You Are My Life

2003г. Нью-Йорк. - Майкл, ты собрался или как?! – Рявкнула я что было сил. Докричаться до сына из кухни не так-то просто. Особенно, когда в гостинной во всю орёт телевизор, а ребёнок на втором этаже в комнате. Конечно, с первого раза не вышло. - Джи, сделай потише, молю! Я себя не слышу, - звуки мультика "Том и Джерри"* буквально сразу же сделались намного тише. – Спасибо, малышка. Майкл! – Снова гаркнула я. - Я собрался, мам! – С лестницы сбежал сын, и я окинула его придирчивым взглядом. Долговязый, немного нескладный подросток сегодня решил пощеголять в подаренной ему пару лет назад фирменной футболке Майкла Джордана и чёрных джинсах, не доставаших до кроссовок настолько, что было видно забавные, яркие красно-жёлтые носки чуть ли не до щиколоток. Мда, похоже, пора покупать новые штаны. Из этих мальчик, пошедший ростом в отца, уже явно вымахал. - Куртку надень, на улице холодно. - Там же солнце, - попробовал возразить сын, глянув в окно. - Майкл, ноябрь на дворе. Солнце светит, но не греет. Это тебе не Лос-Анджелес. Вечером подует ветер с залива, и будет не до смеха, - ребёнок закатил глаза, тяжело вздохнул. Будто я его не осеннюю куртку заставляла надеть, а как минимум в тяжеленную шубу. – Будешь спорить? – Я гневно прищурилась, уперев руки в бока. - Лаааднооо, - протянул сын. - То-то же! Во сколько вернёшься? - Часам к восьми-девяти. Надеюсь, что мистер Джоржан помнит меня, - сын собрался на баскетбольный матч с участием команды известного игрока, поклонником которого являлся с детства, - хотел поздороваться. - Тогда и от меня привет передай, - улыбнулась я. – И ещё, будь добр, зайди на обратном пути к миссис Кёртис в магазин, она отложила для нас индейку. Нужно забрать. - Хорошо. К нам завтра придут дядя Джеф с тетёй Роуз? – Спросил Майкл. - Нет, они уехали на праздник к родственникам в Луизиану. Отметим день Благодарения* в тесном кругу семьи, - улыбнулась я ласково. - Ага… Почти в тесном, почти в кругу, - буркнул в ответ сын. Я предпочла не услышать его замечание. Ну, что я могу поделать? Жизнь так распорядилась. Не хочу об этом думать. Не сегодня, не накануне праздника. - Хочешь, сходим завтра на парад Macy’s*? А потом заглянем в Рокфеллер-центр. Там уже поставили ёлку. Я слышала, завтра торжественное зажжение огней, - желая отвлечь мальчика, спросила я. – Джи просилась посмотреть. - Я слишком стар для новогодних огоньков, - буркнул сын. Я чуть не присвистнула. - Милый, тебе пятнадцать, какая старость?! Вот будет пятьдесят, тогда и поговорим, - и шутливо взъерошила его кудрявые волосы. - Ну же, не будь букой, подсолнушек. Пойдём, погуляем вместе? - И сделала очень просящие глаза. Майкл насупился, но в чёрных глазах были смешинки. - Только в обмен на то, что ты перестанешь уже звать меня "подсолнушек"! - Не обещаю, что выполню, но честно попробую, - улыбнулась я. - Идёт, - по-деловому кивнул сын. – И давай ненадолго. Мне нужно доделать проект для художки. Запищала духовка, оповещая, что время готовки вышло. Одновременно с ней раздался звонок входной двери. - Кто-то пришёл… И пирог уже готов… - я заметалась, не зная, куда кинуться сначала. - Я открою, мам, занимайся здесь, - пришёл мне на помощь мальчик и направился в прихожую. - Спасибо, милый, - я схватила полотенце. Я осторожно вытаскивала тыквенный пирог из духовки, когда из прихожей раздался растерянный окрик Майкла. - Маааам! - Встревоженный голос сына заставил меня бросить горячий противень прямо на столешницу и выскочить в прихожую, не сняв фартук и с полотенцем в руках. Вообще у нас был спокойный и тихий район* и повышенным вниманием не докучали, но вдруг что-то случилось? - Кто там, милый? – Спросила я у мальчика, спешно вывернув из кухни. - Ну… - но я уже и сама всё увидела. И сделав пару шагов, остановилась возле сына, глядя на нашего неожиданного гостя. Долгое время мы просто стояли и рассматривали друг друга. Никто не спешил первым заводить разговор. Наконец, не выдержал сын. - Привет, пап, - поздоровался он. - Привет… - тихо прошелестело ему в ответ. Повисло растерянное молчание. - Что ж, я… пожалуй, пойду, - буркнул мальчик. – А то опоздаю, - отлипнув от своего места, он направился на выход. А я наоборот, привалилась к дверному косяку, закинув полотенце на плечо, скрестив руки на груди и не отрывая глаз от входа. Сын спустился по ступеням с крыльца и замедлился, проходя мимо нашего гостя. С сомнением остановился и снова повернулся ко мне, как будто боялся, что, когда он уйдёт, я устрою скандал или истерику прямо на улице. - До вечера? – Как-то вопросительно сказал он. - До вечера, милый, - мягко откликнулась я. – Будь осторожен! – Сын кивнул и пошёл дальше по улице, обернувшись для верности ещё пару раз. – Здравствуй, Майкл, - наконец соизволила я обратить внимание на своего визитёра. Потому что это был он. Мужчина всей моей жизни на пороге моего дома. Майкл Джозеф Джексон. С ним никого не было: ни сопровождающих, ни охраны, ни… кого бы то ни было ещё. Только он – мужчина в тёмных очках с потёртой жёлтой сумкой в руках и с выражением лица, которое мне было слишком хорошо знакомо. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но не произнёс ни звука. Только ещё больше вжал голову в плечи. Измученный, бледный, явно очень уставший, Джексон переминался на пороге с ноги на ногу, побелевшими от напряжения руками сжимая ремешок своей небольшой поклажи. Ох, как же жизнь тебя потрепала… Но ты ведь сам сделал этот выбор. Я вздохнула, открыла дверь на всю ширину проёма, отошла в сторону и молча сделала приглашающий жест рукой. Майкл отмер, преодолел последнюю ступеньку и зашёл. Я закрыла за ним дверь, на всякий случай быстро пробежав глазами по пустой улице, залитой солнечным светом. Джексон нерешительно остановился и повернулся ко мне. - Я… - Ничего не говори, - покачала я головой. – Пойдём, я покажу тебе комнату, в которой ты будешь… жить. - Мам, кто там? – Из гостиной высунулась мордашка Джи, с любопытством уставившись на нас с Майклом. – Ой, папа! Майкл вяло поднял руку к девочке и едва заметно покачнулся. Я подавила вздох. Джексон в своём репертуаре. Трагедия в каждом движении. - Ангел мой, сделай телевизор ещё потише, будь хорошей девочкой, - ответила я ей совершенно спокойно. - Папа очень устал с дороги и хочет отдохнуть. Давай не будем шуметь. Поздороваешься чуть позже, хорошо, малышка? - Ладно, - дочь и не думала возражать. Будучи более спокойной и покладистой, чем её старший брат, она просто развернулась и ушла обратно к телевизору без лишних вопросов, а я повела Джексона дальше. Майкл молчаливой тенью следовал за мной. Привычки не изменились. Изменилась жизнь. Мы поднялись по лестнице на третий этаж. - Это гостевая спальня, - открыв дальнюю по коридору дверь, сказала я. – С тобой на этаже ещё сын. Я и Джи – на втором, - мы прошли внутрь комнаты. – Вон там, - я указала на дверь в глубине комнаты, - ванная. Санузел совместный, уж прости. Шкаф пустой, телевизор работает. Музыкальный центр тоже. Постель и полотенца свежие, - Майкл растерянно озирался, и я поощрила: - Всё в твоём распоряжении. Располагайся. Мужчина опустил голову, и выпрямленные тёмные волосы немедленно упали на лицо и закрыли его. Он так и не снял очки. Снова прятал глаза. Даю голову на отсечение, что они сейчас безумно несчастны. - Джулия, прости… - еле слышно отозвался Джексон. – Я… - Майкл, не нужно объяснений. Извинений тоже. Может быть, как-нибудь потом, - я прошла к окну, задёрнула тяжелые шторы, оставив лишь приглушённый свет торшера. - А сейчас отдыхай, хорошо? Поспи или полежи хотя бы. Если что-то понадобится, я внизу, с Джи. Спустись, ну, или позови меня. Сначала я хотела просто уйти и развернулась на выход. Но, сделав шаг и оказавшись возле его плеча, всё же помедлила. Осторожно коснулась пальцами его длинных и жутко холодных. Он не реагировал. И я побоялась тревожить и без того разбитую душу мужчины. - Отдыхай, - убрав руку, повторила я и вышла за дверь.

***

С появлением Майкла жизнь в нашем доме никак не изменилась. Дети также придерживались своего обычного распорядка дня, я всё также работала, также, по расписанию, приходили моя помощница по дому и няня Джи. Единственным новшеством было то, что все мы, не сговариваясь, перестали ходить на третий этаж, а сын временно переехал в гостиную. И ему это было только на руку – не всегда я могла отследить, насколько поздно выключается телевизор. Ну, хорошо, я немного утрирую. Конечно же, изменения были. И довольно заметные. Как только Майкл переступил порог, мне на душу лёг огромных размеров камень. Чувство приближения чего-то смутно-неотвратимого не давало покоя. Мне было зло и тоскливо, хотя я упорно делала вид, что всё идёт своим чередом, и мне вообще до лампочки, что на третьем этаже моей нью-йоркской квартиры нашёл пристанище Король поп-музыки. В доме чувствовалось напряженное ожидание. Майкл не спускался и не давал о себе знать. Дети, хоть и не задавали лишних вопросов, но вели себя тише, чем обычно, и постоянно бросали взгляды на лестницу, ожидая, что долговязая фигура отца с минуты на минуту появится на ступенях. Я, в свою очередь, была готова к любому вторжению из вне – рано или поздно за Джексоном придут. Невозможно прятаться от происходящего всю жизнь. Ни к чему хорошему это не приведёт, это уже давно испытанно нами на собственной шкуре. Мы с детьми не обсуждали причины внезапного визита Джексона. Тем не менее, я была уверена, что уж сын-то точно был в курсе. В конце концов, в отличие от ещё маленькой Джи, Майкл-младший имел пытливый и светлый ум, рассуждал вполне по-взрослому для своих пятнадцати лет и давно уже был моей главной опорой в жизни. Я знала, что он следил за жизнью отца. Собственно, также, как и я, скрывать не буду. Когда неделей раньше появления Майкла в моём доме, холодным дождливым ноябрьским утром я включила телевизор и увидела репортаж об обыске в "Неверленде", то поняла – это начало конца. Мир не желал терять главное своё развлечение - своеобразное реалити-шоу с Майклом Джексоном в главной роли - и вцепился в жертву мёртвой хваткой. Таблоиды запестрели кричащими заголовками: "Он вернулся. Он плохой. Он ненормальный или как?", а доброта и сострадание, всегда исходившие от певца, как бы тяжело ему ни приходилось, никогда не были прибыльной темой для прессы – даже если и попадались такие, то хоронились в новостях о пластических операциях и диких историях личной жизни, высосанных из пальца и не имеющих под собой никакой мало-мальски разумной основы. Жизнь, как и музыкальная карьера Джексона медленно, но верно скатывались по наклонной. Люди делали всё, чтобы толкнуть его посильнее, и никто не хотел прислушаться к попыткам достучаться и крикам о помощи. Я дала себе обещание не вмешиваться, чтобы ни случилось. Просто сидела и смотрела очередные репортажи о возбуждении уголовного дела, о предъявлении обвинений и новой порции дерьма, щедро выливающейся на голову Майкла, о том, как некогда волшебное место, подарившее мне столько счастья в жизни, топтали ногами полицейские, переворачивая святая святых в поисках грязных тайн хозяина, пока вокруг ранчо беспрерывно летали вертолёты журналистов, надеясь на очередную сенсационную подробность, а жизнь Майкла всё больше превращалась в сюрреалистичное, непрекращающееся цирковое шоу для миллионов. Я ненавидела себя за это, но молчала и проглатывала ту ложь, что транслировали практически из каждого утюга по всему земному шару. Это было тяжело, и руки у меня сами собой всё время тянулись к телефону. В конце концов, я не выдержала. Но вместо номера Майкла набрала номер Кэтрин. Женщина в своей обычной сдержанной манере, но ломающимся от подавляемых эмоций голосом вкратце рассказала мне, что он… исчез. Никаких запланированных концертов, бронирования студий и гостиниц, встреч с семьёй и друзьями или иных следов его местонахождения. Он никому не объявил о своём уходе. Просто взял и испарился. А когда Джексон без лишнего шума и пафоса вдруг возник на пороге моего жилища, то я как-то даже не удивилась. Слишком хорошо его знала. Но оставить единственного мужчину, любовь к которому я пронесла через всю свою жизнь, брошенного всеми, разбитого и абсолютно несчастного, я не могла… Майкл спустился вниз на третий день, довольно рано, когда дети заканчивали завтрак. Сын собирался идти в школу, за Джи с минуту на минуту должна была прийти няня и увести её на прогулку. У меня же до репетиции оставалось как раз немного времени, чтобы прибрать стол и перевести дух. Он тихо зашёл на кухню в мягких тёмных носках, опустив голову и на ходу завязывая растрёпанные волосы в низкий хвост. - Доброе утро, папа! – Выпалила Джи. Сидящая напротив входа, она первая его заметила. - Доброе утро, - я и Майкл-младший тоже повернулись к нему. - Доброе… - еле слышно отозвался Джексон и вяло улыбнулся. Он немного растерянно остановился, не зная, куда себя деть. - Завтрак? – Спросила я без особой надежды, но мужчина, неожиданно для меня вдруг согласно кивнул. – Тогда присаживайся за стол, - я взглядом показала в сторону свободного стула сбоку, на котором обычно сидела сама. – Что ты хочешь? – Я открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь. – Есть яйца и молоко, могу сделать омлет. Ещё овсянка… Возможно, тосты или салат… - Не знаю… - глухо отозвался Майкл. – Что… тебя не затруднит. - Мама всё вкусно готовит, - гордо заметила Джи. - Не сомневаюсь, - уныло растянул губы в ответ Джексон. - Ты грустный, - заметила дочь, присмотревшись к нему внимательнее. – Кто тебя обидел? - Майкл опустил глаза в стол, а сын сдавленно кашлянул и глянул на меня исподлобья. - Ангел мой, папа плохо себя чувствует, не донимай его, пожалуйста, - осторожно осадила я дочь. – Лучше доедай свой завтрак. Лидия скоро придёт за тобой. - Ладно, мам, - откликнулась Джи и послушно замолчала, начав шумно подгребать ложкой по дну тарелки свою кашу. - Как насчёт сэндвичей с сырным кремом и авокадо? – Тем временем спросила я у понурого Джексона. Тот молча пожал плечами, мол, всё равно. – Хорошо, тогда омлет и сэндвич, - вздохнула я. Как бы я ни старалась, смотреть на его осунувшееся, траурное лицо у меня не было никаких моральных сил. И видимо, не только меня угнетал внешний вид Майкла. Сын быстренько допил свой сок и спешно засобирался уходить, сославшись, что опаздывает в школу, хотя обычно отлепить от отца его было сложно. Видимо, чувствовал, что сейчас лучше не докучать своим присутствием и без того расстроенному мужчине. - Мамуль, я побежал, - он поставил свой стакан в мойку, чмокнул меня в щёку. – Пока, Джи, - он привычно потрепал по голове младшую сестру, – пока, пап, - и, не дожидаясь ответа от мужчины, выскочил из кухни. Щёлкнул замок и тут же раздался его звонкий голос из прихожей: - Лидия пришла! - Отлично, - громко отозвалась я. – Ангел мой, ты доела? Тебя ждут. - Да! – Джи оперативно соскочила со стула, подшагнула к Майклу и обняла его, будто делала это каждый день: - До свидания, папочка! Я пошла гулять! – Движения у Джексона были замедленными, словно он делал всё через силу. Пока он поворачивался к ней, Джи уже отцепилась и побежала в коридор. - Я провожу их и приду, - бросила я, направляясь за дочерью на выход. Не очень хотелось, чтобы лишние глаза, пусть даже и проверенные годами, увидели Майкла. Быстренько решив пару вопросов с Лидией и договорившись, что она заберёт дочь к себе до вечера, я вернулась обратно. На кухне ничего не изменилось – Джексон неподвижной статуей сидел за столом. – Вот и я, - попыталась улыбнуться я, но реакции снова не последовало. – Что ж, - поставила сковороду на плиту и занялась готовкой. Пока я возилась, взбивая яйца и раздумывая, о чём нейтральном сейчас бы завести разговор, Майкл тихонечко сидел на стуле, оперев голову на руки и безучастно глядя на фиолетовую подставку под тарелку, которую забыл убрать сын. Поэтому, когда его тихий голос вдруг раздался около моего уха, я подпрыгнула. - Давай, я помогу тебе, - дёрнувшись, я резко обернулась, чуть не перевернув сковороду, которую держала за ручку. Открыла было рот, чтобы попенять, что он, как обычно, меня напугал, но так и не произнесла ни слова. Просто стояла и смотрела в его потухшие глаза. Столько в них было невысказанной боли, что жгучее чувство несправедливости резко заполнило всё моё нутро, и руки мелко задрожали. Да сколько же ещё бед и несчастий уготовано на его век? - Прости, - виновато сказал Джексон, обратив внимание на моё состояние. – Я не хотел, - без лучезарной, хитрой улыбки привычная фраза звучала чужеродно. Немного подумав, он добавил: - Но мне некуда было идти… - словно просил прощения за всё сразу. - Майкл… Он покачал головой и отвернулся. - Просто я устал. Очень, очень устал, - признался он. И так сгорбленные плечи опустились ещё больше, – у меня совсем нет сил… - а худая фигура будто уменьшилась в размерах. - Опять всё началось с начала… Ну зачем они делают это со мной?.. – срывающимся голосом спросил он в пространство. Вместо того, чтобы как-то попытаться утешить или посочувствовать, я вздохнула, проведя ладонью по лицу и снова повернулась к плите. Пока я помешивала подходившую еду, Майкл так и стоял ко мне спиной. Не отошёл ни на шаг, только тяжко вздыхал. Я держалась. По началу всё же возникла мысль, что то, что он получил сейчас – результат его необдуманных поступков, его неумения слушать и слышать, его незрелости, упёртости, своенравности и… много чего ещё. Перечислять я могла бы бесконечно. Но не могла ни разозлиться на него, ни накричать. Единственное, что было сейчас на сердце – глубокая печаль и болезненная обречённость. - Так, если хочешь помочь, возьми нож и нарежь авокадо, - не вытерпела я. Слушать эти его стенания было просто какое-то мучение! - Я уже почистила, осталось только вынуть косточку, - подрядился помочь – пусть помогает, а то я от этой вселенской скорби скоро выть начну. Я достала разделочную доску, нож, выложила всё на рабочую поверхность кухонного гарнитура. - Хорошо, - Майкл покладисто встал рядом. Я скосила на него взгляд. Он молча ковырял фрукт, стоя плечом к плечу со мной, поглощённый мелкими, размеренными действиями. Его присутствие ощущалось глубоко забытым чувством покоя и теплоты. Даже сейчас, даже в этот тяжелый момент. - Веди нож аккуратнее, - посоветовала я. – Иначе есть шанс порезаться, - он немного завис, воткнув нож в мякоть и тот, конечно, застрял в косточке. – Я помогу, - выключив под сковородой огонь, я оперативно отняла у него несчастный фрукт. - Извини… - тут же снова повинился Джексон. – Даже с такой… простой задачей не справился… - Не страшно, - улыбнулась я, глядя куда угодно, только не на него. – И это совсем не просто, на самом деле. Такая разделка требует определённой сноровки. Смотри, - я взялась продолжать начатое им потрошение авокадо. - Ты ловкая, - мягко отозвался Майкл, наблюдая за моими наработанными движениями. – Впрочем, так было всегда, чему я удивляюсь. Я беззвучно хмыкнула, скривившись. - Можешь пока намазать хлеб сыром? – Я больше пыталась отвлечь себя, нежели его. – Он в холодильнике. Довольно оперативно мы вдвоём накрыли на стол. Майкл опустился на мой стул, а я присела рядом, по правую руку от него, где обычно сидела Джи. Немного странно было наблюдать его на моей кухне спустя столько лет, поглощавшего обычную пищу, которую он сам же и помогал мне приготовить, а не изысканные блюда из-под рук лучших поваров мира. Никаких камер, никакого персонала. Только он, я и утро, лишённое каких-либо ожиданий или пафоса. Пока ели, не разговаривали, но молчание словно говорило за нас. Сейчас он не был суперзвездой. Он был очень уставшим, вымотанным, но обычным человеком. Пожалуй, это было бы идеально, если б не так поздно. Зная птичий аппетит Майкла, я не пыталась запихнуть в него сверх того, чтобы он мог осилить. Но в кои-то веки, Майкл съел всё то, что я предложила. Я встала со своего места, налила ему апельсинного сока, который всегда водился в моём доме. Приблизилась к нему со стаканом в руке, поставила и собиралась уже отойти, как он вдруг мягко обхватил холодными пальцами моё запястье, заставляя остановиться. Несколько минут он просто держал меня за руку, а затем, так ни слова и не сказав, отпустил также внезапно, как и поймал. А потом закрыл белое как мел лицо руками, опёршись локтями о столешницу. Я уже видела его таким. Безвыходная ситуация, в которой он оказался, словно парализовала его, ввела в состояние коматоза. Он был в отчаянии, не знал, что делать, и не нашёл ничего лучше, чем спрятаться, сбежать от своих проблем. Снова. Моё сердце болезненно сжалось. Как я уже сказала, я не могла пенять ему или ругаться. Ну, просто, что изменится, если буду капать ему на нервы своим: "А я говорила!", кроме того, что я ещё больше доконаю его? Я не могла поступить так с ним. Я держалась, держалась изо всех сил, но… Я положила руку ему на острое плечо, пытаясь утешить. Он не отреагировал на прикосновение, продолжая сидеть, уткнувшись в свои ладони. Коснувшись его, я уже не смогла остановится. Приблизилась вплотную, встала сзади, и, чуть наклонившись, прижалась носом ему между лопаток, обнимая руками. И тут же почувствовала, насколько сильно он внутренне напряжён. А потом холодные, слегка дрожащие длинные мужские пальцы, легли на мои маленькие и тёплые, покоящиеся на его груди. Мы молчали, но в этом безмолвии было больше, чем могли бы выразить слова. Так, застыв в пространстве и времени, мы пробыли довольно долго. Пока требовательно и громко не зазвонил мой мобильный телефон, оповещая нас, что пора вернуться в этот жестокий и такой реальный мир. Майкл ощутимо вздрогнул от внезапно раздавшейся трели звонка, инстинктивно выпрямился, и я почувствовала, как под моими руками испуганно затрепыхалось в припадке его сердце в тощей груди. Я нахмурилась, отпустила его и взяла телефон. - Джулия Линн, слушаю, - настороженно сказала я в трубку. Оказалось, что меня вовсю искали - в переживаниях я не заметила, что уже довольно сильно опаздывала на репетицию. – Да, извините, мне пришлось задержаться, - я кинула взгляд на Майкла. – Знаете, я, наверное, не смогу сегодня приехать, передайте мистеру Стингу* мои извинения… - я выслушала с той стороны поток отчаянных уговоров. – Я знаю, что сегодня генеральный прогон, но я не могу сейчас уехать из дома, у меня семейные обстоятельства... – я выслушала ещё один поток слов. – Послушайте, я не в первый раз работаю с мистером Стингом, не думаю, что, если меня один раз не будет, что-то пойдёт не так… - Майкл встал и, выразительно глядя на меня, замотал руками. – Погодите секунду, - я прикрыла рукой трубку. – Что такое? – Спросила я мужчину. - Джулия, не надо, - проговорил он, - езжай по своим делам. - Но ты… - Езжай, - грустно улыбнулся Джексон. – Не нужно менять планы из-за меня, - я оглядела его с подозрением. – Серьёзно, езжай. Я справлюсь. - Ты уверен? - Конечно. Я вздохнула. Судя по уговорам организаторов, я действительно была очень нужна на площадке. - Хорошо. Да, я буду через сорок минут, - сказала я уже в телефон и, не слушая обрадованное щебетание на той стороне, нажала отбой. – Майкл, я могу остаться, - снова завела я, но он решительно покачал головой, прерывая меня. – Ладно… - я ещё раз оглядела его критическим взглядом. – Джи будет с няней до вечера, я договорилась. Майкл после школы пойдёт в студию, у него занятия до четырёх. У помощницы сегодня выходной, так что тебе здесь никто мешать не будет. Я постараюсь освободиться как можно быстрее, но, как на зло, сегодня генеральный прогон… - я вздохнула. - В общем, дом в твоём распоряжении. Отдыхай, - я подумала, что ещё могла не учесть. – А! Еда в холодильнике. Пожалуйста, поешь что-нибудь, - Майкл кивнул, у него на бледном лице появилась слабая улыбка. - Справишься? - Справлюсь, - я ещё помедлила, и он подбодрил меня: - Иди. - Что ж, тогда до вечера.

***

Конечно, несмотря на все уверения Джексона, дёргалась я весь день. Три раза набирала телефонный номер квартиры, но никто, вполне ожидаемо, трубку не поднял. Во время работы я была довольно рассеяна и несобрана, потому что постоянно думала, как он там, и не случилось ли чего. Как из-за маленького ребёнка переживала, ей-богу. Хотя, по своей сути, Майкл таким и был: наивным, инфантильным, ранимым и… невинным, как несмыслённое дитя. Но уйти с площадки до конца действа я не могла. Время тянулось медленно, но всё же, в седьмом часу вечера мы, наконец-то, закончили. Никогда ещё я так быстро не бежала с репетиции. Ни с кем толком не попрощавшись, я быстро выпрыгнула из концертного костюма в привычные джинсы и свитер, накинула пальто, нырнула в такси и рванула домой, заплатив водителю тройную таксу, лишь бы довёз как можно быстрее. - Я дома! – Ввалившись в квартиру, громко провозгласила я, окидывая обстановку глазами на предмет разрушений. Но, на первый взгляд, всё было чинно, благородно, спокойно и в полном порядке. Может быть, и зря я так переживала… - Мама! – Из гостинной тут же выскочила Джи и без лишних предисловий повисла на мне. – Мама пришла! - Ангел мой, - я подхватила девочку на руки, которая тут же руками и ногами уцепилась за меня, и, не разуваясь, прошла в гостиную. Моим глазам открылась вполне идиллическая картина. Сын полулежал на диване перед телевизором, по которому шла очередная серия "Симпсонов"*, а около него, прямо на ковре, скрестив длинные ноги, сидел Майкл. Оба жевали чипсы, которые таскали руками из огромной глубокой тарелки. - Привет, мам! – Обернулся ко мне сын с широкой улыбкой, а Джексон, при виде меня, тут же зашевелился, спешно вытирая руки салфеткой. - Весело тут у вас… - протянула я, изучая комнату внимательным взглядом. От меня не укрылось, как Майкл-старший с видимым усилием поднялся с пола. Я прищурилась, но он засунул руки в карманы брюк, не произнеся ни слова и делая вид, что всё в порядке. – Вы хотя бы поужинали? - Ага! – Отозвалась Джи. – Папа готовил нам тосты с сыром и ветчиной! У меня глаза на лоб полезли. - Папа? Тосты? Серьёзно? – Не поверила я своим ушам. - Да, и ещё мы вместе сделали греческий салат, - похвастался в свою очередь сын. - Я разогрел лазанью, так что мы сыты. Тебе тоже, кстати, оставили. - Очень мило, - проговорила я, - спасибо, - и поцеловала дочь в пухлую смугленькую щёчку. Сын тоже получил свой поцелуй. Майкл, в свою очередь, приблизился и нерешительно остановился. Будучи значительно выше ростом, он старался держаться на приемлимом расстоянии, чтобы не смущать меня и не давить своим присутствием. Я тоже его трогать не спешила. - Как прошла репетиция? – Дежурно спросил он. - Всё хорошо, - кивнула я, спуская с рук заёрзавшую дочь. – Как ты? Удалось отдохнуть или дети не давали тебе покоя? – И тоже сделала к нему небольшой шажок. Мы замерли на расстоянии чуть меньше вытянутой руки друг от друга, не зная, как вести себя дальше. Сын, будучи старше и умнее сестры, быстро смекнул, в чём дело, и оперативно потащил Джи на кухню. - Нет, что ты! Они… они такие прекрасные… - отозвался Майкл, провожая взглядом детей. – Наоборот, с ними мне легче, - ну да, ну да. Наверное, поэтому он сейчас здесь, а не с семьёй и родными. Ну, хорошо. Предположим, что ему действительно легче от присутствия Майкла и Энджел. С другой стороны, будь по-другому, он бы давно закрылся в комнате. Оставшийся вечер прошёл тихо и мирно. Мы сидели в гостиной все вместе. Джи смотрела мультики, сын рисовал наброски в своём скетчбуке* , Майкл тихонечко сидел рядом с ними, иногда воркуя с дочерью. Я для порядка сначала повозилась на кухне, но, в итоге, не выдержала и тоже перебралась к ним, и теперь невидяще пялилась в телевизор и думала о своём. Долго ли Майкл ещё пробудит с нами? Почему в поисках пристанища он пришёл именно сюда, а не к семье? Как он будет справляться с комшаром, творившимся в его жизни? А самое главное, кто виноват, и чем всё это кончится? Неосознанно я посмотрела на мужчину. Майкл держался невозмутимо рядом с детьми, но я-то видела, что ему становилось только хуже. Его мир в буквальном смысле слова лежал в руинах. Злые люди вторглись в его личное пространство, где он спасался от невзгод и несчастий, сломав последнюю защиту певца от вездесущего внимания миллионов глаз и осуждения его образа жизни. Боже… Что же с ним будет?.. Я не могла об этом не думать. Мы довольно давно существовали отдельно друг от друга, но… Любовь-то никуда не делась. Её не затоптали разочарование и взаимные претензии, не сожгли недоговорки и обиды, не растерзали сотни упрёков, слухов и оговоров. Я смирилась с тем, что, как бы я ни пыталась, никуда мне от Майкла Джексона не деться. Потому что моя любовь к нему с годами становилась только глубже, прорастая корнями в сердце, принимая его без прекрас, со всеми особенностями, болячками и комплексами. Просто потому что он был такой на свете. Единственный. Майкл вдруг повернулся и поймал мой взгляд. Глаза у него были глубокие, словно два тёмных колодца. Я предательски ощутимо вздрогнула. А потом виновато, вымученно улыбнулась ему и отвела взгляд. Ну почему всё в жизни так бестолково?.. Джи давно куксилась и тёрла лицо, и я повела её спать. Пока укладывались, пока читалась сказка, пока она заснула… Когда я спустилась обратно в гостиную, там было уже темно и тихо. Сын вовсю посапывал на диване, как обычно раскинув руки-ноги и сбив одеяло вбок. В нашей квартире зимой было всегда тепло. Потому что, во-первых, Парк-Слоуп хорошо отапливался городом, во-вторых, я сделала ремонт перед заселением, и никаких проблем с обновленной системой труб пока, слава богу, не имела. Но одеяло я всё же на мальчика накинула. Не знаю, чем я думала, но пошла я не к себе, а… к Майклу. Довольно решительно я поднялась на третий этаж. Но, чем ближе подходила к его временному обиталищу, тем быстрее таяла моя решимость. У двери остановилась и приникла к ней ухом, прислушиваясь. В комнате не горел свет, и не раздавалось ни звука. Наверное, он уже спит.. Соблазн постучать был велик. Но что я скажу ему? Справиться, не нужно ли чего? Пожелать спокойной ночи? А зачем я вообще пришла?.. Я сама не знала ответа на этот вопрос. С неслышным вздохом я чуть отстранилась и постояла ещё, положив на деревянную поверхность ладонь, как будто пыталась почувствовать его прямо через дверь. Как-то уже поздновато что-либо менять. Поэтому просто развернулась и ушла в свою комнату.

***

Заснуть было невозможно. Я устала за день, но сон не шёл. Примерно с час я провозилась в постели. Потом сдалась, включила ночник и взяла с прикроватной тумбочки недочитанную книгу, когда в мою спальню тихо постучали. - Да? – Отозвалась я. Дверь приоткрылась буквально на несколько сантиметров. - Джулия, извини… Ты… Ты не спишь? - Нет, не сплю. Входи, Майкл, - на пороге возник Майкл Джексон в светлой пижаме. – Что-то не так? Он застыл, на миг опустил лицо, пряча робкую улыбку. - Всё нормально, - снова заговорил он. – Просто я… Ну… - он вдруг взъерошил волосы на затылке. Теперь уже я спрятала ухмылку, завозившись на постели. Некоторые привычки не искоренимы. – Я не помешал? Время уже довольно позднее. - Я читала. А ты что не спишь? Он отвёл глаза. - Я в последнее время плохо сплю… - впрочем, это и не удивительно. На фоне таких кошмарных событий. Он и в спокойные-то времена плохо засыпал, а сейчас… чудо, что он вообще отдыхает. Хотя, вполне возможно, это опять препараты постарались. – Ты… - он замялся. - Что? Он вдохнул, как обычно делал, когда хотел сказать что-то очень важное и сложное для него. - Разрешишь мне немного побыть с тобой? – Прошептал он. Была б я моложе лет на двадцать, у меня б сейчас сердце остановилось от эмоций. Но… Всё это мы уже проходили. Поэтому я просто гостиеприимно улыбнулась. - Конечно, - он прикрыл за собой дверь. Стоя на пороге комнаты неуверенно топтался, и я поощрила, похлопав по кровати рядом с собой: - Иди сюда, - Джексон медлил, и я закатила глаза. - Майкл, да боже ты мой! Перестань уже! После всего, что между нами было, стесняться просто быть рядом глупо, не находишь? - Ну да… Он приблизился, ещё чуть помедлил, будто боялся, что я сейчас передумаю и выгоню его, а потом всё же лёг на постель, вытянув длинные ноги. Сдержанно сцепил руки на животе и смотрел чётко вперёд. Я мысленно пожала плечами и снова попыталась углубиться в чтение книги. - Что ты читаешь? – Через пару минут тишины спросил Майкл, не выдержав. - "Поющие в терновнике"*. - Про что это? Я вздохнула. - Про… - про любовь, конечно! - Это роман о жизни нескольких поколений одной семьи. История преодоления трудностей и бед, обретения счастья и… покоя. Об отношениях, горестях, радостях, о рождении и… и о смерти. - А… - пространно сказал он и снова замолчал. Я продолжила чтение, хотя, честно скажу, в текст почти не вникала. Скорее, просто прятала глаза. Чего только не случалось в нашей жизни, но рядом с Майклом всё ощущалось словно по-другому. Сколько бы времени ни прошло. Его запах и тепло действовали на меня успокаивающе и волнующе одновременно. Всегда. Всю жизнь. - Интересно, будут ли нас помнить? Я моргнула от неожиданного вопроса и оторвала взгляд от страниц. - Что, после смерти? - Ну да… - он чуть повернул голову ко мне. В тусклом свете ночника его лицо приобрело ещё более заострённые черты, подчёркивающие нездоровую худобу. Его некогда прекрасное тело танцора высохло и почти превратилось в хрупкий скелет, его походка стала полной боли, его открытость и доброжелательность стали ограничиваться натянутой улыбкой и пустым взглядом. Я сдержала рвущийся наружу горестный вздох, чуть подумала. - Ммм… Пожалуй, о тебе скажут, что ты изменил мир, - честно сказала я. – Что ты сиял, был лучшим во всём, талантливым, великим. Он фыркнул и отвернулся. - Ты перегибаешь. - Вовсе нет. - А что напишут в твоём некрологе? – Помолчав, спросил Майкл. - Думаю, ничего хорошего. - Да ну, брось! Наверное: "Джулия Линн, прекрасная танцовщица, заботливая мать и…" - Не смеши, - я дёрнула плечом. - Чем я запомнилась миру? Тем, что стала девушкой Майкла Джексона? Тем, что родила ему детей? Так таких примеров… пруд пруди. Я навскидку могу привести один такой же, - я произнесла это более раздражённо, чем собиралась изначально. Вернее, я вообще не собиралась это говорить, но слова сами вырвались. На некоторое время мы оба сконфуженно замолчали. Нет, всё ж как ни крути, я всю жизнь не умела и не умею держать язык за зубами. Дура, что ж поделать… - Я тебя раздражаю?.. – тихо спросил Майкл. Конечно, он почувствовал перемену в моём настроении. Успокоилась я также быстро, как и вспыхнула минутой назад, так что посмотрела на него невозмутимо, чуть склонив голову на бок, словно размышляя над его вопросом. - Нисколько, - я окончательно захлопнула книгу. – Я тебя люблю и уважаю. И как артиста тоже, - честно ответила, глядя ему в глаза. Уголки его губ дрогнули. - Правда? – С детским неверием переспросил он. - После… после всего? - Всё ещё, я бы сказала, - нехотя призналась я. - Необъяснимо, но факт, - и легко улыбнулась. - За… За что? Я болен, раздавлен и… никчёмен. - И что? Ненавидеть тебя теперь за то, что тело изнашивается, а красота не вечна? Мы с тобой обсуждали это ещё… ещё… дай подумать… Боже, целых пятнадцать лет назад! Сколько воды утекло… - покачала я головой. Джексон немного подумал. - У меня тяжелый характер. - Не отрицаю, - он тут же вскинул на меня тревожный взгляд, но я продолжила говорить спокойно, без осуждения. – Ты вредный, своенравный и местами жутко упёртый. Но кроме этого, добрый, отзывчивый, человечный. Насколько мы выяснили, у меня минусов тоже хоть отбавляй. Но разве любят за что-то? - Я не знаю… - Некоторые чувства невозможно уложить в рамки слов. Потому что они тянутся из самого сердца, из глубины души, и все сомнения, страхи, преграды на их пути становятся незначительными. И в какой-то момент, ты понимаешь, что это даже не любовь, не привязанность. Это – нечто большее. Ты просто ощущаешь это и всё. И ничего уже не изменить. И это сильнее любви. Не получается остаться отстранённым. Да и не хочется… Так, - оборвала я сама себя, - что-то я расфилософствовалась слишком сильно, пожалуй. Сменим тему или спать? Но вместо ответа Майкл просто взял мою руку, поднёс ладонью к своему лицу и осторожно коснулся губами, оставляя почти невесомый поцелуй. Затем ещё один, чуть ощутимее, и ещё... А потом прижал мои пальцы к своей щеке. Сначала я замерла, затаила дыхание, наслаждаясь каждой секундой этого момента. От его касаний мне стало тяжело дышать, а по телу побежали предательские мурашки. Давно не могла позволить себе подобную близость. Но потом чувство сожаления и вины затопило меня. Я попыталась отнять руку. - Майкл… Майкл, не надо, пожалуйста… Джи может зайти, она иногда встаёт ночью попить, да и… - я не договорила. Уже осознанно применив усилие, выдернула ладонь. Подтянула колени к себе, уткнулась в них лицом, чувствуя, что сердце опять начинает кровоточить. – Боже… Мы оба такие идиоты… Джексон положил мне руку на коленку, мягко поглаживая. И этот жест меня доконал. Он ласково меня утешал, хотя сам был практически убит горем. Меня замутило от отвращения к себе, от собственного бездействия. Минуя внутренние принципы и откуда ни возьмись взявшуюся робость, я прильнула к нему в ответ, обвила руками, вжалась всем телом, как только могла. Глаза застилали долго сдерживаемые слёзы. Я судорожно втянула воздух, когда Майкл наклонился и очень бережно приник к моим губам буквально на мгновение в невинном поцелуе. Мы долго лежали, просто обнявшись и слушая дыхание друг друга. Все проблемы отошли на второй план, исчезли, растворились, стали не важны. Только родной запах, любимый мужчина рядом, и ощущение трепета и счастья рядом с ним – вот что по-настоящему было важно. - Скажи мне, - в конце концов я подала голос, - чем я могу тебе помочь? – Я хотела чуть отстраниться, чтобы заглянуть в его глаза, но он не позволил, продолжая прижимать к себе. – Что мне сделать? – Поняв, что он не ответит, я продолжила настаивать: - Давай, я сделаю публичное заявление? Расскажу всё, как есть. Его руки стиснули меня сильнее. - Нет, - сказал он тихо. – Нет, ни в коем случае, Джулия. - Но тогда они оставят тебя в покое. - Тогда они разорвут тебя. А заодно и наших детей. Ты ведь сама этого не хотела. - Да, но… - Никаких "но", моя Тинкер Белл, - я замерла от давно позабытого ласкового обращения. Теперь он завозился, приподнял мой подбородок. – Пообещай мне, что ты не будешь в это влезать. - Но тебя уничтожат! - Я уже уничтожен, хуже не будет. Пожалуйста, обещай мне. - Майкл… - Обещай, - он снова осторожно коснулся губами моих губ, щеки, лба, вложив в эти поцелуи новый смысл. – Джулия, обещай… Ради детей. Я хочу быть уверен, что… хотя бы они счастливы, что они выростут в окружении любви и семьи. Это всё, что я хочу. Я долго вглядывалась в его чёрные глаза, полные невысказанной боли, страха, но также нежности и любви, прежде чем, наконец, выдавила из себя: - Обещаю.

***

Майкл пробыл у нас ещё неделю. Он ходил по комнатам босиком, ел то, что мы ему предлагали, разговаривал только тогда, когда хотел. Его утро начиналось, когда ему хотелось проснуться. Он медленно вставал, молча передвигался по дому. Но чаще пребывал в своей комнате с ручкой и блокнотом, который подарил ему сын. Он писал песни, какие-то размышления, идеи. Страницы постепенно заполнялись, высвобождая его голову, носившую в себе огромное кличество мыслей. Иногда он пытался помогать мне по дому или с готовкой. За детьми присматривал с видимым удовольствием. Никогда не перечил и беспрекословно выполнял любые поручения. А ещё он приходил ко мне ночью. Мы читали книгу или просто лежали и молчали, пока я не засыпала. А утром я неизменно оказывалась одна. Мы просто жили. День плавно перетекал в другой, пока… Телефон зазвонил, когда мы с Майклом были в гостиной. От громкой трели сразу почему-то стало до жути тревожно. - Джулия Линн, - сказала я в трубку. - Мисс Линн, добрый день, - раздался смутно знакомый женский голос на том конце. – Это Грейс. Я… Я няня… - Здравствуй, Грейс, - поздоровалась я, а Майкл, услышав моё приветствие, побледнел ещё больше, чем уже был. – Чем обязана? - Извините за беспокойство… Я понимаю, сейчас это... Неловко... - не то слово. - Столько лет прошло… Как вы? - В порядке, - чувствуя, что у самой кровь от лица отхлынула, проговорила я. - А... Ваши дети?.. - Слава богу, всё хорошо. Так что случилось, что вы вдруг про меня вспомнили? - Знаете, мисс Линн, дело в том, что… что… я ищу мистера Джексона. Как бы сказать… По поручению семьи, я... хотела поинтересоваться у вас… В общем, вдруг вы видели его… - я не дослушала женщину. Прижала трубку к груди, глянула на Майкла, чувствуя, как внутри всё умирает. Джексон улыбнулся, как Иисус, простивший всех перед своей казнью. - Ну вот... Мне и пора.