Выпускной

Дисклеймер — Глава содержит сцены физического насилия, включая избиения и причинение боли. Описанные действия могут быть тяжёлыми для восприятия и затрагивают темы, которые могут вызвать сильные эмоциональные реакции. Материал предназначен только для устойчивых читателей.

***

      Моё тело болело, хотя нет — не просто болело, оно словно разрывалось от боли, пока я, хромая, пытался дойти до своего дома. Что будет там? Я не знал, но надеялся только, что Ден и Стив уже давно спят и не заметят, как я тихо проскользну.       После такого мне хотелось, чтобы хотя бы судьба оказалась на моей стороне и помогла избежать возможного конфликта дома. Дорога домой оказалась болезненнее, чем я рассчитывал. На глазах наворачивались слёзы отчаяния — меня, блять, изнасиловали. Мои руки дрожали, и каждый шорох вокруг заставлял меня вздрагивать: вдруг это снова он? Каждый раз, пытаясь ускорить шаг, ноги подкашивались под давлением. Я просто хотел домой. В голове снова и снова всплывала картина, как он нависает надо мной, шепча что-то на ухо. По телу пробежали мурашки от воспоминаний о его словах.       Но я не мог бежать. Силы покидали меня с каждым шагом. Всё тело было в его засосах и ощущениях, будто он всё ещё прикасался ко мне. Меня тошнило от одного запаха его духов на моём теле, тошнило от его голоса и его тела, которое так упорно прижималось ко мне. Почему я просто не могу исчезнуть?       Почему?       Зайдя в подъезд по ключу, мне захотелось заплакать ещё сильнее. Мне хотелось стать никем — кем-то, кого никто не знает и не видит в упор. Я хотел забыть своё собственное существование в этом мире, забыть свой вид в зеркале — потрёпанная макушка, мешки под глазами, а теперь мне придётся смотреть на человека, которого изнасиловали и возможно изобьют.       Не смешно ли?       Ден явно лёг спать с мыслью, что накажет меня утром, и едва ли уснул под приказным голосом своего жениха. Но хуже уже быть не могло: тело и так болит, и даже если Ден меня накажет, это ничего не изменит.       Я стал с жалобным мычанием подниматься по ступенькам, хватаясь за перила и делая маленькие шаги к своей цели. Только дойдя до входной двери и повернув ключ в замке, я наконец смог снять обувь, скинуть куртку и забыться — но надолго ли? Даже пара минут тишины стали бы для меня раем, с музыкой и видом из окна.       Проходя по коридору, я заметил включённый свет в гостиной и попытался тихо пройти мимо — видимо, Ден не спал. Сука. Но пройти незамеченным не удалось ещё тогда, когда я открывал дверь. Вышел мой брат с тем же выражением лица, которое я выучил наизусть — гнев, разочарование и обвинение в одном взгляде. Но мне впервые не было страшно видеть его разгневанным, как чёрт.       — Ты где, блять, шлялся? Время видел? — прозвучал его первый вопрос, но в горле повис ком страха от воспоминаний этой ночи.        — На вечеринке, выпивали немного и танцевали. Я же вернулся, — слегка язвительно ответил я и сразу пожалел, когда он агрессивно схватил меня за волосы и потащил в ванную.        — Вот так вы, блять, выпивали? Что, твоя дырочка уже не такая невинная? — он прижал меня лицом к зеркалу, указывая на засосы. — Думаешь, тебе семнадцать, и можно трахаться с кем попало? Вот ублюдок, лучше бы оценками занялся! — он ударил меня лицом об зеркало, ещё повезло, что не разбилось.        — Мелкая шлюха, я в двух шагах от того, чтобы сдать тебя в приют с твоим жирным котом, хотя, лучше просто выкинуть вас на помойку! — его голос был слишком громким и грубым. Он швырнул меня в коридор. Я ударился спиной о стену и сполз вниз, промычав от боли — от той боли, которая и так сидела в моём теле, как паразит. Не успел я перевести дыхание, как он с размаху всадил ногой мне в живот.        — Сука, ты делаешь мою жизнь только сложнее! — прорычал он. — Ну почему не ты тогда сдох в аварии? Почему я не оставил тебя там?       Оставил меня там? О чём он говорит?       Но долго размышлять над его грубыми словами я не мог. Он пнул меня по рёбрам, я согнулся, хватая ртом воздух, и тогда его нога пришлась уже по лицу. — Ден… — прошептал я, пытаясь подняться.        — Заткнись! Просто заткнись. Почему ты просто не совершишь самоубийство? Скажи мне? — Брат взял меня за волосы и потянул назад, чтобы я смотрел ему в глаза. Он тяжело дышал и сжимал волосы слишком болезненно, будто скоро вырвет их с корнями.       И тогда мне правда показалось, что он меня этой ночью убьёт.       Он поволок меня за волосы на кухню — что он хотел со мной сделать? Я не знаю, да и он, думаю, импровизировавать, будет хватать всё, что под руку попадётся. Но когда я услышал шаги, мне стало спокойнее, хотя не сказать, что сильно.       Стив забежал на кухню и застыл. — Милый, отпусти его немедленно! — Но Ден не слушал своего мужа, только сильнее сжал волосы в руках, вымещая всю злость на мне.        — Видишь этого выродка? Вместо уроков пошёл заниматься проституцией! Ну, скажи, со сколькими парнями ты решил переспать? — он резко толкнул меня к тумбочке. Всё тело задрожало от искр боли.        — Я не хотел… — попытался оправдаться я — всегда хотел и всегда надеялся, что в какой-то день он мне поверит, но он перебил меня и снова всадил ногой мне в живот.        — Не хотел? Слышал, любимый, он не хотел. Этот ублюдок оправдывается этими словами. Тупой подросток, лучше бы двойки свои блядские исправлял. — Он стал пинать чаще, а Стив, вмешавшись, начал отталкивать его от меня.        — Прекрати, милый, смотри на меня! — Они спорили в сторонке, Стив поворачивал его лицо к себе и кричал что-то, думая, что это успокоит. Но вместо желаемого результата его оттолкнули на пол вместе со стаканами. И тогда я понял, что Стив мне сегодня не поможет. Ни сегодня и, наверное, больше никогда.        И теперь я понимаю отчётливее, что ненавижу те ощущения, когда мне приходится истерически всхлипывать, чтобы достучаться до брата. Когда он хватает меня за волосы и швыряет головой об тумбочку, стоящую совсем недалеко. Кровь потекла по моему лбу к подбородку. Я лежал на полу уже полуживой, слыша лишь отдалённые крики Стива, который пытается образумить своего мужа толчками и криками сквозь слёзы. Но если он думает, что это поможет, то за все эти годы он узнал моего брата слишком плохо.        Я хочу, чтобы он меня убил.        Я хочу со всем этим покончить, закрыть глаза уже надолго. Уйти к родителям в объятия и умереть жалким, но той смертью, которую я, по всей видимости, заслужил.        — Ты убил наших родителей, ты во всём виноват. Если бы ты не родился, не было бы проблем. Спасателям нужно было спасать не твоё уродливое маленькое тело, а родителей, у которых были такие же шансы, как и у тебя. Ничтожество! — закричал он внезапно, кидая меня к столу, разбрасывая посуду по полу. Осколки резко и болезненно впились в моё тело, оставляя больше десятка царапин, которые кровоточили.       Я заебался.       Ненавижу чувствовать, как что-то стекает по лицу, слегка щекоча кожу. Стоя в позе рака, я опирался руками в пол, переполненный стеклом. Он взял разделочную доску и кинул её мне в спину.        — М-м… — промычал я, дрожащими руками оседая. У меня больше не было сил сопротивляться. Голова начинала кружиться после удара о тумбочку, и в глазах я видел яркий свет. Неужели у меня есть способ покончить со всем?        — Я тебя ненавижу. Ты даже не представляешь, насколько я ненавижу такого ублюдка, как ты. Я потерял родителей из-за тебя. Тебя все ненавидят, слышишь меня? — он потянул меня за шею назад, с силой сжимая её, перекрывая кислород. — Зачем я вообще взял тебя к себе? Лучше бы утопил тебя в тазике в знак наказания. Ты никому не нужен, даже своим друзьям, понимаешь меня? Ты никто. Даже учиться нормально не можешь. Ты бесполезный! — Он начал бить кулаком по лицу. Не знаю, сколько синяков окажется, но их будет слишком много.       Во рту смешались железо из разбитой губы и солёные слёзы, которые текли по лицу прямо в открытый рот. Сердце ненормально быстро стучало в груди. Все его слова были не такими уж лживыми: друзей у меня больше нет, семьи уж тем более. Кому я нужен? Только животным. Только им.       I think I'm gonna die.       Пусть всё закончится прямо сейчас. Умереть от руки брата будет честью, не так ли?       Ден схватился за нож, и мне, если честно, было всё равно. Но Стиву — нет. Он схватил запястье своего возлюбленного, ударил другой рукой, чтобы тот отпустил нож.       — Я сейчас в полицию позвоню, если ты немедленно не успокоишься!       Он не вызовет полицию. Я это знаю. Потому что Стив видит во всех только хорошее, даже когда его почти не осталось. Он надеется, что Ден остановится сам. Что всё рассосётся само собой. Что любовь победит. Он слишком долго любит Дена, уже восемнадцать лет, но меня — тоже. А выбирать между теми, кого любишь… он просто не умеет.       Ден замер, тяжело дыша, посмотрел на меня, а потом на Стива.       — Чёрт, извини? Я перегнул палку...       — Не передо мной извиняйся, придурок! Ты чуть брата своего не убил и наговорил столько ужасного…       Больше я ничего не слышал. Ничего. Только своё сердцебиение. Хотя, может, это иллюзия, и я наконец смог покинуть этот мир?       Хотя, кажется, судьбе всё ещё есть чем меня добить, и случится это скоро, да?