When in Rome

            Буря продолжалась весь день и, наконец, улеглась с наступлением ночи, и мадам Помфри неохотно позволила Гарри покинуть Больничное крыло.              — Ты не должен напрягать свою руку, — предупредила она, провожая Гарри до двери. — Потому что, если ты это сделаешь, тебе придется чертовски дорого заплатить за это, молодой человек.              — Я не буду ее нагружать, — пообещал Гарри, разминая руку. — Кроме того, я чувствую себя хорошо. Я уверен, что смогу…              — Я не хочу это слышать. — Мадам Помфри указала на дверь. — А теперь иди. Мне нужно позаботиться о пациенте, которого ударило молнией.              Она ушла, прищелкнув языком. — Матчи по квиддичу - это всегда катастрофа.              Гарри был очарован тем, что кто-то умудрился попасть под молнию во время грозы. Но он не стал спрашивать кто это и поспешил дальше, пока мадам Помфри не успела пересмотреть свое решение выписать его.              Гарри посмотрел на время и увидел, что уже одиннадцать. К этому времени Слагхорн, должно быть, прекратил празднование в гостиной Слизерина, несмотря на его собственный восторг от победы. Мастер зелий позаботился о том, чтобы нанести Гарри визит, пока мадам Помфри запихивала ему в горло различные флаконы с лекарствами. Слагхорн вошел в Больничное крыло, его лицо под усами сияло, и он быстро ушел всего через десять секунд, как только увидел затруднительное положение Гарри. За эти десять секунд он неловко похлопал Гарри по плечу, который взбунтовался после всех понуканий мадам Помфри, и пожал руку Тому за то, что тот был таким «поддерживающим партнером».              Этот человек действительно был глупым придурком.              Конечно, Том был с изнеженным Гарри весь день, который мог бы дать кому-нибудь неверное представление, прежде чем мадам Помфри, наконец, попросила Тома уйти, так как он отвлекал ее подопечного и ее саму. Она все же разрешила Гермионе ненадолго навестить его, а также слизеринскую команду и Игнатиуса, которые взяли с собой Минерву МакГонагалл, чтобы дополнить полет Гарри.              Остаток дня прошел без комментариев, Гарри время от времени разминал заживающую руку и тупо смотрел в окно. Его дыхание затуманивало стекло, когда он смотрел на территорию, желая поскорее уйти.              Теперь Гарри уже не был так уверен, что хочет этого. На улице было жутко холодно, и он был рад шарфу, который оставил Том. Запах Тома еще не успел выветриться, и Гарри зарылся в него носом, вдыхая.              Честно говоря, это был довольно приятный запах. Пахло местом, которому он принадлежал. Пахло домом.              Идя по пустым коридорам, Гарри резко вздрогнул, когда что-то пролетело над ним, уронив легкий предмет, который отскочил от его головы. Взглянув вверх, он увидел, что это была неясыть, которая бросила на него неодобрительный взгляд, как бы говоря: «Знаешь, я повсюду тебя искала», — прежде чем улететь обратно в том направлении, откуда прилетела.              Гарри опустил взгляд на пол в поисках предмета, которым его ударили по голове. У его ног лежал конверт, и он наклонился, чтобы поднять его, разорвать и достать послание внутри.              «Lumos», - прошептал он, указывая палочкой на письмо.              Мистеру Гарри Делакуру,       Я рад пригласить вас на ежегодную рождественскую вечеринку Клуб Слизней 20го декабря в 20.00 в моем кабинете на шестом этаже.       Пожалуйста, захватите с собой кого–нибудь на свидание - чем больше, тем веселее!       

Профессор Зелий Гораций Слагхорн

             Гарри уставился на приглашение, затем прошептал Nox и убрал приглашение.              — Великолепно, — пробормотал он, пощипывая переносицу. — Действительно превосходно. Теперь мне нужно найти чертову пару.              Он предположил, что у него есть варианты. Он мог пойти с Гермионой (хотя он предполагал, что Гермиона приведет либо Роуэна Пула, либо Куинси Лавгуда), или даже потащить с собой Игнатиуса, что могло бы немного подбодрить его после ссоры с Блэками. Если дело дойдет до худшего, предположил Гарри, он предполагал, что сможет взять с собой Крокетта в шутку, хотя подозревал, что Крокетт это так не воспримет. Гарри быстро отбросил эту идею.              Именно тогда он вспомнил кое-кого, с кем он больше не был в хороших отношениях, хотя этот конкретный человек уже давно изо всех сил пытался попасть в Клуб Слизней.              Возможно, Гарри смог бы убить двух зайцев одним выстрелом, пригласив Марго Гринграсс на рождественскую вечеринку.              Гарри выглянул наружу через окно.              Пошел снег.              

***

             На следующее утро Гарри проснулся раньше всех своих соседей по комнате и быстро оделся, на всякий случай накинув форму и шарф. Он мог сказать, что сегодня будет один из тех дней, когда ему хочется завернуться в одеяло, как буррито, и не отходить от камина.              Он ворвался в Большой зал, как человек на задании, и его взгляд устремился прямо на блондинку, которая спокойно пила чай в одиночестве, как всегда ранняя пташка на Слизерине.              — Марго, — громко сказал он, привлекая ее внимание. Ее глаза слегка сузились, когда она увидела его, но в остальном выражение ее лица не изменилось.              — Гарри, — признала она, проницательно наблюдая за ним и делая еще один глоток чая. — Что я могу для тебя сделать?              — Хочешь пойти со мной на рождественскую вечеринку в Клуб Слизней? — выпалил Гарри - другого способа выразить это действительно не было. Марго молча смотрела на него, все еще прижимая чашку к губам. Шум окружил их, как пузырь, когда студенты сновали вокруг них, не обращая внимания на разыгрывающуюся сцену.              Наконец, она сказала: «И зачем мне это делать?»              — Я... — Гарри был слегка сбит с толку и тоже начал чувствовать себя несколько глупо. — Потому что разве друзья не так поступают?              Марго поставила чашку на стол и переплела пальцы. — Гарри, — начала она, мягко улыбаясь. — Мы давно не разговаривали. Мы оба ясно изложили нашу позицию – я не одобряю Риддла, и ты присоединился к его рядам. Вопрос, который я задаю, в том, остаемся ли мы вообще друзьями?              Гарри молча смотрел на нее, прокручивая вопрос в голове, прежде чем, наконец, сказать: «Если исключить Гермиону, ты была моим первым союзником здесь, Марго. Ты постепенно стала моим первым другом, и я сожалею, что наговорил резких вещей раньше. Мне действительно жаль. И правда, Том теперь часть моей жизни. Но... это не заставило меня перестать считать тебя своим другом, и это правда.              Улыбка Марго стала слабее, печальнее, и она допила свой чай, прежде чем встать. Она притянула Гарри ближе и прошептала ему на ухо: «Я счастлива, что ты так думаешь. Но времена изменились, и сейчас все по-другому. Так что нет, я не пойду с тобой на рождественскую вечеринку.              Она отстранилась, и в ее глазах было сожаление, когда она посмотрела через плечо Гарри. — За тебя уже высказались.              С этими словами она перекинула сумку с книгами через плечо и ушла. Гарри повернулся, чтобы посмотреть, как она покидает Большой зал, совершенно сбитый с толку, и увидел, что к нему направляется Том, нахмурившись.              — Гарри, — сказал он, когда они оказались лицом к лицу. — Я проснулся, а тебя уже не было. Что-то случилось?              — Нет, — быстро ответил Гарри, затем потянул за концы шарфа, который был на нем, и признался: «Ну... да».              Взгляд Тома сразу же упал на шарф, и Гарри покраснел, пробормотав: «Извини, у меня нет своего шарфа. Вероятно, мне следует вернуть это тебе».              — Нет, — вмешался Том и поправил шарф на шее Гарри. — Оставь его себе. Мне нравится видеть, как ты его носишь.              Гарри подумал, что его лицо может растаять от смущения.              — Ты уже поел? — спросил Том, неодобрительно прищелкнув языком, когда Гарри покачал головой.              — На самом деле не голоден.              — Тогда, по крайней мере, выпей чего-нибудь теплого. — Том нашел кружку горячего чая на слизеринском столе и сунул ее в руки Гарри. — На улице идет снег, если ты не заметил.              — О, я заметил. — Гарри сделал глоток травяного чая, и он согрел его до кончиков пальцев. Наступила минута молчания, во время которой Гарри смотрел куда угодно, только не на Тома, прежде чем оно было наконец нарушено.              — Прогуляешься со мной? — спросил Том, и просьба прозвучала неуверенно. Гарри бросил на него удивленный взгляд. Люди не просто «гуляли» с Томом Риддлом. По крайней мере, он так думал.              — Хорошо, — смягчился он, оставляя чай и следуя за Томом к выходу из Большого зала.              Его вывели во внутренний двор, где в эти ранние утренние часы не было других учеников и тропы были густо завалены снегом, падавшим с бледного неба.              Гарри поднял лицо вверх, позволяя снежинкам собираться на его коже. Ледяные, острые. Это было то, что ему нравилось в снегу. Он приводил его в оцепенение.              — Ты сказал, что что-то не так? — спросил Том, повернувшись к Гарри. Гарри снова опустил лицо, стряхивая снежинки с кожи.              — Совершенно верно, — сказал он и застенчиво улыбнулся. — Когда я возвращался из больничного крыла прошлой ночью, я получил приглашение от Слагхорна на рождественскую вечеринку. Там сказано, чтобы я привел с собой пару, а несколько дней, на мой взгляд, не такой уж большой срок, чтобы найти пару.              Гарри рассмеялся, вспомнив катастрофу Святочного бала. — И я не самый подходящий кавалер.              — Примерно так… — начал Том.               — Я спросил Марго. — Гарри посмотрел себе под ноги. — Она сказала «нет».              — Ты спросил Гринграсс? — лицо Тома потемнело.              — Я подумал, что мы могли бы пойти туда, как друзья. — голос Гарри прозвучал тихо для его собственных ушей, и взгляд Тома смягчился.              И вот там, в белом дворе, где снег падал вокруг них, как перья, Том Риддл попросил Гарри Поттера пойти с ним на рождественскую вечеринку Горация Слагхорна в Клуб Слизней.              Момент для книг по истории, позже подумает Гарри. Но в тот момент он стоял как вкопанный, не понимая вопроса, пока не решил сказать: «Не мог бы ты повторить это?»              В темно-синих глазах Тома вспыхнул огонек, и он послушно повторил: «Ты бы хотел пойти со мной на рождественскую вечеринку?»              Гарри поклялся, что Слагхорн просил своих гостей приводить партнеров только для драм, которые последовали за этим.              — О-о'кей, — пробормотал он, опустив глаза и потянув за выбившуюся нитку на манжете своей пижамы. — Ты уверен? Я имею в виду, да, я бы с удовольствием.              Том открыл рот, но Гарри не хотел этого слышать – что, если бы он рассмеялся, сказал, что всего лишь пошутил? Это был тип унижения, которого Гарри не потерпел бы.              — Мне пора идти, — пробормотал он, развернулся и убежал – нет, спокойно вышел со двора.              За исключением того, что, как только он скрылся из виду, он бросился наутек и оказался прямо у входа в гостиную Равенкло.              На двери был бронзовый молоток в форме орла, и когда он заговорил, Гарри подпрыгнул.              — Я могу начать войну или закончить ее…              — Молодец, — сказал Гарри, но затем это продолжилось, и он понял, что это была его загадка.              — Я могу дать вам силу героев или оставить вас бессильными. Я могу попасть в ловушку одним взглядом, но никакая сила не заставит меня остаться. Кто я?              Гарри посмотрел на дверной молоток и сказал: «Я не хочу входить, ты можешь просто сказать Гермионе, что я здесь или что-то в этом роде? Отправить сообщение, что угодно?"\»              Стук в дверь смолк, и Гарри громко застонал, проводя рукой по волосам. У него не было времени разгадывать загадку – он только что каким-то образом стал парой Тома на рождественской вечеринке, и он больше не был уверен, каково его положение во всем этом деле.              К счастью, в этот момент дверь распахнулась, и вышел Куинси, рядом с ним Гермиона. Удивительно, но Пула не было видно.              — Гарри! — обрадовалась Гермиона, увидев несколько взъерошенного Гарри. — Что ты здесь делаешь так рано? Тебя разбудил снег? Это прекрасно, не правда ли?              — У меня небольшое горе, и мне нужно с кем-нибудь поговорить. — Гарри одарил спутника Гермионы мимолетной улыбкой. — Привет, Куинси.              — Доброе утро, Гарри Делакур. — Поразительно фиолетовые глаза Куинси встретились с глазами Гарри. — В духовном плане снег символизирует неизвестное. Это заставляет задуматься, что на самом деле скрывается под слоем белого.              — Прости?              — Я вижу, что ты еще немного поговоришь со своей кузиной. — Куинси продолжил спускаться по винтовой лестнице, которая вела в главный коридор. — Помни, Гарри, все не так, как кажется.              — Куинси – это Куинси. — Смех Гермионы был звенящим, от маленьких пузырьков лопались на поверхности шипучего напитка. — Мне любопытно, какую загадку задал тебе дверной молоток? Ты оставил в ней вмятину?              — Нет, — возмущенно сказал Гарри. — Я не пытался войти, я просто хотел увидеть тебя.              — Повтори загадку, молоток, — сказала Гермиона, игнорируя Гарри, и бронзовый орел продекламировал: «Я могу начать войну или закончить ее. Я могу дать вам силу героев или оставить вас бессильными. Я могу попасть в ловушку одним взглядом, но никакая сила не заставит меня остаться. Кто я?»              — Чушь собачья, — сказал Гарри.              — Это просто, это любовь. — Гермиона усмехнулась, когда Гарри зашипел, снова став ярко-красным. — О боже. Гарри, твое горе не имеет ничего общего с приглашением Слагхорна на вечеринку, которое было разослано прошлой ночью, не так ли?              — Ну… — Гарри покрутил большими пальцами, часто моргая. — Поскольку мы снова, знаешь, в дружеских отношениях, я подумал, что могу довериться тебе, что недавно произошли события в…              Дверь Равенкло открылась, и оттуда выплыла невысокая девушка с растрепанными волосами, напевая себе под нос, поправляя браслеты на запястьях и кольца на пальцах.              Гарри инстинктивно сделал шаг назад от этого существа, похожего на инопланетянина.              Затем голова девушки резко повернулась, ее увеличенные глаза за толстыми стеклами очков заметили присутствие Гермионы и Гарри.              — Сибилла, — поздоровалась Гермиона теплым тоном, и Гарри подавил ухмылку. Итак, он и легендарная Трелони наконец встретились.              — Гермиона, — переспросила Трелони, не сводя глаз с лица Гарри. — Кто этот проблемный мальчик?              Гарри только собрался возразить, что если он мальчик, то она младенец, но Гермиона вмешалась первой. — Это Гарри, мой кузен, — сказала она.              — Ну конечно! — Трелони подпорхнула к Гарри, размахивая руками перед его лицом и ковыряя в воздухе, как будто вокруг него плавали невидимые карты. — Ты очарователен… Я вижу страх, так много страха… есть сожаление, такое сильное сожаление! И это разжигает глубоко укоренившуюся ярость, о которой ты, возможно, даже не подозреваешь... боже милостивый...              Прежде чем Гарри успел возразить, Трелони схватила его за руку и перевернула, чтобы осмотреть ладонь. Как только он собрался с силами, чтобы вырваться из ее хватки, Трелони отшатнулась назад, выпустив его, громко ахнув и прижав руку к сердцу.              — Что это теперь? — вздохнула Гермиона, но затем Трелони резко повернулась к ней, напугав Гермиону настолько, что ей удалось схватить ее за ладонь и посмотреть на линии жизни, все время качая головой.              — Все сходится, все сходится... — Трелони попятилась, переводя взгляд с Гарри на Гермиону и бормоча молитвы себе под нос. — Вы двое… прокляты смертью!              Она повернулась и сбежала вниз по лестнице, как будто не могла больше смотреть на них ни мгновения.              — Она все такая же, да, — сказал Гарри, охваченный благоговением. — Все та же старая Трелони.              — Я знаю. — Гермиона усмехнулась, и они начали спускаться по лестнице. — Мне приходится мириться с этим каждый день. Вчера она несла чушь о том, что Роуэн стал несчастной жертвой непредумышленного убийства.              — С твоим домом что-то не так.              — Это один человек. — Гермиона поморщилась.              — Кстати о людях, — сказал Гарри, бросая преувеличенные взгляды по сторонам, — где твое обычное окружение? Я, конечно, в первую очередь имею в виду Пула.              Гермиона прикусила губу и уставилась в землю перед собой, пока они шли. — У нас вчера была небольшая ссора после матча по квиддичу.              — Тебе все равно не нужен этот мешок с грязью, — быстро предложил Гарри.              — Он не мешок с грязью, — сказала Гермиона без особого энтузиазма. — У него просто такая сильная и необоснованная неприязнь к тебе. Я этого не понимаю.              — Я не могу сказать, что он мне самому слишком нравится. — Гарри пожал плечами. — Мешок с грязью и все такое.              — Я знаю, что он тебе не нравится, но это другое, и я наконец-то начала это понимать. — Гермиона взяла Гарри под руку и прижалась к нему, когда они проходили по коридорам, холод, наконец, начал пробирать ее до костей. — Как будто Роуэн затеял против тебя какую-то вендетту.              — Гермиона, — серьезно сказал Гарри, — в наши дни большинство людей затеяли против меня вендетту.              — Но не здесь. — Она понизила голос, когда другие студенты проходили мимо них. — Тебя здесь никто не знает, ни у кого нет на это причин.              — Пул по уши влюблен в тебя, как подросток, — сказал Гарри. — Это достаточная причина. Он, вероятно, просто думает, что я соперник или что-то в этом роде.              — Мы кузены, — возразила Гермиона.              — И, по-видимому, инцест не такая уж редкость. — Гарри усмехнулся. — Только посмотрите на семью Блэков.              Гермиона закатила глаза. — Я не хочу об этом говорить. Во-первых, откуда у тебя этот шарф, потому что я хочу такой же.              — Эм, — пробормотал Гарри, запинаясь. — Я одолжил его кое у кого.              Гермиона посмотрела на него со смутным подозрением в глазах. — Я могу сказать, что там есть история, но прежде чем я выужу ее из тебя, ты расскажешь мне, о чем ты хотел поговорить со мной в первую очередь.              — Ах, да. — Гарри ухватился за возможность сменить тему, но его лицо вытянулось, когда он понял, что на самом деле это была не такая уж большая смена темы. — О вечеринке у Слизнорта... и всей этой истории с свиданием. У меня... может быть свидание.              — Что ж, это удивительно, — сказала Гермиона. — Без обид, просто твоя голова обычно так глубоко засунута в твою задницу, что ты не заметил бы флиртующего с тобой человека, если бы он был совершенно голым и просил тебя…              — Гермиона! — Подавленный как содержанием ее предложения, так и тем фактом, что оно слетело с губ Гермионы, Гарри почувствовал, что проваливается под землю. — Не говори так! Черт возьми, Рон слышал, как ты это говоришь?              Гермиона покраснела. — Ну, язык других людей может передаться тебе.              — Тогда я хочу знать, с кем ты разговаривала.              — С кем ты встречаешься, Гарри? — Гермиона перебила, больше не желая останавливаться на предыдущей теме, и Гарри запнулся.              — Ну, он определенный поразительно красивый человек, — протянул он.              — Мы играем в угадайку? — Гермиона уступила. — Я думала, этим занимаются только девушки, тебе стоило иногда послушать Лаванду с Парвати… ладно, поразительно красив… Игнатиус Прюэтт? Он, бесспорно, очень привлекателен.              — Нет. Эм, он очень талантлив...              — Боже упаси, это Крокетт?              — Некоторые могут посчитать его более сдержанным, чем Крокетт.              — Малсибер? Блэк?              — Я думаю, что втайне он немного джентльмен.              Гермиона повернула голову и сердито посмотрела на Гарри. — Ты меня разыгрываешь? Потому что я сомневаюсь, что существует человек, который красив, талантлив и сдержан одновременно, не говоря уже о джентльменстве в придачу.              — И его будущее «Я» может жаждать моей крови, а может и нет. — Голос Гарри стал тише ветра.              На лице Гермионы не отразилось никаких эмоций – поразительно, как он мог наблюдать за тем, как это происходило.              — Риддл попросил тебя быть его парой? — спросила она.              — Да. — Гарри поспешно добавил: — Но я уверен, что мы просто друзья.              — Просто как друзья, — эхом повторила Гермиона, и ее брови сошлись почти на линии роста волос. — Он сказал эти слова?              — Ну, нет. — Они пошли через двор, и Гарри тайком осмотрел место, чтобы убедиться, что Том ушел. — Но я просто предположил…              — Не принимай все это на веру, Гарри. — Гермиона поймала языком снежинку, прежде чем бросить на него неодобрительный взгляд. — Вот почему тебе никогда не везет в любви.              Гарри подумал о Чжоу Чанг, Джинни Уизли, и он почувствовал себя ужасно. — И я полагаю, что тебе повезло?              Гермиона слегка оскорбленно приподняла бровь. — Сейчас речь не обо мне. А о Риддле, который сейчас предположительно борется за твою привязанность.              — Соперничаете? Никакого соперничества, и я сильно сомневаюсь, что это из-за моей привязанности, мы говорим о Томе. Я сомневаюсь, что слово «привязанность» входит в его лексикон.              Но потом он вспомнил, как Том завернул его в шарф, провел день в компании Гарри в больничном крыле и его внезапную, непреодолимую потребность следить за тем, чтобы Гарри всегда был сыт.              Возможно, он все это время был слеп.              — Называй это как хочешь. — Гермиона пренебрежительно махнула рукой. — Но что бы ты ни делал, будь осторожен. Пообещай мне. Если вы собираетесь провести всю ночь вместе, вы должны следовать правилу Грозного Глаза Грюма. Которое гласит...?              — Постоянная бдительность, — угрюмо пробормотал Гарри. — Я могу позаботиться о себе, Миона.              — Я не хочу повторения того случая с Дженкинсом. Его застал врасплох кто-то, о ком он и не подозревал, и Риддл может застать тебя врасплох, потому что ты доверяешь именно ему. — Его спутница прислонила голову к его плечу, крепче сжимая его руку. — Если бы только ты почаще проявлял инстинкт самосохранения. Честно говоря, ты меня ужасно беспокоишь.              — Да, я доверяю Тому. — Гарри упрямо придерживался своего мнения. — И я думаю, что он тоже может доверять мне. Возможно.              — Настали опасные времена. — Они вошли в Большой зал, и Гермиона отпустила Гарри, развернувшись на каблуках, чтобы серьезно взглянуть на него. — Я хочу, чтобы ты позволил мне прикрывать твою спину.              — Я разрешаю тебе, — настаивал Гарри, бросая взгляд в сторону слизеринского стола. Обычная труппа уже сидела за завтраком, а их главаря нигде не было видно. — Но есть и другие люди, которые охраняют меня с другой стороны.              — Как Риддл. — тон Гермионы был ровным.              — Да, как Том, и Игнатиус, и Лестрейндж. Марго. Может быть, даже Крокетт. — Гарри отстранился от нее. — Слушай, мне пора идти. Последний день занятий, к которому нужно подготовиться, и все такое...              — Сначала у тебя есть свободное время, — напомнила Гермиона.              — И нужно многое подготовить! — Гарри поднял один палец. — Например, должен ли я заниматься трансфигурацией, — он поднял другой палец, — или я должен заниматься зельеварением?              — Ты смешон, — фыркнула Гермиона, направляясь к столу Равенкло, и как только она повернулась к нему спиной, Гарри вздохнул с облегчением.              Всякий раз, когда она начинала с Тома, он знал, что должен быстро обезвредить бомбу, которая в противном случае могла взорваться, как уже случалось раньше. Он не хотел ссориться с Гермионой, только не снова, но в последнее время они начали пререкаться не по одному вопросу.              Время, проведенное в разных домах, начало сказываться на их отношениях, и впервые Гарри задался вопросом, стали бы они когда-нибудь друзьями, если бы так было изначально?              — Привет, — сказал Гарри, подходя и становясь позади своей обычной компании за столом Слизерина. — Вы не видели Тома поблизости?              — Мы предположили, что он был с тобой, — надменно сказал Малсибер, его серебристые глаза были похожи на осколки стекла. — Он держал тебя на поводке и все такое.              Гарри ощетинился, и Лестрейндж поднялся, — Давайте все успокоимся на минуточку. Я знаю, что всех мого энергии со всей этой романтикой в воздухе…              — Романтикой? — встревоженно переспросил Гарри. — Кто сказал что-нибудь о романтике?              — Рождественское мероприятие Слагхорна, — медленно произнес Лестрейндж, словно проверяя интеллект Гарри. — Свидание. У нас есть все возможности спросить тех, с кем мы очень хотим провести душераздирающе идеальную ночь.              — Верно. — Гарри опустил голову. Если бы он стал еще большим параноиком, люди могли бы читать его мысли так же легко, как и выражение его лица. — Романтика. Свидания. Очевидно. Знаешь, я думаю, что сейчас пойду в библиотеку, у меня много дел...              Он бросился прочь, взволнованный, услышав бормотание: «Что его так взволновало?» — прежде чем оказаться вне пределов слышимости.              Это было плохо. Это было очень, очень плохо.              Могло ли быть так, что спустя столько времени он только сейчас понял, что, возможно, возможно, он был немного влюблен в Тома?              — Поправка, — сказал вмешивающийся мозг Гарри. — Возможно, ты без ума от него. Разве ты не заметил, что после стольких лет в твой мозг приливает дофамин? Это происходит каждый раз, когда ты видишь его. И просто подумай о том, как ты смотришь на него. Подумай о тех глубоководных глазах, в которых хочется утонуть.… Возможно, пришло время, когда вступает в силу известность...              Гарри прижал руку к сердцу и выругался себе под нос.              Конечно, он не был настолько глуп, чтобы влюбиться в своего потенциального врага… не так ли?              

***

             — Класс свободны, — сказала профессор Гвин. — Кроме вас, мистер Пул. Я хотела бы поговорить с вами о вашем последнем задании, пожалуйста.              Остальной класс вскочил на ноги, выбираясь из маленькой двери, как сардины из банки.              — Ты когда-нибудь рассматривал чары ложной памяти? — Нотт тихо спросил Тома, когда они выходили из класса древних рун. — Все, что вам нужно сделать, это применить к нему Легилименцию, чтобы обнаружить любые связи с грязнокровками, тогда вы сможете изменить…              — Привет, Делакур! — Лестрейндж оттолкнул Нотта локтем с дороги, чтобы протолкнуться через барьер студентов, выбегающих из класса, и сердце Тома подпрыгнуло в груди, слова Нотта тут же вылетели у него из головы. Его глаза пробежались по ученикам, выискивая Гарри, который на самом деле согласился быть парой Тома на рождественской вечеринке.              Тому захотелось рассмеяться Крокетту в лицо. Прямая, как трубопровод, задница. Если бы только Крокетт видел прелестный румянец на лице Гарри, скромную манеру, с которой он опустил глаза и глубже зарылся в свой шарф, шарф Тома.              Гарри будет принадлежать ему, его, сто раз больше, и настало время заявить о своих правах.              К его разочарованию, Лестрейндж всего лишь звал Гермиону Делакур, которая на ходу листала учебник. Тому было неприятно это признавать, но со временем он понял, что она действительно была умной ведьмой. Не то чтобы она соперничала с его собственным интеллектом, конечно.              Мысли Делакур явно витали в каком-то другом измерении, потому что, когда рука Лестрейнджа опустилась ей на плечо после того, как он несколько раз окликнул ее по имени, она подпрыгнула до потолка, прежде чем повернуться и свирепо посмотреть на него.              — Что задумал Перегрин? — пробормотал Том Нотту, у которого отвисла челюсть, так что он стал похож на оглушенную рыбу.              — Мы не думали, что у него действительно хватит смелости сделать это, — сказал Нотт. — Особенно учитывая приближающийся дедлайн и то, что он был таким дружелюбным с Гарри...              — Он не дружит с Гарри, — огрызнулся Том, его мысли вернулись к началу сентября, чтобы вспомнить пари между Лестрейнджем и Розье. Оказалось, что Лестрейндж наконец-то попытался трахнуть Делакур. Удивительно.              Он решил отойти в сторону вместе с Ноттом и посмотреть шоу.              — Я надеялся, что смогу позаниматься с тобой позже, — очаровательно говорил Лестрейндж, его пальцы скользили по руке Делакур. — Даже сегодня вечером.              Делакур выглядела крайне смущенной, высвобождаясь из объятий Лестрейнджа. — У меня уже есть партнеры по учебе, — сказала она.              — Да ладно, я уверен, что они смогут прожить без тебя ночь. — Лестрейндж подмигнул, похотливо окидывая взглядом тело Делакур. — Мне нужна помощь с домашним заданием, и люди говорят, что ты лучше всех подходишь для этой работы.              — Я бы не стала заниматься с тобой, Лестрейндж, даже если бы ты был последним человеком на земле, — ледяным тоном сказала Делакур. — А теперь, если ты меня извинишь. Я должна был встретиться здесь кое с кем...              — Гермиона? — Мягкий французский акцент Гарри разнесся по коридору, и Том увидел, что Делакур немного расслабилась при его появлении. — Я ждал тебя дальше по коридору, ты опаздываешь…              Взгляд Гарри упал прямо на Лестрейнджа, который практически раздевал Делакур глазами, и он нахмурился. — Я здесь что-то упускаю...?              — Нет, — сказала Делакур, но Гарри ясно прочитал между строк, поскольку он сделал шаг перед Делакур, его тело стало барьером между его кузиной и Лестрейнджом.              — Я просто разговариваю с ней, Хардвин, — сказал Лестрейндж, по-волчьи ухмыляясь и дергая себя за галстук. — Парень и девушка могут разговаривать, не так ли?              — Я думаю, нам нужно идти, Гарри, — начала Делакур, подталкивая Гарри локтем в плечо, но Гарри не сдвинулся с места.              — Что ты ей говорил? — спросил он, и тон его был мрачным.              — Почему ты такой подозрительный? — Лестрейндж слегка рассмеялся, улыбаясь Гарри сверху вниз, как будто он был очаровательной маленькой куклой. — Я не знал, что разговаривать с одноклассниками незаконно.              — Тогда почему она выглядела такой смущенной? — огрызнулся Гарри.              Мерлин, Тому нравилось видеть его таким. Таким защищающимся и таким агрессивным одновременно. Шарф Тома, все еще намотанный на шею зеленоглазого мальчика, был просто глазурью на торте.              — Я всего лишь предложил, чтобы мы могли позаниматься вместе сегодня вечером. — Лестрейндж перегнулся через Гарри, чтобы поговорить с Делакур. — В этом нет ничего плохого, просто немного повеселимся...              Делакур сделала шаг назад, а Гарри сделал шаг вперед.              — Отойди, Лестрейндж, — предупредил он, его глаза были как осколки кристаллов. Как такой маленький, хрупкий мальчик мог быть таким опасным, было выше понимания Тома.              — Не будь жестким, Хардвин, — сказал Лестрейндж. — Я уверен, что твоя кузина согласится со мной, когда она будет кричать о моем...              Том так и не узнал, что именно будет кричать Делакур, потому что Гарри метнулся вперед и нанес сильный удар по носу Лестрейнджа.              — Гарри! — Делакур взвизгнула, когда Лестрейндж отшатнулся назад, споткнувшись о собственные ноги, осел на пол. Он с благоговением уставился на Гарри, зажимая нос, из ноздрей которого текла кровь.              Том разразился смехом, согнувшись пополам, когда слезы потекли по его лицу.              Нотт отступил от него на шаг, выглядя совершенно перепуганным, и когда, наконец, Том подавил смех и посмотрел в сторону Гарри, он увидел, что мальчик выглядел не менее удивленным этой вспышкой.              — Черт, — сказал потрясенный Лестрейндж и убрал руку от носа, чтобы осмотреть кровь на пальце. — Ты умеешь бить, не так ли, Хардвин?              — Зачем ты ударил его? — воскликнула Делакур, и Гарри моргнул, как будто сам не был уверен в ответе.              — Что здесь происходит? — Профессор Гвин высунула голову из класса, как и Пул – Том совершенно забыл, что они там были.              — Я могу объяснить, профессор, — сказала Делакур, делая шаг вперед и толкая Гарри себе за спину.              — Великий Мерлин! — воскликнула Гвин, увидев Лестрейнджа на полу с окровавленным лицом. — Кто-нибудь, немедленно скажите мне, что происходит!              — Гермиона! — Пул рванулся вперед, подбегая прямо к своей любимой, глаза у него были слегка безумные. — Ты в порядке?              — Она в полном порядке, Пул, — усмехнулся Гарри из-за спины Делакур, и Пул надулся, как обиженный мяч.              — Ты... — начал он, но Лестрейндж оборвал его, поднявшись на ноги.              — Это моя вина, профессор, — сказал он с ноткой смирения в голосе. — Я спровоцировал Хардвина – я имею в виду Гарри, и он отомстил.              — Я могу поручиться за слова Перегрина, — спокойно сказал Том, и глаза Гвин метнулись к нему.              — Мистер Риддл, — дико сказала она. — Ты Староста, объясни мне свою роль в этом... этом деле.              — Он и Нотт были просто сторонними наблюдателями, — вставил Гарри. — Я даже не заметил, что они были здесь, пока после... после того, как я...              — И разве некоторые не считают случайных прохожих такими же плохими, как хулигана? — Гвин выпрямила спину и хмуро оглядела их всех сверху вниз, опровергая свое суждение. — Я разочарована, что мистер Риддл и мистер Нотт не пришли за мной, когда это началось, и я разочарована в вас, мистер Лестрейндж, за то, что вы защищаете того, кто явно напал на вас…              — Я делал нежелательные сексуальные домогательства к Гермионе Делакур, а Гарри просто был хорошим кузеном и защищал ее, — резко сказал Лестрейндж. — Это все, профессор Гвин.              — Сексуальные домогательства…? — Челюсть Гвин на мгновение отвисла, а Пул издал почти комичный возглас возмущения. — Это... мистер Лестрейндж… Я была лучшего мнения о вас… немедленно вернитесь в мой класс, я хочу поговорить с вами наедине. Остальные свободны.              Лестрейндж порылся в своей сумке и вытащил мешочек из драконьей шкуры, бросив его в сторону Нотта. Нотт попытался поймать его.              — Отдай Каспиану Розье… — Лестрейндж выплюнул имя, как зуб, — двадцать галеонов от меня, когда увидишь его в следующий раз, хорошо? Я не могу смотреть на него...              Он удалился в класс, и Гвин бросила на них мимолетный взгляд, прежде чем захлопнуть за собой дверь.              — Вау, он проиграл пари, — сказал Нотт, позвякивая мешочком из драконьей шкуры, прежде чем положить его в свою сумку. — Это впервые.              — На какую ставку? — резко спросил Гарри, и Нотт покраснел, избегая его взгляда.              — Эм, — пробормотал он, взглянув на часы. — А, уже пора? Мне, эм, нужно пойти и, эм, встретиться с русалкой в запретной секции...              — В запретной секции нет русалки, — сказал Гарри.              — Всем до свидания! — Нотт практически скрылся с места преступления.              — Все действительно в полном порядке, Роуэн, — сказала Делакур Пулу, и затем Пул резко развернулся, набрасываясь на Гарри.              — Это твоя вина! — он зарычал. — Ты тот, кто построил мост для своих друзей, чтобы они могли преследовать Гермиону!              — О, заткнись, — огрызнулся Гарри. — Не говори о том, о чем ты не имеешь представления.              — Я понимаю, что ты позволяешь людям поднимать свои грязные руки на Гермиону.              — Роуэн, — спокойно сказала Делакур. — Если ты не заметил, Гарри ударил Лестрейнджа.              — Я бы отправил его в Ад и обратно, — огрызнулся Пул.              — Мне не нужна твоя защита! — прошипела в ответ Делакур, окончательно теряя хладнокровие. — Я не нуждаюсь ни в чьей защите, я не девица в беде!              — Семейная жизнь, свидетелями которой мы являемся, очень занимательна, — мягко перебил Том, и три пары глаз устремились в его сторону, — но если вы не забыли, в одной стене от нас находится профессор, и я не хочу терять очки факультета из-за вашей мелкой ссоры.              Глаза Пула вспыхнули, и Том вздернул подбородок, бросив на Грязнокровку свой самый мрачный взгляд. Он не позволил бы кому-то из столь низкого сословия разговаривать с его Гарри в такой непристойной манере.              Почти сразу же Пул уступил и опустил взгляд, издав негромкое «тк», прежде чем прошествовать по коридору и скрыться из виду.              Том снова перевел взгляд на Гарри и Делакур. Делакур держала Гарри за руку, словно пытаясь удержать его от очередного удара. Том нахмурился и шагнул вперед, вытаскивая Гарри из объятий кузины и изучая его лицо.              — Ты в порядке, Гарри? — спросил он. — У тебя кружится голова? Ты не ушиб костяшки пальцев?              — Немного, — пробормотал Гарри, пожимая ему руку. — У Лестрейнджа маленький острый носик. Но это не значит, что я раньше никого не бил. Я в порядке.              — Не будь таким пренебрежительным. — Том взял Гарри под мышку, где он был бы в безопасности. — Я думаю, что мне следует отвести тебя в больничное крыло, на всякий случай.              — Ради всего святого, Риддл, — вмешалась Делакур, встав перед ним, чтобы преградить ему путь. — Гарри не нужно в Больничное крыло, он не ледяная скульптура, которая может разбиться при малейшем нажатии!              — Я думаю, что безопасность здоровья Гарри стоит того, чтобы его проверить, — надменно ответил Том, слегка скривив губы. — Возможно, тебе это и не нужно, но мне нужно немного уверенности.              — Можем ли мы не… — взмолился Гарри.              — Ш-ш, Гарри, — сердито сказала Делакур, прежде чем снова обратиться к Тому. — Как ты смеешь предполагать, что я не забочусь о здоровье Гарри!              — Тогда докажи, что ты это делаешь! — Том услышал, как его голос начал повышаться, но затем рука Гарри нашла его руку, слегка сжала, и эти ярко-зеленые глаза умоляюще посмотрели на него.              Прекрати это. Тихие слова Гарри, тупые, как ложка, отдаются в голове Тома, и он глубоко вздыхает, замолкая.              — Гермиона, — тихо сказал Гарри, серьезно глядя на свою кузину. — Могу я поговорить с Томом?              Делакур не двинулась с места, ее мятежный взгляд оставался прикованным к Тому.              — Один. — Тон Гарри стал резче, и Делакур выдохнула, оторвав взгляд от Тома, слегка кивнула и ушла, ее голова была прижата к плечам.              — Гарри, — сказал Том, позволяя своему отчужденному виду соскользнуть теперь, когда все ушли. — Ты меня обеспокоил. Больше так не делай.              — Тебе не нужно со мной нянчиться, — возразил Гарри, его брови поползли вниз. — Гермиона и так это делает.              — Я знаю. — Том покачал головой – его мысли были такими иррациональными прямо сейчас. — Я просто не привык к тому, что ты сделал. Это было весело, не пойми меня неправильно, но это был такой... такой гриффиндорский поступок.              Губы Гарри приподнялись, и он крепче сжал руку Тома. — Я больше, чем просто слизеринец, — сказал он.              Тому очень хотелось еще раз подвергнуть сомнению это замечание, но затем Гарри потащил его по коридору, и Том охотно последовал за ним.              — Эта драма пробудила во мне аппетит, — сказал «Больше, чем просто слизеринец». — И нам также нужно обсудить некоторые вещи.              — Вещи? — спросил Том, и Гарри опустил взгляд.              — Такие вещи, как то, что мы вместе идем на рождественскую вечеринку, — застенчиво сказал он, и сердце Тома болезненно сжалось. — И неважно, как друзья или нет.              — Нет, — сказал Том, возможно, чересчур яростно из-за испуганного смеха Гарри. — Я имею в виду, если ты согласишься на это.              Гарри остановился как вкопанный, отпуская руку Тома.              Я сказал что-то не то, подумал Том, проклиная себя.              Но затем Гарри схватил Тома за лацканы блейзера, потянув Старшего Мальчика вниз до своего роста.              — Ты будешь моим, — прошептал он с искоркой в глазах и нежно поцеловал Тома в щеку, скрепляя обещание.