Свидетель

Следует воздать должное СББ и лично Курильщику: все обязательства были исполнены в полной мере, а запросы удовлетворены. Для контроля вероятного ущерба и проведения дезинфекции были привлечены три группы агентов плюс страхующий специалист по линии ГБ, командир подразделения подрывников, в простонародье «безумные Иванов». Кроме того были организованы регулярные поставки ингибитора, а также установлены датчики, фиксирующие «активность» Объекта, замаскированные под украшения. Не хватало только небольшого термоядерного заряда на всякий случай, и можно было бы считать, что все возможные эксцессы и неприятности учтены. Пусть некоторые коллеги считали запросы чрезмерными и открыто выражали недовольство по поводу моей, как они считали, необоснованной паранойи. Пусть так. Как говорил один из наставников, мне, пацану, который считал себя самым умным и не задумывался ни о своей, ни о чужой безопасности: «Нет такой важной и срочной работы, чтобы не подготовиться и не выполнить её безопасно».  Пусть тогда я этого не осознавал и не желал слышать, пока удача не отвернулась от меня, и лишь его решение не спасло «этого неумелого пацанёнка» от совершенно иной участи. К моему глубокому стыду, имя его давно стёрлось из моей памяти, имя того, кто решил взять на себя ответственность за незнакомого и считающегося неспособным к обучению человека. Возможно, именно этот случай из моей жизни в конечном итоге привёл меня к готовности взять на себя ответственность в роли Полевого Командира. Но это дела давно минувших дней. Обсудив организационные и другие вопросы с руководителями групп контроля, проверив всё оборудование и введя себе дозу ингибитора, я наконец-то был готов к тому, что приготовило для нас Бюро. Я снова позволю себе отвлечься, мой дорогой неизвестный читатель, чтобы заранее снизить ожидания. Ведь связка «Полевой Командир и БОО» способна если не свернуть горы, то устроить переворот в отдельно взятой стране, должна использоваться как хирургический инструмент в сложных операциях, то есть когда все иные варианты невозможны. Ведь квалифицированные кадры решают всё, и Партия не будет забивать гвозди микроскопом. Верно? К сожалению, задания СББ носили рутинный характер: «иди туда, забери это, принеси вон сюда», иногда — ликвидируй цель, или перевези кого-либо из пункта А в пункт Б. Я бы сказал, что мы выполняли самую повседневную из повседневных работ, которую только можно представить. Не то чтобы мне есть на что жаловаться. Пускать Малине на «серьёзные» задания, когда ты всё ещё не уверен в её реакциях, было чрезвычайно рискованно. И я могу только порадоваться, что Партия апробировала именно такой формат заданий. И конечно, даже эти рутинные поручения не обошлись без ситуаций, которые как я думаю стоит держать в уме. Ожидалось, что после «выхода в свет» на меня посыпятся вопросы, восторги и подобное, как от той, кто никогда не видела дневного света. Однако наше маленькое Нечто хранило гробовое молчание, практически не выдавая ни своего интереса, ни какого-либо удивления происходящему вокруг. Всё, что делал Объект, это практически не отходила от меня ни на шаг, выполняла приказы и изредка поглядывала в мою сторону, будто чего-то ожидая. Однако я воочию убедился в её возможностях быстро и эффективно разобраться с целью, при этом не применяя никаких особых приёмов или фокусов. Фиксируемых взглядом, по крайней мере. Люди — существа достаточно хрупкие, вероятность случайно упасть и сломать шею не сказать что огромная, но ни разу не нулевая. Особенно когда спускаешься по лестнице в пасмурную погоду. Никаких особых приёмов, никаких щупалец, ртов и прочих ужасов, которыми она пугала меня. Нет. Простая и поразительная эффективность, которой позавидовал бы даже Волков. Никаких лишних движений, никаких возможных подозрений, все действия происходят в разных обликах. Кто-то падает с лестницы, другой — с моста прямо в воду, третий не замечает машину, четвёртый по глупости забредает с коллегой в лес и пропадает... Порой казалось, что после очередного успешного выполнения задачи Объект на пару мгновений переключал внимание на меня, будто считывая реакции и мнения, пусть ни говоря ни слова. Возможно, она продолжала бы хранить молчание, если бы не один случай на берегу Карского моря, где нам предстояло забрать некую посылку. Карское море, район вечной мерзлоты, извилистый берег, обдуваемый хладным морским ветром, безжалостное солнце, не дающее ни капли тепла, и мы, две одинокие фигуры, укутанные с ног до головы, ожидающие неизвестно чего. Это была поистине идиллическая картина. Несмотря на то что ветер пытался найти «прорехи в броне», я не мог отказать себе в удовольствии закурить сигарету, наблюдая за тем, как мерно разбиваются о берег волны, одна за другой, неспешно, удар за ударом, год за годом, сотни, тысячи лет...Волны не остановили свой ход когда обезьяна спустилась с дерева, когда человек заполучил огонь, когда, когда, когда...Они не остановят свой ход, пока планета продолжает свой ход в вечности. — Командир — внезапный голос Малине, вырвал из размышлений о вечном, едва не заставив сожрать собственную сигарету от неожиданности. Смотрите кто заговорил! — А я-то думал, что наша страна настолько поразила тебя, что ты не находишь слов и поэтому молчишь, — не по протоколу, но первое что вырвалось изо рта была шутка. Но говоря откровенно, мы достаточно провели времени вместе и, как мне казалось, я научился неплохо считывать её мысли. Тем более, если ей приспичит, все-равно ничего не сделаю. — Почему вы снова убиваете себя, Командир? — не обращая внимания на шутку, спросила девушка, пристально глядя на мою сигарету. — Вас уже пытались убить, но вы выжили. Однако вы продолжаете убивать себя, медленно. Я вижу повреждения ваших лёгких, я чувствую раны на вашем сердце. Почему вы не цените то, что я вас спасла? Заявление Малине удивило ничуть не меньше, чем её молчание и такой же внезапный разговор. Вероятно, я поспешил, думая что стал её понимать лучше. — Благодарю тебя, конечно, за спасение. Но прошу не вмешиваться в вопрос курения, это… — монстр в образе девушки не просто не оценил моего замечания, шаг вперёд, и никотиновая палочка улетает из моего рта быстрее, чем глаза успевают заметить. — Какого...какого черта? — Вы не будете убивать себя. Вы будете жить. Жить и рассказывать мне свою историю. Я не согласна с вашим желанием причинять себе вред. Выдав все с видом абсолютного торжества, словно величайшая загадка вселенной разгадана или просто чтобы позлить меня, с чем успешно справилась. — Малине, свет моих очей, моё членистоного-кишечнополостно-моллюско-губко-подруга, — попытался всё перевести в шутку, больше для себя, чем для неё, ибо внутри все клокотало от ярости — Мы с тобой объехали немалую часть Советского Союза, и вместо того, чтобы задавать вопросы, ты запрещаешь курить, потому что, по твоим словам, курение убивает. — Я не понимаю вашего раздражения. Повреждение лёгких... — Послушай, наконец! — прикрикнул я, чувствуя что терпение иссякает — О боги, что с тобой не так?! Тебя действительно волнует, курю я или нет, а не всё, что ты видела, пока тебя не выпустили из комплекса? Девушка, к её чести, даже бровь не повела, принимая всё возмущение как гусь ведро воды. — Командир — изменившийся голос, и шевелящиеся под формой лишние конечности, издаваемые щёлкающие звуки, чётко показали о чём действительно переживает кисель на ножках. — Вы отказываетесь ценить свою жизнь. Жизнь, которую я вам помогла сохранить. Значит, ваша жизнь принадлежит мне. Вы хотите, чтобы я её отняла? Я не буду осуждать тебя, мой неизвестный читатель, если ты не согласен с мной и моей неготовностью идти на уступки в такой «мелочи», как курение. Однако у меня отняли достаточно, чтобы держаться за такие бессмысленные вещи до конца. Даже перед лицом взбешённого сгустка ртов и щупалец. Вопрос ни жизни, но принципа. Зато какой забавный вышел бы отчёт: Командир мёртв потому что курил, Объект мертва потому что атаковала первого из-за курения. Помните, курение убивает. — Малине — вдохнув в лёгкие обжигающий морской воздух, я сделал шаг к шипящему Объекту и положил руку ей на плечо без всякого страха. Чувствуя все шевеления придатков и отростков, я смотрел прямо в чёрные, как бесконечные туннели глаза своей подопечной. — Давай для начала успокоимся и не будем переходить к угрозам. Это не сработало в первый раз и не сработает сейчас. Не подставляй ни себя, ни меня....Какого?! Возможно, высшие силы, которые, как мы знаем не существуют, решили вмешаться в наш спор. А может быть, это было просто удачное совпадение. Но именно в тот момент, когда наш спор с вечно голодным студнем превратился в конфликт интересов, из ледяного моря появилось нечто, что заставило меня потерять дар речи, а тот самый холодец— с шипением, которому позавидуют все змеи мира, встать между водой и мной, готовой к любому развитию событий. С громким гулом, который я поначалу принял за звук всплывающей подводной лодки, сопровождаемый шлепками, словно по воде били руками, гигантскими руками, восемью огромными гигантскими руками, щупальцами. Восемь тёмно-серых конечностей, толщиной с огромные стальные балки, внушающие страх мореплавателям на протяжении столетий. Восемь жутких придатков, казавшихся способными утянуть в пучину морскую целый авианосец. Ожившая легенда, которой суеверные моряки пугали друг друга, отправляясь в далёкие плавания, откуда часто не возвращались. На побережье Карского моря мы стали свидетелями появления гигантского кальмара, или кракена.  Я был поражён, наблюдая за движениями щупалец, казавшихся мне чем-то нереальным, будто сошедшие картинки старых гравюр и книг Жюля Верна. Будто танцующие в странном, понятном только гиганту морскому вальсе, смертельном вальсе, способном потягаться с легендарным монстром глубин Моби Диком. К чести Малине, она моих восторгов не разделяла, живым щитом, она стояла между мной и монстром, изогнув руки под невозможным для человека углом, так, чтобы стальной хваткой держать меня под защитой. Однако морской гость не давал повода к действиям, не проявлял агрессии и даже не стремился показаться на поверхности воды. Ограничиваясь демонстрацией своих «рук» во всём их великолепии, пока одно из щупалец не вынырнуло рядом с берегом, обвившее огромный контейнер. В сравнении с самим придатком казавшейся детским. Каким-то чудом не обдав нас ледяной водой, тварь аккуратно оставила посылку на суше, после приподняв перпендикулярно воде это самое щупальце, несколько раз наклонило его под почти правильным углом в 90 градусов. Продемонстрировав жуткие когти на присосках. После этого гость неспешно скрылся под водой, будто всё так и было задумано. — Это что, он нам так честь отдал? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Что стало спусковым крючком для Малине, наконец отцепившись от меня и вмиг оказавшись перед контейнером. То ли что-то вынюхивая, то ли оценивая содержимое. «Твою ж мать, гигантские кальмары на службе Советского Союза, теперь я точно видел всё» — подумал я. Наблюдая за кружащейся вокруг контейнера девушкой, едва не полез в карман за сигаретами, но решил, что пока хватит. Кто знает, что ещё может произойти, если мы снова зацепимся? В небе появятся летающие тарелки? Юрий восстанет из мёртвых и поведёт армию псиоников против Штатов? Или какая-нибудь Япония атакует СССР армией, которую они тайно готовили десятки лет? Под эти мысли я вздохнул и направился к контейнеру. Работу, в конце концов, никто не отменял. Ты спросишь меня, почему я упомянул эту ситуацию и встречу с головоногим офицером ВМФ? Именно после этой встречи, подруга всех борщей перестала строить из себя королеву драмы и активно включилась в диалог. Точнее в расспросы. Её интересовало абсолютно всё, от хода Европейской Войны, до моего друга и шпиона в Европе генерала Ставроса, от причин почему я и мои друзья взяли вопрос В.Р. в свои руки, до работы гробовщиком. Она спрашивала и спрашивала, не осуждая, не ища скрытых смыслов, она просто хотела знать мой путь и мою жизнь. Это интересный опыт, вспоминать вещи, казавшиеся давно утерянными во времени, которые по идее, должны были умереть вместе со мной, как единственным носителем. Теперь нас было двое, я и этот мелкий имитатор живого организма. Ничто и Нечто. Когда меня не станет, когда очередными волнами мои остатки будут смыты океаном времени, это противное богу и человеку существо будет помнить. Кроме того, я хотел бы заострить внимание, на том самом «интересе СББ», о котором уже упоминал до этого. Мне точно неизвестны действительные цели и задачи, которые они ставят перед собой, но у меня нет никаких сомнений, что влияние Бюро простирается куда дальше, чем я полагал изначально. Не только «бывшие» Полевые Командиры, в лице того же Курильщика, но и те вещи, которые с моей точки зрения не должны были существовать. Очередное задание требовало перевезти некоего пассажира, не то чтобы сложно, пусть я давно не садился за руль, в основном навыки не потерял. Пока ожидали Малине удобно устроилась на заднем сидении, наслаждаясь простором и размышляя над очередной порцией моих рассказов, они касались непосредственно верхушки Советского Союза в Европейскую Войну, Объект сильно заинтересовалась Кейном. Неожиданно дверь машины открылась, и рядом со мной с некоторой элегантностью села фигура, полностью закутанная в серый тулуп, с такой же маской и чёрными линзами. Форма прекрасно скрывала не только личность, но и пол гостя, а голос звучал «волнисто», будто человек говорит со дна колодца. — Удивительно видеть вас, товарищ. Поехали. Не спорю, гость меня удивил, но после всех странных встреч уже не удивлялся подобным вещам. Что куда больше удивило, это реакция Объекта, неотрывно сверлящая взглядом гостя. Казалось, её глаза готовы метать молнии, а кожа то и дело дёргалась в готовности разобраться с недоброжелателем. Это была ненависть с первого взгляда. К счастью, не атаковала, только косо смотрела и недовольно фыркала. К сожалению, мои надежды на спокойную поездку разбились в прах, когда гость внезапно выдал: — Удивительно. Поразительно. Вы живы, товарищ Полевой Командир. Хорошо, что дорога была пустой, ещё лучше, что Малине сдержалась, и спасибо тем, кто проектировал машину — проверка тормозов прошла успешно. — Что… Что вы сказали? — с трудом выдавил я, чувствуя, что горло резко пересохло, а вцепившиеся в руль руки взмокли, будто только из воды. — Вы… — Я — девушка, — ответила фигура, будто вопрос о поле вообще кого-то волновал. — Вы не первый и не последний, кто спрашивает. — Так… так… подождите, меня не волнует, девушка вы, мужчина или оно самое, меня волнует, что говорили до этого. Фигура чуть наклонила голову, придерживая низ маски, будто задумалась или просто издевалась. — Ба, понимаю-понимаю, ваш статус — это секретный секрет, и моё знание ввергает в ужас. Понимаю. Но не волнуйтесь, вы же знаете о теории шести рукопожатий, верно? Один человек попросил другого, он третьего, третий четвёртого, и так пока не попросили меня оказаться здесь и поговорить с вами. Высказанные мысли казались одновременно театром абсурда, но складывались в единую схему. Казалось голос гостьи проникал в сознание, не мешая ясно мыслить, а, наоборот, словно загружая смысл сказанного напрямую. — Хорошо, теория так теория, — пробормотал я, бросив быстрый взгляд на пассажирское сидение и убеждаясь, что Малине не собирается делать ничего пред рассудительного. — Тогда я внимательно слушаю, что вы хотите сказать. Только, пожалуйста, не стоит слишком резко, всё-таки за рулём. Девушка не спешила с ответом. Некоторое время разглядывала меня, крутящего баранку, затем посоревновалась в гляделках с Малине и только после этого начала говорить: — Видите ли, товарищ Командир, вы один из самых важных, но в то же время самых хрупких людей в стране. Ваше прошлое довлеет над каждым шагом. Каждое решение вдохновляет и пугает одновременно. Жизнь и смерть сплелись в странном танце. Неправильный шаг, и начало нового крестового похода. Девушка говорила и говорила, будто священник на проповеди, не давая не то что вставить слово, вдохнуть воздуха в грудь. Было почти раздражающе, что очередной «неясно кто и какого звания» знает обо мне и моей истории. Будто вся секретность нашей страны дутая, и каждый встречный прекрасно знает всю мою подноготную и обязательно ткнёт в неё пальцем. Полагаю, мысли мои отразились на лице, или гостья была куда опаснее, чем хотела показаться. — Ба! Не стоит так огорчаться от моих знаний товарищ Командир! Вы, как живая государственная тайна должны понять такие же государственные тайны. Только если вы считаетесь мёртвым, то мы считаемся не существующими. В конце концов, если есть 16й объект, то где ещё 15, верно? Могу поклясться, что девушка улыбалась во все зубы под маской, когда говорила вещи, которые никогда не должны были быть сказаны, оставаясь «секретным досье» до конца времён. От подобных манёвров, организм припомнил, что слишком давно не курил, и необходимо, желательно, обязательно немедленно принять новую дозу никотина. И если сами сигареты нашлись быстро, то проклятущая зажигалка куда-то запропастилась. — Ба, позвольте помогу — видя мои метания, с издёвкой произнесла девушка, прищёлкнув пальцами, создавая на руке небольшие языки пламени. — Ба! Судя по вашему выражению, удивлены, товарищ Командир. — Вначале слишком разумное биооружие, теперь огненная девушка, и неизвестно сколь ещё подобных Объектов — чувствуя, что уже не могу удивляться вздохнул я, попутно наконец раскуривая сигарету, освобождая перегревшийся мозг от накопленной усталости — Ну, и к чему всё это? Какие ещё «радостные» вещи хочешь мне рассказать? Давай, мне эти хождения вокруг да около не особо по душе. Вместо ответа огненного гостя, сзади донеслось до боли знакомое шипение армады змей показавшее, что Малине никуда не делась, и всё время пока шёл диалог, шло накопление раздражения. Удлинившиеся до длинных когтей ногти не оставляли сомнений в намерениях — Ба? 16я хочет показать зубки и коготки? Неопытная глупышка, только вышедшая в мир, неспособная контролировать даже такую мелочь как собственные эмоции. Постоянно угрожая своему главному защитнику и нашему общему соратнику. Хочешь испытать на себе, что такое напалм?! - буквально зарычала, ака зверь защищающий свою территорию сидящая рядом со мной. Мгновенно поднимая температуру в салоне автомобиля, будто призывая Малине к действиям. Действиям в тесном, ограниченном пространстве. Тут моё терпение наконец дало трещину, напоминая, что она великая сила, особенно когда лопается. — Вашу мать! — заревел я, ударяя по тормозам, едва не уводя машину в кювет. — Вы обе совсем уже офанарели? Драку мне решили устроить идиотки! Ты, Малине, наша цель доставить это ходячее огниво куда требуется. Не убить, не сожрать, не избить, не поглотить, не изнасиловать, а довести в целости и долбанной сохранности! Или тебе так хочется получить дезинфекцию?! Так я устрою! Давай! Лично оболью ингибитором, потом ещё дезинфекторы добавят! Даже атома не останется! Думай, чёрт возьми, что творишь и где! Я терплю и закрываю глаза на выходки по отношению ко мне, но во время задания — это государственная измена! — Ба... — попыталась было вставить слово гостья, очень зря. — Заткнись, пока я говорю, огниво в тулупе! Мне наплевать, кто, что, куда, почему и зачем, сколько и далее. Если ты ещё раз попытаешься спровоцировать Объект, я лично тебя пристрелю. И если думаешь, что за убийство «важного и ценного секрета», как ты, мне кто-то что-то вякнет, то поздравляю, хренушки, я напишу такой рапорт, что за твою смерть родная мать не почешется, потому что сама влезла в ад, откуда не смогла вылезти! А теперь обе успокоились, спрятали щупальца и прочую херню под юбки и дружно смотрим в окна на дорогу! Если снова устроите какую-то херню, я не я буду. Пока я кричал на возмутительниц спокойствия, не заметил, как сигарета выпала изо рта, и теперь представляет собой печальное зрелище раздавленной палочки никотина. Твою ж ты сука мать. Одно хорошо, девушки, оценив мой спич, замолчали и не собирались устраивать войнушку в отдельно взятой машине. Температура упала до приемлемой, а когти снова стали ногтями. То-то же, как говорится. Некоторое время ехали молча и тихо, никто не хотел нарушать молчаливое перемирия, давая возможность наконец всё обдумать. В том числе и нам, дорогой читатель. Как видишь, Объектов, подобных Малине, ненаучных, непонятных, до конца не изученных и крайне опасных было куда больше, чем я мог себе представить. А СББ, созданное фактически для взаимодействия с ними представляло выросло фактически из моих операций против муравьём и динозавров. Удивительны дороги жизни, но мои те твари тоже считались Объектами. Не готовыми ни к какому сотрудничеству и не идущие на контакт, они были признаны опасными и уничтожены. В этой логике не было никаких альтернатив: либо сотрудничество либо уничтожение. Пусть мне было любопытно узнать, сколько ещё этих самых объектов существует и кем они являются, в тот момент прикладные вопросы волновали куда больше, чем некие твари. — Понимаю — наконец подала голос Воспламеняющая, без каких-либо искажений, без влияния на голову, просто обычный голос молодой девушки. — Понимаю... Вы действительно оправдываете свою биографию. — Она давно уничтожена, как и я — отмахнулся от девушки я — Я просто Куратор и Гробовщик, тот кто был Командиром был убит за предательство интересов Советского Союза много-много лет назад. Его труп был сожжён, прах развеян в неизвестном месте. Единственный свидетель и исполнитель приговора специальный агент Волков погиб ненадолго пережив своего бывшего друга и предателя, не дав Европейской Армии захватить себя, унеся последние воспоминания о Полевике с собой. — Даже если так — не сдавалась девушка — Вы можете говорить, все что считаете нужным, но те, кто жаждут вашей смерти не остановятся, пока не достигнут желаемого или пока не будут уничтожены. — Я думаю, им придётся очень сильно постараться, в конце концов, сложно уничтожить того, у кого ничего не осталось, Никто может позволить себе куда больше, чем Некто, а Ничто не ограничено ничем, ему терять нечего, оттого и разделаться с ним не тривиальная задача. — Ба? Вы остались в живых, потому что вас спасла 16я. — Спасла — не стал спорить я, после наконец выцепил новую сигарету и повторил схему с зажиганием, пусть Малине несколько раз недовольно щёлкнула челюстями, будто обещая будущие споры. — Спасла, ибо те кто хочет моей смерти в первую очередь люди, они не хотят меня просто убить, нет, они хотят чтобы моя смерть стала «символом» их возможностей и власти. Иначе я бы здесь с вами не говорил, а «случайно» умереть в нашей жизни очень и очень легко, твоя желейная подруга соврать не даст. А пока они будут выдумывать «самые сложные» планы моей смерти, вы, СББ, ГБ, мне все-равно кто, должны быть готовы, готовы к беспощадной и быстрой реакции, прихлопните их разом в момент, когда будут наиболее уязвимы, считайте ловлей на живца. Прежде чем девушки успели мне возразить, я поднял руку в требовании молчания. — Запомните, самый яростный противник тот, кому нечего терять. Мне уже давно терять нечего, это мой выбор, как Человека, как Командира, как Гробовщика и Куратора, и ничто на этом свете не изменит его.