When in Rome

            Прямо перед началом урока трансфигурации Игнатиус при первой же представившейся возможности перехватил Гарри.              — Гарри, — сказал он, вытаскивая Гарри из класса, где Гарри переместил их так, чтобы они больше не загораживали дверной проем. — Гарри. Поговори со мной. Я знаю, что все были заняты школьными заданиями, квиддичем и... другими вещами.              — Другими вещами? — невинно спросил Гарри, и Игнациус отмахнулся.              — Ты знаешь, что я имею в виду. Я пытаюсь сказать, что в последнее время я мало с тобой разговаривал, так что за чушь я слышал о том, что ты присоединился к культу Риддла?              — Кто тебе это сказал? — Гарри попытался отшутиться.              — Это сказала твоя кузина. — Карие глаза Игнатиуса были серьезными. Смех исчез с лица Гарри, и в этот самый момент мимо них прошла Гермиона, направляясь в класс. У нее были тени под глазами, губы опущены вниз, и, казалось, она была глуха к Пулу, который оживленно болтал рядом с ней. На долю секунды ее глаза встретились с глазами Гарри, а затем она отвела взгляд, покачав головой, как будто это он разочаровал ее. Верно.              С точки зрения Гарри, ей было позволено не одобрять компанию, в которой он был, даже если это было ради общего блага, но ему не разрешалось ссориться с этим придурком Роуэном Пулом.              Гарри нахмурился.              — Она бы так и сделала, — сказал он, возвращая взгляд обратно к Игнациусу. — Ничего страшного, Игнациус. Я не часть культа. Я просто пытаюсь привить Тому немного хороших манер.              Хмурое выражение на лице Игнатиуса исчезло, сменившись ухмылкой. — О, и это все? Гермиона на секунду заставила меня поволноваться, хотела, чтобы я вразумил тебя, как будто ты действительно перешел на темную сторону. Мерлин знает, что Риддлу не помешали бы лучшие манеры, поэтому я желаю тебе удачи в твоих завоеваниях, Гарри. Если кто-то и может добиться успеха, так это ты.              Почувствовав облегчение от того, что Игнациус перестал его изводить, Гарри отвел Игнациуса обратно в класс и сказал: «Итак, что это я слышал о свадьбе после выпуска?»              Игнатиус почти сразу же принял озабоченный вид, и его глаза заметались по комнате, как будто он пытался поймать подслушивающих. — Я… Я не должен говорить об этом.              — А Джудит сможет? — Гарри попытался пошутить, думая, что это игра, но быстро понял, что это не так, когда Игнациус шикнул на него.              "— Не говори о Джудит, — резко сказал он, и Гарри моргнул.              — Почему нет? — он спросил, но Дамблдор выбрал этот момент, чтобы войти в класс и призвать всех учеников занять места. Игнатиус нетерпеливо прошел на свое место рядом с Филлис, оставив Гарри в полном замешательстве посреди комнаты, прежде чем Том протянул руку и усадил его на стул.              — Из четырех ветвей Трансфигурации, — сказал Дамблдор, и кусок мела заскользил по доске, чтобы не отставать от его слов, — Заклинание - самая сложная. К счастью для всех вас, мы завершили эту часть, но, к сожалению, сейчас нам предстоит завершить следующую самую сложную часть. Исчезновение.              Класс перешептывался между собой, но Гарри не присоединился – его глаза были прикованы к профилю Игнатиуса в другом конце комнаты, гадая, что же, черт возьми, он сказал не так.              — Вы все должны помнить, что мы начали «Исчезновение» на вашем пятом курсе, и сегодня мы рассмотрим эти навыки, прежде чем перейти к следующему уроку, — продолжил Дамблдор и погладил бороду, в его глазах появился блеск. — Я ожидаю, что вы все через неделю сдадите пятифутовое эссе, отличающее «Исчезновение» от трех других ветвей. Теперь откройте свои учебники на странице семьдесят пять и выполните упражнения.              Последовала еще одна волна недовольных ворчаний от класса (в последнее время их было много из-за того, что нагрузка росла), но Гарри среди них не было. Он вяло открыл свой учебник, все еще ломая голову над тем, что случилось с Игнатиусом, не сводя глаз с Гриффиндорца в другом конце комнаты.              Игнатиус больше не проявлял никаких признаков того, что его вообще что-то беспокоит. Они с Филлис оживленно болтали, углубившись в свои учебники, но Гарри нелегко было забыть то, как он сбежал, да, сбежал, от их разговора.              — Гарри. Гарри. — Гарри подпрыгнул до небес, когда кто-то толкнул его локтем, затем виновато взглянул на Тома, который наблюдал за ним с беспокойством. — Ты за много миль отсюда, что происходит?              — Ничего, — ответил Гарри слишком быстро, но его глаза сами собой вернулись к Игнатиусу.              Том проследил за движением, и его лицо на мгновение потемнело. Но «сконцентрируйся на своей работе» было все, что было сказано, и Гарри опустил голову, наказанный, но не раньше, чем заметил, что Гермиона наблюдает за ним. Она отвела взгляд и ловко постучала палочкой по своему перу, успешно уничтожив его. Скорее, это выглядело так, как будто она пыталась доказать свою правоту.              Я права, а ты ошибаешься.              Гарри поймал себя на том, что сердито смотрит в ее сторону, когда она передавала ему это сообщение. Как это было похоже на Гермиону. Она всегда думала, что знает лучше, хотя ничего не знала.              — Если бы взгляды могли убивать, — произнес чей-то голос, и Гарри повернул голову, чтобы встретиться с серебристым взглядом Малсибера, сидящего за столом позади него. — Почему такой злобный взгляд, Делакур?              Иногда Гарри думал, что Малсибер, возможно, ненавидит его, но в другие моменты, как сейчас, когда он вел такую непринужденную беседу, это было невозможно определить. Тем не менее, Гарри неосознанно заменил Малсибера на сторону Тома, и это не осталось незамеченным, судя по пристальным взглядам и слухам, которые он собрал за последние несколько дней.              Когда Риддл и Делакур подружились?              Я думаю, они сейчас трахаются или что-то в этом роде.              Говорят, что немного ненависти делает секс веселее.              Гарри слышал их разговор, но лучшее, что он мог сделать, это не поднимать голову и игнорировать это. Опровержение слухов только подлило бы масла в огонь. Кроме того, он привык к подобному вниманию.              Однако он сомневался, что Малсибер был рад своей замене.              — У меня нет злого взгляда. — Гарри попытался начать читать отрывок из письма, но сосредоточиться было невозможно из-за мыслей, вихрем проносящихся в его голове.              — Ты делаешь, и это довольно жестоко, если я сам так говорю. — Малсибер перегнулся через стол, чтобы прошептать Гарри на ухо: «Что ты, дорогой кузен, сделал, чтобы оправдать это? Она наступала тебе на пятки своими высокими каблуками?»              — Отвали, — прорычал Гарри, и Том резко повернул голову, чтобы послать Малсиберу то, что можно было описать только как «злобный взгляд».              — Хватит, Кассиус, — рявкнул он, и Малсибер немедленно отступил, хотя и не раньше, чем Гарри заметил, что он переводит взгляд с него на Тома с понимающим блеском в глазах.              — Здесь все в порядке? — спросил Дамблдор, возникнув прямо у их стола без предупреждения.              — Да, сэр. — Гарри вернулся к своему учебнику, его плечи слегка наклонились вперед, пока Дамблдор не двинулся дальше. Проецировал ли Дамблдор на Гарри атмосферу Гермионы прямо сейчас, или он просто становился параноиком?              — Ты выглядишь немного не в себе, — пробормотал Том, как только Дамблдор оказался вне пределов слышимости.              Больше всего в жизни Гарри было то, о чем он никогда не смог бы рассказать вслух. Не Тому, никогда, поэтому он просто пробормотал: «Я в порядке».              Я лжец, и я многое теряю. Я потерял свою семью, девушку, которую любил, лучшего друга. А теперь я теряю другого. Я устал, очень, очень устал. Я ломаюсь изнутри. Во мне так много всего, но я в порядке. Но все это не имеет значения, потому что я не собираюсь терять и тебя. Я собираюсь спасти тебя.              — Я в порядке, — повторил Гарри, больше для себя, чем для чего-либо другого, но все равно почувствовал, что Том наблюдает за ним еще некоторое время.              

***

             Том издалека наблюдал за командой Слизерина, марширующей к квиддичному полю.              Было холодное зимнее утро, и с быстро приближающимся Рождеством энергия среди студентов возросла. Обещание подарков и пудинга порадовало всех этих простаков, но у Тома были на уме более важные дела.              Это был его последний год в Хогвартсе, поэтому он не мог позволить себе быть снисходительным к учебе, по крайней мере, если он планировал получить Превосходно по всем предметам. Почти в середине учебного года нагрузка на семикурсников росла и будет расти до начала экзаменов. Не только это, но и у него были подозрения относительно предположительно платонических отношений между Гарри и Прюэтт.              Том брел по грязной дорожке к квиддичному полю, его взгляд был прикован к полю впереди. Винки Крокетт, капитан команды, первым покинул раздевалку, его высокое мускулистое тело было облачено в зелено-серебряную форму для квиддича, на руках и голенях были неуклюжие кожаные щитки. Остальная часть команды вышла за ним, тоже разодетая, с метлами на плечах и капризным выражением на лицах.              Очевидно, это была не группа ранних пташек.              Глаза Тома метались от Блэка к Ламент, от Ламент к Эйвери, прежде чем, наконец, найти Гарри. Он и Орион Блэк оба легко соревновались за место самого низкорослого в команде – было почти забавно, какими маленькими и жилистыми они были по сравнению с более крупными, а то и гораздо более поджарыми членами команды.              Но Гарри, несомненно, выглядел потрясающе в этой мантии – она облегала его стройную фигуру, подчеркивая резкие линии тела, а его растрепанные волосы были зачесаны назад, убирая их с лица. Несомненно, это было влияние Лестрейнджа, который также зачесывал назад свои собственные "ниспадающие локоны" (как любили говорить другие) всякий раз, когда играл.              Возможно, Тому стоит поблагодарить Лестрейнджа позже. Теперь он мог видеть лицо Гарри без мешающих волос – он мог наблюдать за тем, как изгибаются эти темные брови, как двигаются щеки Гарри, когда он тихо улыбается, и Том, наконец, мог изучить этот странный маленький шрам в виде молнии у него на лбу…              Крокетт собрал группу в свободный круг, сказав им несколько слов, прежде чем все они оторвались от земли. Тому хотелось бы еще немного понаблюдать за Гарри, но вместо этого он сосредоточил свой взгляд на Крокетте, который остался на земле, чтобы вытащить мячи для Квиддича из их тяжелого чемодана.              Том, наконец, сошел с грязной дорожки, слегка усмехнувшись пятнам, которые она оставила на каблуках его ботинок.              — Где твоя форма, Блэк? — взревел Крокетт в небо, снимая Бладжеры с их места. — Тебе лучше найти ее побыстрее, или я выпущу в тебя первый попавшийся снаряд! И здесь есть очень соблазнительно выглядящий Квоффл!              — Отвали, Крокетт! — был отстраненный ответ Блэка, и Крокетт хотел что-то прорычать в ответ, но Том перебил.              — Я хочу с тобой поговорить, — сказал он без приветствия, сохраняя холодный тон. Крокетт повернулся к нему, прежде чем заметил, кто это, и немедленно отступил.              — Риддл, — коротко признал он, хватая квоффл и подбрасывая его вверх, где Лестрейндж поймал его. — Можешь сделать это побыстрее, нам нужно потренироваться.              — Я сделаю это так долго, как только смогу. — Том посмотрел на Крокетта сверху вниз, что было сложнее, чем он показывал, поскольку они были одного роста. Но быть правящим королем имело свои преимущества, потому что Крокетт наклонил голову, веснушки на его темной коже исчезли, когда он слегка покраснел.              — Конечно, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы достать маленький золотой шарик из сундука. Он выпустил его с криком: «Делакур, он в небе!», прежде чем выжидающе повернуться к Тому.              — Я хочу знать о местонахождении Гарри всякий раз, когда его нет со мной, — сказал Том, и Крокетт коротко рассмеялся.              —Ты хочешь... — он замолчал, увидев помрачневшее выражение лица Тома. — О. Ты серьезно. Ну, когда он не с тобой?              Другим этот вопрос мог показаться насмешливым, но Том знал, что Крокетт знал, что лучше не насмехаться над ним.              — Когда у него свободная очередь в библиотеке. Когда он на тренировке по квиддичу. — Том поднял бровь. — Но Прюэтт ходит со мной в класс, когда у Гарри свободный урок, так что это должно произойти до или после квиддича.              — Я, э-э. — Крокетт слабо улыбнулся. — Что должно произойти?              — Я не знаю, — прорычал Том, и Крокетт вздрогнул. — Вот почему я спрашиваю тебя! Ты видишь Прюэтта поблизости, когда Гарри тоже здесь?              — Что ж, — медленно произнес Крокетт, и Том сердито посмотрел на него, желая, чтобы он поторопился. — На этот вопрос трудно ответить… Гриффиндорцы, как правило, тренируются сразу после слизеринцев... но расписание меняется. Я... я все еще точно не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь...?              — Ты видел, — процедил Том сквозь зубы, — Гарри и Прюэтт в каких-нибудь интимных позах?              Это было встречено еще одним пустым взглядом, и Том заставил себя не закричать, когда прошипел: «Игнатиус кровавый Прюэтт трахается с Гарри Делакуром?»              Это Крокетт понял, и испуганный смешок сорвался с его губ.              — Что? — спросил он. — Прюэтт трахнул Делакура? Брось, Риддл, это нелепая идея. На мой взгляд, они оба честные, как трубопроводы              Том сердито посмотрел на него, и Крокетт заткнулся. Он слышал, что раньше у Гарри были только женщины, но Том не мог исключить возможность того, что... что? Что Гарри могло бы понравиться быть с кем-то того же пола? Что Гарри могло бы понравиться быть с Томом?              И впервые его осенило, что, возможно, он не просто хотел, чтобы Гарри был седьмым членом его ближайшего окружения. Он не просто хотел, чтобы Гарри был его самым преданным последователем. Он хотел, чтобы Гарри принадлежал ему.              Это было так, как если бы он поднимался по лестнице и думал, что там на одну ступеньку больше, чем было на самом деле. Мгновение ужаса от того, что он ступил в ничто, длиною в долю секунды, а затем звон в его сердце, когда момент закончился.              Том хотел, чтобы Гарри принадлежал ему. Он хотел убедиться, что никто никогда больше не прикоснется к нему.              Крокетт смотрел на Тома так, словно у него выросла лишняя голова. И, возможно, так оно и было. Голова, в которой был мозг, открывающий Тому все эти истины, о которых он никогда раньше не подозревал.              — Крокетт, я поймал, — раздался голос над их головами, и затем Гарри был там, во всем своем совершенстве, его лицо раскраснелось, а волосы еще больше взъерошились от ветра. Он бросил Снитч в руки Крокетту. — Может быть, дать ему больше форы.              Крокетт поймал Снитч и покачал головой.              — Неплохо, Делакур, — сказал он. — Но могло быть и лучше. В следующий раз меньше чем через минуту.              — Меньше минуты, — недоверчиво повторил Гарри, вытирая лоб рукой.              — Да, — сказал Крокетт, хитро улыбаясь. — И на этот раз Ламент и Снежная Сова будут целиться в тебя Бладжерами, так что, если ты хочешь уйти с головой на плечах, тебе лучше поторопиться.              Лицо Гарри поведало миру, что у него на уме было сказать несколько очень неприятных вещей, прежде чем он, наконец, обратил внимание на молча стоящего Тома и слегка вздрогнул.              — Том, — сказал он и осторожно улыбнулся. Осторожность или это была застенчивость? Том на мгновение уставился на него, слова застряли у него во рту. Потому что что тут можно было сказать?              Я хочу тебя. Я хочу тебя. Я хочу тебя. Это...              Но вместо этого Том продолжал стоять там как идиот, и теперь и Гарри, и Крокетт начали выглядеть обеспокоенными.              Черт. Что он здесь делал?              Теперь другие члены команды заметили присутствие Тома, и Эйвери спустился с позиции Вратаря, чтобы посмотреть, что происходит.              — Что ты здесь делаешь, Риддл? — спросил он, затаив дыхание, и Том увидел свое отражение в этих золотисто-карих глазах. Он выглядел сильно потрясенным. Очень осторожно он натянул на лицо маску и коротко сказал: «Я должен идти».              Гарри и Крокетт восприняли это как прощание и пошли своей дорогой, но Эйвери задержался еще на мгновение, достаточно долго, чтобы Том успел пробормотать: «Встречаемся в том же месте, в то же время. Передай это остальным».              Эйвери коротко кивнул, затем вернулся на свое место на поле. Том повернулся и ушел, все время задаваясь вопросом, что теперь?              

***

             После окончания тренировки Гарри поспешно переоделся обратно в школьную мантию, чтобы не опоздать на Зелья, а также чтобы перед уходом встретиться лицом к лицу с Крокеттом, быстро одевающимся.              — Крокетт, — крикнул он, прежде чем капитан успел уйти, перекидывая сумку через плечо. — Что это было раньше?              — Хм? — Крокетт вопросительно оглянулся через плечо, остановившись у двери. Остальная команда, казалось, тоже остановилась послушать, совершенно не проявляя утонченности в своих попытках быть утонченной.              — Чего Том хотел? — спросил Гарри, и почти сразу же лицо Крокетта изменилось так, что, казалось, на нем появилась ухмылка.              — Ах да, — сказал он. — Он думает, что ты, блядь, с Прюэттом.              Кто-то позади Гарри фыркнул, и Гарри почувствовал, как жар приливает к его лицу.              — Обвинения Риддла всегда имеют под собой основание, — сказал Лестрейндж, выступая вперед и завязывая галстук на шее, его волосы все еще были влажными после душа. Он подмигнул Гарри. —Что ты сделал, Хардвин?              — Абсолютно ничего, — возразил Гарри, затем вспомнил вчерашний день, и он подумал о разногласиях, если это вообще можно так назвать, между ним и Игнатиусом, и он вспомнил мрачное выражение лица Тома, когда он наблюдал за ними.              — Лжец, — сказал Лестрейндж, ухмыляясь, и теперь все слушали, даже не потрудившись скрыть это. — Я вижу это по твоему лицу. Что-то изменилось.              — Мы поссорились, ясно? — огрызнулся Гарри, удивляясь, зачем он вообще заглотил наживку. — Я имею в виду себя и Игнатиуса.              — Ссора влюбленных? — спросил Лестрейндж и усмехнулся. — Ты случайно надел галстук другого после секса, и кто-то заметил?              — Мы не трахаемся! — крикнул Гарри, затем заметил огонек в глазах Лестрейнджа, красноречивый признак того, что он просто играет. Напряжение покинуло Гарри, и он вздохнул. — Я спросил его о том, что Биллингем сказал о его помолвке с Джудит, и он начал защищаться. Вот и все.              — Конечно, он бы так и сделал, — тихо сказал Блэк, и центр внимания немедленно переместился на него. Гарри не возражал против Ориона Блэка, хотя и знал, что однажды Блэк отречется от Сириуса за то, что тот не верит в чистоту крови. Но на данный момент Блэк казался сдержанным и прилежным, с подлой целью, когда дело доходило до гола квоффлом, и он не был откровенен, когда дело доходило до избиения магглорожденных, чего нельзя было сказать о других. Кроме того, его сходство с Сириусом, вероятно, немного смягчило Гарри. Блэку еще предстояло дорасти до своих элегантных черт, но когда это произойдет, эти двое будут вылитыми копиями.              — Что ты имеешь в виду? — спросил Лестрейндж, и Блэк пожал плечами, глядя на Гарри.              — Настоящая помолвка Прюэтта с моей сестрой Лукрецией, — сказал он. — Вы ее не знаете, она покинула Хогвартс два года назад. Но Прюэтт был недоволен помолвкой, он сказал, что хочет встречаться с девушками в свободное время, поэтому наши родители согласились, что и Лукреция, и Прюэтт могут неофициально ухаживать за кем угодно, пока Прюэтт не окончит Хогвартс, а затем они поженятся. До тех пор, пока Прюэтт не поднимет шум, когда придет время. Конечно, никто не был очень рад, когда было сделано предположение, что Смит и Прюэтт помолвлены, не говоря уже о том, что этот идиот Биллингем объявил об этом всей школе, поэтому они заставили Прюэтта разойтись со Смит. Они позаботились о том, чтобы были и другие наказания. Естественно.              — Они? — спросил Гарри.              — Мои мать и отец, — сказал Блэк. — Его мать и отец. К помолвкам нельзя относиться легкомысленно, а Прюэтт только что выставил наши семьи на посмешище.              Он надел свой блейзер, расправил его на плечах, бросив беглый взгляд в зеркало, прежде чем пройти мимо Гарри. — Не жалей Прюэтта, Делакур. Он сам во всем виноват.              Как только Лестрейндж вышел за дверь, он тихо присвистнул.              —Что ж, мне действительно жаль Прюэтта, — сказал он. — Бедняга. Никто не хочет неприятностей с Блэками.              Гарри не ответил. Лестрейндж и Эйвери пошли с Гарри обратно в замок, Эйвери попрощался с ними, чтобы отправиться в свой класс, но все это время Гарри мог думать только об Игнатиусе, лицо которого всегда было таким счастливым. Гарри никогда не приходило в голову, что были и другие, не только он сам, Гермиона и Том, которые были вынуждены носить маску день за днем. Ему никогда не приходило в голову, что Игнатиус Прюэтт, золотой мальчик Гриффиндора той эпохи, может быть самым искусным в этом, потому что никто никогда не подозревал, что может скрываться за этим.              Гарри подумал о глазах Игнатиуса, таких теплых, карих и живых. Иногда тот, кто делает все возможное, чтобы другие были счастливы, самый одинокий из всех.              Он почувствовал, как его захлестнула волна вины. Каким эгоистичным он казался по сравнению с ним, всегда сокрушаясь о своих потерях и испытаниях.              — Итак, какие у тебя планы? — спросил Лестрейндж, отвлекая Гарри от его мыслей.              — Что?              — Твои планы, — повторил Лестрейндж. — На Рождество.              — О. — Гарри слегка нахмурился. — Я останусь здесь. Родители Гермионы, гм, путешествуют. В Канаде.              — Канада, — сказал Лестрейндж, затем пожал плечами, когда они вошли в класс зелий. — Хорошо.              Остальные ученики уже начали готовить «Felix Felicis» - Гарри не понял, что они опоздали.              Мальсибер, как уже стало обычным делом, освободил место рядом с Томом, и Гарри занял его, взглянув на Гермиону, которая теперь работала на скамейке в одиночестве. Гарри больше не был уверен, должен ли он болеть за нее или Тома в их маленьком зельеварческом соревновании, или оно было прекращено с тех пор, как все изменилось.              Перед ней был Игнатиус. Он и Бриджит смотрели в его котел с обеспокоенными выражениями на лицах. Игнатиус ткнул во что-то кончиком пера, и темно-фиолетовая слизь брызнула ему на лицо, к изумлению Бриджит.              Каким хорошим актером он был. Гарри задавался вопросом, знали ли Бриджит, Филлис или Финли, ближайшие друзья Игнатиуса.              Гарри посмотрел на Тома, который не разговаривал с Гарри с момента своего прибытия. Выражение его лица было напряженным, он был полностью сосредоточен на котле перед ним, в котором, как знал Гарри, готовилось идеальное варево «Felix Felicis».              Он спрашивал. Может ли Том еще думал, что он и Игнатус были… определенные отношения.              Покачав головой, Гарри открыл учебник, чтобы продолжить приготовление собственного зелья. До сдачи финальных проектов оставалось всего два месяца, и студенты изо всех сил старались закончить их – многие студенты еще даже не начали свои дипломные работы, к неодобрению Тома (и Гермионы). Из-за спешки количество несчастных случаев в классе стремительно росло.              Гарри заглянул в свой котел, снова сверяясь с инструкциями. Сейчас было бы полезно иметь старую книгу Снейпа по зельеварению. Зелье должно было быть прозрачным и шипучим, но вместо этого оказалось тревожного оттенка серого. По крайней мере, оно шипело, пусть и совсем немного.              Это было то место, где он обычно обращался за помощью либо к Гермионе, либо к Тому, но Гермиона была полна решимости продолжать относиться к нему как к разочарованию, и он отказался первым нарушить молчание с Томом, поэтому вместо этого Гарри решил двигаться дальше. У него не было времени возиться с зельем. Кроме того, даже у Нотта, который был вторым после Тома и Гермионы, казалось, были свои проблемы.              Гарри направился в кладовую за корнем обыкновенным, чтобы измельчить. Пока он выбирал букет по своему вкусу, Слагхорн решил зайти в кладовую.              — О, профессор, — сказал Гарри, уверенный, что его собираются отчитать за опоздание. — Извините, я опоздал, я был на тренировке по квиддичу и…              Слагхорн отмахнулся. — Не обращай на это внимания, — сказал он.— "Делай то, что должен, чтобы выиграть кубок в этом году. Я пришел сказать вам, что сегодня за завтраком разговаривал с профессором Вилкотс, и она потчевала меня рассказами о некоторых ваших подвигах на ее уроке. Очень редко я слышу, чтобы она хвалила кого-то с таким пылом.              — О. — Гарри негромко рассмеялся, направляясь обратно к своему котлу, Слагхорн следовал за ним. — Я действительно ничего особенного не представляю в защите...              — Позволю себе не согласиться! — воскликнул Слизнорт, и выражение его лица под моржовыми усами было серьезным. Он повернулся к Тому, который уткнулся носом в книгу. — Скажи мне, Том, как Гарри справляется с Защитой от Темных Искусств?              Темные глаза Тома посмотрели поверх книги, на мгновение встретившись со взглядом Гарри, прежде чем он отвел взгляд. — Исключительный, — сказал он, и это было все.              Гарри нахмурился. — Только потому, что... — начал он, затем быстро оборвал себя. Он не мог никому сказать, что это потому, что он вырос, сражаясь с Темным Лордом.              — Только потому, что что? — К сожалению, Слагхорн был заинтригован, и взгляд Тома снова вернулся к Гарри.              — Только потому, что ничего, — огрызнулся Гарри, затем вспомнил, что разговаривает с профессором, прежде чем, запинаясь, добавить: «сэр».              — Тогда ты от природы одарен! — радостно сказал Слизнорт, украдкой заглядывая в котел Гарри. То, что он увидел, его не смутило. — Возможно, не в Зельеварении, но в другом месте… вот почему, Гарри, мальчик мой, я хочу пригласить тебя в Клуб Слизней.              Если бы Гарри в тот момент что-то пил, его бы вырвало через стол.              — Клуб слизней? — громко спросил он. Существовал ли он в это время? Казалось, Слагхорн уже собирал вокруг себя перспективных студентов, и каким-то образом Гарри снова попал в его сети.              — Да, — сказал Слагхорн, переплетая пальцы и прижимая их к животу с исключительно довольным видом. — Клуб слизней - это кружок элитных студентов, и я считаю тебя одним из них! И как раз вовремя, потому что теперь ты можешь посетить мою ежегодную рождественскую вечеринку двадцатого декабря!              — Но…              — Не забудь прийти. Я очень скоро пришлю приглашение. — повернулся и вразвалку ушел тем же путем, каким пришел, оставив Гарри стоять с открытым ртом.              — Теперь ты действительно один из нас, — сказал Лестрейндж, бочком подходя к Гарри и оставляя дымящийся котел на заднем плане.              — Ты тоже в этом участвуешь?              Лестрейндж усмехнулся. — Я, безусловно, участвую. Все мы участвуем, тебе просто нужно каждый год отрабатывать свое место в нем.              — О, хорошо, — сказал Гарри. — Тогда ты должен знать, как я могу выпутаться из этого.              — Почему ты хочешь избавиться от этого? — Спросил Нотт, регулируя температуру под котлом Лестрейнджа, чтобы от него перестал идти пар. — Большая часть школы пытается проникнуть в него.              — Я не принадлежу к большинству школьников. — Гарри стиснул зубы и вернулся к измельчению корня на разделочной доске.              — Это не так уж плохо, — сказал Том, и Гарри поднял бровь. Честно говоря, было удивительно, что Том первым нарушил молчание. — Слагхорн может быть напыщенным старым пердуном, но ты можешь рассчитывать на то, что он замолвит за тебя словечко, куда бы ты ни решил пойти. Кроме того, рождественская вечеринка позволяет познакомиться со многими выпускниками в Клубе Слизней, среди которых много высокопоставленных лиц в Министерстве.              — И другие, — добавил Лестрейндж и покосился на Гарри. — В прошлом году там была международная модель. Она была сексуальным созданием. У нее тоже был французский акцент из-за проживания во Франции много лет.              — О, она, — сказал Нотт, скорчив гримасу. — Честно. Она, должно быть, лет на тридцать старше тебя, Перегрин.              — Она всего на тринадцать лет старше меня! — огрызнулся Лестрейндж, возвращаясь на свое место и бросая горсть пыли со стола в котел Нотта из чистой злости.              — Перегрин! — рявкнул Нотт, когда из него посыпались искры, и он толкнул Лестрейнджа, который врезался в их стол, который тут же опрокинулся. Нотту удалось схватить свой котел, при этом он обжег руки. Лестрейндж, однако, был в слишком сильном шоке, чтобы поймать свой, который отлетел вперед. Он успел только предупреждающе крикнуть.              Гарри обернулся на звук, и первое, что он увидел, была обжигающая огненно-красная жидкость, вылетающая из котла прямо на него.              Его мозг даже не успел сгенерировать связную мысль, не говоря уже о приказе хотя бы закрыть лицо руками, но затем чья-то рука вцепилась в него, отбрасывая его в сторону и утыкаясь прямо в твердую грудь.              — Борода Мерлина! — воскликнул Слизнорт, подбегая к нему – или, по крайней мере, Гарри предположил, что он подбегал, судя по звуку шагов. В этот момент все, что его разум фиксировал, это то, что каким-то образом он оказался в объятиях Тома.              Он попытался вырваться, но хватка Тома усилилась еще сильнее. Это было даже не ужасно. Гарри ожидал, что будущие Темные Лорды будут пахнуть смертью и кровью своих жертв. Но вместо этого аромат Тома был мягким. Как солнечный свет, в котором Гарри мог греться. Он согрел его до костей.              Взглянув вверх, он увидел Тома, сердито оглядывающего комнату, обитатели которой, казалось, застыли во времени.              — Гарри! — раздался голос Лестрейнджа, очень расстроенный. — Прости, я не хотел!              Гарри удалось повернуть голову, первоначальный шок прошел, хотя его сердце продолжало трепыхаться, как птичка в грудной клетке. — Что, больше не «Хардвин»? — спросил он.              Лестрейндж и Нотт стояли у своего опрокинутого стола. Нотт заламывал обожженные руки, ругаясь себе под нос, а Лестрейндж выглядел более человечным, чем когда-либо прежде, его черные глаза были широко раскрыты, а кожа пепельного цвета. Он начал улыбаться словам Гарри, но затем увидел лицо Тома и тут же снова побледнел.              — Боже мой, боже мой, — сказал Слагхорн. — Что здесь произошло?              Том, наконец, казалось, пришел в себя, ослабив хватку на Гарри. Гарри высвободился из его объятий, нервно проведя рукой по волосам.              Все остальные ученики наблюдали за происходящим со своих столов. Мальсибер прямо напротив Гарри, его глаза холодные и расчетливые; Игнатиус, разрывающийся между желанием остаться на месте и проверить Гарри; и Гермиона, прижимающая руку к губам и хмурящаяся, как будто она увидела что-то, чего не видел никто другой.              — Я не знаю. — Гарри повернулся к Слагхорну. — Я ни к чему не прикасался.              — Ну, никто не пострадал, — сказал Слизнорт, взъерошив усы. — Все, возвращайтесь к работе. Что касается вас, мистер Лестрейндж, мы посмотрим, сможем ли восстановить ваше зелье… вам уже следовало бы знать, что при приготовлении нужно проявлять больше осторожности... Мистер Нотт! Что случилось с вашими руками?              Нотт стоял в стороне, гримасничая. Его ладони были покрыты вздувшимися красными волдырями. — Я обжегся.              — Боже мой, какое несчастье... — Слизнорт взмахнул палочкой, и упавший стол встал на место. — Отправляйтесь в больничное крыло. Мистер Мальсибер, не могли бы вы сопроводить его, убедиться, что у него больше не будет неприятностей?              — Конечно, сэр. — Малсибер покинул свое место, бросив еще один любопытный взгляд в сторону Гарри, прежде чем они с Ноттом ушли.              — Посмотрим, посмотрим... — Слагхорн ткнул палочкой в дымящуюся лужу на полу, и она поднялась в воздух танцующей струйкой, прежде чем брызнуть обратно в котел Лестрейнджа, который был установлен на столе.              — Спасибо, профессор. — Лестрейндж пристыженно склонил голову, и Слагхорн обернулся.              "— Это будет очень темпераментно, пока все не уляжется, поэтому вы должны быть более бдительными, чем обычно, — сказал он, погрозив пальцем. — Больше никаких попыток уничтожить мистера Делакура, вы меня слышите?              Лестрейндж что-то пробормотал себе под нос, но Слагхорн уже направился к соседней парте, болтая о «таких драмах» и «мой класс слишком захватывающий, вы не согласны, мисс Ганнам».              — Спасибо, — сказал Гарри Тому, поворачиваясь к нему и затаив дыхание улыбаясь. — Это могло быть отвратительно.              — Не придавай этому значения, — сказал Том со странным выражением лица. — Несчастные случаи происходят постоянно, не так ли, Перегрин?              Лестрейндж опустил голову еще ниже, так что его плечи оказались на уровне ушей, и больше ничего не сказал. Даже когда вернулся Мальсибер, пошутив о сексуальном старике Лестрейндж.              К тому времени его уже давно не было. Но и Гарри тоже. Он был потерян в воспоминаниях о солнечном свете.