When in Rome

            Если бы игры по квиддичу выигрывались только запугиванием, команда Равенкло была бы разгромлена еще до того, как поднялась в воздух.              Стоя позади Крокетта с Блэком и Эйвери по бокам от него, Гарри наблюдал, как Джорджия Хорн, капитан команды Равенкло, вышла вперед, чтобы пожать Крокетту руку. Она, должно быть, была на две головы ниже его и была очень коренастой, с очень добрыми голубыми глазами.              Крокетт принял ее рукопожатие, но посмотрел на нее сверху вниз с насмешкой, которая предполагала, что он мог бы схватить ее и съесть на завтрак. Отличное спортивное мастерство.              Гарри попытался улыбнуться Хорн из-за плеча Крокетта, чтобы смягчить очевидную враждебность Крокетта к ней, но, вероятно, это вышло скорее гримасой, судя по приподнятой брови, которую он получил от нее в ответ.              Гарри слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Лестрейнджа. Гарри не знал, что Лестрейндж в последнее время избегал его, как чумы. Сегодня он отступил в конец толпы, и Эйвери вмешался, ведя Гарри впереди их стаи. Эйвери было совершенно очевидно, что это было сделано для того, чтобы разлучить их.              Но почему? Честно говоря, Гарри с нетерпением ждал общества Лестрейндж.              — Никакой грязной игры, вы меня слышите? — сказала Свенсон, судья по квиддичу, встав между двумя командами с квоффлом под мышкой, а чемодан с двумя бладжерами и Снитчем висел у нее около плеча. Говоря это, она бросила на Крокетта многозначительный взгляд. — Теперь в воздух!              Студенты на трибунах вокруг них взревели, когда игроки стартовали на своих метлах, поднимаясь в воздух, чтобы сделать круг над Свенсон. Построение напоминало двухъярусный торт, на вершине которого Гарри и еще одна семикурсница по имени Джанин Додд, Ловец Равенкло, стояли лицом к лицу.              — Мы ходим вместе в класс чар, не так ли? — спросил Гарри, когда они ждали начала игры. — Я помню, Флитвик однажды удержал тебя.              Додд покраснела. — Да, ну, мы не можем все быть чопорными.              Упс. Он был достаточно бестактен, чтобы задеть ее за живое. Гарри открыл рот, чтобы попытаться загладить свою вину, но тут Свенсон выпустила бладжеры, один из которых пролетел мимо Гарри, всего в нескольких сантиметрах от его носа.              Он дернулся назад, затем провел рукой по волосам – Лестрейндж прибрал их, следя за тем, чтобы волосы были зачесаны назад для квиддича. Но это, несомненно, было полезно для сохранения ясности его видения.              В качестве запоздалой мысли Гарри посмотрел вниз, оглядывая круг игроков под ним. Лестрейндж скалил зубы на одного из Охотников Равенкло – Охотник, в свою очередь, выглядел испуганным. Гарри когда-то, возможно, тоже считал выражение лица Лестрейнджа угрожающим, но теперь находил это не чем иным, как забавным.              Крокетту удалось поймать взгляд Гарри, он поднял одну фигурку и что-то прошептал одними губами.              — Одна минута, — прочел он по губам, и Гарри натянуто кивнул. Лучше всего сократить время игры и не дать Равенкло набрать много очков – это помешает им стать настоящими конкурентами, когда их руки уже заняты борьбой с другими командами.              Следующим был выпущен Снитч, который энергично метался, прежде чем исчезнуть вдали. Это была единственная яркая вещь в поле зрения в такой пасмурный день. Гарри крепче сжал ручку своей метлы. Пусть победит лучший Ловец.              Свенсон подбросил Квоффл вверх, и с трибун донесся голос Биллингема. — Да начнется матч Слизерин - Равенкло!              В начале, как обычно, произошла потасовка: вратари бросились к стойкам ворот, охотники боролись за квоффл, а Загонщики - за бладжеры.              Гарри поднялся вверх, чтобы получить обзор всего поля – по крайней мере, он пытался подняться вверх. Естественно, Чистомет-4 был мал в скорости по сравнению с «Молнией», но в наши дни они считались лучшими на дистанции.              — Блэк забирает квоффл у Кокса, хотя я думаю, что Крокетт столкнулся с Коксом намеренно – разве это не вопиюще? Боже мой, Свенсон отвлекла драка между Лестрейнджем и Хорном, так что, похоже, Слизерину это сходит с рук. Возможно, отвлечение внимания - еще одна их уловка? Я предвижу очень грязную игру впереди – и гол! Десять очков Слизерину!              Гарри показалось, что вся школа застонала - за исключением слизеринцев. Их действительно не любили, не так ли? Но опять же, если Биллингем был прав, это была нечестная игра…              Гарри летал зигзагами по полю, нацелившись найти золотой мячик.              Вспышка молнии на мгновение озарила мир жутким светом, заставив каждого игрока на мгновение остановиться и посмотреть в небо. Вдалеке прогрохотал гром.              — Превосходно, гроза! — Биллингем казался взволнованным. — Это всегда весело... ах, Ламент и Снежная Сова выполнили защиту от Загонщиков, нацелившись прямо на Шафика, Охотника Равенкло. И Альда успешно защищает Шафика...              В сторону Гарри полетел Бладжер, и он пригнул голову, чтобы увернуться от него. Он резко повернул назад, чтобы лететь в том направлении, в котором прилетел, и Гарри выполнил бросок Ленивым хватом, едва избежав его.              Бладжер прилетел прямо в него.              Это все усложняет.              Гарри упал вниз, двигаясь прямо к траве под ним. Пора убираться с поля, если кто-то из Равенкловцев испортил Бладжер.…              Он должен был добраться до Крокетта.              — Эйвери удается остановить квоффл, невезение, Хорн – о, что это? У Делакура на хвосте блудливый Бладжер! — Биллингем мог бы, по крайней мере, звучать менее довольным.              Периферийными устройствами Гарри увидел приближающийся Бладжер, и он снова пригнулся, защищая голову рукой, когда Бладжер пролетел над его головой.              Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Ламент и Снежная Сова упали по обе стороны от Гарри, появившись из ниоткуда. Их биты были наготове - и эти биты тоже были очень заняты. Похоже, Бладжер был полон решимости добраться до Гарри. Что его беспокоило, так это то, что, поскольку возможность того, что Добби заколдовал Бладжер, была исключена, был кто-то еще, кто хотел убить его.              — Где Крокетт? — прокричал Гарри, перекрывая очередной раскат грома.              Ламент отбил Бладжер в сторону и крикнул в ответ: «Середина поля!»              — Мне нужно добраться до него! — Первая капля дождя попала Гарри в нос. Это было просто идеально. Неуправляемый бладжер и шторм, против которого нужно лететь.              — Вряд ли! — Это была Снежная Сова, которая вела Гарри к окраине поля. — Я не могу выпустить тебя на открытое место, иначе у этого Бладжера будет тяжелый день!              — Я, блядь, не могу поймать Снитч вот так! — рявкнул Гарри.              — Ловец Слизерина и Загонщики, похоже, поссорились! — проревел Биллингем. — Не самое лучшее время, ребята! Возможно, вы не заметили, что за вами гонится негодяй! А на воротах Слизерина Эйвери пропустил Квоффл! Кокс набирает десять очков «Равенкло»! Дамы и господа, Слизерин сегодня в руинах!              — Смотри, я уже имел дело с Бладжером-мошенником! — Гарри изо всех сил уставился на Снежную Сову, не свалившись с метлы. — Просто передайте сообщение Крокетту от меня, мне не нужно, чтобы вы, ребята, повсюду ходили за мной!              Ламент и Снежная Сова обменялись взглядами.              Вы ограничиваете меня! Мерлин и Моргана, Ловцы, были одиночками, наверняка они это знали?              — Отлично! — Снежная Сова замахнулся битой на Бладжер, когда тот снова приблизился. — Что мне ему сказать?              — За одну минуту невозможно!              — Понял! — Снежная Сова нанесла последний жестокий удар по Бладжеру и исчезла.              — Удачи! — Ламент затих, исчезнув за завесой дождя, и Гарри отряхнулся. Снова только он и Бладжер.              Его не было слишком долго. Куда подевался Додд? Сказать было невозможно. Из-за шторма он едва мог видеть дальше собственного носа.              Несколько минут он танцевал вокруг Бладжера изо всех сил, не планируя, что ему сломают руку во второй раз, молясь, чтобы Додду было так же трудно, как и ему (хотя он сильно сомневался в этом). Голос Биллингема был единственным, что информировало его о событиях на поле, наряду с постоянными «охами» и «ах» с трибун. Равенкло был награжден многочисленными штрафными бросками, так что Гарри мог только догадываться, что слизеринцы использовали грязные приемы.              В конце концов появилось объявление: «Капитан Крокетт просит тайм-аут!»              Самое время. Гарри полетел прямо на землю, приземлившись как раз в тот момент, когда Свенсон с трудом удалось удержать Бладжер в чемодане. — Извини за это, Делакур, — сказал он, прикрывая глаза от дождя. — Я никогда раньше не видел, чтобы Бладжер так себя вел!              — Это более распространено, чем вы думаете, — пробормотал Гарри, убирая с лица мокрые волосы и водружая очки на макушку. Он обнаружил остальных членов команды, собравшихся под навесом стадиона для квиддича, все они напоминали утонувших кошек, которых вытащили из кустов задом наперед.              То есть они выглядели ужасно.              — Наше выступление абсолютно шокирующее! — крикнул Крокетт, тыча пальцем в сторону поля. — Нас убивают! Скажите мне, почему это так!              — Ну, — сказал Эйвери. — Мы не ожидали, что Бладжер нацелится на Делакура. Ни в грозу.              — Вам следовало бы! — Крокетт глубоко вздохнул, понимая, что это была необоснованная просьба, и обвел взглядом команду. — Что не помогает, так это то, что мы там слепы.              Не успел Крокетт заговорить, как чья-то рука осторожно коснулась плеча Гарри. Он огляделся и тут же выпрямился, увидев, кто это был.              Гермиона.              Он не ожидал ее увидеть, с тех пор как набросился на нее в кабинете Диппета несколько дней назад. И все же она была здесь, с вязаным бронзово-голубым шарфом, намотанным на шею, и покусывала нижнюю губу. — Я, эм. — Она покраснела. — Заклинание непроницаемости используется для гидроизоляции. Я учила тебя ему на третьем курсе, помнишь?              — О. — Гарри уставился на нее, не зная, что сказать.              — Конечно, чары защиты от воды и тумана! — Крокетт постучал палочкой по своим очкам и сказал: «Impervius».              Остальная команда последовала его примеру, и невнятные разговоры о чарах прокатились по группе подобно волне. Гарри не сделал ни малейшего движения, чтобы зачаровать свои собственные очки. — Что ты здесь делаешь? — спросил он.              — Да, я должна идти болеть за Равенкло, я знаю. — Гермиона взволнованно заломила руки. — Просто, я... это так сложно. Я имею в виду, я думаю, что я была немного осуждающей. О том, что ты решил делать.              — Немного, — недоверчиво повторил Гарри. Последнее, что он помнил, это то, что она вцепилась ему в горло.              — Послушай, Гарри, — огрызнулась Гермиона, и в ее голосе снова зазвучал огонь. — Ты был ненамного лучше! И я волнуюсь. Кажется, я единственная, кто беспокоиться за тебя.              — Гермиона. — Гарри понизил тон, отойдя от команды по квиддичу, чтобы они его не услышали. — Я понимаю, ты волнуешься. Но я знаю, что делаю, поверь мне. Раньше я тоже думал, что Том манипулирующий, высокомерный придурок, и, возможно, так оно и есть, но я видел, что где-то в глубине души есть часть его, которая раскаивается. Мне просто нужно подойти к нему поближе.              — Делакур, подойди сюда, — раздался голос Крокетта. — Мы обсуждаем тактику.              — Просто… — Гарри поднял руку, не отрывая взгляда от Гермионы. — Дай мне минутку. Пожалуйста.              — Ты действительно так думаешь? — В глазах Гермионы выступили слезы, и она смахнула их. — Ты действительно веришь в Тома Риддла?              — Да. — Гарри схватил ее за руки. — И мне было больно, что ты в меня не верила. Слишком мало людей когда-либо верили в меня.              — Я верю в тебя, — прошептала Гермиона. — Я всегда верила. Я не верю в Риддла.              — Тогда поверь, что я верю в него. — Гарри протянул руку, чтобы смахнуть слезинку, которая скатилась в уголке ее глаза. — Ты прикроешь меня?              — Да, Гарри. — Она шмыгнула носом, и ее улыбка стала водянистой. — Разве ты не знал, что я всегда так делала?              — Делакур! — Это снова был Крокетт, в его голосе звучало крайнее нетерпение. — Не хочу портить момент, но нам нужно выиграть здесь игру.              — Мне пойти? — Гарри игриво приподнял бровь, глядя на Гермиону, и смех вырвался из ее горла.              — Да! — она оттолкнула его, затем потащила обратно. — Нет, подожди. Impervius.              Она постучала палочкой по его очкам, и Гарри снова натянул их на лоб.              — Как в старые добрые времена, — сказал он.              — Теперь иди. — Гермиона отмахнулась от него. — И берегись этого Бладжера!              Гарри начал поворачиваться, чтобы присоединиться к Крокетту с ухмылкой на лице. Затем он увидел Тома, наблюдавшего за ним с небольшого расстояния. Или, скорее, наблюдал за ним и Гермионой, его красивое лицо ничего не выражало.              Глупая ухмылка на лице Гарри сменилась чем-то более цивилизованным, и он кивнул Тому, прежде чем Крокетту, наконец, надоело ждать, он схватил Гарри рукой за шею и притянул его к себе.              — Перестань строить глазки своей кузине, — сказал он.              — Я смотрел на Тома, — огрызнулся Гарри, с некоторым трудом стряхивая Крокетта и крепче прижимая к плечу свою метлу. — И я не строил глазки.              — Риддл никогда не приходит на матчи по квиддичу, — сказал Лестрейндж, ища глазами Тома. — Считает их недостойными своего внимания.              Затем он быстро перевел взгляд обратно на Крокетта, как будто не собирался говорить вслух.              Ага.              — Хорошо, — сказал Крокетт. — Давайте быстро разберемся с этим. Блэк, я хочу, чтобы ты был на хвосте у Синклера. Лестрейндж, на тебе Кокс. На мне останется Хорн. На данный момент у равенкловцев преимущество на шестьдесят очков. Делакур, ты не должен ловить Снитч, пока мы не сравняем счет. Ламент, Снежная Сова, я хочу, чтобы один из вас постоянно был рядом с Делакуром. Мы не можем потерять его, пока Снитч не пойман. И, Делакур, я запрещаю тебе отходить в центр поля. Никто из вас не должен отклоняться от этого…              — Подожди, — перебил Гарри. — Снитч не попадет мне в руки просто так, ты понимаешь. Я должен выйти на поле, а я не смогу выйти, если центр поля будет запрещен. И если Ламент, Снежная Сова и я всегда будем вместе, мы станем движущейся мишенью для другой команды.              Крокетт надулся и наклонился к лицу Гарри. — Послушай, Делакур...              — Нет, ты послушай! — Гарри снова уткнулся лицом в лицо Крокетта, и остальная команда пораженно наблюдала за происходящим. — Может, я и не капитан здесь, капитан ты, но когда-то я им был, и не без причины. Это то, в чем я хорош. Позволь мне быть хорошим в этом!              Крокетт выпрямился, размышляя. Гарри откинулся на спинку стула, задаваясь вопросом, не перешел ли он границу, но затем Крокетт ухмыльнулся. — Мерлин, ты горяч, когда занимаешь высокое положение.              У Гарри отвисла челюсть.              — Хорошо, команда. — Крокетт начал расхаживать под навесом. — Мы позволим Делакуру действовать свободно, но остальные, не отклоняйтесь от плана. Плачь, Снежная Сова, делай, что хочешь. Так что давай вытащим головы из задниц и уже выиграем эту игру!              Он перебросил свой конский хвост через плечо и зашагал обратно под дождь. Остальные последовали за ним, снова надев очки и смеясь, когда капли дождя перестали попадать на их лица.              Равенкловцы уже ждали, раздраженно ерзая на своих метлах.              — Команда Слизерина определенно не торопилась с появлением, — раздался голос Биллингема, разнесшийся по стадиону. — Но я полагаю, что они остро нуждались в этом тайм-ауте.              Крокетт сухо кивнул Свенсон, которая приказала всем вернуться в воздух, и когда она выпустила все шары, Гарри был готов.              — Если Крокетт надеялся, что бродяга Бладжер перестанет быть бродягой Бладжером, пока они ждали, он ужасно ошибался. — Очевидно, теперь Биллингем нацелился на Гарри. — Это прямо возвращение к Делакуру, мерзкая штука, не так ли? Давайте посмотрим – о! Слизерин уже набрал себе еще десять очков, Лестрейндж любезно забил квоффл. Очень аккуратно.… возможно, слизеринцы решили перестать прибегать к дешевым трюкам, чтобы отвлечь другую команду, и, наконец, заняться чем-то полезным.              — Кровавый Биллингем, — услышал Гарри слова Блэка, когда они проносились мимо друг друга. — Осторожно, Делакур!              Гарри едва не столкнулся с Бладжером, что дало ему по крайней мере еще пять секунд, чтобы проверить результаты. Осталось набрать пятьдесят очков.              Неожиданно в его направлении появилось еще одно черное пятно. Гарри с руганью метнулся вверх. Второй Бладжер тоже не мог быть заколдован, не так ли?              — О боже, Загонщики Равенкло взяли на вооружение тактику нападения на Делакура. — Снова был Биллингем, который, как всегда, давал ответы на вопросы Гарри. — Два бладжера на одного игрока, это не очень справедливо...              Гарри верил, что Снежная Сова и Ламент справятся со вторым Бладжером, огибая поле и уклоняясь там, где это необходимо, по мере того, как слизеринцы медленно приближались к своим воротам.              Еще сорок очков… еще тридцать очков… еще двадцать очков… еще десять очков…              — Вы только посмотрите на это, — сказал Биллингем. — Они практически идут нога в ногу! Удивительно, но в рядах слизеринцев действительно есть капелька таланта…              Он замолчал с воплем, когда Ламент ударил его бладжером. Удар не попал в цель, но Биллингем все еще был в истерике. — Удар по бладжеру - это фол! — взвизгнул он. — Судья, ты наверняка это видел! Пенальти в пользу Равенкло, пожалуйста!              Свенсон действительно видела это, и Хорну предложили Квоффл за свободный удар.              — Ламент! — Крокетт был вне себя, когда подъехал. — Ты идиот! Мы догоняли их!              Ламент пожал плечами. — Оно того стоило.              Гарри рассмеялся над выражением лица Крокетта и рассмеялся еще сильнее, когда Хорн нанесл свой удар, но Эйвери спас его, бросив квоффл прямо в руки Крокетту. На лице Капитана промелькнула очень коварная усмешка, которая могла бы соперничать даже с ухмылкой Тома.              — Закончи это, Крокетт! — крикнул Гарри вслед Крокетту. Он очень быстро перестал смеяться.              Бродячий Бладжер снова нацелился на Гарри, и он уклонился с его пути – прямо на путь второго Бладжера.              Бладжер с тошнотворным хрустом врезался ему в руку, и Гарри вскрикнул, согнувшись пополам.              — Ой, — крикнул Биллингем, который быстро оправился от своего почти промаха Бладжером. — Загонщики Альда и Глен использовали защиту от Двойных ударов, удвоив силу, действующую на Бладжер, и, похоже, он попал в яблочко!              — Хардвин! — Лестрейндж бросился к Гарри, остановившись чуть позади него. — Черт возьми, ты не можешь продолжать играть, позволь мне помочь тебе…              — Нет! — Гарри каким-то образом удалось зарычать сквозь боль. — Ты слышал Крокетта. Не отклоняйся от плана. Крокетт собирается нанести удар, который позволит мне отправиться за Снитчем.              — Да, но... — Лестрейндж уставился на безвольную руку Гарри дикими глазами. Затем он заметил что-то позади Гарри и оттолкнул его с дороги. Гарри отлетел в сторону, потеряв бдительность, и Бладжер-бродяга едва не задел их обоих.              — Иди, — приказал Гарри, и, бросив на него последний раздраженный взгляд, Лестрейндж ушел, как раз в тот момент, когда Биллингем объявил: «Крокетт набирает еще десять очков для Слизерина! Равенкло и Слизерин набрали по девяносто очков, но проиграет ли Слизерин матч, если их Ловец в такой плохой форме?»              Гарри возвысился над остальными, теперь не в силах усидеть на месте. Это только ему показалось, или бродяга Бладжер стал больше… ну что, бродяга? Теперь он безжалостно преследовал его, заставляя двигаться вперед, вперед, он не мог остановиться…              Черт возьми, куда подевался Додд?              Вот! Неуверенно кружил под дождем, ожидая. Снитч отказывался появляться. Гарри двинулся на него. Он был достаточно знаком с манерой передвижения Снитча, чтобы знать, что в любой момент он может появиться… прямо у его левого уха. Это было похоже на надоедливого маленького жука, жужжащего у нее над головой, хотя и симпатичного жука. Но Додд совершенно не осознавал этого.              Гарри прищурился, заставляя свою метлу двигаться быстрее. Он слышал, как Бладжер скользит по концу метлы, угрожающий шум на задворках его сознания.              — Делакур засек Снитч! — сказал Биллингем, и Гарри почувствовал, как головы повернулись в его сторону, включая Додда. Неважно. Это не изменило его конечной цели.              Додд покосился в сторону Гарри, а затем глаза его расширились, когда он заметил, что он находится не более чем в нескольких метрах от него и не подает никаких признаков остановки. С писком он нырнул в сторону, позволив Гарри выхватить ничего не подозревающий Снитч прямо у него над головой.              При этом он едва удержался, чтобы не упасть со своей метлы, стиснув зубы от боли, которая снова поползла вверх по руке, обжигая плоть.              — Гарри Делакур поймал снитч! — воскликнул Биллингем. — Несмотря ни на что, Слизерин выиграл матч! А теперь, пожалуйста, кто-нибудь может придержать этот чертов Бладжер? — Все это время меня это беспокоило.              Гарри приземлился на землю неэлегантно, уронив метлу и выпустив Снитч, чтобы осмотреть свою руку. Она была согнута под неестественным углом.              Позади него он слышал, как Свенсон снова удерживает Бладжер, и едва заметил, как слизеринцы хлынули с трибун, когда остальная часть его команды приземлилась вокруг него, сбившись в кучу и хлопая друг друга по спинам.              — Я знал, что могу рассчитывать на тебя, маленький капитан, — сказал Крокетт, нежно взъерошив волосы Гарри. — Просто в следующий раз делай это без драмы.              — Потому что мне нравится, когда мне ломают руку, — ответил Гарри без особого рвения. Крокетт просто подмигнул и повернулся, чтобы отпраздновать вместе с остальными. Лестрейндж очень быстро заменил Крокетта. Его рыжеватые волосы были пропитаны водой, и он прислонился к своей метле, разглядывая Гарри. Трудно было поверить, что когда-то Гарри видел Беллатрикс в его глазах. Теперь он вообще не мог ее видеть.              — С тобой все в порядке? — наконец спросил Лестрейндж. — Я имею в виду твою руку.              — Ну, я бы солгал, если бы сказал, что все было в порядке. — Гарри попытался пожать плечами, что причинило боль больше, чем он хотел показать. Он стиснул зубы от дискомфорта, но это, должно быть, отразилось на его лице, когда Лестрейндж шагнул вперед, неловко размахивая руками.              — Должен доставить тебя в больничное крыло… — он оборвал себя, его лицо побледнело, и он сделал несколько шагов назад. — Я имею в виду, эм, ты должен.… Я должен идти.              — Что ты... — Гарри пошел бы за Лестрейнджем, если бы мог, но он знал, что был прав в том, что ему нужно было немедленно попасть в больничное крыло.              — Тебе следует осмотреть свою руку. — Гарри испуганно обернулся, но расслабился, когда увидел, что это всего лишь Том, держащий над головой полупрозрачный заклинание-зонтик, а на плечи наброшен слизеринский шарф. Гарри заметил, что его волосы, которые обычно были безукоризненно уложены, слегка растрепались, как будто он в отчаянии проводил по ним руками.              Тогда Гарри пришло в голову, что Том делал это во время просмотра матча.              — Ты беспокоился обо мне? — он выпалил, прежде чем смог остановить себя, затем опустил взгляд, встревоженный своей вспышкой, волосы упали ему на глаза. Выражение лица Тома не изменилось, он взял Гарри за здоровую руку и потянул его под заклинание «Зонтик».              — Ты простудишься, — просто сказал Том, снимая шарф со своих плеч и наматывая его на шею Гарри. Он был теплым и шерстяным, и Гарри уткнулся в него носом. Пахло так, словно оно пеклось на солнце, и пергаментом. Том, должно быть, занимался перед тем, как прийти на матч.              — Спасибо, — пробормотал Гарри, глядя на Тома из-под ресниц. Том осторожно снял очки для квиддича с лица Гарри и мгновение смотрел на него, как будто запоминая черты его лица. После того, как момент прошел, Том обнял Гарри за плечи, выводя его из шумной толпы к замку.              — Тебе нужно увидеть мадам Помфри, — грубо сказал он, и Гарри кивнул в знак согласия, позволяя теплу Тома проникнуть в его кости, когда они начали подъем по скользкой траве.              Он был бы рад компании.              

***

             Гермиона наблюдала с трибун, как Гарри и Риддл покидали его, Гарри опирался на Риддла, как будто Риддл был его единственной поддержкой.              Поверь, что я верю в него.              Слова Гарри прокручивались в ее голове, пока она провожала их взглядом, скрываясь из виду. Больше всего на свете ей хотелось присоединиться к Гарри на поле, у нее чесались руки сделать это с тех пор, как его рука получила удар бладжером, но теперь она знала, что должна уважать его желания.              Поверь, что я верю в него.              Она всегда будет верить в Гарри, поэтому, если предложить ему свое доверие - это все, что требовалось, чтобы восстановить их связь, то она с радостью сделает это. Но доверие - это палка о двух концах. Когда и если придет время предупредить Гарри об опасностях, которые, по ее мнению, представлял Риддл, тогда она могла только надеяться, что Гарри проявит к ней ту же вежливость, которую она сейчас проявила к нему.              Слепой мог увидеть желание, которое Риддл испытывал к Гарри. По крайней мере, это было односторонним, и у Гарри все еще было немного здравого смысла, вбитого в его голову.              — Какое разочарование, — вздохнул Роуэн, наблюдая, как слизеринцы празднуют под дождем. — Я полагаю, что если Равенкло победит Хаффлпафф, у нас все еще есть шанс на Кубок по квиддичу ... но это все равно очень обидно.              — Ну что ж, Гермиона так не думает, — заметил Куинси, разбрасывая по ветру цветочные лепестки. — Орешник, боярышник. И немного каролинской розы.              — Что ты имеешь в виду? — спросил Роуэн, оглядывая Гермиону, чтобы должным образом оценить Куинси.              — Ореховый цвет символизирует примирение, — терпеливо объяснил Куинси, его необычно фиалковые глаза были мечтательными. — Боярышник символизирует надежду, а розы Каролины - самые забавные мелочи. Они нашептывают об опасностях любви.              — Я имею в виду, о Гермионе. — Роуэн нервно поправил очки на носу.              — Спроси ее сам. Она сидит прямо рядом с тобой. — Куинси разбросал последние лепестки розы. — Я пошлю их на восток, для света и удачи.              Он улыбнулся, отряхнул руки, встал и, не сказав больше ни слова, поплыл прочь сквозь толпу Равенкловцев.              Он был Луной насквозь.              — Да, конечно, — пробормотал Роуэн, глядя вслед уходящему другу, прежде чем взглянуть на Гермиону. Он весь день вел себя странно, всегда пугался, когда встречался с ней взглядом. — Ты была бы недовольна, если бы Рейвенкло победил? Это из-за того, что твой кузен был Ловцом-Соперником?              — Мне не очень нравится квиддич, — сказала Гермиона, глядя вдаль, ее мысли рассеивались, как дым. — Дело не в том, выиграет Равенкло или нет, я просто...              Я так рада, что Гарри готов снова поговорить со мной.              — Ты просто...? — стало очевидно, что Гермиона не закончит предложение, поэтому Роуэн встал, предлагая ей руку.              Ей показалось невежливым не принять приглашение, поэтому она приняла, и Роуэн просиял, снова поправляя очки в черепаховой оправе. — Я, эм. Гермиона. Я хочу тебя кое о чем спросить. Я давно собирался спросить тебя.              — Что? — Гермиона с любопытством взглянула на него. Его лицо покраснело, и он продолжал вертеть пальцами, не зная, что с ними делать. Наконец он ограничился тем, что обхватил себя за шею и ужасно застенчиво улыбнулся.              — Гермиона, — повторил он, и она поняла, что за этим последует. Однако в животе у нее не хватало бабочек. — Мы знаем друг друга уже некоторое время, и мне нравится проводить его вместе с тобой. Интеллектуальные дебаты и все такое.              — Да, я нахожу наши интеллектуальные дебаты стимулирующими. — Гермиона отвела взгляд в сторону, ее лицо залилось краской, потому что она знала, что ей придется сказать. — Роуэн, я считаю тебя другом, но…              — Я нахожу тебя очень яркой и красивой, на самом деле, ты просто гениальна, — поспешно продолжил Роуэн, в голосе которого звучала настоящая паника от слов Гермионы. — И я должен спросить, не окажешь ли ты мне честь стать моей девушкой.              — Я. Я, эм. О, Роуэн. — Она посмотрела вниз на свои ноги, переминаясь с ноги на ногу. Казалось, весь шум вокруг них растаял, и в этом маленьком неуютном пузыре остались только они вдвоем. — Прости, но на данный момент я не готова к подобным отношениям.              — Но... почему? — Роуэн выглядел совершенно потрясенным, и он откинул свои светлые волосы со лба так, что они встали торчком. — Я думал, что...              — У меня сейчас так много дел. — Гермиона отвернулась от него, глядя вниз на толпу слизеринцев, которая начала уменьшаться по мере того, как студенты возвращались в замок. — Ж.А.Б.А. и Гарри...              Казалось, что втягивать Гарри в это было плохой идеей. Глаза Роуэна сузились, и он нахмурился. — Верно. Твой кузен. Возится с Риддлом. Мне жаль, но я думаю, что он достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе сам, особенно если он хочет сделать что-то настолько глупое, как это.              Гермиона сразу почувствовала прилив защитной реакции. Да, это было глупо. Гарри был дураком. Но он был блестящим, храбрым дураком, и при этом он был ее блестящим, храбрым дураком. Было неправильно, когда кто-то другой называл его так.              Ее брови нахмурились. — Это не твоя забота, Роуэн.              — Нет, я думаю, что это так, — настаивал Роуэн, отказываясь принимать ее ответ. — Он вел себя бестактно, бесчувственно, и это причиняло тебе боль. Гермиона, я... мне неприятно видеть тебя несчастной. Твой кузен идиот, раз так поступил с тобой.              Гермиона почувствовала, как ее глаза похолодели. Да, она была несчастна. Да, Гарри причинил ей боль, но и она причинила ему боль. Путь, который им уготовила судьба, будет болезненным, но эта трагедия принадлежала им. Никому другому. Ни Тому Риддлу, ни Роуэну Пулу. Только им.              Она сделала шаг назад. — Тебе следует уйти, — решительно сказала она Роуэну.              — Гермиона…              — Пожалуйста. — Она поправила шарф, глядя прямо перед собой в небо. Оно было похоже на огромное полотно, серые слезы стекали к горизонту. — Иди.              Роуэн вздохнул, проходя мимо нее. Он помолчал достаточно долго, чтобы сказать: — Он собирается разорвать тебя на куски на земле. Но будь уверена, я всегда буду рядом, чтобы снова собрать тебя.              Затем он исчез.              Нет, Роуэн. Я снова взяла себя в руки.              Гермиона еще немного подождала под дождем, погруженная в свои мысли. К тому времени, когда она направилась обратно в замок, поле для квиддича было заброшено, и ее единственным спутником был туман, который ее дыхание оставляло в воздухе.              Она решила, что самое время нанести Гарри визит. Она позволила ему и Риддлу побыть наедине достаточно времени. Это было единственное, с чем она могла смириться.