Выпускной

      — Заходи, — сказал я, включая свет в коридоре.       Вечер стремительно подступал, а времени на проект оставалось всё меньше. Мы сняли обувь, небрежно скинув её у стены, и я первым направился в свою комнату.       — Садись где хочешь, мне всё равно, — бросил я, почти раздражённо, сбрасывая рюкзак и учебники на свой стол.       Егор, будто не слыша моего тона, осматривал комнату с любопытством. Его взгляд зацепился за старую картину в рамке, и он аккуратно взял её в руки. — Ты это сам нарисовал? — спросил он, не отводя взгляда от рисунка, после чего показал мне мою же картину.       — Ага, когда мне было пять. — я поморщился. — По фотографии родителей. Повисло короткое молчание.       — А с кем ты живёшь, если родителей у тебя нет? — прозвучал вопрос, настолько глупый, что я закатил глаза.       — С братом. И с его мужем. — ответил я кратко, усаживаясь на стул и начиная доставать материалы для проекта.       — Значит, они геи? М-да...       Он даже не пытался скрыть своё отношение к этому. Я почувствовал, как во мне всё сжалось.       — Если ты пришёл сюда, чтобы обзывать моих родных, можешь сразу же уходить. — я повернулся к нему с холодным взглядом. — Ты не имеешь права говорить что-либо о муже моего брата. Он для меня как отец. Так что бери ручку и решай шестую задачу. — Я резко сунул ему листок с заданиями.       Он округлил глаза, явно не ожидая такой вспышки с моей стороны.       Мы принялись за задачу, и быстро стало ясно у нас совершенно разные подходы. Мы спорили, перебирали учебники, рылись в интернете, сравнивая данные.       — Мне кажется, в книге более надёжный ответ, — сказал я, указывая на формулу в учебнике.       — А по мне так в интернете всё чётче написано. Книга твоя, так себе. — он откинулся на спинку стула.       Я нахмурился и выхватил у него телефон, начав листать. — Нет, в книге всё логичнее расписано, — пробормотал я, уставившись в текст.       — Нет, смотри сюда, — он наклонился ближе, указав пальцем на экран. Его лицо оказалось опасно близко к моему. Я напрягся, не понимая, почему вдруг всё тело вздрогнуло.       Сердце предательски сжалось.       — Ладно, пусть будет интернет, — выдохнул я, возвращая ему телефон. — Кто будет представлять проект?       — Ты. Я такое не умею, — ответил он, не глядя на меня.       — Тогда ты и будешь представлять.       — Что? Я же сказал, я не умею.       — Вот и научишься. Пора хоть чему-то учиться. — я ухмыльнулся ему.       Он не стал спорить, только хмуро посмотрел в окно. Я поднялся.       — Будешь пить?       — Не откажусь. Чай есть?       — Ага, чёрный?       Он кивнул, и я вышел на кухню.       Ставя чайник, я пытался взять себя в руки. В голове шумело. Зачем он подошёл так близко? Я ведь всё себе накручиваю, правда? Он просто показывал ответ и всё же, что-то в этом движении было странное. Тревожное и волнующее.       Я потер переносицу, пытаясь прогнать навязчивые мысли.       Вернувшись в комнату, я ногой прикрыл за собой дверь и поставил кружку перед Егором, а вот себе я принёс сок — яблочный.       — Закончил? — спросил я.       На его коленях уютно устроился Рик, мурлыкая, словно родился у него на руках.       — Я бы закончил, но твой кот явно против, — пожаловался Егор с лёгкой усмешкой.       — Плохое оправдание, Булаткин. — я попытался поднять Рика, но тот вцепился в него, словно от этого зависела его жизнь.       — Ты ему нравишься, — пробурчал я, садясь рядом. — Обычно он не любит людей.       — Видимо я особенный? — ухмыльнулся он.       Я фыркнул, не отвечая больше. Дописав задачи, я посмотрел на него.       — Рисовать умеешь?       — Не особо. А зачем?       — Надо нарисовать эксперимент с биотехникой. — я протянул ему тетрадь и карандаш, поставив телефон с нужным изображением.       — Ладно, попробую. Выглядит несложно.       Через пару минут я не выдержал.       — Ты чего там рисуешь, художник недоделанный? — смеясь, я взял его руку в свою, помогая прорисовать деталь. — Ну и коряво же у тебя выходит.       — Сам бы и рисовал.       — Нет уж. Надо, чтобы ты хоть что-то внёс в этот проект, кроме интернета.       Я медленно отпустил его руку и вернулся к задачам. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного.       — Осталось всего три задачи.       — Звучит многообещающе, — ответил он и вдруг улыбнулся. Нежно. Настолько искренне, что я почувствовал, как краснею.       — Рисуй, давай. — Я отвёл взгляд, толкнув его локтем.       Он засмеялся и вдруг начал меня рассматривать. Внимательно, даже слишком. От этого по коже пробежали мурашки.       Но тут хлопнула входная дверь. Я напрягся.       — Лучше бы они подумали, что меня нет… — пробормотал я.       Но через секунду дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Стив.       — Ха, познакомься, Егор, это мой папа, — небрежно бросил я, улыбаясь, как полный идиот.       Стив перевёл взгляд с него на меня.       — Егор, это твой парень?       — Что? Ни за что! — почти крикнул я.       Стив явно сомневался, но ничего не сказал.       — Так, не уходите, — проговорил он, направляясь к выходу. — Я сейчас приготовлю ужин. Милый, у нас гости! — прокричал он Дену.       Я опустил взгляд. Даже не видя брата, знал — он недоволен.       — Хочешь уйти, иди. Я не обижусь, — сказал я, снова глядя на Егора.       Он рассмеялся.       — Чего смешного?       — Я останусь. Мне интересно познакомиться с ними.       — Ты серьёзно?       — Ага. Я-то думал, ты в какой-то заброшке живёшь, а тут целая семья, по сути.       Я фыркнул — впереди нас ждал весьма напряжённый ужин.       — Каково это быть сиротой? Я всегда хотел спросить кого-то, — резко спросил он меня, перекидывая одну ногу на другую и скрещивая руки на груди.       — Никогда не говори сирота в моём присутствии. Я ненавижу это слово. И да, ты чувствуешь себя ужасно, когда у тебя больше нет родителей. Вся твоя жизнь меняется. Каждое твоё решение в будущем принимается без их участия, без тех, кто мог бы поддержать тебя, — я вздохнул, прежде чем продолжить. — А если ты никогда даже не знал своих родителей в лицо, становится ещё тяжелее. Единственное, что у меня от них осталось это фотография. С братом. Только без меня. — Я посмотрел на свои руки. Они дрожали и вспотели, впервые об этом заговорил.       — Хм, значит, скорее всего, ты заслужил такую жизнь? — бросил он.       Я взглянул на него хмуро и зло. Я заслужил? Он правда думает, что младенец может заслужить потерю родителей?       — Ты шутишь? За что я это должен был заслужить? За то, что, будучи малышом, не хотел есть кашу и кидал вилку со своей маленькой ручки? — Я почти выкрикнул это, сжав руки в кулаки.       — Ну, может, в прошлой жизни натворил чего, — с насмешкой сказал он мне в лицо.       — Ни один ребёнок не заслуживает потерять родителей, придурок! Ты вообще понимаешь, что значит остаться одному? Ах да, точно, для тебя родители — это просто банкоматы на ножках, которые покупают тебе всё, что ты захочешь, и прибегают по первому зову.       Егор встал.       — А ты сам ничего не знаешь. Ты чёртов сирота, у которого всё дерьмово, и он винит всех подряд, кроме себя самого!       — Я виню? Я говорю тебе факты, которые ты, видимо, ещё не готов принять.       В этот момент в комнату зашёл Стив с широкой улыбкой и в красном фартуке.       — Мальчики, идёмте скорее за стол. Отказы не принимаются, — сказал он и быстро ушёл, явно спеша украсить стол для этого ублюдка.       Я прошёл мимо и сел на своё место за столом. Булаткин устроился рядом, окидывая стол взглядом.       Я поднял глаза на Дена. Он выглядел более раздражённым, чем обычно. И вот, мы начали есть. Я взял в руки вилку с ножом, и, осторожно стал резать картошку и рядом лежащее мясо.       — Можешь есть тише? — буркнул Ден, откладывая вилку и бросая на меня тяжёлый взгляд.       — Могу, — язвительно бросил я, бросив взгляд на Егора, который молча жевал приготовленную папой еду.       — Ну что ж, Егор, расскажи о себе, — сказал Стив, раскладывая по тарелкам салат из листьев, помидоров, огурцов и масла. Егор немного растерялся. Я же налил себе сока, ставя упаковку в сторону.       — А... Я его одноклассник. Мы делаем проект по биологии, вот я и заглянул ненадолго. Простите за неудобство.       — Не волнуйся. Пока ты сидишь за этим столом и ешь ужин моего мужа — ты нам ничуть не мешаешь, — сказал брат с той своей лёгкой улыбкой, которую я вижу только с чужими или с теми, кого он называет родными. Булаткин кивнул в ответ, улыбаясь.       — Егор, прояви хоть каплю гостеприимства — налей гостю тоже сока. Почему ты всегда позоришь меня перед другими? — рявкнул брат. Я поспешно взял стакан Булаткина и налил в него сока. Егор, похоже, кайфовал от ситуации, наверняка внутри ухмылялся и насмехался на до мной...       Ужин становился всё более невыносимым именно для меня. Егор и Ден быстро нашли общий язык, обсуждая кучу тем, а Стив мимолётно смотрел на меня.       — Я, пожалуй, пойду в комнату, — сказал я тихо, поднимаясь.       — Нет, сел обратно. Ты серьёзно думаешь, что раз у нас гости, ты можешь нарушать правила? Быстро сел на свою грёбанную зданицу и закрыл рот, пока я тебе зубы не выбил за грубость.       Я сел, теребя пальцы. Булаткин усмехнулся.       — Я рад, что родители умерли. А то мне бы их жаль было, оставить их с таким, как Егор, — сказал он резко, мой родной брат.       — Что ты сказал? — крикнул я, ударив стаканом по столу. — Как ты можешь радоваться их смерти? Они и твои родители!       — Как ты смеешь поднимать на меня голос? — он вскочил, хмурясь, сжимая кулаки.       — Ты здесь никто! Ты жалкий ублюдок, которого на время отдали мне на воспитание. До твоего восемнадцатия! Так что закрой свою пасть. Ты постоянно позоришь меня перед другими. Лучше бы ты сдох вместо них. Лучше бы Стив сдал тебя в детдом, где тебе самое место. Ты никому не нужен, ты и сейчас никому не нужен, — заорал он, показывая на дверь в мою комнату. — Может, уже покончил бы с собой, а? Ты никому, блядь, не нужен. Ты ошибка природы, Егор, смирись уже!       Я вскочил, скинул стакан на пол и убежал в свою комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь, перед этим выкинув рюкзак Булаткина в коридор.       — Прошу прощения за небольшую ссору, мы не хотели портить вам вечер. Я вас провожу, — сказал Стив, поднимаясь.       Егор кивнул, схватил рюкзак и вышел, слушая, как Ден кричит на кухне, роняя всё больше посуды.       — Пора его уже убить нахуй! Он невоспитанный кусок дерьма.       — Можно вопрос? — спросил Булаткин, оборачиваясь к Стиву.       — У вас так часто бывает?       — Да, довольно часто. Им тяжело после потери родителей. Ден винит брата, потому что... — Стив не успел договорить, как в прихожую вернулся Ден и приобнял его.       — Извините за этот цирк. Егор психически неуравновешен, сам не в себе, — сказал он, пока Булаткин смотрел на Стива с интересом, но вскоре ушёл.       А я пролежал всю ночь в своей кровати, даже не открыв дверь Стиву.