбнуться. Все его попытки спровоцировать меня не увенчались успехом. Майкл стушевался и задумался. - Ну… - промычал он неуверенно, - это ведь выглядит омерзительно… противно... и отвратительно! - Это омерзительно только в твоих глазах, потому что ты себе надумал невесть что! – Фыркнула я. – Что здесь противного? Это всё похоже, допустим, на большое родимое пятно, - я пожала плечами. - Отвратительны жесткость, зависть, невежество, лицемерие, подлость или эгоизм. А в тебе этого ничего нет. Так в каком месте ты ужасен? Где ты увидел уродство? – Похоже, Майкла мои слова всё же заставили по-новому взглянуть на ситуацию, но пока мыслительный процесс явно шёл со скрипом. – Знаешь, одна твоя рьяная фанатка одарила меня памятными шрамами на плече и боку. Они тоже совершенно не привлекательны, но что ж поделать? Теперь это часть меня. Я их называю "следами моей отчаянной храбрости и беспросветной глупости", - я издала смешок и продолжила: - А когда я была маленькая, летом у меня всегда были веснушки на лице. Такие маленькие рыжие пятнышки, - я показала пальцем на свой нос. – У меня кожа белая и, если не носить головной убор, то они высыпали сразу же, как только солнце начинало по-летнему припекать… Некоторые мальчишки во дворе звали меня... "конопатая"… Я всё думала, что это некрасиво, стеснялась. А потом бабушка сказала, что в её детстве людей с веснушками называли "поцелованные солнцем" и думали, что они отмечены дланью Господней* . Ну, благословление своего рода… И я перестала заморачиваться, - я улыбнулась. – Мне просто стало всё равно, что обо мне говорят, я чувствовала себя… Особенной? А в школе со мной учился мальчик, Антон. У него было родимое пятно во всю левую щёку. Круглое, как яйцо, только тёмное, что твоя кожа. Его тоже пытались дразнить, но ничего, он как все бегал, прыгал, хулиганил. Он, кстати, был самый надёжный друг, - я немного придвинулась к задумчивому Джексону и с чувством продолжила: -  Всегда найдётся тот, кто будет осуждать то, чем не спросив разрешения, наградила тебя природа… У многих людей есть проблемы похуже, уж ты это знаешь лучше меня, ведь ты сам помогаешь таким. Но всегда будут те, кто поймёт, поддержит, примет... – я ещё чуть-чуть придвинулась к нему. Мы помолчали. Он вдруг душераздирающе вздохнул. - Знаешь, витилиго… Это не всё, - неожиданно выдал он. Немного посидев, он тихо признался: – Ещё у меня волчанка*… Это сыпь на переносице и щеках. Красная, страшная… Когда она воспаляется, то зудит и выглядит отвратительно. Будто меня намазали ярко-красной помадой. А ещё… Тот ожог головы, о котором я тебе рассказывал… Он не прошёл до конца. Дай руку, - он вдруг схватил меня за кисть и, наклонившись, поднёс к своему затылку. – Под волосами, выше, - похоже, он решился сейчас выложить мне все свои неприглядные тайны. Я, как могла спокойно и осторожно, зарылась рукой в его волосы. У основания головы всё было явно в порядке, но когда я поднялась выше, к макушке, путаясь в его жёстких непослушных кудрях, то… ощутила это подушечками пальцев – довольно большая часть кожи головы была какой-то шершавой и как будто покрыта рубцами и шрамами. Похоже, это и был тот обожженный участок. И он был величиною примерно с мою ладонь… Ого… - Это очень больно? – Спросила я тихо, убирая руку от его головы и глядя с сочувствием. - Иногда, - сказал Майкл. – Поэтому я пью эти таблетки, - он кивнул в сторону рассыпанных по полу баночек "Ксанакса". – Они помогали унять боль и заснуть. - Ох… - вырвалось у меня. - Но и это не всё, - уже более резким тоном продолжил Майкл. Боже… Что же ещё?.. - Самое ужасное и уродливое – это мой нос. Он жуткий, безобразный! Здоровенный как картофелина! – Я часто заморгала, не совсем понимая, о чём он. На мой взгляд, у него был вполне изящный, прямой и симпатичный нос. Да, я помню, что это результат хирургического вмешательства. Но, если честно, я как-то даже не поинтересовалась, как он выглядел раньше. – Если тело можно скрыть под одеждой, покрытые пятнами участки – гримом, то нос... Я его ненавижу!  - Он толкнул ногой валявшийся рядом флакон. Тот ударился о стену и подкатился обратно к Майклу. – Видишь, лак для волос? - Подняв с пола, Джексон продемонстрировал его мне. - Взрослый парень пользуется лаком. А ещё у меня есть накладки из искусственных прядей, несколько видов кремов и тонирующих средств не хуже любой модной девушки… И Карен, да… Услуги визажиста, - он грустно усмехнулся, продолжая рассматривать флакончик. - Они избавляют от всех этих… дефектов… Затем я иду в гардеробную, надеваю все эти костюмы, шляпы, очки, перчатки, длинные белые носки… Это стильно и эффектно. И… И превращаюсь в другого человека. Это тот Майкл Джексон, которого любят миллионы людей по всему миру. Я становлюсь артистом, но… Я как будто чувствую себя вещью. Предметом. Ничем не лучше бутылки "Пепси", - потом перевёл тоскливый взгляд на меня. – Когда я вхожу в комнату, все начинают ахать, хвататься за сердце, падать в обмороки или пытаться прикоснуться, а иногда даже оторвать что-то на память. Они видят блестящего музыканта, но они не видят меня настоящего, обычного парня из Гэри, штат Индиана. Он погребён, он похоронил себя так глубоко под слоем всех этих денег, фотовспышек, сценического грима, вопящих фанатов… Когда-то я хотел этого, но теперь… Я совсем запутался… Я уже сам не знаю, кто я… После этой отповеди Майкл надолго замолчал. И тогда заговорила я. – Как-то Бэт сказала мне слова, которые засели у меня в голове. Я запомнила их наизусть. Сейчас… - я тихо продекламировала: «Любовь долготерпима и милосердна. Любовь не ропщет. Любовь не завидует, не превозносится, не гордится. Любовь не мыслит зла, она не ищет выгоды и не бесчинствует. Любовь не радуется неправде, но сорадуется истине и ведёт к свету. Любовь всё покрывает, и всегда в любом проявлении благословенна…»* . - Да, я слышал… Это Библия, - тихо сказал Джексон. Я собралась с мыслями. Сейчас или никогда. - Майкл, ты удивительный человек, разве ты не понимаешь? И вовсе не безобразен, как ты сам себе напридумывал… У тебя вот здесь, - я протянула к нему руку и абсолютно спокойно положила ладонь прямо ему на обнажённую грудь, где были пятна, - самое чистое и прекрасное, что может быть у человека – доброе сердце. Ты искренний, талантливый, щедрый, сострадающий, честный, сильный… Тебе не нужно ничего делать, для того, чтобы быть лучше или идеальнее. И не нужны эти шмотки, побрякушки, машины или огромные особняки, чтобы увидеть твою красоту. Ты уже такой. Ты красивый. Для меня так точно… У тебя такая прекрасная душа, ты даже не представляешь. А я это вижу, - я смутилась и опустила глаза. - Да… Майкл Джексон - артист и Майкл Джексон - обычный парень из Гэри, это один и тот же поразительный, чудесный человек. Один без другого существовать не может, так уж вышло. А можно ли полюбить такого, как ты? Поверь, можно… Я… я уже это сделала… - у меня сердце почти остановилось от волнения. – Я люблю тебя. Никак вещь. Как человека. Ему понадобилось время, чтобы осознать то, что я сейчас попыталась донести до него. - Что… ты сказала? – Не сразу отозвался он. Вот теперь я зажалась, не зная куда себя деть от неловкости под его чёрным взглядом. - Люблю я… тебя… - шёпотом повторила я.  – И всё, что ты мне сейчас рассказал, уже никак этого не изменит. Если ты прогонишь меня, я уйду. Если нет, то останусь. Что угодно, лишь бы… ты был… счастлив… Я ещё договаривала, а Майкл вдруг быстро сократил расстояние между нами, обнял моё лицо руками и начал осыпать торопливыми поцелуями. Не ожидав такого напора, я на миг оторопела. А потом сама начала его целовать с не меньшим рвением и жаром, чем он. Я схватила его за плечи, притягивая ещё ближе, он в ответ уже привычным движением обвил руками мою талию, подтянул к себе, не разрывая поцелуй. В итоге, я вдруг поняла, что оказалась сидящей у него на ногах. И слезать с него не хотелось совершенно. Я буквально тонула в водовороте чувств: облегчение, нежность, радость, любовь, страсть… И счастье, конечно. Нам понадобилось время. Много времени. - Когда я увидел тебя там, в коридорах театра, на пробах, - не знаю, каким чудом он смог прерваться, чтобы заговорить. Дышал он рвано и очень быстро. Я попробовала было чуть отодвинуться, но он не дал, продолжая шептать мне в губы, -  ты отнеслась ко мне не так, как все. Ты была такая красивая, уверенная в себе, искренняя и спокойная. Не истерила, не кричала, не заискивала. И потом тоже… Говорила со мной, как… как будто я обычный. И я подумал, вот человек, с которым бы я хотел быть… Сначала я думал, что это просто увлечение, симпатия. А потом… Джулия, я не могу, просто не могу… - Что?.. - Отпустить тебя от себя. Не могу. Не могу и не хочу. Я… не идеален так, как хотелось бы… - Перестань. - Но так и есть. У меня куча болячек и… - Майкл, хватит, - я положила свои пальцы ему прямо на губы, заставляя замолчать. – Вроде бы я уже объяснила тебе, что мне плевать, как ты выглядишь. Сколько раз мне ещё надо сказать, что я люблю тебя? Несмотря на всё это и что-то другое. Главное, что ты – это ты. Я всегда буду рядом, чтобы ни случилось. Пока ты этого хочешь. - Правда? – С совершенно детским неверием спросил он. Я мягко улыбнулась ему и провела рукой по линии роста волос на лбу. - Правда, - и снова потянулась целовать его, нежно и бережно, давая понять, что я чувствую к нему внутри. Мы ещё долго просто сидели по полу разгромленной ванной комнаты. Повернувшись спиной, я разомлела в кольце его рук, просто давая ему себя обнимать столько, сколько ему нужно. А он успокоился и не спешил отпускать меня. Просто прижимал к своей груди, тыкаясь носом мне в шею, целуя то в одно, то в другое плечо, водя пальцами по моим рукам или просто прижимая к себе практически мёртвой хваткой. - Кстати, - вдруг подала я голос от внезапной мысли. Никак не могу понять, как подобная неважная чушь решает, когда залезть в голову. Иногда, в самые неподходящие моменты, подобные глупые, но интересные мелочи и наблюдения так и просятся на язык. – Теперь мы с тобой стали похожи. - Мм? – Вопросительно промычал Майкл мне в затылок. А потом выглянул из-за моего плеча, чуть повернув меня к себе, чтобы видеть глаза. – Что ты имеешь в виду? - Смотри, - я погладила его по длинному белому пятну на руке, потом рядом пристроила свою бледную ладошку. – Теперь мы одного цвета. Ну… местами, правда, но всё равно. Около моего уха раздался смешок. - Ты во всём ищешь плюсы? - Не ищу. Уже нашла. И тогда он рассмеялся. Открыто и совершенно счастливо, запрокинув голову. Так, как я люблю, потому что знаю – с ним всё в порядке. А потом сказал: - Спасибо тебе, Всевышний* , -  взяв мою ладонь, он поднёс её к губам и прижал на некоторое время. Легко вздохнув, он прошептал: - Знала бы ты, как я счастлив. О, нет, Майкл. Знал бы ты, как я счастлива…