Свидетель

Прежде чем мы перейдём к непосредственной встрече с Объектом, дорогой неизвестный читатель, я хочу, чтобы ты понимал некоторый контекст ситуации. Между Them-16 и нашей Партией действовала декларация о намерениях, регулирующая взаимоотношения. Упрощая до предела и избавляясь от мишуры: тварь не создаёт нам проблемы и сотрудничает, взамен мы её не уничтожаем и исследуем. Взаимное обогащение знаниями (со всеми вытекающими рисками). Дабы этот процесс шёл непрерывно и беспроблемно, к Объекту приставлен Куратор. Должностные обязанности которого с одной стороны: наблюдение/контроль, с другой: доклады вышестоящим. Посредник по факту. Поэтому моему удивлению не было предела, как так убили куратора? Сюрреализм. Ситуация мягко говоря подозрительна. С такими мыслями я, облачённый в защитный скафандр, медленно спускался вниз, уровень за уровнем, под наблюдением всех мыслимых турелей. Будто нарочно щекочущих нервы, не скрывая, куда направлены. Один уровень закрылся, сканирование, чист, следующий, повторяем… Окинув взглядом последний шанс повернуть назад, медленно таявший вместе с закрывающимися монструозными дверями, думал я о двух вещах. Почему они так долго движутся (что очевидно, учитывая вес) и о тех, без сомнения великих, гениальных умах, кто спроектировал и воплотил в жизнь сие великолепие. Сколь много средств, сил, ресурсов и времени было затрачено на удержание и изучение одной-единственной и неповторимой. Поразительно. До сих пор, душа моя трепещет от воспоминаний. Некоторые товарищи часто воздают дифирамбы нам — Полевым Командирам. Я же всегда считал что мы лишь инструменты в руках Партии, те же, кто действительно достоин похвалы часто получают её за закрытыми дверями, если вообще получают. Возможно, вследствие этих размышлений вместо того, чтобы сразу пойти в ячейку Объекта, я несколько секунд собирался с мыслями и только потом сделал шаг в бездну. Оказавшееся просторным помещением, по обстановке напоминающее комнату в общежитии: кровать, стулья, пара кресел. Осталась ванная и можно заселяться. В одном из кресел восседал сам Объект в своём человеческом обличье. Низенькая девушка в зелёной, околовоенной форме, длинные серебристо-белые волосы, худое бледное лицо с заострённым подбородком и комично большие глаза. Полностью чёрные. Неотрывно следящие за мной. Хах, этот взгляд… Все мои инстинкты в этот момент вопили об огромной опасности, исходящей от казалось хрупкого тела. Казалось, будто башня Тесла вжарила зарядом прямо в хребет. Пусть мой страх не был типичным. Сердце не билось учащённо, руки не тряслись и не потели, ноги стояли твёрдо. Мой «страх» лежал в хладном осознании рисков и угроз не только моей тушке, но к подчинённым, стране и далее. Например гигантские муравьи. Насекомые способные своими жвалами рвать «Апокалипсисы» будто бумагу или выпускать огненные струи запредельной температуры. Да, пришлось работать совместно с европейскими военными, дабы предотвратить дальнейшее распространение тварей. Они, как и динозавры, были угрозой для меня и моих людей. Проиграй мы, другие товарищи, с применением более широкой номенклатуры вооружений решили вопрос. Уничтожение тварей было неизбежно. Но здесь… Считайте меня кем хотите, но всеми фибрами своей души, всем своим естеством чувствовал ту самую экзистенциальную угрозу существованию нашего вида. Возможно, вина кроется в древних, дремлющих глубоко внутри нас инстинктах, наследие существ, только спустившихся с деревьев, даже не помышляющих о будущих свершениях. Сколь мы оценивали друг-друга не могу знать. По личным ощущениям, странное соревнование в гляделки длилось вечность. Всё кончилось так же внезапно, как началось, девушка махнула рукой в сторону кресла, мол садитесь, будем говорить. — Командир? Я вас ждала. — медленным, звонким, с нотками требовательности и странной расстановкой ударений объявила девушка — Я — Малине. Теперь вы мой. — Да, я ваш Куратор, можете звать просто Командир или Полевой Командир. Это не принципиально. Глаза объекта к моей нервозности продолжали неотрывно следить, точнее чувствовал что следят, пытаясь поудобнее устроится в не самом приятном кресле. — Вы можете задать мне любые вопросы, как ваш… — Твоё имя. — мгновенно, даже не давая продолжить, потребовала девушка, казалось готовая в меня вцепиться. Я не такой вкусный… Наверное. — У меня нет имени. Наклон головы девушки на идеальные 90 градусов был настолько быстрым и резким, что я вздрогнул. Несколько секунд меня продолжал сверлить (или пожрать) взгляд, будто пыталась найти в моих словах и ложь, дабы мгновенно покарать. — Всё имеет имена. Вы не можете без имени. У меня есть имя. У тебя нет. Ты лжёшь. Тут я понял одну крайне неприятную вещь, то кресло, на котором я никак не мог найти место поудобнее, оказалось вполне себе живым. Потому что из него резко выползли кроваво красные щупальцы, повязав по рукам и ногам, чётко зафиксировав в одном положении. Даже головой крутить не мог. — Не лги. — потребовало оно, чуть сузив глаза, показывая своё недовольство — Нельзя лгать. Я не лгу. Ты лжёшь. Закралась в тот момент мне в голову мысль, что стоит дать Объекту необходимый повод к убийству, который почти гарантированно приведёт к дезинфекции. Вначале неизвестный куратор, затем Полевой Командир. Когда выбора не будет никакого. Но это казалось слишком простым решением, слишком быстрым отказом от своих обязательств, слишком лёгким путём куда-то за пределы жизни. Как я мог пойти на такое после всего что сделал и пережил? Будущие события докажут, что был полностью прав. — Отпусти, я всё-равно никуда не сбегу, тогда и поговорим. — не то чтобы правильное решение, перечить существу, смотрящему на тебя как на вкусный, сочный кусок стейка. — Не боишься. Интересно. Меня бояться все. — моргнув несколько раз произнесла она, видимо, удивлённая — Почему? — Давно живу, разное видел, ты жутка и опасна, но не так, как считаешь. — Действительно? Что ж, я бы сказал себе того времени не быть столь уверенным и всё-таки поменьше рисковать, хотя, мы часто думаем, что было бы лучше, если бы поступили иначе, отказываясь допускать, что ситуация легко могла бы быть кратно хуже. После моих слов «кресло», с которого девушка нарочито медленно вставала, слишком быстро становилось пучком красных щупалец, с кучей клацающих ртов разного размера и глаз, устремлённых на меня. Сама поднявшаяся тушка шла «рябью», постепенно выпуская где щупальца, будто рвущие одежду и кожу (на деле часть организма), где нечто похожее на голодных мурен с уже знакомыми клацающими челюстями, где просто глаза, возникающие тут и там. Снова. Падла. Смотрящие. На меня. Суперзвезда по имени Командир… Моё кресло тоже не отставало, «отбросив» свою форму, ещё сильнее (хотя куда уж) облепив меня. Щекоча через костюм, клацая в чем-то похожем на хихиканье, но без попыток вскрыть эту ненадёжную пародию на консервную банку, чтобы выковырять живую и вкусную тушку. Пока что. — Не боишься. — голос под стать изменившейся форме звучал отовсюду, сильно приглушённый, казавшийся утробным — Зря. Ты очень вкусный. Она стояла во всём своём «великолепии» в виде множества клацающих, щёлкающих, извивающихся щупалец, мельтешащих передо мной в желании то ли напугать, то ли наконец-то сожрать. — Трудно держать себя. Лгунов надо наказывать. Чувствуя себя в каком-то сюрреалистичном кино, не выдержал и начал смеяться. Да, мой дорогой неизвестный читатель, я не пытаюсь тебя обмануть. В тот момент, когда стоял в шаге от пожрания (с её точки зрения) тварью из глубин времён, когда понимая умом, что не посмеет, но телом пребывая в ужасе. Я не нашёл ничего другого, как смеяться. Видимо моя реакция была не менее удивительной для неё, аж щупальцедвижение приостановилось, а рты перестали щёлкать. — Ха-ха… Малине… Можешь продолжать грозить своими придатками, но истину это не изменит. У нас — Полевых Командиров нет ничего. Партия, с которой ты заключила сделку, от которой зависит твоя жизнь, посчитала, что нам не нужно что-либо личное. Имущество? Нет. Деньги? Нет. Семья? Нет. Личное дело? Нет. Даже имени нет. Ха-хах. Ты говоришь, у всего есть имя. Ошибочность суждения прямо перед тобой. Возможно, я просто впал в истерику, слишком многое случилось за последнее время, слишком, даже моё собственное «возвращение» к исполнению обязанностей этим предельно мутным заданием. Как тут не рассмеяться, смотря, как куча миног пытается тебя напугать. От такого пассажа тварь, возможно, поражённая, застыла в ожидании новых откровений. — Всё, что у меня есть — задания, которые выдаёт Партия. Всё, что останется после смерти — ничто. Никто не вспомнит, никто не узнает, те самые неизвестные переменные известных и не очень войн. Так что прибери щупальца под юбку и переставай стращать, всё-равно не получишь того, чего желаешь. Не могу знать, что она думала в тот момент, но вместо ответа её «разговорчивый» пучок щупалец с какой-то нарочитой неспешностью подошёл ко мне, усаживаясь на мои колени так, чтобы могла «смотреть» прямо в глаза. Очередная игра в гляделки на этот раз не прерывалась щёлканьем или попытками оценить герметичность костюма, нет, она просто молча сидела и смотрела, то ли действуя на нервы, то ли в желании истину ли глаголю. — Интересно — наконец глухо прошуршала «основным телом» - У всего есть имя. У тебя нет. Твои лишили тебя его. Дали имя мне. Ты — Ничто. Я — Нечто. Мы похожи. Чего-чего, а подобной логики я не ждал, оттого на секунду залип в размышлении, мысленно согласившись. Я действительно был «ничем», некая живая функция, существующая лишь для выполнения приказов. Как и она, «нечто», противное богу и человеку… — Расскажи. — внезапно меня вывели из размышлений казавшейся вполне человеческой рукой, которая прислонилась к шлему, будто в желании прижаться к щеке. Существо успело частично вернуть себе человеческую форму и снова взирало на меня чёрными глазами. — Хочу знать о войне. — Что? — вначале я не понял данного желания, особенно сидя в таком положении. Хорошо хоть костюм не пытается снять. — Ты — Командир. Мне рассказали всё. Ты участвовал в войне. Хочу знать о ней всё. Расскажи. Я снова попрошу тебя остановиться и задуматься, мой дорогой читатель, мало того, что кто-то рассказал начальнику объекта, о том что едет именно «полевой командир», так ещё и некто рассказал существу не только обо мне, но и о войне. Не просто рассказал, а рассказал сведения, доступ к которым имеет очень узкий круг лиц, большая часть из которых сидит слишком высоко. Я уже ссылался в своих записях на прошлое, и сейчас расскажу о нём больше. Между тем, в тот момент я не мог знать того что знаю сейчас, посему мои слова могут вызвать у тебя вопросы. Обещаю, в будущем ты узнаешь ответы. — Зачем…зачем тебе европейская война? — Знать хочу. Знать. — как заведённая повторила Малине, не прекращая поглаживать стекло шлема, наверное, думает, что на нервы действует — Вы — моя добыча. Опасная, способная уничтожить меня. Хочу знать, как себя вести, как…сосуществовать. Как ни странно, переход в относительно человеческую форму сильно упростил наше взаимодействие, позже станет известно, что в разных «состояниях» её сознание различно. — Ха… Сосуществовать… Ты за предполагаемую ложь уже слетела с катушек — скептически, не особо считаясь с протоколом выдал я. К чести Объекта, хватка «кресла» достаточно быстро ослабла, оно вернулось в состояние мебели, а сама Малине избавилась от излишних конечностей и придатков. Оставляя только ту самую сидящую на коленях мелкую соплюху. — Я знаю, что ты сделал во время войны — практически без косяков выпалила Объект, клянусь, в тот момент её глаза буквально горели огнём — Всё рассказали. Тот самый Командир, пренебрёгший приказами, атаковавший Европу газом. Тогда всё на что меня хватило, это не подпрыгнуть, еле сдержался. Сложно реагировать иначе, когда Нечто выдаёт всю подноготную. Особенно для меня, того самого печально известного Полевого Командира, по всем бумагам казнённого. Мне не удалось сразу ответить на чаянья существа, ибо шоковое состояние было куда глубже, чем можно себе представить. Перед глазами снова и снова пролетали контейнеры, полные «В.Р.»-газа, которые, по идее, уничтожил Волков. Украденные «радикальной» частью советской армии, у них не могло быть иной судьбы. Или? Ведь я, старый друг, соратник, с самого начала был членом этой самой части армии. Ещё в то время, когда никто и помыслить не мог нас называть радикалами. Удивительны дороги жизни. Удивительны. Увы, долго предаваться воспоминаниям не удалось, настойчивое «тыканье» где-то в районе рёбер дало знать, что ответы ждут. Ну, хотя бы аккуратно, за что спасибо. — «Атаковавший Европу газом» да… Вот значит как обо мне говорят…- наконец набрав в грудь воздуха начал я, коль рассказали, значит, моя очередь, пусть обе версии знает — А рассказали ли, как наша армия по какой-то неизвестной причине не двигала линию фронта, хотя превосходство подавляющее? Или о странных смертях некоторых самых эффективных генералов? Видят небеса, на нашей стороне был даже европейский генерал Ставрос! Но почему-то наша армия периодически попадала в очень странный просак. Подозрительно странный. — перед моими глазами пронеслись лица Тополова, Граденко, Кукова, многих других товарищей — А когда ситуация стала критической и мы стояли на пороге серьёзного провала, мы — тех кого после назовут радикалами, решились на меры, от которых отказалась наша Партия. Мы… — я не сдержался и начал тыкать в себя пальцем — Решились взять вопрос в свои руки! Биохимическое оружие проредило бы силы европейцев, что дало бы нашей армии упущенное преимущество, но нет же! — не выдержав таки воскликнул — Партия велит мне и Волкову, легендарному киборгу, уничтожить его! Уничтожить наши шансы склонить чашу весов в нужную сторону. Конечно же я такого позволить себе не мог, поэтому с моего приказа В.Р. был перевезен в зоны применениям. Пусть после пришлось поработать, якобы над уничтожением газа — воспоминание о том, с какой уверенностью мой друг уничтожал контейнеры порадовало сердце, да, он и предположить не мог, что уничтожает муляж, а всё вещество давным-давно вывезено. — Какие же рожи были у всех, когда тучи газа накрыли противника, операция прошла без единого косяка, в конце концов, мы прошли горнило европейской войны. И что ты думаешь? Кто-то нам сказал спасибо? Кто-то воспользовался преимуществом? Нет же! Нас просто сделали козлами отпущения, которых пустили в расход во благо «миру» между нами и Европой… Я не выдержал, старые раны, казалось, давно похороненные под гнётом реальности и другой жизни, как оказалось, всё ещё болят. Как и раны, нанесённые моим другом, соратником, почти братом Волковым. Он не церемонился, узнав о ситуации… Просто переломал все кости, от пальцев, до позвоночника. Вероятно, приказ был «гарантированно живым, но не обязательно здоровым». Как и прочих причастных к вопросу, моя судьба была предрешена. Но вместо смерти, Партия спрятала «неугодного» Командира куда подальше, вдруг пригодится для будущих свершений. Связано ли это с таинственным исчезновением Кейна и рядом смертей в политическом руководстве, мне неведомо до сих пор. Но что мне ведомо, так это жуткая глупость, которую попытался совершить даже не задумываясь о последствиях, было все-равно. К удивлению Объекта, я с каким-то остервенением начал пытаться снять с себя шлем, было всё-равно что в помещении нет кислорода, плевать на рядом находящие живое биологическое оружие, на нарушение всех мыслимых и немыслимых требований. Абсолютно плевать. Слишком много воспоминаний да старых ран, слишком много неправильного и непонятного. Мне срочно был нужен кислород… К счастью, девушка (понимая последствия) прижала мои руки, не давая совершить эту жуткую глупость. А я не сопротивлялся, силы куда-то слишком быстро ушли, вероятно, в последний спич. — И теперь я здесь. Без имени. Без истории. Ничто, как ты точно сказала. Всё, что есть, это память…- прошептал я, припоминая наконец грустное (или я хочу помнить его грустным) лицо своего товарища, когда приказ на мой захват был передан, а я не собирался убегать. С улыбкой принимая свою судьбу. Говорят, мы вечны в памяти наших близких, друзей, врагов, просто обывателей, знающих о нас. Пока я жив, я буду помнить тебя, мой друг. Тебя и тех, кто отдал жизнь за нашу страну, несмотря на то, как страна им за это отплатила. Так мы некоторое время и просидели. Ничто, официально казнённый, но вновь призванный Партией к службе. Нечто, существо неизвестного возраста, так старающееся «мимикрировать» под людей. Я ещё нередко упомяну этот факт мой дорогой читатель, не стоит считать существо «разумным» в той, человеческой степени, которой вы, вероятнее всего ожидаете. Оно «мимикрирует», подражает, пытается считать наши реакции, наши мысли, наши действия, чтобы максимально точно «вписаться» в созданную нами среду. В этом начальник станции был полностью прав. Оно действительно «вершина пищевой цепочки». С поглощаемыми человеческими организмами, оно всё больше и больше учится этой самой мимикрии, успешно заставляя нас считать себя достаточно понимающим, чтобы с ним можно было договориться. Но это есть опасное заблуждение, только мы ослабим бдительность, как оно нанесёт разящий удар, поглотив всё. Помните это и никогда не забывайте. Какие бы мысли и сомнения не закрались вам в ум.