When in Rome

            Профессора нашли Гарри и Гермиону еще через пять минут.              К этому моменту Гарри полностью ушел в себя, прижавшись спиной к стене и обхватив колени руками, дрожа, как будто сама его душа превратилась в лед.              Гермиона сидела в противоположном конце комнаты, откинув голову к стене, и молча обдумывала все, что произошло.              Больше не было видно ни слезинки. Гермиона немедленно впала в шок от смерти своего когда-то друга. Сначала Гарри оплакивал свою недавно потерянную незапятнанность, теперь в его сердце было тихо, как в могиле.              Флитвик первым вошел на обугленный верхний этаж Северной башни, слегка запыхавшись от бега по лестнице. — Что, во имя Мерлина, здесь произошло? — он взвизгнул, когда увидел Гарри и Гермиону. — Все было в огне всего десять минут назад.              Стало очевидно, что ни один из двух травмированных студентов не собирался говорить, и вскоре после Флитвика пришли Дамблдор и Вилкотс, чтобы осмотреть руины того места.              — Не потрудится ли кто-нибудь из вас объяснить, что вы оба делаете вне спален в такое позднее время? — спросила суровая Вилкотс в тишине, но Гарри просто закрыл лицо руками, не делая никаких движений, чтобы дать какие-либо объяснения, которых она требовала.              — Тело, — прошептала Гермиона, потому что теперь на ее плечах лежала обязанность быть сильной. — У подножия башни. Кто-то должен забрать его тело.              — И что же это за тело? — спросила Вилкотс, но Дамблдор уже воспринял слова Гермионы как правду, сигнализируя, что Флитвик должен пойти с ним, прежде чем повернуться и спуститься обратно к подножию Северной башни.              Когда Дамблдор выходил из комнаты, он сказал Вилкотс: «Пожалуйста, отведи этих двоих в кабинет Армандо. Я верю, что есть история, которую им нужно рассказать».              — Конечно, Альбус. — Вилкотс опустила голову, опираясь на трость, наблюдая за Гарри и Гермионой. — Тогда пойдем.              Гарри поднялся на ноги, но не сразу последовал за профессором Защиты. Он остановился у окна с дырой в стене. Ему так отчаянно хотелось заглянуть туда, но он боялся того, что мог увидеть.              Труп с переломанными костями? Или полная темнота, море неизвестности?              — Гарри, — пробормотала Гермиона, и он устремил на нее свой тусклый взгляд. Она стояла посреди дверного проема, ее лицо было белым от сажи, а рука протянута к нему. — Пора уходить.              Гарри облизал потрескавшиеся губы и отошел от окна. Он не принял ее протянутую руку, молча проходя мимо Гермионы. Он знал, что это оскорбит ее, но он не заслуживал ни утешения, ни поддержки.              Потому что он сделал что-то ужасное. Он… он…              Это был просто еще один совершенно новый хоррор, добавленный к его растущему списку.              Вилкотс направилась к кабинету Диппета, Гарри шел в нескольких шагах позади нее, а Гермиона замыкала шествие.              — Аlohomora, — сказал Вилкотс пароль каменной горгулье, которая стояла на страже у входа в кабинет, и горгулья склонила голову, расправив крылья, чтобы пропустить сопровождающих.              Вилкотс быстро поднялась по лестнице, Гарри и Гермиона поспешили за ней, пока горгулья не заняла свое прежнее положение.              Едва профессор постучала в дверь, как она со скрипом отворилась, и на пороге появился Диппет, сидящий за своим столом, сцепив пальцы. Круглый кабинет был освещен только плавающими свечами, и тусклое освещение отбрасывало тени на мрачные черты его лица.              — Пожалуйста, садитесь, — посоветовал директор двум ученикам, указывая на места, расположенные перед его столом.              Гарри опустился на одно из них – у него больше не было сил вызывать чувство настороженности. За глазными яблоками ощущалась постоянная боль, как будто его тело хотело, чтобы он пролил еще больше слез.              Но его разум говорил ему: «Держись, Поттер. Держись».              Он сжал руки в кулаки, впившись ногтями в ладони, оставившие следы в виде белых полумесяцев, и решительно уставился на свои колени.              Наступила долгая минута молчания, в течение которой Диппет по очереди рассматривал Гарри и Гермиону, его лицо ничего не выражало. Позади них Вилкотс беспокойно расхаживала, поглядывая на дверь, ожидая появления Дамблдора и Флитвика.              Это было самое долгое ожидание в жизни Гарри.              Наконец, вошел Дамблдор. В его ярко-голубых глазах не было видно ни искорки.              — Где Филиус? — спросил Диппет, вставая.              — Он доставляет мистера Пула в больничное крыло, — сказал Дамблдор, закрывая за ним дверь, и Гермиона судорожно вздохнула, как будто она долгое время удерживала этот звук внутри себя.              — Он жив? — прошептала она, и Гарри поднял глаза, не смея даже надеяться.              Тусклый огонек в глазах Дамблдора был единственным ответом, который им был нужен. Гарри снова склонил голову. Гермиона что-то пробормотала, в свою ладонь. Вилкотс нарисовала крест над своим сердцем.              — Его шея сломалась при ударе о землю. — Голос Дамблдора был мрачен. — Он умер почти мгновенно. Ничего нельзя было сделать.              — Это… великая трагедия. — Диппет рухнул обратно в кресло, переводя отсутствующий взгляд с персонала на студентов. — Родители мистера Пула захотят его увидеть. Министерство должно быть предупреждено о происходящем.              — Да, — согласился Дамблдор, подходя и становясь рядом со стулом Диппета. — Но сначала мы должны сами услышать, что произошло.              Гарри съежился в своем кресле, волосы заслонили ему обзор остальную часть комнаты. Все, что он мог видеть, были его руки, его проклятые предательские руки.              Если бы только он продержался подольше. Еще секунду.              Еще секунду…              Ни Гарри, ни Гермиона не произнесли ни слова. Диппет сказал: «Галатея. Не будете ли вы так любезны собрать других профессоров и ознакомить их с ситуацией?»              — Конечно, директор. — Вилкотс постучала тростью по полу, прежде чем выйти из кабинета.              — Итак, мистер Поттер, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, когда Вилкотс ушла. — Не будете ли вы так добры ...?              Я не могу, подумал Гарри. Я не могу.              Гермиона издала сухой звук в горле, как будто она заставляла себя дышать пыльным воздухом. Затем она начала. — Ранее сегодня я отправила Гарри сообщение. Я попросила его встретиться со мной на вершине Северной башни в десять часов. Я хотела обсудить с ним кое-какие вопросы.              — Это имеет значение, мисс Грейнджер? — настаивал Дамблдор.              — У нас возникли разногласия. — Голос Гермионы был кротким, она звучала так, словно держала себя в руках с помощью чего-то хрупкого, как швейная нитка. — Мы не сошлись во мнениях по поводу... некоторых его друзей.              — Хм. — Дамблдор выпрямился, и в его глазах появился блеск, когда он читал между строк. — Продолжай.              — Я хотела, чтобы мы поговорили наедине, я знаю, что мы нарушили правила, находясь там в то время, но я была в отчаянии… — Гермиона сделала паузу, резко вдохнув, чтобы успокоиться. — Роуэн, должно быть, следил за мной. Видите ли, весь год они с Гарри не очень ладили. Роуэн вызвал Гарри на дуэль волшебников. Гарри согласился.              Диппет что-то пробормотал себе под нос, и Гермиона продолжила. — Все начиналось безобидно, на самом деле. Как будто это было частью любого школьного дуэльного клуба. Но потом Роуэн повысил ставку – он направил на Гарри Взрывающее заклинание, и все стало ужасно. Я помню… Я помню, как Гарри наложил на Роуэна проклятие Expulso, и Роуэн врезался в стену. Он разозлился. И... вызвал Дьявольский огонь.              — Дьявольский огонь? — повторил Диппет.              — Это, безусловно, объясняет, почему башня была охвачена пламенем, — пробормотал Дамблдор.              — Дьявольский огонь поймал Гарри и меня в ловушку посреди комнаты, — продолжила Гермиона бесцветным голосом. — Роуэн применил к Гарри Круциатус и Чары Конфундус. Гарри отразил их, но в конце концов был вынужден сдаться. Другого выхода не было. Роуэн едва удалось вернуть Дьявольское пламя обратно. Но затем произошло нечто поистине ужасное. Мы... мы узнали...              Она замолчала, задыхаясь, бросив расстроенный взгляд на Гарри, который не хотел встречаться с ней взглядом.              — Что вы узнали? — уговаривал Дамблдора, но Гермиона покачала головой, сжав губы в тонкую линию. Профессора повернулись к Гарри. — Мистер Поттер?              Гарри сгорбился еще сильнее.              — Не надо, — взмолилась Гермиона. — Он не может. Не заставляйте его говорить это. Р-Роуэн был… был сообщником. В пытках Гарри, ранее в этом году. Он проклял Бладжер, чтобы искалечить Гарри.              — Бродячий Бладжер. — Дамблдор взглянул на Диппета, они обменялись взглядами. — Я всегда задавался этим вопросом.              Гермиона проглотила комок в горле. — Гарри вызвал Роуэна на еще одну дуэль. Меня тогда не было, но я видела… Я почувствовала такую неприкрытую ярость в той комнате, когда был брошен вызов. Я думала, что они нанесут непоправимый ущерб. Поэтому я обезоружила их обоих до начала дуэли. Но Роуэн набросился на Гарри, и Гарри... — она икнула, слезы, текущие из ее глаз, были слышны в ее голосе. — Гарри развернулся, Роуэн свесился из окна, Гарри держался за него. Я хотела помочь, но застыла, я не знала, что делать. У меня были волшебные палочки их обоих, я была единственной, у кого там была сила, и все же я был бесполезна, а потом… потом...              — Я убил Роуэна Пула. — Гарри поднял голову, его взгляд остекленел, когда он посмотрел на Дамблдора, на Диппета. — Я убил Роуэна Пула.              — Это было не намеренно! — воскликнула Гермиона, вскакивая со своего места. — И это была не вина Гарри, я должна была быть быстрее, я должна была…              — Не смей. — Гарри бросил на нее яростный взгляд, и Гермиона откинулась на спинку стула, съежившись от его гнева. Но вся его ярость на самом деле была направлена внутрь, к его собственной сути. — Не смей винить себя за это, Гермиона, клянусь...              — Я боюсь, — перебил Дамблдор, тяжело вздыхая и пощипывая переносицу, — что, глядя только на исход этого события, вы будете признаны виновным в непредумышленном убийстве, мистер Поттер, а вы, мисс Грейнджер, будете рассматриваться как его сообщница.              — Альбус, — начал Диппет, но Гермиона перебила его.              — Профессор? — прошептала она. — Нас с Гарри приговорят к Азкабану?              — Вы оба совершеннолетние, — сказал Дамблдор, делая шаг вперед и в раздумье начиная обходить стулья Гарри и Гермионы. — Вы оба несете полную ответственность за свои действия. Если исход решится сам собой, вы оба действительно отправитесь в Азкабан.              Гермиона открыла рот, снова закрыла, бросила последний отчаянный взгляд в сторону Гарри. Он не смотрел в ее сторону, опустив глаза обратно на свои колени.              Азкабан был наименьшим, чего он заслуживал за то, что он сделал. Волшебный мир назвал его Спасителем. Потому что это было то, что он должен был делать. Он должен был спасать людей. Но вместо этого он кого-то убил. Правда, Пул причинил ему боль, пытался убить его в отдельных случаях. Но две ошибки не делают добро.              Он заслужил, чтобы его признали виновным в смерти Роуэна Пула.              — Но Министерство работает не так. — Дамблдор остановился у кресла Гарри. — Им придется принять во внимание прошлые действия мистера Пула, если вы говорите правду. Необходимо будет собрать доказательства, в первую очередь от самих мистера Дженкинса и мистера Реншоу. Они единственные из ныне живущих волшебников, которые могут подтвердить заявление мистера Пула о том, что он был их сообщником. Обратное заклинание может быть использовано на его палочке, чтобы доказать, что было применено во время дуэли. Я никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией среди студентов, но более чем вероятно, что слушание состоится.              — Завтра репортеры наводнят школу, — добавил Диппет, устало почесывая бороду. — Но с этим ничего не поделаешь. Слухи всплывут наружу, и вам двоим лучше подготовиться к тому моменту, когда обрушится приливная волна.              Гарри медленно, молча кивнул головой, и присутствие Дамблдора рядом с ним было подобно тяжести у него на груди.              — Если вы действовали исключительно в целях защиты, мистер Поттер, — Дамблдор положил руку на плечо Гарри, — тогда бояться особо нечего.              — Я не согласен, сэр, — тихо сказал Гарри, вставая, и рука Дамблдора опустилась. — Есть чего бояться.              

***

             Когда Гарри не вернулся к полуночи, Том решил, что больше нет смысла ждать.              Он читал в постели еще полчаса, но Гарри по-прежнему не появлялся. Его встреча с Дамблдором определенно затягивалась. Заместитель директора был навязчивым старым ублюдком.              Отложив книгу, Том потратил еще десять минут на размышления о том, что Гарри скрывал от него – в конце концов, Делакур не могла быть магглорожденной, если ее мать была чистокровной. Итак, вопрос заключался в том, действительно ли Делакур не была магглорожденной, или ее мать была действительно магглой, что делало отца Гарри либо тоже магглом, либо магглорожденным, в отличие от чистокровного, которым он его называл.              Том перевернулся на другой бок в постели, крепко зажмурив глаза. Он ломал голову, пытаясь разгадать загадку, которой был Гарри Делакур. Потому что, когда дошло до дела, он почти ничего не знал о студенте, переведенном из Шармбатона. Он вырос в Англии. Его родители умерли, когда ему было восемь. Он переехал во Францию, чтобы жить с семьей своего отца. Он перевелся в Хогвартс, потому что его французский был плохим, и потому что Гриндельвальд был в разъездах.              Вот и все.              Но судя по проблескам прошлого Гарри, которые Том увидел с помощью Легилименции, у мальчика определенно была непростая жизнь. Было так много разбитых сердец. Так много смертей. Ни одна из этих тем не затрагивалась между ними во время разговора, но Том верил, что со временем Гарри все расскажет. В том числе, почему статус крови Делакуров не соответствовал рассказываемой истории.              Том задремал, когда маленькое теплое тельце скользнуло в кровать рядом с ним, дрожа. Том прижал голову Гарри к своему подбородку, позволяя теплу своего тела помочь замерзшему мальчику отогреться.              Они долгое время лежали в полной тишине, затем Гарри прошептал мрачным голосом: «Я должен тебе кое-что сказать».              — Мм. — Том не открывал глаз, ожидая.              Последовала еще одна пауза, затем Гарри пошевелился, сворачиваясь в более плотный клубок. — Я расскажу тебе завтра.              Гарри не спал – его дыхание не изменилось, как это произошло, когда он потерял сознание. Но и Том тоже. Давным-давно он научился подчинять себе нежелательные, ползучие пальцы монстров, которые навевали дурные сны, но они вернулись.              В них он терял Гарри. Что-то, с чем он не мог смириться.              Поэтому он не спал, убеждая себя, что это были просто кошмары и ничего больше. Когда стало очевидно, что Гарри не планировал ни спать, ни разговаривать, Том решил быстренько заглянуть в голову Гарри.              К тому моменту он собрал много информации. Но не было такой вещи, как чрезмерная подготовка.              Сегодня вечером разум Гарри был особенно уязвим. Его зарождающийся окклюменционный барьер был увядшей формой, сильно истертой. Том осторожно обошел щит и вошел в лабиринт разума Гарри.              Вооружившись своей обычной удочкой, Том спокойно запросил «Магглы». Он вспомнил несколько воспоминаний, в каждом из которых фигурировали три повторяющихся лица.              Крупный, мускулистый мужчина с щетинистыми черными усами, запихивающий Гарри в маленький чулан под лестницей.              Женщина с очень длинной шеей, наблюдающая, как Гарри работает рабом в саду под палящим солнцем.              Мальчик с избыточным весом, бьющий Гарри кулаком в нос. Очки Гарри сломались пополам, и этот щелчок отозвался в самой душе Тома.              Он отправил изображения туда, откуда они пришли, с усмешкой на лице. Он увидел достаточно. Но когда он поворачивался, чтобы выскользнуть за барьер разума Гарри, его внимание привлекло воспоминание.              Это было невозможно не заметить – свежее, новенькое, сверкающее так же ярко, как бриллианты под солнцем. Оно стояло на виду, незащищенное. Нездоровое любопытство Тома не позволило ему пройти мимо. Когда он приблизился к нему, он почувствовал, что оно пульсирует таким чувством, как будто в нем бьется сердце, вырванное прямо из чьей-то груди.              Том никогда раньше не видел ничего подобного. Он положил руку на изображение, но отдернул ее, когда его ударило электрическим током.              Прижав руку к груди, Том пораженно уставился на это новое дополнение в голове Гарри. Он поспешно ретировался из головы Гарри, все еще не оправившись от встречи, и отпустил Гарри, перекатившись на спину, уставившись на балдахин своей кровати.              Что могло случиться с Гарри такого ужасного, что вызвало такую врожденную реакцию? Том считал себя опытным Легилиментом, но это было воспоминание, которое Гарри подсознательно оберегал изо всех сил. Воспоминание, которое он пытался подавить.              Оно было неприкосновенно.              Том, очевидно, не получит ответов в эту ночь, и это бесконечно его расстраивало. Они с Гарри лежали в обоюдном молчании, пока не забрезжил новый день.

***

             Гарри проплакал всю ночь.              Не громкие, душераздирающие рыдания, которые немедленно насторожили бы Тома. Тихие, болезненные слезы, которые пробили дыры в его сердце. Он провел всю ночь, обдумывая серьезность произошедшего, и понимал, что это совсем не похоже на то, что он испытывал раньше.              А он многое пережил.              Он был на кладбище, когда Волан-де-Морт вернулся. Он сказал правду и был заклеймен лжецом. Он был единственным свидетелем предательства Снейпа и смерти величайшего волшебника своего времени. Он стоял в стороне и бессильно наблюдал, как Сириус провалился сквозь Арку, обреченный навсегда остаться в мире мертвых. Он был единственным известным выжившим после Смертельного Проклятия.              В свое время Гарри Поттер был известен под многими именами. Мальчик-Который-Выжил. Мальчик-Который-Солгал. Избранный, Спаситель, Трехмудрый Чемпион. Любимец Альбуса Дамблдора, школьный враг Драко Малфоя, лучший друг Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Золотой мальчик Гриффиндора, наследник Слизерина.              Он был храбрым и идиотским, безумным и опасным, ребячливым и наивным. Но никогда, никогда, он не был убийцей.              Гарри рано встал с постели и пошел в ванную, чтобы осмотреть себя, прежде чем Тому представится такая возможность.              Его глаза были налиты кровью и окружены темными кругами, его зеленые радужки были безжизненными, как стеклянные бусины. Его кожа была белой, как молоко, а шрам выглядел воспаленным и красным.              Наблюдая за собой с непредвзятой точки зрения, Гарри подумал, что он действительно мог бы сойти за убийцу.              Но сегодня был просто еще один день в его беспокойной жизни, и каждый день приносил новые драмы и конфликты. Он больше не будет плакать. Он склонит голову и примет то, что натворил.              Если бы ты этого не сделал, рассуждал тихий голос в глубине его сознания, то именно ты лежал бы у подножия Северной башни.       Но теперь ты опустился до уровня Роуэна Пула, сказал другой голос, доминирующий. Ты превзошел уровень Роуэна Пула, потому что, несмотря на его попытки, он так и не стал убийцей.       Ты только и делал, что защищался.       Но должен был быть другой способ.              С этим не поспоришь. Между ним и Гермионой, Мальчиком-Который-Выжил, и самой яркой ведьмой своего времени, они должны были поставить Пула на колени, чтобы он предстал перед правосудием.              В загробной жизни не было справедливости.              Плечи Гарри затряслись, когда он уставился на свое предательское лицо в зеркале, поднял руку и провел ногтями по щеке. По его лицу остались длинные красные следы.              Что я наделал?              Не в силах больше смотреть на свое отражение, не в силах противостоять монстру, в которого он превратился, Гарри вылетел из ванной, хлопнув дверью.              Том резко сел на кровати, уставился на Гарри затуманенным взглядом с другого конца комнаты. — Что случилось?              Его дыхание участилось, Гарри опустил взгляд к своим ногам, зная, что он должен сказать это, прежде чем Том найдет какой-нибудь другой способ. Но что тут было сказать?              Прошлой ночью Роуэн Пул разбился насмерть с вершины Северной башни. И это я его отпустил.              Дрожь пробежала по его спине. — Я не могу, — выдавил он и в слепой тоске покинул их спальню.              Четверокурсник Слизерина уже был внизу, в гостиной, сидел на диване и нервно теребил пальцы. Он поднялся на ноги, когда Гарри влетел в комнату.              — Ты слышал? — ошеломленно спросил он. — Диппет только что сделал объявление, всего несколько минут назад. Студент мертв.              В этот день волшебный мир узнает, что он, Гарри, просто Гарри, был ответственен за смерть человека.              Его глаза встретились с глазами товарища по Слизерину, имени которого он даже не знал. Стены общей комнаты надвигались на него со всех сторон, запирая его в клетку между своими древними стенами. Затем, одетый только в ночную рубашку, Гарри сбежал.              Он с грохотом выбежал из подземелий в главные коридоры Хогвартса. Он никого не встретил, и в школе царила какая-то тишина, как будто даже сам замок оплакивал смерть одного из своих подопечных.              Не ведая пункт назначения, Гарри продолжал двигаться вперед, его сердце бешено колотилось в груди, когда он с болью втягивал воздух. Все, что он знал, это то, что ему нужно было спастись от клаустрофобии, которая угрожала захлестнуть его.              Снаружи. Да, снаружи. Стремитесь наружу.              Но он понял, что совершил ошибку, когда, спотыкаясь, остановился у входа в главный двор. Потому что на улице собрались кучками с камерами и блокнотами в руках репортеры, о которых говорил Диппет.              Дамблдор стоял перед всеми и говорил. — Мы просим вас уважать то, что это территория школы, — говорил он. — Не вторгайтесь в частную жизнь студентов и профессоров.              Замерев, Гарри наблюдал за сборищем у входа. Они еще не заметили его появления, он все еще мог вернуться.              — Это не Делакур? — пропищал чей-то голос, затем в его направлении вспыхнула единственная лампочка. Внезапно все репортеры набросились на него, пронеслись мимо Дамблдора, как будто его там вообще не было.              Гарри словно прирос к месту, его разум замер. Во всех направлениях вспыхивали огни камер, ослепляя его, и он автоматически поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Бесчисленные голоса требовали его внимания, но ему удалось разобрать несколько предложений, обращенных в его сторону.              — Делакур! Это правда, что прошлой ночью вы сбросили Роуэна Пула с вершины башни?              — Какова была причина, по которой вы это сделали?              — Вы знаете, что Пул был магглорожденным?              — Придерживаетесь ли вы мнения основателя вашего факультета, Салазара Слизерина, о том, что магглорожденные не заслуживают места в Школе чародейства и волшебства Хогвартс?              — Я... — Гарри быстро попятился, зажимая рот рукой. Его сейчас стошнит. — Я...              Крепкая хватка легла на его плечо, заставив вздрогнуть.              — Мистер Делакур не будет отвечать на ваши вопросы в это время, — спокойно сказал Том, игнорируя шум толпы, когда он повел Гарри обратно внутрь.              Был слышен голос Дамблдора, призывавшего к порядку прямо перед тем, как входные двери закрылись за Гарри и Томом.              Гарри тупо уставился перед собой. Он ожидал такого ответа, но ничто не могло должным образом подготовить его к нему.              — Итак, — сказал Том сдавленным голосом, отпуская Гарри и поворачиваясь к нему лицом.              Гарри не ответил, не встретился взглядом с Томом.              После очень долгого молчания Том настаивал. — То, что они говорят, правда?              Его односложный ответ был подобен свинцу во рту. — Да.              Том медленно кивнул головой, и когда Гарри осмелился поднять взгляд, по лицу Старосты было невозможно что-либо прочесть.              — Хотя я никогда ничего не имел против магглорожденных, — хрипло прошептал он. — Статус крови не играет роли в этом событии. Я… Я защищался. Ему не суждено было умереть.              — Защищался, — повторил Том. Его тон был ужасно холодным. — Разве ты не говорил, что прошлой ночью был на встрече с Дамблдором?              Что-то дрогнуло в груди Гарри. Его язык во рту был как наждачная бумага. — Я солгал.              — Ты солгал. — В его голосе не было удивления. Очевидно, Том ожидал именно этого. — Тогда где ты был на самом деле?              — На вершине Северной башни. — Голос Гарри превратился в подобие тени. — Встречался с Гермионой.              Злобная усмешка скривила рот Тома, и он отвернулся от Гарри. — Я должен был догадаться. Делакур всегда пытается забрать тебя у меня.              — Она просто хотела поговорить.              И посмотри, что произошло. Том отступил на несколько шагов назад. —Теперь все знают, что ты убил Пула - магглорожденного. Ты знаешь, насколько это серьезно?              — Я знаю больше, чем кто-либо другой, — тихо сказал Гарри. — И это уничтожает меня.              Том щелкнул языком, повернулся и ушел. — Ты не можешь позволить своим эмоциям взять над тобой верх, не сейчас, — сказал он прямо. — Будь начеку, Гарри, иначе пресса съест тебя живьем. Во-первых, переоденься. К сожалению, твое первое появление в газетах будет в пижаме. Полагаю, с этим мы можем поработать. Во-вторых, я не хочу, чтобы ты снова выходил на улицу. Оставайся в общей комнате. Только Слагхорн и тот четверокурсник могут тебя там побеспокоить. В-третьих, ты мне все расскажешь. Больше никакой лжи.              — Прекрасно. — Из-под ресниц Гарри украдкой взглянул на Тома. Он был таким строгим, таким деловым. Исчезла его нежная сторона, с которой Гарри так сблизился. — Как бы там ни было, я... мне действительно жаль.              — Из-за чего?              — Из-за того, что солгал тебе. — Гарри громко сглотнул. — Если бы я сказал тебе, куда направляюсь, возможно, ты бы меня остановил. Возможно, ничего этого никогда бы не случилось.              — Что сделано, то сделано. — Пока они шли, Том незаметно коснулся пальцами руки Гарри. — Ты застелил свою постель, и теперь ты должен лечь в нее.              

***

             Постель действительно была тернистой.              Гарри провел весь день в своей постели, натянув одеяло на голову, пытаясь отгородиться от мира. Он рассказал Тому свою историю, надеясь, что на этом все закончится, но Том настоял на том, чтобы расспросить его обо всех деталях. Затем он прочитал лекцию о том, как держать голову над землей, когда остальной мир хочет похоронить тебя под ней.              Это только смягчило депрессию Гарри.              Наконец, Том оставил Гарри в покое, покинув гостиную Слизерина, чтобы творить все, что ему заблагорассудится. Было одновременно облегчением побыть одному и разочарованием от того, что никто не отвлекал от собственных неприятных мыслей.              В какой-то момент Слагхорн просунул голову в спальню, пытаясь перекинуться парой слов с Гарри, но Гарри просто снова зарылся под одеяло, желая исчезнуть из поля зрения, и Слагхорн снова ушел.              Иногда он интересовался, как держится Гермиона, выходила ли она из своей спальни и не сталкивалась ли с кем-нибудь из репортеров. На Равенкло за ней некому было присмотреть, и всякий раз, когда Гарри возвращался к прежнему образу мыслей, он думал, что должен пойти провести с ней время.              Но он пообещал Тому, что не покинет безопасную зону Слизерина в это неспокойное время. Кроме того, он сомневался, что Гермиона в любом случае захочет его видеть. Он не хотел ее видеть, да и вообще никого, если уж на то пошло.              Том вернулся гораздо позже той ночью. Гарри был слишком эмоционально опустошен, чтобы даже спросить, где он был.              — Гарри? — Спросил Том в темноту, держа в руке волшебную палочку, на кончике которой горел огонек.              — Мм. — Гарри не потрудился повернуться на кровати лицом к Тому, когда тот ответил.              — Ты хотел бы сегодня спать один?              Гарри почти незаметно кивнул головой, и Том без вопросов отступил, впервые за несколько недель пойдя своим путем.              Но Гарри нужно было побыть одному. На остаток каникул это было именно то, что он собирался получить, прежде чем ему придется столкнуться с толпами студентов, вернувшихся на последнюю половину учебного года. Толпы студентов, пресса и Министерство.              Поддержка близких была не тем, чего он хотел. Он хотел перезарядиться без вмешательства других.              Гарри устало закрыл глаза.              Он объяснится с Томом завтра.              Но на следующий день Том ушел из слизеринской гостиной ранним утром и вернулся, только когда стемнело и Гарри заснул. Если Том будет продолжать в том же духе всю последнюю неделю каникул, Гарри сомневался, что понадобятся какие-либо объяснения.              Он был благодарен.              Но на третий день его затворничества к нему пришел посетитель и спросил о нем.              Сначала Гарри игнорировал настойчивый тук, тук, тук в дверь своей спальни, но в конце концов ему это надоело, и он с трудом выбрался из постели в своем обычном жалком состоянии.              Он был бы удивлен, узнав, кто это был, если бы не был таким мрачным.              — Делакур — поприветствовал его четверокурсник, приподняв бровь, когда оценил плачевное состояние своего выпускника.              — Что? — тупо спросил Гарри, полуслепой без очков и неспособный обращать на это внимание.              — Я подумал, что тебе, возможно, захочется это увидеть. — Мальчик достал газету и протянул ее Гарри, чтобы тот взял.              Сквозь затуманенное зрение Гарри удалось прочитать «Ежедневный пророк», набранный жирными черными буквами.              Итак, статья, которую он ожидал, наконец-то прибыла. Практическая сторона его натуры советовала ему не читать то дерьмо, которым его облили, но мазохистское любопытство взяло верх.              Гарри выхватил газету из рук четверокурсника, пробормотал: «Спасибо», — и начал закрывать за собой дверь.              — Привет, Делакур, — сказал четверокурсник, прежде чем дверь полностью закрылась. — Как бы то ни было, грязнокровки получили по заслугам.              Гарри сделал паузу, чтобы подтвердить сказанное, затем осторожно закрыл дверь с щелчком.              Он не потрудился вернуться в кровать, чтобы прочитать статью. Он просто повернулся спиной к двери и уставился на первую страницу.              Половину страницы занимала его фотография, на которой он стоит у входа в Хогвартс, с дикими глазами, мечущимися по всему помещению.              Он действительно выглядел сумасшедшим.              Гарри начал читать дальше.              

ХОГВАРТС: БЕЗОПАСНО ИЛИ НЕТ?

      

Сесили Поллок

      За последние несколько дней в стенах Школы чародейства и волшебства Хогвартс погиб еще один ученик. Напрашивается ответ на вопрос: безопасен ли Хогвартс больше или нет?       Среди британских ведьм и волшебников общеизвестно, что 1943 год ознаменовался смертью студентки Когтеврана, магглорожденной, по имени Миртл Уоррен. 3-го января 1945 года, в день рождения другого магглорожденного студента Равенкло, семикурсник Роуэн Пул, был убит. Друзья и семья говорят, что Пул был сдержанным и прилежным человеком, у которого впереди было блестящее будущее. У него не было известных врагов, так какая причина стояла за его трагической смертью?       «Ежедневному пророку» удалось взять несколько слов у родителей жертвы убийства, когда они направлялись в школу Хогвартс, чтобы попрощаться со своим сыном.       — Расскажите мне о Роуэне Пуле, — попросил ваш покорный слуга.       — Роуэн был милым мальчиком, — всхлипывала Александра Пул. — Не могу поверить, что я никогда больше не увижу его, счастливого, дышащего… он всегда был так полон жизни.       — Преступнику лучше предстать перед правосудием, — высказался Августин Пул, — иначе вся моя вера в человечество исчезнет.       На вопрос, почему их сын вообще остался в школе на рождественские каникулы, мистер Пул ответил: «Мы навещали друзей в Уэльсе. Мы...… Вы, кажется, называете нас магглами? Долгая поездка на поезде. Мы не смогли взять Роуэна с собой».       Я небрежно заметил, что именно из-за их визита в Уэльс они больше никогда не увидят своего сына. После этого мистер и миссис Пул отказались комментировать какие-либо дальнейшие вопросы.       Но жертва - не единственный персонаж в этом повествовании.       В ночь убийства директор Армандо Диппет отправил в Министерство магии совой все подробности, касающиеся события, и прошел слух, что смерть Пула наступила в результате падения с вершины Северной башни, одной из многих башенок замка Хогвартс. Говорят, что единственными свидетелями были семикурсник Слизерина Гарри Делакур и семикурсница Равенкло Гермиона Делакур, двоюродные брат с сестрой. Ходят слухи, что Гарри Делакур был тесно связан с падением Пула. Некоторые даже заходят так далеко, что утверждают, что он толкнул его.       Факультет Слизерин печально известен своим предубеждением против магглорожденных, и вполне вероятно, что Делакур осуществлял желание Салазара Слизерина очистить школу от лиц с «нечистой» кровью и что его двоюродная сестра была невольным соучастником в этом деле. Распространенное мнение таково, что исключение из школы необходимо.       По прибытии в Хогвартс, чтобы допросить этих свидетелей, мы столкнулись с Делакуром, который казался очень не в себе [см. Фото вверху страницы]. Он кажется подозрительным персонажем и отказался комментировать какие-либо претензии к нему. Делакур был быстро уведен не кем иным, как старостой Хогвартса Томом Риддлом. Мы с нетерпением ждем того дня, когда он заговорит.       Ранее сегодня министр Магии Леонард Спенсер-Мун объявил, что слушания по делу Делакуров состоятся 10-го января, когда правда станет достоянием общественности.       Но здесь, несомненно, прослеживается повторяющаяся закономерность – должны ли магглорожденные Равенкло беспокоиться, пока Гарри Делакур разгуливает на свободе?              Гарри упал на колени.