Облик злодея

      Сыро, грязно и ветрено. Вокруг никакого света — сплошная темень, сквозь которую не видно абсолютно ничего, хотя было непонятно, закрыты ли глаза. Что-то или кто-то давит на него сверху, прижимает к чему-то мягкому и щекочет. Это пугало еще сильнее. Глаза намокли, но влага не скатывалась по щекам, а во что-то впитывалась. Намокшая соленая ткань неприятно липла к лицу, отчего нос забился, а дышать, естественно, стало сложно. Внезапно боль стала ощущаться не только внизу живота, но и на затылке. Кто-то потянул его голову вверх с хрустом. Наконец свет, от которого глаза отвыкли и начали слезиться еще сильнее. Заглатывая жизненно необходимый кислород, он давился, кашлял и болезненно мычал, кусая нижнюю губу до крови.       Знакомая боль внизу живота вызывала знакомые ощущения, которые забыть Этил не в состоянии. Слишком знакомо все это, но что ужасающе, так то, что до ужаса приятно. Затылок перестал так сильно ныть, а болезненное мычание сменилось на протяжные стоны. Постельное белье скатывалось в одну кучу из-за резких движений и толчков. Едва мускулистые руки тряслись, не в силах держать себя, но отдаваться неизвестному искусителю вовсе не хотелось. Что-то отталкивало в нем, что-то подсказывало, что лучше бежать, что лучше умереть, нежели терпеть это. Чобы успокоить свой разум, он повторял себе: это пройдет.              Коротко простонав на очередной резкий толчок, Этил упал, громко дыша в мокрую подушку. Тело содрогнулось и поддалось на частые ласки от верхнего: пальцы искусителя ловко скатывались вдоль позвоночника, вызывая табун мурашек. Вторая его рука закралась за шею, щекоча горло. Острые ногти царапали шею. Два пальца поддели за подбородок, поворачивая голову черноволосого, заставляя вцепиться размытым взглядом на взрослого, с неопрятной прической и видом в целом. Этил поддавался, разрешал касаться себя и управлять собой. Проморгавшись, Этил ужаснулся: тонкие губы убийцы растянулись в улыбке, а взгляд хитро и пошло осматривал его потное тело.       Сознание шептало, что теперь пора бежать, стоит применить силу. Это он и делает. Привстав на локти, Этил пытается обернуться, пнуть ногой, но силы будто пропали. Будто он вернулся назад, в свое темное прошлое, в свой прежний, жалкий и немощный облик злодея. Барахтаясь на месте и злобно шипя под нос, он привлекает к себе внимание хозяина.       —Ты хочешь видеть меня? —С улыбкой от уха до уха спросил Шигараки, нежно проводя тыльной стороной руки по мокрой щеке.       Разевая рот, он пытается что-то сказать, но не выходит. Хочется кричать, но опять не выходит. Только тихий писк и сдержанные стоны выходят вместо внятных слов. Удивившись от собственного стона, что резанул по слуху, черноволосый закусил губу. Ранее ласкающие руки легко схватили Этила за талию, переворачивая на спину. Злодей по хозяйски уселся на его бедра, одной рукой вжимая кисти Этила над его головой.       —Мне так нравится твое лицо, —завороженно и как-то по влюбленному сказал злодей, зачесывая свободной рукой длинные пряди любимого за ухо, —серьезно, может, стоит отрезать твои патлы?       Большой палец касается нижней губы, тяня вниз, оголяя сильно сомкнутые вместе зубы. Этил мычит, кривится в отвращении, дергается под ним, не боясь задеть пятый оттопыренный палец, сильно жмурится, но злодей будто не замечает, а может не хочет замечать явного не согласия. Сглатывая вязкую слюну, Шигараки схватил Этила за щеки, надавливая, неуверенно соприкасаясь губами. Он расслабился, прижимается еще сильнее, ощущая на кончике языка вкус металла. Этил же наоборот, с обидой смотрит в закрытые глаза его убийцы, не отвечая на медленный и долгий поцелуй. Отстранившись, Шигараки облизнулся, наматывая на палец длинную черную прядь.       —Это был наш первый раз, Эрган, —все также обсасывая губу, Шигараки довольно промурчал, —запомни его навсегда, потому что я первый, кто взял над тобой контроль, потому что это я твоя надежда на жизнь.       Задранные вверх кисти наконец освободились от оков — Шигараки расслабил буквально смертельную хватку, прижимая худую кисть к своим губам, пронзительно смотря на злой взгляд своего любовника. Намотанная на палец длинная прядь спуталась, а затем тот с силой потянул парня под ним на себя, ударяясь носами и зубами.       Испугавшись резкой темноты, Этил немедля открыл глаза, ослепляясь от яркого света. Непроизвольно глаза заслезились, но он не обратил на это никакого внимания, тяня вниз кулаки, в которых крепко сжимал свои волосы. Нижняя губа пульсировала — искусал так сильно, что теплая жидкость перебивала другой всякий запах и вкус во рту.       Взглядом Этил искал монстра из своего кошмара, будто он взаправду был здесь, смотрел, причем очень долго, да так, что Этил ощущал этот пронизывающий его взгляд. Спереди сидели ученики Юэй, беззаботно обмениваясь фразами о своем предвкушении и волнении. На фоне играет музыка без слов. Не найдя никого подозрительного, Этил суеверно отвернулся к окну, вжимаясь в кресло автобуса. За окном горизонт сменялся очень быстро — пейзаж высокоэтажек сменился на толстые кроны деревьев, а до U.S.J, как и до злодеев, было как рукой подать.       Мерзкое ощущение пробирало его до косточек. Хотелось избавиться от всей это грязи, умыться или даже лучше снять с себя кожу, располовинить свою черепную коробку, достать свой мозг и вытряхнуть от туда подобный бред.       Опустив взгляд на свою дрожащую руку, Этил рассмотрел каждую мозоль и каждую царапину. Избавиться от отвращения помогали мысли, которые очерняют разум, которые заставляют верить в свою непобедимость, силу. Криво улыбнувшись, Этил стер с лица скатывающую слезинку из раздраженных глаз, срываясь на тихий скулеж. Что-то в груди щемило от понимания, что встреча пса и хозяина состоится с минуты на минуту.              Весь путь до U.S.J Этил вел себя еще отстраненнее. Он сидел почти в самом конце один, пока как многие либо разбились на пары, либо расселись на сиденья вдоль окон.       По приезде в помещение озирался по сторонам, идя чуть ли не впереди всех, догоняя учителя. Почему-то Этил жадничал, не хотел, чтобы кто-то иной смог навредить преемнику Все За Одного, кроме него. Все вокруг выглядело знакомо: высокий прозрачный потолок, повсюду зелень и какие-то декоративные мелкие строения, на которые можно не заострять внимание. На пути преградой перед красноглазым предстала героиня Тринадцать.       —Для начала инструктаж, —выпятив палец вверх, сказала Тринадцать, заставляя Этила сделать пару шагов назад, —так-то лучше. Для начала: вы находитесь в территории бедствий, который создан мною.       Одноклассники восторженно ахнули, изучая все, что под глаза попадется. Этил же пялился в одну точку не моргая. Глаза покраснели прямо как у Айзавы, хотя их причуды никак не связаны.       —Тринадцатая, где Всемогущий? —Спросил сенсей, подходя ближе к героине.—Он должен был встретить нас здесь.       —По поводу этого, —мельком посмотрев на учеников Юэй, героиня подошла ближе, говоря шепотом, —похоже он много геройствовал по пути сюда, должно быть, закончилось время, поэтому он сейчас в комнате отдыха.       На перешептывания героев ребята внимания не обратили. Этилу же напрягать слух не пришлось, ведь он и без того в курсе, как обстоят дела. Остается только ждать, выжидать момент.       —Ясно, —на выдохе сказал учитель, —ничего не поделаешь, значит, начнем?       —Прежде чем начать, позвольте сказать кое какую вещь: я уверена, вы все знаете о моей причуде, черной дыре. Я могу поглотить все, что угодно и превратить это в пыль, —на этих словах только тогда помутневшее сознание Этила стало прислушиваться к словам героини, —эта причуда может легко убить. Я знаю, что у некоторых из вас тоже есть такая причуда, —казалось, словно она досконально изучила каждого ученика Юэй, а под шлемом ее взгляд не ускользал ни от кого, —поэтому пожалуйста, не забывайте, что есть много причуд, которыми можно легко убить при неправильном использовании. Благодаря тесту Айзавы вы узнали о скрытых возможностях своих сил, а благодаря боевой тренировке Всемогущего, я думаю, вы усвоили урок об опасности применения причуды против других. Именно поэтому вы здесь, это испытание — новый старт для вас. Ваши причуды есть не для того, чтобы причинять боль другим…надеюсь, что вы уйдете отсюда усвоив, что она нужна для помощи. На этом все, спасибо, что выслушали.       Похлопав на длинную речь героини как и другие, Этил осунулся. Свет внезапно исчез, фонтан странно себя вел: вода то текла, то застывала. Вскоре, там же появилась черная дыра, через которую вырисовывались знакомые силуэты.       —Соберитесь вместе и не двигайтесь, —прокомандовал Айзава—Тринадцать, защищай учеников.       Этил восхищенно смотрел на появление злодеев со стороны. Ранее, когда он и сам был в толпе кровожадных убийц, он не представлял, как выглядит со стороны. Появление злодеев сказалась на каждом, будто их облили холодной водой, заставив при этом проглотить лед — даже внутренности окоченели при виде злодеев.       —А это еще кто? —Спросив, Киришима, шагнув назад, прямиком к Этилу, ударился спиной тому в грудь. Ойкнув, быстро извинился.—Прости, но подожди, ты это тоже видишь?       Этил промолчал, со смешанными эмоциями смотря на восходящих на трон злодеев. Шигараки гордо и уверенно стоял на месте, в то время как неизвестные Этилу злодеи нацелились на них всех. Самые главные, тройка злодеев, убийцы, в прошлом товарищи, встали рядом. Смотря на них, таких жалких и немощных, почему-то добавлялся туда же мираж худого и дрожащего от громких голосов черноволосый мальчик. Но в настоящем его не было. Он стоял противоположно тому, где стоят те, кому он когда-то подчинялся. И это уже не тот костлявый и слабый мальчик, это уже другой человек с другим мировоззрением, с другими принципами, целями и нравственными ценностями.       Этил завязал волосы в низкий хвост, уверенно идя вперед, смахивая с себя назойливые руки, что пытаются остановить его.

«Никчемные злодеи, как болванчики кивают головой и поклоняются Шигараки, даже если он не прав».

      Кто-то осмелился потянуть угрюмого одноклассника на себя.       —Что вам нужно?! —Не выдержал Этил и рявкнул, срываясь в голосину.       Этим «Кто-то» был Мидория.       —Этил, это настоящие злодеи, остановись, —пытался утихомирить одноклассника Мидория, с опаской подходя к нему поближе.       Ноги его подкашивались, а мыслить здраво в критической ситуации не получалось. В нескольких метрах от них куча злодеев, но они не настолько пугали преемника, в отличие от Этила, что почему-то источал ненависть и ничего другого. Привычной скукоты в его стеклянных глазах не было, что было непривычно.       Мидория не мог игнорировать своего одноклассника, как тот и хотел. Скорее у него не получалось. Ему казалось, что они похожи, что обязательно поймут и примут друг друга, но даже Киришиме не удалось пробить его стену. Сейчас же, глядя в его покрасневшее от злости лицо, Мидория все равно не отступал.       Зеленоглазый заметил, как Этил пытается отстраниться от прикосновений, словно они могут убить его, а поэтому отпустил. Добрым, невинным и ничего не понимающим — именно таким взглядом его одарил Мидория.       —Смелость — похвальное качество, но оно граничит с безрассудством, Этил…—протянув ладонь, сказал Мидория с чуть дрожащим голосом, выдавливая нервную улыбку, стараясь быть похожим на Всемогущего, что улыбается несмотря ни на что.       Действительно, ему хотелось протянуть руку помощи именно ему, хотя тот не дрожал, не боялся и даже не удивился появлению злодеев. Однако его отстраненное поведение это явно плоды чего-то, что тот пытается скрыть ото всех, прямо как секрет Мидории, который заставляет чувствовать себя среди друзей обманщиком.       Этил сомнительно посмотрел на протянутую руку, замолчав. Заметив сомнения в однокласснике, Мидория продолжил:       — преодолеем это вместе. Со мной и другими одноклассниками.       Мидория не спрашивал, не предлагал — он утверждал. Быстро, но аккуратно схватив руку окаменевшего, глазами спрашивая разрешение Этила, Мидория отступил назад, волоча за собой черноволосого, что оборачивался назад, но и не пытался остановиться. Он смотрел только на одного человека во всей толпе, будто бы умоляя, чтобы тот украл его, чтобы тот гнался не за Всемогущим, а за ним, потому что вот он — здесь, только ради его смерти он находится так рядом с теми, кто пытался его лишить свободы. Вскоре Этил стоял в толпе юных героев, с откровенно презренным взором оглядывая толпу, что окружила его. Над их головами появилась большая фиолетовая туча, которую Этил не может не узнать.       Руки вспотели, челюсть болит, а глазные яблоки будто вот-вот выпадут.

«Ну же, посмотри. Посмотри на меня также, как смотрю на тебя я. Разве не видишь, что мне плохо? Я не хочу здесь быть, но и не хочу быть рядом с тобой, но пожалуйста, укради меня. Забери себе, запри, но только обещай быть таким же ублюдком как в прошлой жизни. Будь истинно тем, кого я презираю. Прояви свою сущность ко мне, как раньше, чтобы я понял, как сильно хочу твоей смерти».

      Этил игнорировал Курогири, который возвысился над ними и твердил о расправе, о смерти Всемогущего и о жалкой позиции героев. Бакуго и Киришима напали на него, мешая героине Тринадцать использовать свою причуду на злодее. Именно эта ошибка двух самоуверенных учеников стоила Этилу быстрой расправе, обращении на себя внимания Шигараки, а также срыву.       —Моя задача — разделить вас и замучить до смерти!       Наконец своими пересохшими глазами, Этил посмотрел на когда-то знакомого ему товарища, Курогири. На лице выступал пот, а понимание, что все его знакомые теперь настроены против него, душило. Даже с рождения ему не было места среди героев, а в этой жизни подавно ему нет места среди злодеев.       Последнее, что Этил ощутил перед падением в пустоту, это дикий жар и сон. Разум заполнила одна единственная мысль, что сводит с ума, что вызывает мурашки даже на костях, заставляет изгибаться и сильно тянуть себя за волосы.       Как только Этил открыл глаза, он взвыл, обращая внимание неудачных пробирочных Ному на себя. Его окружал дым и огонь, что задевал его руки, которыми он вдавливал свои глаза. Этил скрутился на гнилом деревянном полу, громко крича слова ненависти. Проклиная двух одноклассников, помешавших ему. Кто-то совсем рядом, кто-то толкает его под бок, но Этил ничего не предпринимает. Он не сдался, но сил разбираться с чем-то другим не было. Ему хотелось кричать, надрывать голос, чтобы даже Шигараки смог услышать его с такого расстояния. Чтобы он примчался и увидел, насколько одержимого пса он взрастил. Он неосознанно щебетал себе под нос невнятные слова, давясь слюнями. Резкий хват и холод разбудил его, а перед глазами появились искры. Медленно вырисовывался силуэт его одноклассника, Тодороки.       —Ты боишься огня?       Промолчав, Этил смахнул с себя руку, что охлаждала его.       —У тебя большой ожог на руке, может остаться шрам.       Размытым взглядом он посмотрел на свою правую руку, что обгорела от плеча до локтя. Мелкие пузырики на ней лопались, а некоторые набухали. Выглядело мерзко, но почему-то у Этила это вызвало улыбку и тихий хохот.

«Твоему псу причинили вред, как бы ты отреагировал?»

      —Плевать, это результат его труда. Это его вина…       Тодороки недоумевал, но размышлять об этом не стал. Все-таки странные вещи в человеке всегда имеют свои корни и ему это прекрасно знакомо. Слова Этила были наполнены ненавистью, отчаянием и скорее не страхом за свою покалеченную руку, а наоборот, он был доволен этой отметине. Мотнув головой, Тодороки воссоздал ледяной купол, остановив мелкий пожар. В это время Этил уже встал и вышел из помещения.       Их раскидало по разным зонам ненастоящих катастроф в U.S.J, но на удивление, они оба были ближе к злодеям, прямо за фонтаном. Оглядевшись, стало ясно, что выбранное место, а именно огненная зона, попалась им совершенно случайно и можно удачей назвать то, что именно их зона была ближе к воде, а именно к большому фонтану, за которым в нескольких метров стоял он.       Вдохнув горячий воздух с пеплом, черноволосый юноша, не ожидая своего одноклассника, направился вперед, вдалеке видя остальную часть класса, которые уже успели собраться вместе. Там же во всю орудовали злодеи, некоторые перебитые, а некоторые совершенно нетронутые. Он не смотрел под ноги, на неровную землю и крупные камни, об которые спотыкался. Он шатался, а майка местами подгорела, отчего она казалась бесформенным тряпьем на нем. Горячий ветер царапал лицо, путал волосы и раздражал. Испустив изнуренный и измученный выдох, похожий на детский каприз, Этил запустил пальцы в волосы, оттягивая грязные локоны, переводя дух. Игнорировать сожженную плоть стало трудно: рука пульсировала, а запах подгорелого бился в ноздри.

«Чертовы отребья, глупые недо-герои, чересчур назойливые ублюдки, мешающие моим планам. Если бы я поставил на место циничного Динамита и не отступи бы я тогда, в коридоре, то все было по другому, да? Нет, а что насчет Деку? Это ведь именно он заставил меня поверить в общие силы, заставил поддаться ему. Красный Бунтарь…взял такое геройское имя, хотя не имеет ничего общего с этим героем, кроме своих волос. Настоящая заноза».

      Ища ответы на свои вопросы, которые были высосаны из пальца, он не заметил присутствие чужого человека рядом. Холодный и безразличный взгляд не отвлекал черноволосого от размышлений, но оставлять одноклассника одного в таком месте было бы неправильно. Поэтому он ждал. Терпеливо слушал тихий и сдержанный скулеж Этила. Какая-то часть человечности шептала Тодороки, что лучше помочь однокласснику хотя бы со шрамом, который заставлял вспоминать о том роковом дне, о той жгучей боли, и в будущем, отвращении к своему пятну на лице. А другая безразличная и хладнокровная сторона юноши ничего не предпринимала. Все же он здесь лишь из интересов своего отца.       Рука осторожно тянулась к свежему ожогу, но не задевала плоть, а сразу отстранялась, когда Этил вздрагивал и отпускал свой подозрительный взгляд на него.       Прокашляв в кулак, гетерохромный с железом в голосе спросил:       —Почему ты решил стать героем, если уже сдаешься? —Смотрит снизу вверх на голову выше своего одноклассника, не решившись протянуть руку помощи.       Этил тотчас перестал пыхтеть и громко дышать через нос. Замерев, он медленно отпустил голову, встречаясь взглядами с Тодороки. Криво улыбнувшись на несуразный вопрос брата Даби, с таким же холодом и железом в голосе ответил:       —Я не хотел быть героем, Шото.       Названный незаметно дрогнул, но не от тона, а от звучания своего имени из уст тихони класса.       —Если бы не отец…меня бы здесь не было.       Гетерохромный понимающе промычал, но на этом их взаимодействия прекратились. Остальную часть пути те не обменялись и словечком. Пока один думал над откровением своего одноклассника, другой же мучил себя терзаниями. Ничего постороннего в голову Этила не приходило, даже идущий позади Тодороки, беспрерывно смотря на него, не мешал тому думать о своем, не обращая толики внимания на гетерохромного. Так те и подкрались со спины на злодеев.       Тодороки аккуратно подглядывал из-за фонтана, Этил же стоял во весь рост, и казалось, словно он вливался во всю эту атмосферу: Хмурый, уверенный в самом себе и чем-то одержимый «Злодей». Кто-то из злодеев даже не обратил внимания на ученика Юэй, одарив лишь мимолетным взглядом.       И вот она, тощая, высокая фигура злодея, когда-то ставшая для Этила всем миром. Он стал для него всем за одно мгновение, за одну мелкую помощь, за которой скрывался большой обман. Это непростительно и мерзко, подло и бесчеловечно. Не Этилу рассуждать о человечности, когда все его мысли повязли на одном, и он это понимает.       Но все же…       Большинство злодеев повержено одним героем — Айзавой. Настал черед Шигараки, ведь его вывело из себя надменное поведение героя. А раньше на месте бегущего Шигараки был Этил. Черноволосый пятнадцатилетний мальчик еле перебирал ногами, но бежал туда, куда указывал его герой.       Все же Этил будет человечнее Шигараки, а сравнивать себя и его стало уже привычкой, потому что на ум более подходящего кандидата не приходило.       Этил сам не замечает, как бежит, как догоняет костлявого злодея, как использует на нем свою причуду, заставив того на мгновение притормозить и обернуться. Мозолистая рука крепко смыкает пальцы вместе с тонкой водолазкой злодея. Красные глаза встречаются с такими же красными, удивленными и до боли в груди знакомыми. Несмотря на декорацию в виде руки на лице Шигараки, Этил старательно и пристально смотрел тому в глаза.       Легко повалив тушу злодея спиной на пол, Этил прижал одной ногой кисть злодея, а другую схватив в руку, наклонился и сладко прошептал:       —Запомни меня, потому что я твоя надежда на смерть.       Красноглазый злодей почему-то не брыкался, не отдавал приказ своему Ному, не просил помощи даже у Курогири. Казалось, словно худая кисть в руках Этила сломалась, треснула пополам, ведь та болталась как оторванная часть тела от куклы.       —Теперь ты не в силах даже оттолкнуть меня.       Черноволосый добавлял в свои слова еще больше ненависти. Этил замахнулся, кулаком ударив в декор на его лице. Неприятный звук хлюпанья и хруста был заслуженным. Наконец Этил вкусил это ощущение удовлетворения. Ударив еще раз, скатилась мелкая струйка крови, попав на руку Этилу. Поморщившись в отвращении, он вытер ее об свои штаны.       В это время Айзава собирал вокруг себя своих учеников, отбиваясь от Ному своими лентами, попутно все же поглядывая на Этила. Он беспощадно бил злодея по лицу, скрытого за декоративной рукой своего предка. При виде такого будущего героя, своего ученика, у него стыла кровь в жилах. Его ученик, ранее изуверски уничтожая роботов, уже заставлял задуматься о его опасности, которую он несет с собой и не скрывает ни от кого. Иногда проскальзывала мысль, что спокойнее, когда этот парень на стороне справедливости, каждый раз выдыхая с облегчением, делая такой вывод. Оторванная рука, которую когда-то Шигараки с дрожью в голосе кличил «Отец», скатилась с его безобразного лица.       Черные волосы совсем выбились из неаккуратного хвостика, скатываясь вниз, кончики которых уже немного окрасились в красный. На последних силах у Шигараки поползли уголки губ вверх, что заставило Этила на мгновение остановиться.

«Это высокомерное лицо и ядовитая улыбка. Какое облегчение, что ты ни капли не изменился».

      Облизнув обветренные губы, черноволосый потерял дар речи от увиденного: Шигараки, его когда-то единственный луч надежды, герой, поменялся местами с Этилом, его псом, игрушкой для постельных утех и обиженным на несправедливость мира. Натянутые в улыбке губы разбиты, а веки вот-вот закроются, будто тот впадет в бесконечный сон. От этого на душе становилось спокойнее, а сон, где Этил не может противостоять приятным ощущениям, не может противостоять величию Шигараки, постепенно выветривался из набухшего мозга.       На очередной замах руку Этила схватил кто-то сверху.       —Этил, прекращай, сейчас же, —применив свою причуду сказал Айзава, силой оттягивая Этила как от игрушки для битья, —нужно в укрытие, Всемогущий и другие герои переманили на себя все внимание.       Красноглазый недоуменно и возмущенно брыкался, постепенно отдаляясь от избитого злодея. Тот же, не в состоянии даже встать, пополз к фонтану. Этил вовсе не заметил, как появился Всемогущий и уже разбирался с Ному, который, как оказалось, не навредил Этилу лишь потому, что символ мира подоспел вовремя. Лишь из-за героя, который был мишенью для убийства, Этил удовлетворил свою животную потребность.       —Я не закончил! —Не унимался Этил.       —Что значит «не закончил»? Откуда столько кровожадности у будущего героя?! —Прокричал Айзава, силком толкнув Этила в собравшуюся толпу одноклассников, которые не подхватили его, а отступили назад.—Разве это я имел в виду на тесте причуд?!       Этил, посмотрев на сенсея, как обиженный ребенок, надул щеки, сдержав себя от преступления, от убийства, как угодно.       —Если бы Всемогущий не подоспел вовремя, кто знает, что случилось бы с тобой, —ослабив пыл, Айзава обессиленно провел рукой по потному, но не раненому лицу. Этил громко хмыкнул, подметив, что именно он предотвратил появление того страшного шрама.       Однако и сам теперь с сюрпризом: шрам, который ранее чудом удавалось игнорировать, ярко выражался на его бледном теле. Это заметил каждый. Кто-то прошипел, почувствовав боль, посмотрев на ожог, а кто-то решил промолчать, отводя соболезнующий взгляд от отметины.       —Тринадцать ждет вас на улице, идите.

«Когда человек боится, а именно по настоящему, то он понимает, что не может игнорировать свой страх. Остается лишь два выхода: либо подчиниться объекту своего страха и быть таким же болванчиком, что соглашается на все подряд, либо устранить его, чтобы избавиться от ноши. К сожалению, мною испробован лишь один вариант. Пока я только могу думать о смерти ненавистного мне человека, в то время как те, кого мне было приказано в прошлой жизни убить, помогают мне, даже не понимая, мало того, не догадываясь о моем отношении к ним. Я знаю, что я — колючка, которая царапает вашу гордость. Первые минуты я думал, что мне померещилось. Что на самом деле, я умираю, и просто вижу очередную предсмертную иллюзию. Но увидев все такое же надменное выражение лица, словно тебе все постижимо, я выдохнул с облегчением и мои ноги сами повели к тебе.

У меня не было выбора, кроме как признать, почему с нашей долгой разлуки я не отводил от тебя взгляд, и, встретившись, бездумно накинулся на тебя. Постоянно следил за тем, чего касается твоя убийственная рука, и придавал смысл каждому твоему движению. Чувство, которое я ошибочно выдавал за растерянность. Причину, по которой не забывал о тебе даже в глубочайшем отчаянии.

Убил меня уже однажды, но я вернулся еще более одержимым тобой. Ты не поймешь меня, но я всегда переживаю свою смерть как в первый раз».