The Dog In The Manger | Собака На Сене

Единственным человеком, который на данный момент знал об их большом новом шаге, был конечно же Кристофер. Они признались ему после того, как Бак (которому на время нехотя пришлось снять кольцо, чтобы не испортить сюрприз) в четверг привез его из школы. Еще до того, как они успели приступить к ужину. К их маленькому праздничному ужину, который Бак приготовил месте с Эдди. Кристофер отреагировал… как типичный подросток. Он не был маленьким ребенком, который удивлялся всему и не понимал до конца смысл и значимость происходящего. Ему было четырнадцать. Даже четырнадцать с половиной! К тому же Бак прекрасно знал Кристофера, чтобы предугадать его реакцию. Особенно после того, как Эдди рассказал ему, как они вместе ездили за кольцом. — Что на ужин? — нетерпеливо спросил еще ни о чем не подозревающий Кристофер, сев на синий диван. На тот самый диван, на котором несколько часов назад его папы обменялись кольцами. Эдди молча ухмыльнулся, прислонившись плечом к арке и сложив руки на груди так, чтобы левую ладонь было хорошо видно. Крис оглянулся на Бака, ожидая ответа, пока тот что-то сосредоточенно выуживал из кармана, а затем перевел взгляд на Эдди. Он удивленно моргнул за стеклами очков, и его рот приоткрылся, принимая форму буквы «О», но почти сразу Крис удовлетворенно кивнул, не сказав ни слова. Ухмылка Эдди стала шире. Им не нужно было ничего говорить, чтобы Крис все понял. — Дай. Я сам хочу, — попросил Эдди, оттолкнувшись от стены, чтобы шагнуть к Баку, который вытащил из кармана кольцо. — Ты уже один раз надел его на меня, — с притворным ворчанием ответил Бак, но все же открыл ладонь, протягивая Эдди кольцо. — Я бы сделал это еще сотню раз, — с улыбкой признался Эдди, надевая золотое кольцо на безымянный палец Бака и при этом неотрывно смотря в его глаза. — Значит, вы решили все же не делать предложение на День Святого Валентина, — не скрывая иронии, заключил Крис, нетерпеливо вцепившись пальцами в подлокотник и наблюдая за ними. — Я знал, что папа не сможет долго сдерживаться… Но мы купили твое кольцо буквально вчера! — Я продержался месяц, — с гордостью объявил Бак, подмигнув Крису, а затем слегка растопырил пальцы, любуясь кольцом. — Я думал, что этот день наступит, когда я пойду в колледж, — весело признался Крис, на что Эдди выразительно закатил глаза, уперев руки в талию. — Это произойдет только через четыре года, — возмутился он, вскинув подбородок. — У тебя так мало веры в нас, а? Громко фыркнув, Бак подошел к Крису, чтобы взъерошить его кудрявые волосы. — Поздравляю! Я так рад за вас, — выпалил Крис и вскинул руки, протягивая их к ним, открывая объятия. Эдди плюхнулся рядом с ним на диван, чтобы крепко обнять, а Бак обхватил плечи Криса сзади, перегнувшись через спинку дивана. — Спасибо, mijo. — Голос Эдди дрогнул, и он переглянулся с Баком, невольно улыбаясь от вида его широкой лучезарной улыбки. Они просидели пару минут, не разрывая объятий, и Бак не мог перестать смотреть на Эдди. Его жених был рядом с ним. Его жених. Каждый раз, когда Бак произносил это в мыслях, его сердце словно пело. Они оба знали, чего хотят, оба были уверены в себе и друг в друге, уверены в своем будущем, в своей любви и в том, что она никуда не уйдет. — Так что все-таки на ужин? — пытаясь вырваться из объятий, спросил Кристофер, и Эдди приглушенно рассмеялся, а затем сглотнул влажный ком, застрявший в горле. — Тамалес по рецепту твоей прабабушки, — светясь от счастья, объявил Бак, на что Крис тут же одобрительно хлопнул в ладоши. — Это его первые тамалес, так что не возлагай большие надежды, — с дразнящей улыбкой предостерег Эдди, и Бак шутливо хлопнул его по плечу. Крис усмехнулся, наблюдая, как его отцы препираются. Это было так знакомо и по-домашнему. В глубине души он уже давно ждал этого дня. И теперь они собирались пожениться… Этим нерасторопным взрослым потребовалось довольно много времени… Но его вера, несмотря на подразнивания отца, всегда была с ним. — Тебе понравилось кольцо, Бак? — с улыбкой спросил Крис, направляясь в столовую без помощи костылей, которые Эдди, на всякий случай, все же прихватил с собой. — Оно идеально, — подтвердил Бак, чувствуя, что щеки уже начинают немного болеть от улыбки. Он снова переглянулся с Эдди, с лица которого также не сходила самодовольная ухмылка. — И послание внутри… — Пап, покажи мне свое кольцо, — потребовал Крис, садясь на ближайший стул. Эдди сел рядом и протянул руку, положив ладонь перед ним на стол. — О, это линии, как тату Бака, — тут же вычислил он, обернувшись к нему. — Мне нравится. А вы будете делать парные татуировки? — Парные татуировки? — с легким замешательством спросил Бак, слегка нахмурив брови и наблюдая за тем, как Крис крутит кольцо на пальце Эдди, а затем скользнул взглядом по своему предплечью. Однажды они уже говорили о татуировках, но тогда речь шла о тату на лопатках, а не на пальце. Фраза о том, что они всегда прикроют спины друга. Эдди любил проводить пальцем по его татуировкам, когда они лежали в постели… В этом было нечто интимное и сакральное, отчего сердце Бака всегда сжималось. И если представить, что татуировку на спине можно было бы видеть, пока они занимались сексом… — Ну да. Бобби на сменах надевает резиновое кольцо. Но… вы могли бы сделать тату, — объяснил Крис, небрежно пожав плечами. — А это не слишком банально? — Эдди изумленно вскинул правую бровь, когда Крис сдвинул кольцо ближе к костяшке, открывая кожу, где могла бы находиться татуировка. — К тому же, мы только обручились. — Да ладно, пап, это романтично, — запротестовал Крис, прекратив теребить его кольцо. Эдди вздохнул и закатил глаза, но легкая ухмылка, прячущаяся в уголках рта, выдала его. — Еще ты можешь набить на плече олдскульное красное сердце с именем «Бак Бакли» на ленте, — невинно предложил Бак, пытаясь скрыть озорную улыбку. Фыркнув себе под нос, Эдди покачал головой. — И всю жизнь ходить с безвкусной татуировкой? — вздохнул Эдди, отклонившись назад, и подозрительно прищурился, сверля Бака недовольным взглядом. — Только через мой труп. Бак всегда знал, как надавить на него, даже если делал это неосознанно и играючи. Словами, действиями, прикосновениями… Было так много способов, и они еще не все их опробовали. Но Эдди знал, что ему никогда не будет достаточно. Даже если Бак теперь полностью его. Единственное сердце, которое Эдди готов был видеть на своем теле — это рисунок Бака с улыбающимся сердцем, который обрел свое законное место на холодильнике. И каждый раз он не мог перестать улыбаться, глядя на него, когда рука тянулась к ручке дверцы. — Может, прямо на заднице? — проворчал Эдди, не сдаваясь, чтобы Бак почувствовал вкус его недовольства по полной. Бак взорвался громким смехом. Крис поморщился, борясь с улыбкой. — Ты намекаешь на «Собственность Бака Бакли»?.. Это имеет смысл, мне нравится, — весело парировал Бак, не желая уступать ни на дюйм, но все же попятился в сторону кухни, чтобы наконец-то принести посуду и тамалес. — Твой второй отец неисправим. Только посмотрите на него… — в сердцах пробормотал Эдди, закатывая глаза, и поднялся со стула, чтобы помочь Баку и наконец-то начать их праздничный ужин. Оглядываясь назад, Эдди понимал, что всегда пытался… найти Крису кого-то, кто заменит Шеннон, кто станет хорошей матерью для Кристофера. Но Эдди не просто встретил идеальную родительскую фигуру для своего сына. Он нашел идеального партнера для себя. И он был счастлив. — Если вы теперь помолвлены… — проговорил Крис ему вслед, и Эдди остановился подле духового шкафа, из которого Бак доставал противень с тамалес. — Это значит, что Бак переедет к нам навсегда? Застыв с подносом в руке, Бак вопросительно взглянул на Эдди, обменявшись с ним многозначительным взглядами, а затем улыбнулся. У них оставалось еще одно незавершенное дело, которое прервали январские пожары. Однако, для этого им было не обойтись без Рави, чтобы сдать лофт в субаренду. Бак все еще продолжал за него платить… И это пора было прекратить. Но не только потому, что Баку было банально жалко денег. Он хотел окончательно переехать к Эдди и Кристоферу, привнести в свой новый-старый дом часть мелочей, которые ему дороги, привнести часть себя. Пока Крис в пятницу был в школе, они отправились в Даунтаун разбирать вещи Бака и решать, что забирать с собой, что останется для новых арендаторов, а что можно пожертвовать на благотворительность. Бак мысленно вернулся во времена, когда к нему в лофт переехала Тейлор. Тогда они с ней тоже решали, с чем придется расстаться — им не нужны были вещи в двух экземплярах. И решать следовало сразу, потому что в доме не было гаража, куда они могли бы временно свалить кучу коробок и разобраться с ними после. Бак стоял посреди комнаты рядом с пустыми коробками и крутился на месте, оглядываясь вокруг, точно чужак. Этот лофт был его домом на протяжении более чем шести лет. Но теперь стал местом, оставшимся в прошлой жизни, хоть стены до сих пор хранили воспоминания обо всем, что здесь происходило. Баку нравилось здесь жить, он создал здесь одни из лучших воспоминаний — кухня, где он готовил для Эдди и Криса; гостиная, в которой они играли в видеоигры; семейные обеды и ужины в столовой; спальня, где они с Эдди всего один раз занимались любовью… Эдди стоял рядом с Баком, слегка ссутулившись, засунув руки в карманы джинсов, и наблюдал за ним, слегка нахмурив брови, но давая столько времени, сколько ему нужно, чтобы мысленно окончательно проститься с лофтом. Эдди всегда нравились апартаменты Бака, но… пора было двигаться вперед. И как бы ни была сильна привязанность к месту и вещам… Эдди предпочитал быть привязанным к одному конкретному человеку, без которого больше не представлял своей жизни. — Думаю, я начну с кухни, — наконец сказал Бак, неуверенно обернувшись на Эдди, и тот утвердительно кивнул, ободряюще хлопнув его по плечу. — Может, удастся что-то отвезти в «сто восемнадцатую»? Если это не поместится дома, — дипломатично предложил Эдди, вопросительно вскинув правую бровь, и Бак тут же кивнул с мягкой улыбкой. Эдди отлично представлял, насколько Баку дороги все эти вещи, даже если назначение некоторых для него самого оставалось бессмысленным. Но кухня всегда была неприкосновенна, когда дело касалось Бака. Подхватив одну из коробок, Эдди направился в гостиную, откуда они три недели назад уже забрали телевизор. Положив ее на диван, он прошелся туда-сюда, пытаясь прикинуть, с чего начать, и подхватил с консольного столика баскетбольный мяч. Под лестницей хранился спортивный инвентарь, но ребра Эдди еще не срослись до конца, и он не собирался рисковать, прикасаясь к гантелям и гире. — Что насчет картин и растений? — громко спросил Эдди, крутя мяч в руках, чувствуя ладонями пупырчатую поверхность упругой резины. Он знал, что Бак ненавидел баскетбол — узнал, когда подарил ему этот самый мяч. Но Бак все равно сохранил его и очень достойно управлялся с ним, вращая на пальце и ведя по полю. Эдди ценил, что он приложил усилия, чтобы порадовать его. — Постеры можно оставить, а часть растений согласилась забрать Мэдди. Она поставит их на террасе, — объяснил Бак, доставая все подряд из верхних кухонных шкафчиков. Пока Бак возился с кухней, Эдди успел собрать вещи в гостиной и ванной. Скрепя сердце, Бак благородно принял решение оставить гриль на балконе для будущих арендаторов вместе с садовой мебелью, так что оставался только второй этаж. На удивление, у Бака, помимо одежды и кухонной утвари, оказалось не так много вещей. И это было… в некотором смысле даже удручающе. Жизнь каждого человека полна событий, впечатлений, воспоминаний, опыта, но когда дело доходит до переезда… всю эту жизнь — самое необходимое — можно сложить в один прицеп «U-Haul». — Ничего, если я отложу твои футболки-поло на благотворительность? — спросил Эдди, с коробкой поднимаясь по лестнице. — На благотворительность? — недоуменно переспросил Бак, отрываясь от увлекательного занятия — ревизии специй, решая, что забрать с собой, а что отвезти в «118». — Они ужасны, Бак, — ответил Эдди с издевкой и остановился посреди лестницы, чтобы обернуться и увидеть реакцию. — И их слишком много. Мы могли бы устроить им достойные проводы. Ритуальный погребальный костер. — Пошел ты, Диаз, — со смешком проворчал Бак, опустив голову, и Эдди низко и раскатисто рассмеялся. — Не трогай мою гардеробную! Эдди усмехнулся себе под нос, ставя коробку на кровать, и огляделся по сторонам, оценивая интерьер совсем другими глазами. Одно нельзя было отнять — склонность Бака к минимализму (за исключением кухни и гардеробной) значительно облегчала задачу. Точно Бак намеренно и подсознательно готовился к тому, что не задержится здесь навсегда. — Ты оставишь телевизор в спальне? — крикнул он Баку, перекладывая на кровать книги с низкого белого стеллажа, стоящего вдоль перил. — Думаю, да. Три телевизора в доме… это уже перебор, — громко ответил Бак, гремя посудой на первом этаже. — Или мы могли бы повесить его в комнате Криса. — Дети сейчас не смотрят телевизор, cariño. Кристоферу достаточно компьютера, — мудро возразил Эдди, изучая обложки — «Умница Уилл Хантинг», Хемингуэй, литература по саморазвитию… Раньше он никогда особо не обращал на книги внимание и не был уверен, что Бак их перечитывал, скорее использовал теперь в качестве декора, чтобы стеллаж не казался пустым. Покончив со стеллажом, Эдди забрал личные вещи Бака из ванной комнаты на втором этаже, оставив помещение стерильно пустым, как и подобает апартаментам под сдачу. Не хватало только пакетиков с одноразовыми шампунями, гелем для душа, мылом и зубной щеткой. Когда сам Эдди сбежал из Техаса в Лос-Анджелес вместе с Кристофером, в его душе не было столько тоски, как сейчас, прощаясь с лофтом. Это место никогда не причиняло ему боль. Оно было его домом, Эдди было уютно здесь. В эпоху КОВИДа они вместе с Баком делили эту самую кровать, на которую сейчас он перекладывал вещи. Кровать Бак тоже собирался оставить в лофте, по пути в Даунтаун пошутив, что лучше они вместе с Эдди выберут что-то новое для них обоих. Что-то прочное. Как подарок на их помолвку. Оставались только гардеробная и прикроватные тумбочки, которые он до сих пор не успел проверить. Эдди усмехнулся, доставая короб из тумбы, служивший выдвижным ящиком. Он отлично помнил, что здесь хранилось — в прошлый раз, когда Эдди после гольфа привез Бака в лофт в качестве кульминации их свидания, то обнаружил… много чего интересного. Но они были слишком увлечены друг другом, чтобы уделить этому внимание. События развивались так стремительно, что он практически забыл об этом и после не задал ни единого вопроса о своей находке. Зато сейчас у Эдди была прекрасная возможность изучить игрушки Бака. Помимо клинера, упаковки презервативов и смазки для анального секса, в коробе лежали два тканевых мешочка для хранения игрушек. Глянув поверх стеллажа, чтобы убедиться, что Бак слишком занят, сортируя посуду, Эдди закусил щеку изнутри, вытащил из короба мешочки и положил их перед собой на одеяло. В одном лежала черная анальная пробка, с которой Эдди уже имел возможность познакомиться. В другом мешочке — реалистичный вибратор на присоске. Игрушке было сложно конкурировать с Баком относительно размера, но Эдди польстило, что его собственный член был примерно такой же длины. Глянув еще раз в направлении первого этажа, где Бак изучал пакетики со специями, Эдди сжал в ладони вибратор, ощутив под толстым слоем силикона твердый стержень, мигом представляя его — стоящего на коленях посреди кровати с задранной кверху задницей и прогнувшейся поясницей. Фантазия тут же отозвалась внутри волной пленительного жара, член дернулся в брифах. Эдди погладил силикон, отмечая его мягкость и податливость. Он четко видел, как Бак мучительно медленно засовывает в себя эту штуку, пыхтя от напряжения и волнения, как его набухший член свисает между бедер, а тяжелые яйца оттягивают вниз мошонку. Фантазия оказалась так горяча, что Эдди пришлось до боли закусить нижнюю губу, чтобы не застонать вслух. Он нажал на кнопку — вибратор отозвался коротким гудением, но не отреагировал. Пришлось нажать на единственную кнопку еще раз. Вибратор дернулся в ладони Эдди, приходя в движение — загудел и завибрировал, толкаясь головкой в воздух. Эдди испуганно метнул взгляд в сторону кухни, чтобы понять, услышал ли Бак. Но… кажется, тот совсем не обратил внимание на подозрительный звук. Вибратор в ладони становился горячее, почти как настоящий член. Dios, он что, с подогревом?.. Эдди стало слегка не по себе, но в то же время до ужаса любопытно. Раньше ему не приходилось иметь дело с интимными игрушками, но это… эта штука определенно могла бы… поучаствовать. Если бы они решили использовать ее… Но как они ее будут использовать, если… Ну, Эдди точно предпочел бы чувствовать Бака, а не суррогат в своей заднице. С другой стороны… — Развлекаешься? Эдди резко вскинул голову, спрятав вибратор за спину, но тот все равно продолжал жужжать, сдавая с поличным. Бак нагло улыбнулся, скрестив руки на груди, изучая его вмиг покрасневшее лицо, прежде чем подняться на последнюю ступеньку. — Я собирал твои вещи, — объяснил Эдди, достав вибратор из-за спины, и стал с ноткой отчаяния давить на кнопку, чтобы его выключить. — Ага, — с лукавой улыбкой согласился Бак, не веря ни единому слову, и протянул руку, чтобы забрать вибратор и выключить самому. — Это я на благотворительность отдавать точно не стану. Отключив игрушку, Бак кинул ее на кровать к плагу и вопросительно вскинул бровь, но так и не задал свой немой вопрос, не сводя с Эдди потемневшего взгляда. Эдди не хотелось краснеть, как школьнику, будто он впервые пришел на урок полового воспитания, так что, быстро собравшись с мыслями, он взял черный плаг и покачал им в воздухе, пристально смотря на Бака. — Для чего это? — твердо и уверенно спросил он, слегка склонив голову набок. — Для… для моей задницы? — слегка смутившись, ответил Бак, явно не ожидая от Эдди такой прямолинейности. — И как это… работает? — Эдди приподнял брови, вальяжно закинув ногу на ногу, и оперся одной рукой на постель. Бак моргнул, отвлекшись на позу. Когда он услышал возню Эдди наверху, то надеялся просто подразнить его, быстро раскусив, что именно он обнаружит в спальне. Но то, как Эдди в считанные секунды совладал с собой, как его темные глаза неотрывно следили за каждым его движением, точно проверяя на прочность, бросая вызов… Эдди сколько угодно мог отмахиваться, что его не заботит их шутливое соперничество, но… вот он — сидит перед ним по-королевски и задает откровенные вопросы. — Ты… — Бак сглотнул слюну, прослеживая взглядом, как джинсы натянулись на его колене и бедре, и шагнул ближе к кровати. — Ты наносишь смазку и… и затем вставляешь в… — И? Что потом? — Эдди слегка наклонился вперед, словно хотел лучше расслышать. О, он должно быть издевается! — Что оно делает? — Потом ты включаешь и… — Бака потянуло к нему, словно магнитом. Он встал перед Эдди, и тот поднялся одним плавным движением, точно надвигающийся на него хищник. Эдди коснулся кончиком вибропробки его губ и слегка провел нежным силиконом от одного уголка рта до другого. — Оно… оно вибрирует, — завороженно прошептал Бак. Во рту пересохло. Эдди сглотнул ком, насквозь прожигая его взглядом, кадык дернулся. Баку нестерпимо захотелось прижаться к его горлу, почувствовать, как кадык гуляет под кожей, как под губами пульсирует сонная артерия, помогая разгонять по телу закипающую кровь. И все же… Эдди оставался возмутительно хладнокровным, играя с ним. Бак обязан был это исправить. — Хочешь… трахнуть меня пробкой? — Да, черт побери, — простонал Эдди. Его самообладание лопнуло в считанные секунды. Бак ухмыльнулся, расстегивая джинсы, зная, что победил. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд и не собирался медлить, устраивая из раздевания шоу — важнее всего был финальный эффект, чтобы у Эдди не осталось ни малейших сомнений, не возникло мысли отступить. Эдди, возможно, обладал большей выдержкой, но Бак умел играть грязно, точно зная, на что надавить. И у него было больше опыта, больше возможностей… практиковаться. Оставив одежду на полу, Бак забрался на кровать, встав на колени, и выпятил задницу. Уткнувшись лицом в одеяло, он услышал, как Эдди потрясенно выругался по-испански и ухмыльнулся, слегка покачивая ягодицами, точно приглашая повеселиться. Губы Бака растянулись в широкой улыбке, когда на правую ягодицу легла ладонь — погладила по кругу, ногти ласково поскребли кожу, пальцы сжали упругую плоть… а затем Эдди шлепнул его. Но Бак стоял твердо, даже не шелохнувшись и упираясь грудью в кровать. Одинокий звук, прорезавший тишину, прозвучал… невероятно сексуально. — Ты обожаешь испытывать мое терпение. — Голос Эдди звучал грубо, надломленно. Игрушка шлепнулась на кровать, послышался шорох снимаемой одежды. Бак почувствовал, как позади прогнулся матрас, и наклонился еще ниже, бесстыдно демонстрируя себя; Эдди низко зарычал. Колени разъехались, скользя по ткани, головка члена ткнулась в одеяло, и Бак слегка поерзал, размазывая выступившую каплю смазки. Ладони накрыли его ягодицы, нежно сжимая, массируя, а затем Бак рвано всхлипнул, когда горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. Он бы дал сам себе пару очков за сообразительность, что накануне решил побрить между ягодиц, и мог только гадать, насколько болезненно сейчас стоит у Эдди и как он держится из последних сил, чтобы не растянуть его по-быстрому и резко трахнуть. Эдди прижал к складкам и морщинкам мокрый язык, дразняще толкаясь внутрь, и протянул руку вперед между бедер Бака, чтобы сжать в кулаке член. Он влажно и вдумчиво лизнул его, пробуя на вкус, отчего Бак вздрогнул, вжимаясь лицом в одеяло. Полизав его, Эдди замычал от нетерпения, и Бак приглушенно выругался, инстинктивно сжимаясь. Он почувствовал, как Эдди отстранился, услышал щелчок крышки и застыл, затаив дыхание. Бак привык трахать себя вибратором и плагом, но от одной лишь мысли, что это сделает с ним Эдди, сладко сводило внизу живота. — Расслабься, cariño, — попросил Эдди и шумно сглотнул слюну, размазывая смазку поверх слюны, а затем вставил в него первый палец. Бак замычал, качнув задницей навстречу руке — палец скользнул мягко и плавно, и Эдди сразу согнул его, поглаживая внутри, затем почти сразу добавил еще один и начал медленно трахать, слегка надавливая подушечками пальцев. Сосредоточенно и бережно растягивающий его Эдди — неимоверно горячо, Бак крупно пожалел, что у него в спальне нет зеркала, чтобы увидеть их обоих со стороны. Плаг не был слишком большим, и все же Бак почувствовал сопротивление, когда Эдди стал проталкивать игрушку внутрь. Она несколько раз проскользнула кончиком по смазке, и Эдди возмущенно запыхтел, пока не протолкнул ее до самой широкой части. Бак тихо вздохнул и тут же охнул, когда плаг вошел полностью, сжавшись вокруг штока анальной пробки. — О боже, Эдди… — простонал он, когда Эдди ухватился за основание плага и слегка покачал внутри — кончик прижался к простате, надавил… А затем Бак почувствовал нежное прикосновение губ к ягодице. — Эдди… — Te gusta, eh, — дразняще прошептал он, не целуя, а скорее мягко прихватывая кожу сухими губами. — Чувствуй… Просто чувствуй, amor. Бак мысленно перекатил слово на языке, словно леденец, смакуя вкус. Такое простое слово… Amor. Оно мягким шепотом слетело с губ Эдди, точно звук его дыхания — естественно и просто, отзываясь теплом в груди, говоря ему, что он любим и желанен. Он подтащил к себе подушку, чтобы уткнуться в нее лицом, и блаженно выдохнул, ощутив губы Эдди на пояснице, на покрытой испариной спине, лопатках… Он будто осыпал все его тело невидимыми отметинами, оставлял свои отпечатки, что-то приглушенно шепча по-испански между поцелуями. Эдди глубже вдавил пробку, нажимая на кнопку, и у Бака на пару мгновений перехватило дыхание — вибрация прокатилась от копчика к животу, расходясь волнительным жаром внутри, точно круги на воде. Он заерзал, тихо застонав, когда Эдди пошевелил пробкой, намеренно прижимая к простате, создавая давление, затем потянул на себя, будто хотел вытащить наружу, и снова протолкнул вглубь, слегка наклоняя, чтобы поймать нужный угол. — Э-эдди… — заикаясь, рвано прошептал Бак, прогибаясь еще ниже, подставляя ему ягодицы, раздвигая их, подчиняясь его прикосновениям. К вибрации можно было привыкнуть, но едва он приспосабливался к ощущениям, как Эдди делал что-то, чтобы его волнение вновь взвилось к небесам, — менял угол, давление, слегка трахал его игрушкой, наслаждаясь тем, как его тело откликается. — Dios, какой же ты отзывчивый… — со знойным испанским акцентом промурлыкал ему на ухо Эдди, накрывая своим телом, прижимаясь грудью ко взмокшей спине. Бак глухо застонал в подушку от переизбытка эмоций, волнами прокатывающихся по его телу, точно облизывающий его оголенную кожу прибой. Эдди уткнулся носом в короткие волосы на виске и потерся носом, наслаждаясь их близостью, дрожащим телом Бака и тихим гудением пробки внутри. Горячая кожа Эдди, прижатая к его пылающей коже, теплое дыхание рядом с ухом, зубы, нежно покусывающие мочку. Момент единения ощущался настолько всеобъемлющим и совершенным, словно они окончательно вросли друг в друга, и ничто бы уже не могло воздвигнуть его в абсолют. Пока Эдди не прошептал ему на ухо… — Я хочу, чтобы ты взял меня… вот так. С игрушкой внутри. Мозг Бака закоротило на пару мгновений, пока он пытался осознать, что именно предлагал ему Эдди. Пресвятая матерь… Жар опалил щеки и шею, кровь закипела в венах, когда на Бака обрушились до возмутительности горячие образы, как он нависает над Эдди, чувствует, как он сжимает его член, пока внутри расходится вибрация, стимулируя простату… Это звучало как вызов его самообладанию — Бак не был уверен, что продержится достаточно долго. — Ты сумасшедший, — с восхищением прошептал Бак, повернув голову и ложась щекой на подушку. Эдди тихо и беспечно рассмеялся в ответ. — Не все же веселье должно доставаться тебе, — жарко выдохнул он ему на ухо, прижимаясь носом к виску. Слегка помедлив, он осторожно скатился с Бака, чтобы не напрягать ребра, ложась рядом на постель, и провел пальцами по его боку, пересчитывая ребра. Бак приподнялся на руках, желая только одного — видеть его лицо, его обнаженное тело и грудь, перехваченную бандажом. Эдди лежал, лениво развалившись на одеяле и утопая головой в подушке, и смотрел на него сквозь длинные полуопущенные ресницы. Дыхание Бака застряло в горле. Боже, как же изумительно он красив… Успев свыкнуться с вибрацией, Бак пошевелился, чтобы встать на колени, пробка сместилась внутри, прижимаясь к чувствительным точкам под иным углом, и он на пару секунд застыл, чтобы приспособиться к новым ощущениям. — Повернись ко мне спиной, — хрипло попросил он, хватая с одеяла смазку, и Эдди послушно перекатился, чуть приподняв грудь над кроватью и утыкаясь лицом в подушку. Как только он принял удобную позу, Бак встал позади него, пробежавшись взглядом по его обнаженному телу. Мышцы Эдди напряглись, когда Бак склонился над ним, целуя шею. Его ладони благоговейно скользнули по коже, бережно прослеживая знакомые линии сильных плеч и подтянутой спины, изгиб ягодиц, слегка раздвинутых мускулистых ног. Простой жест, но содержащий такую ​​невероятную интимность, будто Бак запечатлевал в памяти каждый контур, каждый шрам, каждую родинку. Прикосновения Бака — нежные, трепетные, как молчаливое свидетельство его обожания и любви, будь то момент страсти или пленительная тишина. — Ты чертово совершенство, — тихо и хрипло пробормотал Бак, скользя губами по его пояснице. Эдди приглушенно усмехнулся в подушку, расслабляясь под его ласками. Бак улыбнулся в ответ, слыша родной смех. Ему нравилось чувствовать, как напряжение уходит из мышц Эдди, как его жаждущее ласк тело вальяжно раскрыто перед ним. Упиваясь звуком его размеренного дыхания, он водил ладонями по спине, осыпанной крохотными родинками, и, минуя бандаж, спускался поцелуями все ниже и ниже. Бак накрыл губами копчик, слегка пососал кожу, наслаждаясь тем, как Эдди откликается, слегка ерзая под ним, и прерывисто дышит. Отклонившись назад, он собственнически накрыл полушария ладонями, любуясь ямочками и округлостью. Взгляд Бака скользнул вниз к большой пленительной родинке на правом бедре… Склонившись и складываясь пополам, так что грудь прижалась к бедрам, он коснулся губами метки. Эдди рвано втянул воздух, приподняв голову над подушкой. — Что ты… Бак коротко и низко усмехнулся себе под нос и вновь поцеловал чувствительную кожу — сначала рядом с родинкой, затем само пятно, боготворя ее, поклоняясь, точно обращался с чем-то хрупким и сокровенным. Чуть приоткрыв рот, он коснулся родинки кончиком языка, пощекотал, наслаждаясь вкусом его кожи. Надломлено выдохнув, Эдди опустился обратно, утыкаясь лицом в подушку, и застонал в нее, вновь напрягаясь всем телом, точно натянутая струна. Горячие ладони Бака чувственно поглаживали бедра, слегка сжимая мышцы, впиваясь пальцами и на пару мгновений замирая. Сосредоточившись на Эдди, на его удовольствии, он забылся в моменте, все еще продолжая чувствовать настойчивую вибрацию игрушки, надавливающей на простату, но практически успев о ней позабыть. — Бак… — хрипло прошелестел Эдди, когда он впился губами в кожу, слегка засасывая в рот то самое место, которое украшала родинка. Бак утробно зарычал, слегка прихватывая кожу зубами и щекоча кончиком языка. Он вслепую пошарил по одеялу, ища тюбик, выдавил на пальцы смазки, растер ее, чтобы согреть. По-кошачьи плашмя водя языком по коже, вылизывая родинку, Бак вслепую раздвинул ягодицы Эдди, раскрывая его для себя, и коснулся указательным пальцем в середине. Эдди слегка дернулся, стискивая в кулаках одеяло. Глухо рыкнув в подушку, он глубже прогнул поясницу, выгибаясь для Бака, отдаваясь ему. — Боже, Эдди… — приглушенно простонал он, чувствуя, как его тело послушно отзывается на подразнивания и ласки. Бак потер родинку, скользя подушечкой большого пальца по своей слюне, и сел на пятки, чтобы наконец-то посвятить свое полное и безраздельное внимание другой части прелюдии. Когда он пошевелился, вибрация в заднице отозвалась жаркой волной, прокатываясь по телу, точно приливная волна, с которой нет сил бороться — только ошеломленно ждать кульминации. Надавив хорошо смазанным пальцем, он затаил дыхание, поглаживая ягодицу, наблюдая за тем, как палец плавно погружается до ладони, и погладил изнутри. Закусив наволочку, Эдди низко зашипел сквозь зубы, и этот звук эхом отозвался в груди Бака. — Ты прекрасно держишься, детка, — ласково прошептал Бак, наклоняясь ниже, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ягодице Эдди. Пусть он и был упрямым, но всегда считал себя внимательным и заботливым парнем. Однако, в такие моменты, как сейчас, рядом с Эдди, когда этот сильный, строптивый мужчина с горячей мексиканской кровью так покорно подчиняется ему, позволяет играть со своим телом, ублажать и обладать… Это даже немного пугало и взрывало мозг. Бак привык, что это скорее в духе Эдди и его темпераментной натуры, но… В такие моменты Бак ощущал, как внутри него поднимается яростное собственническое желание, и упивался каждой секундой невольно обретенной власти. Точно ревнивый цепной пес, который разорвет любого, кто осмелится покуситься на то, что отныне принадлежит ему. Он прочертил влажными губами путь к пикантной впадине между ягодиц, лизнул кожу рядом с пальцем и с наслаждением услышал, как бессильно всхлипнул Эдди, по-испански ругаясь в подушку. Нахально ухмыльнувшись, Бак лизнул еще раз, другой… вытащил палец и толкнулся внутрь языком. — Ah, mierda! — глухо прорычал Эдди. Ухмылка Бака стала шире, и он поласкал его языком, точно дикий зверь, лакающий воду. — Бак… Dios, — надломлено завыл он, слотая стон и мягко выгибаясь ему навстречу. Это было чертовым чудом, что Баку удавалось держать все под контролем, потому что когда он смотрел на широкие плечи Эдди, наблюдал за напряжением в его мышцах, дрожью тела, все, чего он хотел — это поддаться инстинктам, войти на всю длину и вонзить зубы в его плечо. Пометить, оставить следы, которыми он будет любоваться всю следующую неделю. — Тссс, все хорошо. Расслабься, — сердечно прошептал Бак между его ягодиц, завороженно поглаживая бедра, ощущая настойчивую пульсацию внутри и то, как без прикосновений подтекает смазкой и ноет от желания член. Он поводил зубами по ягодицам, точно пытался прихватить упругую плоть резцами, и снова поцеловал копчик, скользя ладонью вверх по пояснице вдоль позвоночника. — Я обо всем позабочусь… Я обещаю. Бак вновь уткнулся лицом между ягодиц, посасывая кожу, нежно сжал в ладони тяжелые яйца и самодовольно усмехнулся, когда Эдди мелко задрожал. Боже, его ягодицы — настоящее произведение искусства, Бак готов был ублажать его так часами, упиваясь, каким податливым становится Эдди, точно гончарная глина. Но также Бак знал, что его терпение не бесконечно, и ему придется мириться с последствиями, когда оно лопнет. Эдди уже балансировал на грани, и Бак был тем, кто столкнет его в пропасть или поймает в свои объятия. Он выдавил еще смазки на пальцы, обронив часть капель на одеяло, и прижался губами к потной пояснице, проталкивая внутрь два пальца. Эдди вновь забормотал по-испански, ерзая под ним, и черт… это было горячо, как Ад. Погрузив пальцы до основания, чувствуя, как мышцы плотно его обнимают, сдавливают, Бак погладил внутри манящими движениями, слегка сгибая пальцы. Он едва мог расслышать хриплый сладкий шепот Эдди из-за собственного сердцебиения. — Ненавижу тебя, — дрожащим голосом прошептал Эдди, повернув голову и ложась щекой на горячую от его дыхания подушку. Бак нагло хмыкнул, медленно трахая его пальцами, ножницами раздвигая их внутри, чтобы достаточно растянуть, и добавил третий смазанный палец, проверяя Эдди на прочность. С такого ракурса Баку было плохо видно его лицо, но Боже, Эдди, наверное, сейчас выглядел потрясающе — приоткрытые искусанные губы, тихие стоны, щеки, налитые кровью… Бак не смог устоять перед искушением и вытащил пальцы, торопливо и бесцеремонно вытер их об одеяло и снова потянулся за смазкой. — Детка, повернись ко мне лицом. Пожалуйста, — нежно попросил Бак, размазывая по члену смазку и ни на секунду не отводя взгляда от подрагивающего тела Эдди — как он поворачивается на бок, перекатывается на спину, точно после изнуряющей тренировки в зале. Редкая поросль волос на груди, подрагивающий от возбуждения пресс и прижавшийся к нему твердый член, раскрасневшиеся щеки, закрытые глаза, слегка приоткрытые в сладком удовольствии губы, капли пота, скатившиеся по лбу и скрывшиеся в густых черных бровях… — Черт, как же ты горяч… — пробормотал Бак, лениво поглаживая его твердый член. Голос был низким, напряженным. Пару раз в качестве обещания сжав его в кулаке, он навис на Эдди, жадно ловя его потемневший взгляд. Вибрирующая внутри игрушка вновь обожгла нервные окончания, вынуждая замереть на пару секунд. Приставив скользкую от смазки набухшую головку, Бак плавно толкнулся внутрь, удерживая себя на одной руке. Громко и несдержанно застонав, Эдди отзывчиво прогнулся ему навстречу, отрывая поясницу от одеяла, туго сжался вокруг головки. Игрушка сместилась внутри, посылая к простате вибрацию под новым углом, и Баку отчаянно захотелось расплакаться от катарсиса ощущений. — Ох, черт! Черт, черт… — лихорадочно забормотал он в рот Эдди, прожигая его взглядом и низко склоняясь над ним, обеими руками удерживая себя на весу. Бак глубоко дышал, привыкая к ощущениям и наблюдая за мужчиной под ним в оцепенении. Его возлюбленный, любовь всей его жизни, лучший мужчина, которого он знает, его самый близкий друг и партнер, его жених. Тот, ради которого он сделал бы все, тот, ради которого он прошел бы любые испытания. Тот, кто принес свет в его жизнь в то время, когда все было окутано тьмой. И Эдди здесь, с ним, полностью открытый для него, принимающий его, отдающий себя ему без каких-либо колебаний. Ноги Эдди обвились вокруг его талии, притягивая ближе к себе, давая невербальное разрешение войти глубже. Ладони легли на колючие от щетины скулы, удерживая Бака, не позволяя отвести взгляд. — Двигайся, черт возьми, — низко прорычал Эдди, не моргая, смотря на него почерневшими от желания глазами. Низко захрипев, Бак двинул бедрами, толкаясь глубже, наклонился и впился в его губы жарким, страстным поцелуем, переплетая языки. Левая ладонь Эдди властно легла на его шею, короткие ногти второй руки проехались по лопатке, мягко царапая разгоряченную потную кожу. Поцелуй превратился в жаркую битву, будто оба пытались сожрать друг друга, не отпуская, пока не начали задыхаться. Неторопливо двигаясь внутри, Бак прервал поцелуй, слегка отстранившись и глядя на Эдди из-под ресниц, впитывая все детали его прекрасного, раскрасневшегося лица. И его глаза… глаза, карие, теплые, наполненные до краев желанием, страстью и чем-то более глубоким, более нежным. Эдди не сводил с него взгляда, будто проваливался в него, проваливался в бездну. Его воспаленные искусанные губы блестели от поцелуя, и Бак не мог устоять перед искушением поцеловать его снова, вкладывая в поцелуй всего себя, все невысказанные эмоции, клокочущие в душе. Потому что слов всегда казалось недостаточно, чтобы выразить захлестывающую его бурю чувств привязанности и любви к Эдди. Ладони Бака скользнули по плечам Эдди, настойчиво вынуждая его завести руки за голову, коснулись татуировок на предплечьях, запястий, внутренней стороны ладоней. Эдди интимно переплел их пальцы, плавно выгибаясь навстречу, прижимаясь подтекающим смазкой членом к животу Бака, задыхаясь, принимая глубже в себя его длинный член. Эдди рвано усмехнулся, оттягивая в сторону уголок рта, когда бритый лобок Бака прижался к его мошонке. — Что? — Бак хмыкнул в ответ, зеркаля его улыбку, а затем тут же с беспокойством добавил. — Ты в порядке? Я не слишком… — Нет, все хорошо, amor. Просто… глубоко. Мне кажется… — низким грудным голосом прошептал Эдди и облизал покрасневшие губы, прежде чем продолжить, — если я положу ладонь на живот… то почувствую, как ты двигаешься внутри. Блядь… Бак ахнул, воздух застрял в легких. Голова кружилась, живот и щеки опалило волной жара, а слова прожигали его до костей. — Черт возьми, Эдди… Мысль была такой непристойной, но одновременно такой горячей… Эдди чувствовал не просто его член, он чувствовал их связь самым интимным и уязвимым образом, доверял ему себя. Бак тяжело сглотнул слюну, ощущая непреодолимое желание прижать ладонь к животу Эдди, чтобы почувствовать, как движется член. Наклонившись ниже и крепче сжимая его пальцы, Бак прикусил мочку Эдди зубами и пососал, слегка наращивая темп, почти не выходя и лишь толкаясь головкой, представляя возмутительно горячий образ, как она давит на мышцы пресса. — Я знаю, позу… как ты точно почувствуешь меня, — облизав пересохшие губы, пробормотал Бак ему на ухо, хриплый от желания голос наполнился похотью. Он не мог скрыть своего волнения, даже если бы попытался, и вибрация лишь добавляла безумия, толкая его все дальше и дальше за грань. Ему казалось, что достаточно еще пары таких фраз от Эдди, и это станет финальным пинком, который окончательно лишит его воли и выдержки. К тому же руки, стали немного подрагивать от напряжения, пока он держал себя на весу, чтобы не ложиться на Эдди. — Повернись на бок. Бак осторожно вышел и плюхнулся справа от него — так, как они делали все эти две недели дома, вновь ощутив, как плаг смещается внутри. Эдди с облегченным вздохом повернулся на правый бок, и Бак тут же прижался нему сзади, приставляя головку к уже растянутой заднице. В этот раз член вошел легче, быстрее, глубже. Туго сжимаясь вокруг пульсирующего от желания члена, Эдди глухо застонал, и Бак подтянул его ближе к себе, кладя ладонь на живот. Облизав губы, он приник ими к шее, тихо усмехаясь от щекочущих лоб и нос прядей. — Почувствуй меня, — рвано прошептал Бак, начиная размеренно двигаться, постепенно наращивая темп. — Как же я хочу тебя… Эдди судорожно кивнул, накрывая его ладонь свой рукой, переплетая пальцы, и крепко стиснул их. Он теснее прижал их ладони к животу, и… Баку могло лишь показаться, все это игра воображения, но… он почувствовал давление от собственных движений внутри. — Господи, Эдди… Эдди, — загнанно зашептал Бак, торопливо выдернув руку, чтобы подхватить ногу Эдди под коленом и приподнять, раскрыть его для себя еще больше. Он ускорил темп до рваного, трахая его немного грубо и глубоко, и почувствовал, как пальцы левой руки Эдди впились в его предплечье с цитатой Микеланджело. Бак стал быстро и отчаянно осыпать его покрытое мелкими родинками плечо, ощущая накатывающий в животе жар от вибрации и того, какой Эдди восхитительно узкий, жадными глазами наблюдая за тем, как он дрочит себе, пытаясь подстроиться под его хаотичный ритм. Он слегка прикусил его плечо, и Эдди несдержанно взвыл, сжимая себя в крепком кулаке. Запах пота и секса, жар их сплетенных тел, испарина и капли на коже… из головы Бака улетучились последние мысли, остались лишь инстинкты — где целовать, как сжимать, под каким углом двигаться, чтобы головка давила на простату при каждом толчке, в то время как внутри него самого настойчиво продолжала жужжать игрушка, лишая последних остатков разума. — Кончи в меня, — грубым, хриплым голосом прошептал Эдди, поворачивая голову, чтобы увидеть его глаза. Бак едва не замер от потрясения — его длинные темные ресницы слиплись, лоб покрыли бисеринки пота, щеки заалели от желания, и глаза… черт, его глаза, такие темные и засасывающие. Эдди отпустил свой член, потянувшись назад, и надавил на основание плага, теснее прижимая к простате. Бак зарычал, отчаянно вбиваясь в его тело, в голове не осталось ничего, кроме «Эдди, Эдди, Эдди…» Он протянул руку под коленом Эдди вперед, чтобы дотянуться до груди, и сжал пальцами твердый сосок, впиваясь губами в его шею и слегка прикусывая, когда нараставший все это время жар наконец-то достиг своего пика. Глухо замычав в его потную кожу, Бак толкнулся на всю длину, слыша задушенный стон Эдди, который продолжал давить на игрушку, и распахнул рот, жадно хватая губами воздух, который не желал заходить в легкие. — Dios, bebé… — завыл Эдди, сокращаясь на нем, когда Бак стал кончать внутрь, сотрясаясь всем телом. — Te amo… te amo tanto… Именно так он хотел провести каждый момент своей жизни: с Эдди в своих объятиях, в безопасности, любимым, принадлежать ему. Бак держал Эдди, зарывшись лицом в его взъерошенные потные волосы, слушая его быстрое, неровное дыхание и пытаясь выровнять свое собственное, чувствуя, будто плывет, качаясь на волнах от интенсивности оргазма и не затихающей вибрации внутри. — И я тебя люблю. Очень сильно, — прошептал Бак в его плечо, слизывая с кожи испарину пота. Он приподнялся, чувствуя дрожь во всем теле, обмякший член выскользнул из Эдди, на губах расползлась блаженная, нахальная улыбка. — Я знаю этот взгляд, — со смешком прошептал Эдди, вскинув руку и направив в его сторону указательный палец. — Ты что-то задумал. Что… Бак! Бак резко повернулся на сто восемьдесят градусов, падая на кровать, и снова поднял его левую ногу. Облизывая губы, он удобно положил голову на правое бедро Эдди и направил его член в рот, тут же обхватывая головку пухлыми розовыми губами и начиная торопливо и жадно отсасывать. — Ay… mierda, — загнанно и рвано пробормотал Эдди, вплетая пальцы в его влажные кудри и из-под полуопущенных слипшихся ресниц наблюдая за Баком, зажатым между его бедер. — Te necesito… Ухмыльнувшись, Бак плашмя погладил его языком, втянул щеки, создавая вакуум во рту, и ускорился, чтобы не дать Эдди и секунды опомниться. Он погладил его покрытый черными волосами лобок и скользнул выше, прослеживая широкой ладонью дорожку, ведущую от пупка, сквозь светлые ресницы с гордостью наблюдая за тем, как покраснела грудь Эдди, как он хватает губами воздух, крепко держа за волосы. И Бак понял, что он уже близко, когда он сам стал отчаянно толкаться в его рот. Эдди пах сексом и желанием… и выглядел возмутительно распутно, сжимая мускулистыми бедрами его шею. — Bebé, bebé… — едва слышно бормотал он, точно слова были дыханием, слетевшим с губ. Глухо стукнув кулаком по одеялу, Эдди свел густые брови к переносице, зажмурив глаза, и Бак острее почувствовал на языке его вкус — солоноватый и пряный. Вкус его удовольствия. А затем покорно проглотил вязкую сперму и разжал губы. — Господи, Бак… Бак нагло ухмыльнулся, поглаживая подрагивающий живот Эдди, лишь смея догадываться, как сейчас выглядит сам, зажатый между его бедер — взъерошенный и раскрасневшийся под цвет родимого пятна. Приподняв его ногу, чтобы выбраться, Бак заметил, как между ягодиц Эдди потекла его сперма, и завороженно протянул руку, чтобы размазать ее по коже, а затем попытался затолкать пальцем обратно. — Бак, прекрати… — взмолился Эдди, когда палец свободно скользнул в растраханную дырку, и задрожал всем телом, лишь стоило Баку нащупать простату и потереть ее подушечкой. — Тебе не нравится? — тихо спросил Бак, облизывая большую родинку на подрагивающем бедре. Слова прозвучали хрипло из-за члена, еще минуту назад бывшего у него во рту. Он посмотрел на Эдди из-под ресниц, высунув язык, чтобы снова лизнуть его кожу. — Просто… иди ко мне, — прошептал Эдди с ленивой улыбкой, протягивая к нему руку, и слегка сжал пальцы на мускулистом бицепсе. Напоследок пару раз потерев простату, Бак с готовностью выбрался из захвата крепких бедер и рухнул рядом с Эдди, тут же притягивая в свои объятия и прижимаясь губами к лопатке. Они оба застыли на несколько долгих мгновений, прислушиваясь к тишине, ощущениям в теле и биению сердец, к тяжелому глубокому дыханию, пока Эдди не обернулся. — Господи, Бак, пробка все еще вибрирует? — неверяще прошептал он, вскинув правую бровь и заглядывая в его глаза. — В этом и заключается превосходство техники над человеком. — Бак разразился лающим смехом, но потянулся назад, чтобы нащупать кнопку и наконец выключить игрушку. Плаг затих, но волны вибрации все еще продолжали расходиться внутри, делая Бака невероятно чувствительным. Он облегченно выдохнул, утыкаясь лбом между лопаток Эдди — так, как они спали в последние время, и обнял за талию, держа руку ниже бандажа-корсета. — Мы осквернили лофт напоследок, а? — рвано засмеялся Эдди, и Бак широко и счастливо усмехнулся в ответ, теснее прижимаясь к его горячему и скользкому от пота телу. — Ты же не веришь в порчу, заклинания и подобную чушь, — сварливо подразнил Бак, пытаясь шутливо прикусить его кожу. — Да, но… — Эдди устало вздохнул, набирая полные легкие воздуха, прежде чем придумать, что ответить, и развернулся в его сильных объятиях. — Есть же эта… антинаучная штука, что предметы сохраняют энергетику предыдущих владельцев. Как по мне — это полнейший бред, но на твоем месте я бы все же избавился от матраса. — Думаешь, теперь матрас знает слишком много секретов? — громко рассмеялся Бак, чувствуя безумную легкость в теле и на душе. Эдди фыркнул и шутливо пихнул его локтем. Заниматься с Эдди сексом было невероятно, но еще восхитительные с ним было… просто находиться рядом — слышать его, чувствовать, любить… обнимать. Бак уткнулся носом в плечо и сладко вздохнул родной запах Эдди, смущенно улыбаясь тому, насколько счастливым, оказывается, можно быть.

***

За эти пару дней они так привыкли к тяжести колец на безымянных пальцах, что без кольца Бак теперь чувствовал себя будто голым, точно моллюск, которого вытащили из раковины. Но, как бы ни было велико искушение, перед следующей сменой в субботу кольца пришлось оставить дома — как из-за правила, что пожарным опасно носить металл, так и потому, что Бак и Эдди еще не были готовы сообщить о том, что обручились. Обручились по-настоящему, дав друг другу клятву отныне и навсегда быть вместе. Даже если и говорили об этом прежде десятки раз, пусть и в шутку, но зная, что больше никого не хотят рядом с собой, кроме друг друга. И что один, что другой, до сих пор не могли поверить, как синхронизировались их желания, достигнув пика в один и тот же момент — они оба шли к этому своим собственным путем, но параллельно. Всегда параллельно, смотря вместе в одном направлении. И неважно, чья рука первой потянулась за бархатной коробочкой с кольцом. Они тихо покинули дом, не став с утра беспокоить Кристофера, планирующего выспаться перед ночевкой у Луиса, которая, конечно же, подразумевала не сон, а компьютерные игры допоздна. В багажнике джипа лежала коробка с тем, что Бак отложил для «118» — вчера они прихватили ее и еще несколько с одеждой, пока что оставив остальные вещи в лофте. Пожарная часть в первую смену после больничного встретила их плакатом «С возвращением, Эдди!», а также тортом с шутливой надписью «Надеемся, тебе понравился оплачиваемый больничный». — Только не обнимайте слишком крепко. Ребра мне еще пригодятся, — пошутил Эдди, принимая объятия от смены «А». Ему еще как минимум неделю предстояло носить корсет-бандаж, прежде чем ему сделают контрольный рентген. — Ты ограбил торговца специями? — Бобби удивленно приподнял брови, наблюдая за тем, как Бак выкладывает на кухонный стол содержимое коробки. — Немного навел порядок в лофте, — пожав плечами, объяснил он, с улыбкой наблюдая за Эдди, оказавшемся в центре внимания, прежде чем сосредоточиться на баночках и пакетиках со специями. Его взгляд скользнул по ладони, задержавшись на пустом безымянном пальце, и он тут же почувствовал укол сожаления. Они так и не решили, когда и как хотят сообщить о своей помолвке ребятам. — Расслабься, cariño. Сказать им о помолвке не то же самое, что «хэй, мы встречаемся», — сказал ему Эдди полчаса назад, пока они ехали в пожарную часть. — Уверен, они чего-то такого и ожидают. И уже делают ставки. Бак с радостью бы с ним согласился, но… ему хотелось, чтобы это выглядело торжественно и многозначительно. Чтобы помимо «118» присутствовали Мэдди с Джи-Юн, Пепа, Афина и Мэй с Гарри, Карен с детьми… Они могли бы сговориться с Бобби, устроив очередное барбекю, но тогда это испортит сюрприз для самого Бобби… И пока он так и не нашел идеального решения. Поглощенные сортировкой вещей в лофте и друг другом, они слишком устали для настоящего свидания наедине. Как пара, как женихи. Без Кристофера. И Бака нервировало, что пусть свой первый совместный День Святого Валентина они с Эдди проведут вместе… но они проведут его на смене, а не на свидании: с рестораном, бутылкой вина, свечами, подарками — все девять ярдов. Хоть Эдди и пытался его убедить, что это всего лишь дата в календаре, Бак любил символизм, любил обращать внимание на такие детали. Это как пропустить новогоднюю ночь и встретить следующий год с рассветом. — Ты все еще хочешь субарендовать лофт, Бак? — вскинув брови, спросил Рави, облокотившись на столешницу, а затем оглянулся на Эдди, который вместе с Хен и Чимни потягивал кофе под кусочек торта. — После пожаров в Альтадене и Пасифик-Палисейдс рынок недвижимости хорошенько тряхнуло, но мы могли бы что-нибудь придумать. — Да, мы с Эдди вчера как раз ездили туда разобрать мои вещи, — подтвердил Бак, доставая из шкафчиков посуду, чтобы заблаговременно начать готовить обед, пока не прозвучала сирена, выдернув их на вызов. — Переезд — это большой шаг для пары, — с улыбкой признался Бобби, прислонившись бедром к краю столешницы и наблюдая за действиями Бака, который чувствовал себя на кухне пожарной станции, как у себя дома. — Помню, как переехал в дом Афины… Мне понадобилось время, чтобы адаптироваться к новому месту. Но вы с Эдди уже давно переступили этот рубеж. — Сколько вы уже живете вместе? — вдруг спохватился Рави, вновь оглядываясь на Эдди, точно по их с Баком виду можно было определить точную дату. — Три месяца? Бак утвердительно кивнул, пересыпая рис в кастрюлю, и невольно улыбнулся. Три месяца… Три месяца, в течение которых они были неразлучны что дома, что на работе… и Бак был соврал, если бы сказал, что это было утомительно, что им с Эдди нужно больше личного пространства и времени наедине с собой. Он будто не мог насытиться их близостью. Съезжаясь, многие пары неизбежно сталкивались с периодом привыкания, о котором упомянул Бобби. Но с Эдди они шли к этому годами, привыкая к бытовым привычкам, постепенно сближаясь, врастая друг в друга, отчего переезд Бака казался самой естественной на свете вещью. — Бакару — сын своего отца, — с ухмылкой заметил Чимни, вонзая вилку в торт. — Тоже переехал к своей второй половинке, усыновил ребенка… Подняв глаза, Бак встретился взглядом с Эдди, который задорно ему подмигнул, давая понять, что слова Чимни недалеки от правды. — Кстати, Карен просила узнать, свободны ли вы оба на выходных, — небрежно заметила Хен, прежде чем отправить в рот кусочек торта. — О, так теперь меня готовы принять в клуб сучек? — со смешком спросил Бак, поставив кастрюлю в раковину, и залил рис водой. На самом деле, для него это не стало откровением. Он ждал, что предложение неизбежно поступит — Карен была не менее любопытна, чем Чимни. — Не веди себя как сучка, Бакли, — шутливо осадила его Хен, но все остались довольно спокойны к ее ремарке, за исключением двух человек. Рави, брови которого изумленно взлетели, и… — Клуб… кого? Сучек? — недоуменно переспросил Бобби, сложив руки на груди, хмуря брови и оглядываясь по сторонам в надежде, что хоть кто-то ему прояснит, какого черта происходит у него прямо под носом. Эдди громко фыркнул, поднявшись из-за стола, но не сказал ли слова, уперев руки в бока и любезно предоставляя остальным возможность объясниться. Но никто не спешил с ответом — не каждый день из уст Бобби можно услышать нечто подобное. Бак смущенно покраснел, а Хен прыснула от смеха, наблюдая за выражением лица Бобби. — Не переживай, Кэп, меня туда тоже никто не зовет, — со вздохом проворчал Чимни, не отвлекаясь от своего куска торта. — Хотя я — лучший друг Хен! — Потому что ты не умеешь хранить секреты, Чим, — объяснила Хен, бросив на него лукавый взгляд сквозь стекла очков. — Все, что говорят в клубе, остается в клубе. — Так вот как называется то, где Афина проводит время, когда говорит «мы с Хен и Карен планируем выпить по бокалу вина», — понимающе хмыкнув себе под нос, заключил Бобби и покачал головой. — Мэдди иногда тоже присоединяется, — искренне признался Чимни, а потом поднял глаза, чтобы вперить взгляд в Эдди. — Диаз — единственный парень, который прошел туда фэйс-контроль. У них жесткий отбор. Эдди выразительно закатил глаза, чувствуя на себе взгляды Бобби, Рави и Бака. Подхватив тарелку, он медленно, даже вальяжно направился на кухню, выдерживая пару секунд для драматической паузы. — Полагаю, они хотели, чтобы в их кругу был кто-то, кто представлял бы семью «Бакли-Диаз». — Он небрежно пожал плечами, подходя к раковине, и с ухмылкой слегка подтолкнул Бака плечом, а затем подставил тарелку под кран и включил воду, чтобы смыть крошки от торта и разводы глазури. Лицо Бака было все еще очаровательно-розовым, так что на него невозможно было смотреть, сохраняя спокойное лицо, и безумно хотелось поцеловать. — А кто будет представлять меня? — растерянно спросил Рави, хмуря брови и оглядываясь по сторонам в надежде получить ответ. — Это несправедливо. — Ты слишком чист и безгрешен для них, Рав. Как невинное дитя. Полагаю, они позвали Эдди, потому что хотели узнать из первых уст все пикантные подробности о нем и Баке, — фыркнул Чимни и покачал головой, четко давая понять — он ранен до глубины души, что упускает соблазнительную возможность обменяться свежими сплетнями за бокалом хорошего вина. Бак тихо фыркнул, скосив глаза на Эдди. Это было именно то, о чем он думал сам. Но Эдди даже виду не подал, что слова Чимни хоть как-то зацепили его, продолжая ополаскивать тарелку, после чего с тем же невозмутимым видом потянулся за бумажным полотенцем, чтобы вытереть ее. Бобби изумленно вскинул бровь, наблюдая за действиями Эдди. — Эдди… ты только что сделал сейчас то, о чем я думаю? — Бобби вздохнул, ущипнув себя за переносицу. — Что… А что я сделал? — насторожился Эдди, застыв с тарелкой в руке, и взгляды всей остальной «118» обратились к нему. Бак уставился на раковину и приоткрыл рот, наблюдая за тем, как мутно-белая вода с крошками от торта пытается успокоиться, вращаясь в кастрюле. — Ты помыл… ты помыл тарелку в мой рис? — хватая ртом воздух, с трудом проговорил Бак, сделав страшные глаза. Эдди испуганно уставился на кастрюлю и смущенно кашлянул, пытаясь не улыбаться. Остальные могли только удивляться самообладанию Эдди перед лицом убийственного взгляда Бака, потому что единственное, что он сделал — это шаг назад, увеличив между ними дистанцию и прикрываясь все еще влажной тарелкой, точно средневековым щитом. Чимни взорвался от смеха, а Бобби устало прикрыл глаза ладонью, чтобы не видеть этого вопиющего кощунства над едой. Ухмыляясь, Хен попыталась незаметно достать из кармана телефон, желая задокументировать момент. — Его… можно промыть, так ведь? Крошки ведь плавают на поверхности, — неуверенно уточнил Эдди, чувствуя себя ребенком, который только разбил любимую мамину вазу. Конечно же можно было его промыть. Это всего лишь крошки от торта! Ведь ничего криминального не произошло… — Да ладно тебе, Бак! Во всяком случае, я мыл тарелку без моющего средства! Лицо Бака вновь налилось краской, но теперь не от неловкости, а возмущения. Он стал красным, как пожарный грузовик, и попытался закрыть открытый рот, пока остальные хихикали над развернувшейся перед ними семейной драмой. Даже Бобби, всегда щепетильный, когда дело касалось кулинарии. Конечно, это же были всего лишь несколько безобидных крошек от торта и глазурь… Но тот факт, что они оказались в кастрюле Бака, ощущался как личное оскорбление. Кухня была его святая святых, единственным местом, где не было компромиссов — как дома, так и в пожарной части. И он определенно не собирался спускать это на тормозах. — Ты… — начал Бак сердито, ткнув в Эдди пальцем, но проглотил остаток предложения. — Кажется, Бак передумал переезжать из лофта, — усмехнулся Рави, едва сдерживая от смеха слезы и наблюдая за трагедией, за что также получил испепеляющий взгляд от Бака. — Ты же не убьешь отца своего ребенка прямо посреди пожарной части, Бак? — весело спросила Хен, все еще держа телефон, нацеленный на них. — Бак, я… — Эдди отложил тарелку на стол и все же сделал шаг к нему навстречу, готовый с честью принять свою кару. — Слушай, прости… Я немного увлекся разговором. — Вот так и сбивают спесь с сучек, — заключил Чимни, взяв себе еще один кусок торта, и захохотал, довольный собственной шуткой, также получив осуждающий взгляд, но на этот раз уже от Эдди. И, что характерно, от Бобби. Бак попытался успокоиться и выровнять дыхание, борясь с иррациональным хаосом, клокочущем в груди. Он чувствовал искреннее раскаяние Эдди, смотря в его большие честные глаза. Он злился из-за торта… но ничего не мог с этим поделать. Это была всего-навсего идиотская тарелка и идиотский рис с крошками — они не стоили того, чтобы затаивать на Эдди смертельную обиду. Его выражение лица слегка смягчилось. — Ты… — пробурчал, отходя от раковины, и оборонительно скрестил руки на груди. — Ты сам будешь его промывать. Я потом проверю. Чтобы ни одной крошки. — Я облажался, но все исправлю, — согласился Эдди, примирительно вскинув руки, и слегка улыбнулся ему, а затем покорно подступил к раковине, чтобы тут же заняться исполнением миссии по вылавливаю бисквитных крошек. — Что, даже ни одной разбитой тарелки? Никакого переезда обратно в лофт? — возмутился Чимни, трагически вздохнув, и вознил вилку в новый кусок торта, точно тот лично нанес ему оскорбление. — Мечтай, Чим, — фыркнул Бак, отрывая от рулона бумажное полотенце. Вытирая руки, он хмуро наблюдал, как Эдди слегка сгорбился, аккуратно выплескивая воду за край кастрюли, как темно-синие форменные брюки Пожарного Департамента идеально обтягивают его упругую задницу. — Нас разлучит только могила. — В этом я не сомневаюсь, — с ухмылкой поддакнул Чимни, наслаждаясь моментом. — Только не убивайте друг друга. Иначе мне придется открывать две свободных вакансии в «сто восемнадцатой». — Бобби примирительно похлопал Бака по плечу в знак утешения. — Зато, cariño, у нас появилась отличная история, которую мы потом будем рассказывать внукам, — заметил Эдди, обернувшись назад. Хоть его жених и умел затаивать обиду и долго держать ее в себе, бросая мрачные взгляды, но Эдди искренне был готов раскаяться за содеянное, чтобы побыстрее растопить его сердце. Дурацкий рис не стоил ни единой нервной клетки Бака. — Бак обещал нам сержанта Диаза, но в итоге мы все равно получили пожарного маршала Бакли, — со смешком подвел итог Бобби, окидывая взглядом свою команду.

***

После смены Рави активно включился в процесс — Баку с Эдди пришлось поторопиться с перевозкой вещей. Большая часть выходных ушла на то, чтобы распихать по шкафам и ящикам вещи Бака, потому что коробки заняли все свободное пространство между диваном и стеной, полностью перекрыв вид на окно, выходящее на дорогу, и подступ к резному деревянному шкафу. Эдди никогда не был требовательным и признавал, что дом небольшой. Но с появлением еще одной мультиварки («потому что она лучше, Эдди!»), хлебопечки («у нас ведь есть духовка, Бак»), и прочей кухонной утвари («я еще не простил тебе рис, так что мой тостер остается»), а также многочисленной одежды всех цветов, с которой Бак не желал расставаться… в доме становилось гораздо теснее. И некоторые коробки до сих пор громоздились в гостиной, потому что в гардеробной уже не хватало полок и штанг. Кристофер даже пошутил, что им бы не помешала гаражная распродажа. Вот только у них не было гаража, который сейчас пришелся бы как никогда кстати. Перед первыми показами лофта в понедельник им пришлось спрятать оставшиеся коробки в опустевшую гардеробную, чтобы не портить вид. И Эдди уже предвкушал, как гостиная окончательно превратится в прицеп «U-Haul». — Ты сказал, что Мэдди хочет их забрать для своей террасы, — заметил он, сидя на кухонном столе и наблюдая за тем, как Бак двигает горшки с пальмами. Он сделал глоток пива и наклонил голову, чтобы оценить вид под иным углом. На взгляд Эдди, разницы не было никакой. Хорошо, что Кристофер был в школе, иначе он бы заставил их все передвигать, как рождественскую ель. — Именно поэтому я ей пока не ничего не отдал… — объяснял Бак, вновь наклоняясь к горшку, так что джинсы плотно обхватили его задницу. Эдди наклонил голову сильнее, откровенно наслаждаясь соблазнительным видом. — Без растений тут станет совсем пусто. Эдди пришлось напомнить себе, что больше они не имеют права увлечься, как в прошлый раз, — очередные потенциальные арендаторы должны прийти с минуты на минуту. За сегодня к ним уже приходили две пары и одинокий мужчина, пока не давшие однозначного ответа. Одной из женщин — Пэтти — лестница показалась слишком крутой, ее парень Роджер сказал, что его немного пугает перспектива того, что второй ярус может упасть на него сверху, пока он будет в гостиной смотреть рэгби. — Этот этаж прошел проверку на прочность не один раз, — с гордостью поведал Бак, одарив его сияющей улыбкой. Роджер нахмурил брови, переглянувшись со своей девушкой, задумчиво почесывая бороду, и метнул взгляд на Эдди, точно спрашивая «это с тобой он проводил проверку на прочность?» Еще был мужчина по имени Майк. Когда он увидел их двоих, то слегка замешкался, прежде чем переступить порог, но все же не слился, сделав вид, что ошибся дверью. — Привет, — ухмыльнулся он, неловко оглядываясь по сторонам, прежде чем посмотреть на них. Его серо-голубые глаза переместились с Бака на Эдди и обратно. — Вы друзья или.? — Мы помолвлены, — ответил Бак без колебаний. Это уже стало своего рода рефлексом, когда потенциальные арендаторы небрежно, но неизменно задавали этот вопрос. Эдди улыбнулся и кивнул, подняв левую руку, чтобы продемонстрировать Майку кольцо. Женихи. Помолвлены. Эдди наслаждался всякий раз ощущать эти слова на языке и на слух. На самом деле, он бы с удовольствием предпочел, чтобы показы устраивал Чандра — друг дяди, которого рекомендовал Рави, но Баку было принципиально знать, кто позаботится о его лофте, точно тот был любимым питомцем, которого он вынужден передать в другие руки. — Ну что, на сегодня мы закончили? — спросил Эдди спустя некоторое время, пряча бутылку из-под пива в бумажный мусорный пакет к пустым коробкам от пиццы. Он взглянул на телефон, проверяя сообщения. — Пепа пишет, что они с Крисом уже поужинали. Я попросил ее задержаться и подождать нас. — Ты готов? Уверен? — с легкой настороженностью уточнил Бак, прикипев взглядом к кольцу Эдди. — Сказать моей tía? Да, черт побери! — с энтузиазмом подтвердил Эдди и шагнул к Баку, чтобы обнять его за талию. — Уверен, она этого ждет с нетерпением… Эвансито, — с дразнящей улыбкой добавил он. Он так до сих пор и не понял, откуда Пепа выдумала для Бака это прозвище на мексиканский манер, но ему безумно нравилось. Особенно в сочетании с «Эддито», как называла его abuela. — Поехали домой? — предложил он, прижимаясь лбом ко лбу Бака и заглядывая в его глаза, используя каждую возможность, чтобы прикоснуться к нему. — Или мы еще кого-то ждем? Я безумно хочу есть, cariño. — Майк по плану был последним, — заверил его Бак и подозрительно нахмурился. — Что ты о нем думаешь? — Не в моем вкусе, — скалясь во все зубы, нахально ответил Эдди, довольный своей оригинальной шуткой. — Придурок, — с любовью проворчал Бак, цепляясь рукой за ремень Эдди, точно хотел иметь гарантию, что тот точно не вырвется из его объятий. — Я про аренду. — Просто парень. — Эдди равнодушно пожал плечами, кончиками пальцев поглаживая его поясницу. — Если кого-то из наших сегодняшних гостей все устраивает, то я буду только рад больше не тратить выходные на эти показы. — Ну, конечно, это ведь не твой дом, — без капли возмущения раскусил его Бак. — Хэй, лофт дорог мне так же, как и тебе, — настойчиво возразил Эдди. — Может, не так сильно, но у меня осталось много хороших воспоминаний об этом месте. Удовлетворенно кивнув, Бак отпустил его ремень и сделал шаг назад, напоследок задумчиво оглядывая апартаменты. — Ладно, поехали. Только заберу еще несколько коробок, — согласился он, отступая к лестнице, и шустро взбежал наверх. — Разбери сначала те, что мы уже привезли. Дом похож на склад! — крикнул вдогонку Эдди, хоть и знал, что Бак его не послушает, а затем круто обернулся, услышав стук в дверь. — Ты же сказал, что на сегодня все! Не дожидаясь Бака, Эдди распахнул дверь, и его карие глаза изумленно расширились. — Афина?.. Мэй?.. — неверяще проговорил он, на автомате делая шаг назад, чтобы пропустить их внутрь. — Привет, Эдди, — с лучезарной улыбкой произнесла Мэй, обняв его за плечи. — Рада тебя видеть. — Бобби сказал, что Бак переезжает, — вальяжно проходя внутрь, заметила Афина, придирчиво осматриваясь. — Этот лофт еще сдается или вы уже кого-то нашли? — Я… мы… Да. В смысле, нет, — затараторил опешивший Эдди, пытаясь поскорее обработать полученную информацию. Мысленно он был уже дома, наслаждаясь долгожданным отдыхом. — Сегодня лофт посмотрели несколько человек, но они пока думают. — С кем ты там говоришь? — спросил возникший из-за поворота Бак с коробкой наперевес. — Что… привет! Что вы тут делаете? — Его лицо осветилось счастливой улыбкой. Едва он спустился вниз и поставил коробку на пол, как Мэй также заключила его в объятия — трогательный контраст между их размерами, точно огромный медведь схватил хрупкую деву. — Мы пришли посмотреть апартаменты, — взволнованно объяснила она после того, как Бак выпустил ее из своих крепких объятий. — Если никто еще не подписал договор аренды, то я открыта для предложения. Было бы глупо упустить такую возможность. Бак не ответил, его взгляд метался между Мэй и Афиной, которая стояла позади нее, сложив руки на груди и с любопытством наблюдая за его ошеломленным видом. — Ты ищешь себе жилье! — тут же среагировал Бак, широко улыбнувшись. Эдди подавил желание закатить глаза и язвительно заметить «конечно, иначе почему они здесь», сообразив об этом на пару секунд раньше. — Давай я тебе все покажу, — мигом вызвался он, широким жестом приглашая Мэй пройти в гостиную. — Бобби не говорил на последней смене, что Мэй планирует снимать апартаменты, — чуть наклонив голову набок, заметил Эдди персонально для Афины, сложив руки на груди и наблюдая за тем, как Бак устраивает для Мэй показ. Он не любил торопить события, но у него возникло стойкое подозрение, что они уже нашли своего арендатора. — Бобби был слишком занят другими событиями, вроде винного клуба и твоих кулинарных навыков, — лукаво ответила Афина, пристально изучая Эдди, ее взгляд скользнул по его левой ладони, непринужденно покоящейся чуть выше правого локтя. — Так значит, это то самое кольцо, о котором говорил Бак? Он вопросительно вскинул правую бровь, смотря на нее в упор, прежде чем опомниться и перевести взгляд на руку — золотое кольцо, опоясанное двумя черными линиями. Судя по реакции, Афина уже знала о существовании кольца. — Мы сделали друг другу предложение, — просто и спокойно подтвердил Эдди, точно это был давно известный факт. Он поднял глаза на Бака, который повел Мэй к стеклянной двери, ведущей на террасу, и почувствовал, как Афина накрыла его плечо ладонью и слегка сжала, даря свою поддержку и одобрение. — Поздравляю, Эдди. И Бак… — громко объявила она, уперев руки в талию и слегка прищурила глаза, сверля пристальным взглядом Бака, который застыл на полпути, услышав свое имя. — Когда ты собирался рассказать мне, что обручился с Эдди, а? Лицо Бака порозовело, правая рука взлетела, чтобы потереть шею. Он неловко кашлянул, метнув взгляд на самодовольно ухмыляющегося Эдди, щеки которого от улыбки и волнения также налились румянцем. Рот Мэй приоткрылся, она развела руками, молча спрашивая мать о том, что происходит, пока ее взгляд не скользнул по безвольно свисающей левой руке Бака, а затем перевела взгляд на Эдди, чтобы проверить его руку. — Вы!.. О боже! — воскликнула Мэй и подскочила к Баку — ниже его на целую голову, но она умудрилась крепко стиснуть его в очередных объятиях, так что он охнул от неожиданности. — Мы… выбираем правильный момент, чтобы всех шокировать, — со счастливой улыбкой признался Бак, похлопывая Мэй по спине, пока она наконец не отпустила его, чтобы налететь с поздравлениями на Эдди, отчего тот даже пошатнулся и смущенной засмеялся. — Только не говорите Бобби, ладно? — умоляюще попросил Бак. Афина выразительно закатила глаза, театрально взмахнув рукой. — Бак, ты же знаешь, что для Бобби ты практически как сын, — с довольной улыбкой напомнила она, подходя к нему, и обхватила его скулы ладонями, притягивая к себе и вынуждая слегка наклониться. — Так что твой долг — сказать моему мужу, что этот красавчик, — Афина метнула взгляд на Эдди, — сделал тебе предложение. Эдди низко рассмеялся, польщенный и одновременно смущенный столь лестным комплиментом, и переглянулся с Мэй, глаза которой сияли энтузиазмом и нетерпеливым предвкушением. — Знаешь, Бак никогда не называл меня красавчиком, — ехидно произнес он, уперев руки в узкую талию и дразняще наклонил голову набок, точно бросал Баку вызов. — Неправда! Я всегда… ты же знаешь, что… Разве я никогда не говорил это прямым текстом? — Бак прищурился, складывая на груди руки, так что ткань рубашки натянулась на внушительных бицепсах. — Ладно-ладно, влюбленные голубки! — засмеялась Афина, вскинув руки в воздух, чтобы прервать их кокетливые препирательства. — Хен тоже не говори. Мы сами объявим об этом, — предостерег Эдди, приподняв указательный палец и подозрительно смотря в глаза Афины. — По рукам? И тогда лофт ваш. — Ты шантажируешь Афину моим лофтом? — неверяще возмутился Бак, но Мэй уже с готовностью протянула Эдди руку, принимая условия его заманчивого предложения. Ухмыльнувшись Баку, Эдди сжал ладонь Мэй, скрепляя сделку. — Нет, но я обещал Пепе, что мы будем дома в течение сорока минут, — объяснил Эдди, расцепив с Мэй руки и сунул ладони в карманы джинсов, так что снаружи остались торчать только большие пальцы. — Мы вас надолго не задержим, — с сияющей улыбкой заверила их Мэй. — Но я все же надеюсь посмотреть, что беру. Не хочу получить кота в мешке. Вдруг здесь проблемы с водопроводом или скрипят ступеньки. Провожая Мэй и Афину взглядом, пока они поднимались на второй этаж, Эдди подошел к Баку и приобнял его за плечо. — На твоем месте, я бы вывез матрас, — тихо пробормотал он, чтобы его услышал только Бак, и наморщил нос. — Так… на всякий случай. Тихо хмыкнув, Бак беззлобно толкнул его локтем, и Эдди драматично схватился за бок. — Осторожнее, Бакли. Мои ребра еще не срослись до конца. Как Эдди и предполагал — Пепа пришла в восторг, узнав, что они обручены, но не была шокирована точно так же, как и Афина, ожидая, что рано или поздно этот кульминационный момент, наконец, настанет. В начале Эдди решил, что Кристофер успел ей проболтаться, но тот оказался идеальным сообщником. И пусть внешне Крис и был больше похож с Баком, чем с Эдди, но навык вовремя держать язык за зубами он унаследовал все же от него. И Эдди не мог не гордиться этим. После очередной смены им оставалось только забрать последние коробки и растения. Эдди надеялся развязаться с этим на следующий же день, передав Мэй ключи и оформив с Чандрой все полагающиеся документы. Закинув Кристофера в школу, в начале они отправились с Баком в Первую Пресвитерианскую, чтобы Эдди сделали контрольный рентген и подтвердили, что он может снять бандаж и наконец-то вернуться к обычной службе. Когда Эдди сел за руль внедорожника и пристегнул ремень безопасности, он вдруг осознал, что ощущает ткань Хенли голой кожей, больше не чувствуя стесняющего грудную клетку бандажа. Избавиться от поддерживающего ребра корсета стало словно глотком свежего воздуха. — Не думаю, что буду скучать по этой штуке, — со смешком признался он, заводя двигатель и проверяя обстановку на парковке в зеркале заднего вида. — А я буду, — беспечно признался Бак, на что Эдди изумленно вскинул бровь, и он тут же постарался объяснить. — Это немного… необычно, конечно, — Бак неопределенно взмахнул рукой, словно это движение должно было помочь ему подобрать слова. — Это… это кинково. — Кинково? — громко хмыкнув, с напускной беззаботностью повторил за ним Эдди, но шею сзади все равно обожгло жаром, когда он представил, на что намекает Бак. — Ну да… кинково, — отчаянно краснея, подтвердил Бак, словно до этого не делал с ним самые откровенные вещи не только в постели, но и вне ее. — У тебя узкая талия, круглая задница… и когда грудные мышцы, — Бак для наглядности подставил ладони перед своей грудью, точно собирался придержать внушительный бюст, — прямо над краем корсета… это сексуально. — Не знал, что тебя заводят переодевания, — передразнил Эдди, выезжая с парковки и прикидывая, каким путем им лучше всего доехать до Юг-Спринг-стрит, где находился лофт. — Меня не заводят, — беззлобно огрызнулся Бак, кончики его ушей заалели. — Но ты… тебе это идет. — Ладно, я понял, расслабься, — сжалился Эдди, но почти сразу скосил глаза на Бака. — Разве моя задница круглая?.. Она не круглая! — Как две идеальные половинки, — многообещающе заверил его Бак, выставив перед собой руки и чуть согнул пальцы, точно держал невидимые сферы. Эдди громко рассмеялся, покачав головой, но когда они проезжали светофор, он заметил, что Бак все еще держит руки. Кольцо на его безымянном пальце сверкнуло в лучах солнца. — Ты правда думаешь, что моя задница похожа на два круглых персика? — пробормотал он, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Сочные, спелые персики, — промурлыкал Бак, сжав и разжав пальцы пару раз, отчего по спине Эдди прокатилась волна жара. — Ты такой негодник, — пожурил он, не сдержав улыбки, поворачивая направо возле караоке. Бак самодовольно усмехнулся, ни капли не смущаясь своих откровенных заявлений. Иногда он вел себя по-дурацки в присутствии Эдди, и это было по-своему сексуально. Бак не в первый раз говорил Эдди, что ему нравится его задница, но так спонтанно, между делом, пока они едут из больницы в лофт, чтобы забрать оттуда коробки… Эдди слегка улыбнулся себе под нос — ему всегда было комфортно и уютно с Баком, но именно из таких глупых, беззаботных моментов и складывалась семейная жизнь, когда вы с партнером настолько друг друга изучили, чтобы делать и говорить самые интимные вещи, не испытывая ни малейшего внутреннего сопротивления и зная, что тебя любят в ответ. Пока они перетаскивали коробки из гардеробной на первый этаж, в лофт за пальмами приехали Мэдди и Чимни вместе с Джи-Юн. — Дядя Бак, дядя Эдди! — радостно воскликнула Джи, шустро юркнув вперед родителей, желая первой получить порцию объятий. Эдди с широкой улыбкой низко наклонился, согнув колени, чтобы взять Джи на руки, и она заливисто засмеялась, когда он крутанулся вокруг своей оси, крепко обнимая ее за талию. Бак подошел ближе, задорно улыбнувшись, и слегка погладил ее черные волосы. — Маргарет была права насчет второго ребенка, — с ухмылкой проговорил Чимни, проходя внутрь следом за Мэдди. Бак сделал испуганные глаза, замотав головой, но Чим все равно безжалостно продолжил свою мысль. — Только, боюсь если у вас появится маленькая принцесса, она будет вить из вас веревки. — Второй ребенок? — переспросил Эдди, бросив вопросительный взгляд на Бака, а затем слегка качнул Джи на руках, будто собирался подбросить ее в воздух. — Она правда так сказала? — Мама любит торопить события, — Бак неловко улыбнулся ему, будто извиняясь за свою мать и ее поспешные суждения, но… Эдди не стало от этого не по себе. Они с Баком еще не созрели для подобного серьезного разговора, но… внутреннее чутье подсказывало Эдди, что они вернутся к этому, и с большой вероятностью — это произойдет в самый непредвиденный момент. Он уже видел перед глазами картину — они в гостях в доме Бакли-Хан, сидят в гостиной, потягивают вместе с Чимни пиво, наблюдают за тем, как Мэдди нянчится с сыном, который пока еще не родился, а Джи рядом с ними читает младшему брату сказку, пусть и не понимает ни слова. И где-то в этот момент они с Баком почти одновременно переглянутся, потому что их внезапно посетит одна и та же мысль — «а что, если?..» И после они будут ехать домой, не решаясь поднять эту тему, лихорадочно взвешивая все «за» и «против», забивая молчание всякими глупостями. Ровно до тех пор, пока они не лягут в постель, но оба будут лежать без сна еще какое-то время. И затем кто-то из них… совершенно неважно, кто именно, обронит вслух «Ты спишь? Я тут подумал…» Эдди так четко видел, как они включают прикроватные светильники, как садятся на постели напротив друг друга, чтобы обсудить все при свете Луны, пока наконец не решат отложить это на утро. И после, когда они все же лягут спать, Бак непременно скажет что-то до безумия милое, вроде «Считается ли умение завязывать косички обязательным требованием для удочерения?» — Ты в порядке? — тихо спросил Бак, слегка толкнув его плечом. Эдди слегка вздрогнул от неожиданности, уставившись на него, но продолжая крепко держать Джи, которая с высоты примерно шести футов с любопытством оглядывалась по сторонам, изучая опустевший лофт. — Да, просто задумался, — признался Эдди, и его лицо тут же преобразилось, когда он перевел взгляд на Джи. — Пойдешь на ручки к дяде Баку? Джи бодро кивнула с серьезным видом, и Эдди осторожно передал ее, не ставя перед этим на пол. — Надеюсь, Мэй не против, что мы забираем растения? — выглядывая с балкона, спросила Мэдди и улыбнулась, наблюдая, как с Джи нянчатся двое взрослых и сильных мужчин, обращаясь с ней трепетно и заботливо, точно она принцесса под присмотром личных телохранителей. — Думаю, мы возьмем эти две пальцы. Они уже привыкли жить на улице, так что им не нужно акклиматизироваться. С балкона послышалось скребущее шуршание, точно что-то волочат по бетонному полу. — А я надеюсь, что Бак поможет мне дотащить их до машины, — с притворным ворчанием заметил Чимни, заглянул в комнату и отряхивая руки. — Нужно чем-то обвязать горшки и поднять. Иначе мне придется сделать Мэй скидку, если мы поцарапаем пол, — со смешком заметил Бак, игриво переглянувшись с Джи, а затем задорно улыбнулся Чимни, закатившему на это глаза. Мэдди и Джи играли в столовой с игрушками, которые прихватили с собой, пока Чимни, Эдди и Бак обвязывали верхний край горшков джутовым шпагатом, надеясь, что их конструкция продержится хотя бы до лифта. — Знаете, мне это кое-что напомнило, — призналась Мэдди, протягивая спрыгнувшей со стула Джи плюшевого слона. Эдди слегка нахмурил брови, с любопытством ожидая продолжения, — Вы трое помогали мне с переездом в мой первый дом. И вот… мы снова все вместе. — Тогда мы с тобой впервые встретились, — с нежностью произнес Чимни, послав улыбку Мэдди и Джи. — А сейчас у нас есть чудесная дочь и мы ждем второго ребенка. Боже, как давно это было… — И теперь уже дядя Бак переезжает ко мне, — не остался в стороне Эдди. Вскинув голову, Бак пронзительно улыбнулся, инстинктивно ловя его взгляд. Ухмыльнувшись в ответ, Эдди накрыл его плечо ладонью, слегка сжав, прежде чем пройти в столовую, чтобы вновь взять Джи на руки. Возможно, кому-то это показалось бы странным, но он ничего не мог с собой поделать — Эдди обожал нянчиться с Джи, точно она была его племянницей, а не Бака. Своих собственных племянников он видел крайне редко, а Кристофер уже был слишком взрослым для телячьих нежностей. Но Эдди… он чувствовал внутри себя эту нереализованную потребность возиться с ребенком, учить его всему новому, читать книжки, даже устраивать игрушечные чаепития. — Помню, я тогда сказала Баку, что Чим очень милый, — продолжила Мэдди. Эдди удивленно вскинул бровь, заметив, как округлились глаза Бака. — Но он решил, что я говорю о тебе, Эдди. — Что, правда? — Эдди смущенно фыркнул, чувствуя разливающееся в груди тепло. — Еще тогда, Бак? — Ну, знаешь, я же не слепой! — краснея, объяснил Бак, но не отвел взгляд. — Даже если тогда я был уверен, что я гетеро, то это не мешало мне понять, что ты горяч. — О да, это была любовь с первого взгляда, — согласился Чимни с широкой ухмылкой, сложив руки на груди. Бак возмущенно поджал губы, сверля его взглядом. — Вернее с первой смены. А ведь тогда он даже не знал, что у тебя есть «Серебряная Звезда»… — Ладно, прекрати, — нервно засмеялся Эдди, совершенно не пытаясь скрыть счастливую улыбку. Понимание, что Бак чувствовал это с самого начала, невероятно льстило, пусть у них обоих и ушло слишком много времени на то, чтобы оказаться в той точке, где они находились сейчас. — Мы с Баком… не просто вместе, — уверенно продолжил Эдди. Женихи. Помолвлены. Ему нравилось, как естественно и легко это звучало в его голове. Он поднял левую руку, удерживая Джи правой, и продемонстрировал кольцо. — Ого! — воскликнула Мэдди и прижала ладони ко рту. Чимни оцепенело застыл, открывая и закрывая рот, прежде чем воскликнуть: — Бак сделал тебе предложение! Бак смущенно кашлянул, губы сами собой растянулись в широченной улыбке, и Эдди видел, как заалели кончики его ушей, пока Джи с любопытством изучала кольцо на его пальце. — Вообще-то мы сделали его одновременно, — мягко возразил Бак, также поднимая руку, а затем оглянулся, с напускным возмущением насупив брови. — Да ладно, вы до сих пор не заметили? Мы тут уже полчаса! — Покажи мне кольцо, — сияя от удовольствия, потребовала Мэдди, замахав ладонями, и Бак послушно подошел ближе, чтобы продемонстрировать свое помолвочное кольцо. — Ну, и где поздравления? — склонив голову, с дразнящими нотками в голосе спросил Эдди, смотря на Чимни. — Поздравляю! — тут же среагировала Джи и обняла своего tío Эдди за шею. Засмеявшись, он ласково похлопал ее по спине, когда к ним подошел слегка рассеянный и ошеломленный, но определенно довольный Чимни. — Поздравляю, мужик. Вас обоих, — бодро сказал Чимни, крепко сжав его руку, и шагнул ближе, чтобы стукнуться плечами. — Это чудесно, Эдди, — растроганно произнесла Мэдди, прижав ладонь к груди и разглядывая надпись внутри кольца. — Разве дядя Бак и tío Эдди еще не женаты? — развернувшись в объятиях Эдди, спросила Джи у отца, забавно насупившись. Почти так же, как Бак. — Они ведь живут вместе. — Да, но твои мама и папа тоже поженились только в прошлом году, — пояснил Бак, подходя к ним, и сжал протянутую Чимни ладонь. — Иногда взрослые так делают, чтобы… — Чтобы?.. — нетерпеливо повторила за ним Джи, обратившись в слух. Не каждый день ее считали достаточно большой, чтобы делиться тайнами взрослых. Хотя ей было уже четыре. — Чтобы понять, что двум взрослым людям вместе комфортно, и они хотят провести рядом всю оставшуюся жизнь, — пришла на помощь Мэдди, приближаясь к ним, и затем обняла Эдди. — Я бы сказала «береги моего брата», но ты и без меня это прекрасно знаешь. Эдди мягко улыбнулся и коснулся предплечья Мэдди, обнадеживающе кивнув, прежде чем обменяться взглядами с растроганным Баком, который часто моргал, пытаясь сдержать бурю эмоций и подступающие слезы. — Иначе будешь иметь дело с мамой, — с серьезным видом предостерегла Джи, деловито скрестив руки на груди, и все взрослые засмеялись, впечатленные ее решительностью. — Постойте… — отсмеявшись, вдруг сказал Чимни, потрясенно выпучив глаза и по очереди смотря то на Бака, то на Эдди. — Когда вы планируете сказать об этом «сто восемнадцатой»? — Мы еще… — проговорил Эдди, забавляясь реакцией Чимни, но Бак тут же закончил за него мысль: — Мы еще не решили. — Хочешь сказать, что мне придется… Пока вы не скажете… — Чимни выпрямился, точно его позвоночник стал прямым, как арматура, и обескураженно взглянул на жену. Мэдди лишь невинно пожала плечами, осознав лавину страданий и сомнений, которые он испытал в один миг. — Уверен, ты справишься с этим, Чим, — добродушно заверил его Бак, от души хлопнув по плечу. Эдди постарался подавить тихий смешок, втайне наслаждаясь смятением Чимни. — Но как… Мне придется молчать, пока вы не скажете остальным? — Он раздраженно пропустил пальцы сквозь волосы, взъерошив пряди. — О, черт!.. — Черт, — жизнерадостно повторила за ним Джи, в отличие от матери не прочувствовав глубину рефлексий отца, а затем крутанула головой по сторонам и улыбнулась. — Можно мне печенье, дядя Бак? — Печенье будет после ужина, когда мы вернемся домой, — пообещала Мэдди и с укором взглянула на Чимни, поправляя слегка растрепавшиеся волосы дочери. Джи расстроенно надула губы, потому что у дяди Бака всегда было для нее печенье.

***

— Признайся, ты сделал это нарочно, — немного позже потребовал Бак, готовя ужин. Ему все же удалось распихать по кухонным шкафам и ящикам часть посуды, припасов и техники, а заодно убедить Эдди расстаться с парой вещей, собрав коробку на благотворительность. Теперь она дожидалась своей участи в углу позади дивана вместе с остальными коробками с одеждой Бака, которую они еще не успели разобрать. Втайне Бак вынашивал планы насчет того, куда можно впихнуть еще один шкаф или комод, потому что не собирался избавляться от своей коллекции рубашек-поло, с удивлением обнаружив для себя, что Эдди не питает к ним симпатии. Хотя… возможно, дело было в количестве? Потому что Бак был твердо убежден — в них его бицепсы смотрятся идеально. Поло вообще были одним из лучших изобретений человечества — они выглядели довольно официально, как обычные рубашки, но в то же время повседневно и удобно. Эдди со своей любовью к Хенли просто не понимает… — Неа, — возразил Эдди, зарывшись в стопку бумажных счетов, и поднял глаза на Бака, не шелохнув головой, так что смотрел теперь исподлобья. — Мы не сняли кольца, так что кто-то бы из них в любом случае заметил, как Афина. — Афина — полицейская. — Бак ткнул в его сторону деревянной лопаткой, которой до этого помешивал мясной соус. Пара капель брызнула на его фартук. — У нее глаз заточен на улики. — Наши кольца теперь улики, cariño? — тихо фыркнул Эдди и покачал головой, забавляясь его реакцией, а затем со вздохом отодвинул бумаги и откинулся на спинку стула. — Да, пожалуй было бы преступлением, если бы я не сделал тебе предложение. — Не забывай, что я тоже сделал тебе предложение, — возразил Бак, когда Эдди поднялся со стула, и улыбнулся, почувствовав на талии его ладони, а затем в плечо уперся колючий подбородок — щетина слегка кольнула кожу сквозь ткань домашней футболки. — И купил кольцо почти на месяц раньше. — О нет-нет-нет, только не говори, что мы сейчас начнем соревноваться, — проворчал Эдди, крепче обнимая его за талию, и в назидание сильнее надавил подбородком. Бак не ответил, лишь тихо фыркнул под нос. — В таком случае, я подарил тебе кольцо с признанием в любви. — Зато я подарил тебе кольцо с двумя полосками, — нахально ответил Бак, обернувшись, чтобы увидеть реакцию Эдди. — Это не тест на беременность, но тоже что-то значит, а? — Ух ты, Бакли! Твоя способность находить самые нелепые сравнения продолжает меня удивлять, — с сухим смешком пробормотал Эдди, наклонил голову, уткнувшись носом в изгиб шеи Бака, и глубоко вдохнул опьяняющий аромат его кожи и одеколона, чем вызвал очередной смешок и легкую дрожь, пробежавшую по телу. — Я думаю, что победит все равно тот, кто первым встанет на одно колено. И пусть Эдди отпирался, ему нравилась идея шутливого соперничества. Ему нравилось соревноваться с Баком даже по глупым, тривиальным вещам, пока он мог видеть, как Бак смеется, слышать его дерзкие ответы и чувствовать рядом тепло его тела. На следующий день Бак поехал в лофт один, чтобы отдать Мэй ключи и подписать с Чандрой документы. Эдди бросил долгий задумчивый взгляд на все еще стоящие под окном коробки, боясь даже прикасаться к ним без Бака, точно это гнездо пауков или осиный рой, который страшно было ворошить. Эдди смотрел четвертую четверть повтора вчерашнего матча «Лейкерс» против «Юта Джаз» и до последнего надеялся, что команда Л.А. все же сможет вытащить игру, хотя Юта взяла предыдущие три четверти, когда услышал, как позади распахнулась дверь. — Милый, я дома, — радостно объявил Бак. Эдди с улыбкой обернулся, чтобы поприветствовать, но его лицо мгновенно вытянулось, когда он увидел, с кем приехал Бак. Вернее, с чем. — Ты привез велосипед? — Эдди положил локоть на спинку дивана, развернувшись к нему всем корпусом и позабыв про игру, которая все равно была уже не в их пользу. Бак невозмутимо вкатил велосипед в дом и удовлетворенно вздохнул, похлопав по гоночному сиденью. — Надеюсь, у тебя нет него аллергии? — шутливо спросил он, опустив подножку у велосипеда, и обошел диван, чтобы плюхнуться рядом с Эдди, а затем скучающе взглянул на трансляцию баскетбольного матча. — Ну, ты определенно не любишь его выгуливать, — небрежно заметил Эдди, накрыв ладонью колено Бака, и слегка потер джинсовую ткань подушечкой большого пальца. — В каком смысле? Конечно, это же не собака. — Бак ухмыльнулся, наблюдая за движением пальца, и демонстративно расслабился, шире расставив ноги и утопая спиной в диванных подушках. — Скорее кот. Когда ты последний раз на нем катался? — с дразнящей улыбкой спросил Эдди, приглушая звук телевизора. — Не помню, — честно признался Бак. — Зато он не просит еду и не занимает много места. — В доме и так почти не осталось места, — хмыкнул Эдди, с опаской обернувшись на пирамиду из коробок — три с одеждой и еще одна с тем, что им обоим пришлось с кровью оторвать от сердца, чтобы на кухне все поместилось. — Да ладно тебе, Эдди. Я все разберу, — сердечно пообещал Бак. — И поставлю велик за диван. Туда все равно никто никогда не ходит. — Ты хочешь поставить велик посреди гостиной? — Эдди возмущенно вскинул правую бровь, убрав с колена руку. — Думаю, на крыльце ему самое место. — А если его кто-то угонит? — с тревогой спросил Бак и оглянулся на велосипед, будто хотел убедиться, что в дом не проникли грабители, желающие похитить его двухколесного друга. — Вдруг одному из бывших клиентов Джима из лаборатории мета понадобятся деньги? — Джима из лаборатории мета? — переспросил Эдди, закатив глаза. — Тогда пристегни на цепь. Он не был против велосипеда, но с трудом представлял, где бы ему нашлось подходящее место. Неоднократные упоминания второго ребенка неизбежно наводили Эдди на мысли… и он подозревал, что в будущем им действительно потребуется дом побольше со второй детской, гостевой комнатой и гаражом… Но пока нужно было исходить из того, что было в их распоряжении. — Уверен, есть подходящая стена, на которую я мог бы поставить крюки, чтобы подвесить его, как в лофте, — с энтузиазмом объявил Бак, шустро подрываясь с дивана. Эдди удрученно вздохнул, откидываясь спиной на подушку, наблюдая за тем, как Бак взволнованно расхаживает по гостиной, а затем искоса взглянул на висящий на каминной трубе телевизор. Там уже поздравляли «Юта Джаз», которая обошла «Лейкерс» со счетом 131:119. — Может, сюда? — предложил Бак, указывая на стену между аркой и коридором. — Картины можно снять. — И постоянно биться головой об руль? — хмыкнул Эдди, выключив телевизор, и сложил руки на груди. Однажды Бак в шутку предлагал снести эту стену, потому что она якобы мешает и ее надо обходить. Теперь идея не казалась такой уж безумной — если Бак намеревался повесить велосипед буквально посреди гостиной, то от стены имело смысл избавиться. Заодно планировка станет более открытой. — Здесь достаточно места, чтобы обойти, — возразил Бак, прощупывая стену, будто проверял на прочность. — Нет, Бак, — тихо, но требовательного проговорил Эдди, наблюдая за тем, как он исчез в коридоре. — Эй, а если здесь? — послышался полный энтузиазма голос Бака. — Тут даже картин нет и полок. Велосипед сюда так и просится! Тяжело выдохнув, Эдди хлопнул себя по коленям, прежде чем подняться с дивана, и направился следом, чтобы посмотреть, какой стеной решил пожертвовать Бак. Бак собирался покуситься на стену, которая отделяла столовую от коридора и… Да, на ней не было ни картин, ни полок, ни даже консольного столика, которые можно было бы привести, как аргумент. Вновь сложив руки на груди, Эдди прислонился плечом к косяку, наблюдая за тем, как Бак слегка простукивает стену кулаком, прижав к ней ухо. — Она не несущая, если что, — с ухмылкой заметил Эдди, слегка наклонив голову. Он… ладно, он не возражал, если руль окажется под самым потолком и не будет мешать Кристоферу пройти на костылях. Но сложно было устоять и не подразнить Бака напоследок. — Велик не тяжелый, — беспечно объяснил Бак и широкой ухмылкой. — Рама из карбона! — А, ну если из карбона… — вызывающе протянул Эдди и, свесив голову, покачал ею, усмехаясь себе под нос, когда Бак рванул в гостиную, чтобы вкатить велосипед в коридор и примерить его к стене. Получив благородное согласие Эдди, он мигом принялся за дело, переложив на Эдди обязанность готовить ужин. А после истории с рисом доверие Бака говорило о многом… Либо же он просто хотел польстить ему, решив, что теперь они квиты, и в этом раунде у них ничья. Пока Эдди возился на кухне, решив повторить один из рецептов Линды, а Бак шумел в коридоре, прикручивая к стене крепления для велосипеда, с его лица не сходила улыбка. Это было символично, что переезд Бака совпал с кануном дня Святого Валентина — словно наконец-то торжественно перевернуть страницу, открыв новую главу в их жизни. И у Эдди для этого случая был заготовлен отличный подарок. По крайней мере, он точно знал, что Баку этот подарок придется по душе. Поначалу его, конечно, тревожил выбор подарка, помня разгромный разговор, который для него устроили Карен, Мэдди и Хен. И в один момент Эдди начал чувствовать себя на грани отчаяния — все идеи казались слишком избитыми и несуразными. Пока до него, наконец, не дошло, что Кристофер буквально преподнес ему идею на вытянутой руке. — Эй, детка, — с широкой улыбкой проговорил Бак, входя в спальню, и прикрыл за собой дверь. Его лицо было слегка покрасневшим после душа, кудри завились от воды, а тонкая футболка и домашнее штаны липли ко все еще влажной коже. Эдди улыбнулся ему, оторвав взгляд от экрана телефона. — С кем ты там чатишься? — спросил Бак, плюхнувшись на живот рядом с ним. — София, — объяснил Эдди, закрывая приложение, и убрал телефон на тумбочку. — Хочет приехать в Лос-Анджелес в следующем месяце. — Неужели у меня, наконец, появится возможность познакомиться с твоей сестрой? — подползая ближе, с нахальной улыбкой проговорил Бак и устроился головой на животе Эдди. — Уверен, что они с Адрианой будут от тебя в восторге, — признался Эдди, дольше необходимого задержав руку у тумбочки, гадая, в какой момент лучше всего достать подарок из выдвижного ящика. Он посмотрел на Бака, ловя его вдруг посерьезневший взгляд, сразу понимая, что в его голове за секунду проносятся сотни мыслей, вращаясь вокруг одной идеи — действительно ли он им понравится? Рассказывать о том, что они теперь вместе, уже не было необходимости — в один из дней Адриана позвонила Эдди, пока они ехали домой со смены, и спросила, правда ли то, что ей рассказали родители. Глупо было надеяться, что Хелена сможет долго держать язык за зубами и хранить эту новость до момента, пока Эдди не сообщит своим сестрам лично. И, судя по реакции, пришедшие в восторг Адриана и София уже нравились Баку заочно, и он искренне надеялся на взаимность. — У меня есть кое-что для тебя, — хриплым голосом проговорил Эдди, откинувшись на подушку, чтобы ровно сесть. — У тебя есть кое-что для меня? — дразняще повторил за ним Бак, приподнимаясь на руках, и отполз в сторону. Он ровно сел на постели, в глазах читалось нервозное предвкушение. — Да, я… — Эдди задумчиво поскреб небритую щеку и вновь протянул руку к тумбочке, продолжая говорить. — Я знаю, что полночь еще не наступила, и все еще тринадцатое февраля, но завтра рано вставать… — Мы не будем ждать полуночи, — согласился Бак с легкой улыбкой, накрыв широкой ладонью его голень. — Так что у тебя там, Эдди? Эдди хмыкнул себе под нос, доставая вельветовую коробочку для колец, и сжал ее в кулаке. Глаза Бака удивленно расширились, сверля его руку взглядом. — Только не говори мне, что ты пошел выбирать обручальные кольца без меня, — растерянно пробормотал Бак, наставив на него палец, пока Эдди вкладывал в его руку свой подарок. — Просто открой. Бак изумленно покосился на него, но все же послушно открыл коробочку. Его взгляд тут же смягчился. Эдди с широкой и удовлетворенной, даже слегка самодовольной улыбкой наблюдал за тем, как Бак бережно достает два черных силиконовых кольца. — Подумал, что это нам пригодится, — небрежно пояснил он, и сердце пропустило удар, когда Бак взял его за руку, чтобы надеть на его палец кольцо вплотную к тому, что уже было на его безымянном пальце. — Выйдешь за меня? — с заискивающей улыбкой спросил Бак, и Эдди протянулся к нему, взял лицо в ладони, чтобы поцеловать. — Мой ответ все еще «да», cariño, — с нежностью и легкой хрипотцой в голосе прошептал Эдди, прижимаясь к его лбу своим лбом. Скосив глаза вниз, он вытащил из коробочки второе кольцо чуть большего диаметра, чтобы надеть его Баку. — И теперь… мы спросили друг друга первыми, — вкрадчивым тоном проговорил Эдди, поглаживая его пальцы. Бак мягко и благодарно коснулся его губ, накрывая ладонь Эдди своей рукой. — Теперь я боюсь показывать тебе свой подарок. Ты слишком высоко задрал планку, это нечестно, — со смешком проворчал Бак, слегка сжимая его ладонь. — Ну уж нет, Бак, я хочу свой подарок, — демонстративно возмутился Эдди, отклонившись назад, и с укором на него посмотрел, сложив руки на груди. — Ладно-ладно. — Бак вздохнул, примирительно подняв ладони, и встал с кровати, чтобы подойти к комоду. — Знаю, это глупо… но когда идея пришла ко мне в голову, она не казалась такой идиотской. — Я буду рад любому твоему подарку, — с дразнящей улыбкой возразил Эдди, когда Бак положил ему на колени конверт из коричневой крафтовой бумаги с надписью «С первым Днем Святого Валентина, Эдди», после имени был нарисован контур сердечка. Эдди нетерпеливо распечатал конверт, даже не думая о том, что может там обнаружить. Его брови взлетели вверх, когда в руке оказался набор наклеек — временных татуировок, и на всех значилась только одна фраза. — «Собственность Бака Бакли», — с нервным смешком процитировал Эдди и потряс в воздухе подарком, точно веером. — Ты хочешь превратить меня в билборд? — Я же говорю, в моей голове это звучало значительно лучше, — смущенно признался Бак, садясь рядом с ним. Эдди поймал его за руку. — Мне нравится твой подарок, cariño. Честно, — с улыбкой добавил он после короткой паузы, сверля его насмешливым взглядом. — Ты уверен, что они временные? — К сожалению, — нахально ухмыльнулся Бак, уперев ладони по сторонам от бедер Эдди и нависая над ним. — Но ты всегда… — он медленно скользнул по его телу собственническим взглядом, пожирая глазами, — можешь сделать ее перманентной. Если захочешь. Эдди скосил глаза за запястье, чтобы взглянуть на часы и убедиться, что у них достаточно времени, и с соблазнительной улыбкой сполз ниже по подушке. — Приведи свои аргументы, — посоветовал он, мазнув языком по нижней губе — кончик ненадолго застыл в уголке. Бак игриво дернул бровями, нахальная улыбка стала шире. Бак наклонился к нему, уперев кулаки по обе стороны от головы Эдди, зажав его под собой. Глаза Бака потемнели, лукаво заблестев, и он усмехнулся, опускаясь ниже. Эдди прикусил нижнюю губу, его взгляд скользнул по его губам. Воспользовавшись моментом, Бак прижался носом к его виску и прошептал на ухо — хрипло и протяжно: — Я люблю тебя. Эдди вздрогнул, когда слова коснулись его уха, теплое дыхание согрело кожу. Он закрыл глаза, чувствуя исходящий от Бака жар, когда тот навис над ним. Эдди поднял руку и медленно провел пальцами по его спине под футболкой, касаясь влажной кожи и чувствуя напряженные мышцы. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал Эдди, кончиками пальцев поглаживая вдоль позвоночника. — Теперь ты можешь меня поцеловать.

***

— И помните: сегодня нас наверняка ждут несколько неловких вызовов, — обводя пожарную команду серьезным взглядом, предостерег Бобби, заканчивая утренний брифинг. — Так что будьте готовы ко всему. Эдди хмыкнул себе под нос, складывая руки на груди. Бак с удивлением скосил на него глаза, пока смена «А» расходилась по пожарной части, чтобы заняться своими прерванными обязанностями. — Не веришь, что нас ждет что-нибудь вроде воздушного шара, аварии, вызванной лавиной падающих с неба лепестков роз, предметов, застрявших в интимных местах, или признаний в любви, закончившихся катастрофой? — с издевательской улыбкой охотно накидал идей Бак, слегка подтолкнув его плечом. — Напротив, примерно всего этого я и жду. — Эдди слегка покачал головой и закатил глаза к потолку. Бак тихо прыснул от смеха себе под нос и заметил Чимни, лавирующего между идущими ему навстречу пожарными и явно направляющегося к ним. — Парни, это сводит меня с ума, — с легкой ноткой отчаяния прошептал он, поочередно стреляя глазами на обоих. — Я не могу больше держать это в себе… Эдди неопределенно пожал плечами, метнув взгляд на Бака, и слегка улыбнулся, точно невербально посылал ему вопрос, забавляет ли его, что Чимни не терпится обсудить со «118» их помолвку. — Терпение, Чим. Всему свое время, — с широкой дружелюбной улыбкой заверил его Бак, похлопав по плечу, явно не видя в этом никакой проблемы. — Уверен, остальные ребята делали ставки на то, когда мы с тобой обручимся, и Чиму не терпится забрать свой выигрыш. — Эдди с невинным видом вопросительно поднял брови, сунув ладони в карманы форменных брюк Пожарного Департамента. — Спасибо за высокую оценку моих моральных качеств, Диаз, — проворчал Чимни, понизив голос на октаву, чтобы их разговор никто не услышал. — Просто этот день… меня разрывает на части. К тому же сегодня День Святого Валентина. Разве это не лучший момент, чтобы… — Чтобы заняться своими обязанностями, пока не прозвучала пожарная сирена, — закончил за него стоящий позади Бобби и явно слышавший последнюю часть разговора. Он слегка нахмурил брови, одновременно выжидая, когда они примутся за работу, и гадая, о чем шла беседа. — Да, Кэп, — нестройным хором голосов отозвались они, прежде чем разбрестись по пожарной части. Перешагивая через две ступеньки, поскольку позволяла длина ног, Бак взбежал по лестнице на второй этаж, чтобы начать приготовление обеда. За последние недели это у него уже вошло в привычку — Бобби с легкой руки всецело доверил ему распоряжаться кухней пожарной части. Было что-то удивительно трогательное в том, что когда Бак впервые оказался в пожарной части, то как раз застал практически семейную идиллию за обеденным столом. Пусть на первых порах Бобби и пытался внушить ему, что они все просто коллеги. Но Бак очень быстро убедился, что это не так, сблизившись со «118» в первые месяцы. И теперь у него, наконец, была своя собственная семья — не только близкие люди, которых он выбрал, а семья с Эдди и Крисом. Настоящая семья, как и полагается в счастливом финале. И как бы сварливо не вел себя Эдди, Бак знал, что ему не терпится поделиться этим с ребятами, потому что он не хочет больше закупоривать свои чувства в бутылку. Он хочет любить открыто, дать знать всему миру, что они есть друг у друга. Едва он успел перейти к приготовлению основного блюда, как на всю пожарную часть прозвучала сирена, так что Баку пришлось все торопливо покидать обратно в холодильник, прежде чем поспешить к грузовику, где уже сидели Хен, Розен и Дэниелс. В салоне он сел напротив Эдди, упершись в его ноги коленями, так что Баку пришлось просунуть одно колено между его ног. — Вы так уютно сидите, — с легкой ухмылкой подразнила их Хен, сверкнув глазами за стеклами очков. — Куда мы направляемся, Кэп? — На автостраду Санта-Моника, — тут же ответил с капитанского места Бобби, поправляя на голове наушники. — Изотермический грузовик потерял управление, и в него врезалось несколько машин. На место ДТП направляются еще пара пожарных команд, если нам потребуется несколько скорых. Бак переглянулся с Эдди, а затем сбросил взгляд на Хен — судя по ее серьезному виду она уже просчитывала в голове свои действия шаг за шагом, чтобы приступить к оказанию первой помощи, не тратя ни единой драгоценной секунды. Ехавшая позади грузовика машина скорой помощи «118» включила сирену. — Бак, Эдди. Как только приедем на место, доставайте пилу и челюсти жизни, — распорядился Бобби, включая рацию, чтобы связаться с пожарными в скорой. — Дэниелс, проверь машины и пострадавших вместе с Рави. Джули, Чимни и Хен, надо определить очередность пострадавших, чтобы вначале отвезти в отделение реанимации тех, кто находится в критическом состоянии. — Будет сделано, Кэп, — ответил Чимни, его голос отчетливо прозвучал в наушниках всей «118». Заметив спустя пару минут, как удивленно приподнялись брови Хен, Бак наклонился налево, чтобы появился обзор на лобовое стекло грузовика. Асфальт автострады Санта-Моника оказался усеян высыпавшимися из грузовика цветами — белыми, нежно-розовыми, ядовито-красными, бледно-желтыми, ярко-оранжевыми, точно королевский тракт, где чествовали средневекового правителя, пока он шел вдоль толпы своих верноподданных. Из-за крыши изотермического грузового отделения поднимался коричнево-серый дым. Как только пожарный грузовик затормозил, «118» рванула наружу — Рави поспешил к изотермическому грузовику, чтобы проверить водителя, пока Бак и Эдди доставали необходимое оборудование для извлечения пострадавших, а Хен, Розен и Чимни вместе с Бобби побежали к трем другим машинам, пострадавшим в аварии, чтобы оценить состояние пассажиров. — Внутри ничего не видно, салон заволокло дымом, — торопливо объяснил Рави, когда рядом с ним оказался Бак, сжимающий в ладони рукоять электропилы. Он прижался лбом к стеклу двери, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. — Судя по всему, дымится моторный отсек, — объяснил Эдди, хмуро инспектируя кузов, смятый об опору моста автомагистрали, пересекающей сверху автостраду Санта-Моника. — Надо доставать его. — Бак отступил на шаг назад, чтобы завести пилу, в то время как Рави побежал к Хен за шейным воротником. Он прижал вращающийся диск пилы к зазору между дверью и корпусом, чтобы сделать пропил, в который Эдди мог подсунуть челюсти жизни и выломать дверь. Это было значительно быстрее и безопаснее, нежели они бы стали разбивать молотом стекло, рискуя осыпать водителя грузовика осколками. Как только прорезь была достаточной, Бак отступил, и Эдди тут же вставил конец челюстей в зазор, с помощью гидравлики разрывая стонущий под давлением металл и впуская в салон грузовика свежий воздух. — Ему нужен кислород, — объявила подбежавшая к ним Хен, в то время как Бак помогал Эдди срезать покореженную дверь, чтобы освободить путь для парамедиков. Пока Эдди бегал обратно к пожарному грузовику за огнетушителем, Бак с тревогой наблюдал, как в салоне рассеивается дым, вырываясь наружу. Их глазам предстал бородатый и сухопарый мужчина лет сорока, зажатый между креслом и сработавшей подушкой безопасности. Рука Хен тут же взлетела к его шее, чтобы проверить пульс на сонной артерии. В другую руку Рави сунул ей шейный воротник. — Он без сознания. Дыхание слабое, но пульс есть, — обернувшись, сообщила она и принялась надевать воротник, аккуратно подсовывая его между спинкой кресла и шеей водителя. — Его ноги не зажаты? Сможете вытащить? — спросил Бобби, заглядывая в салон поверх плеча Эдди, который с помощью челюстей жизни поднимал крышку кузова, чтобы потушить моторный отсек, и изотермический грузовик не загорелся полностью, пока они достают водителя. — Ноги в порядке, — ответил Рави, пытаясь как можно скорее отключить подушку безопасности, пока Хен фиксировала голову водителя, чтобы не повредить его позвоночник, когда они станут доставать его из салона. — Хорошо, — кивнул Бобби и хлопнул Бака по плечу под звуки сирен еще одной пожарной машины и скорой помощи, которые приехали на место ДТП. — Сынок, помоги Чиму достать из Приуса пассажира. — Да, Кэп! — послушно выпалил Бак и подорвался с места. Стебли рассыпанных по асфальту цветов со свежим хрустом снимались под подошвами его тяжелых ботинок, точно лопались от сока. Хотя Бобби и капитан Мехта держали обстановку под контролем, кругом все равно царил привычный для ДТП хаос. Пока пожарные и парамедики слаженно работали, оказывая помощь пострадавшим, избежавшие столкновения пассажиры других машин повылезали из своих салонов, чтобы понаблюдать за работой службы спасения из первых рядов, комментируя происходящее и пытаясь пересказать всем, кто был готов и не готов слушать, о том, что произошло и о своих переживаниях. Рассыпанные по асфальту автострады Санта-Моника цветы, которые уже не смогут никого порадовать в День Святого Валентина, лишь добавляли сюрреализма картине ДТП. Лишь когда машина скорой помощи вместе с Розен и Дэниелсом уехала, и оставшаяся на месте ДТП «118» стала забираться обратно в пожарный грузовик, Бак шустро подобрал с асфальта несколько уцелевших и не растоптанных цветов, и забрался со своим скромным букетом в салон. — Ты серьезно? — ухмыльнулся Эдди, неверяще покачав головой, когда Бак с широкой улыбкой сунул ему в руку несколько оранжевых пионов. — С Днем Святого Валентина, Эдди, — проворковал он, в уголках глазах появились морщинки. Бобби обернулся с капитанского кресла, окинув проницательным взглядом их, напряженного Чимни и с улыбкой хмыкнувшую под нос Хен, пока Рави отчаянно пытался не отвлекаться, заводя двигатель. — Имейте в виду, что у меня есть лицензия. Я могу поженить вас в любой момент, — весело пообещал Бобби, на его губах играла легкая полуулыбка. Щеки Бака обдало жаром румянца. Не сводя с него глаз, Эдди тихо прыснул от смеха и уткнулся носом в один из бутонов, вдыхая нежный аромат. — Мне еще никогда не дарили цветов. Спасибо, cariño, — медленно пробормотал он, смотря на него сквозь длинные черные ресницы. Губы Хен расплылись в широкой улыбке. — Просто искупаю вину за свой странный подарок, — с нервной улыбкой объяснил Бак, широкой ладонью поглаживая покрасневшую от волнения шею и наблюдая за тем, как оранжевый соблазнительно оттеняет лицо Эдди. Его до безумия хотелось поцеловать прямо сейчас, невзирая на то, что на вызове ему полагается вести себя профессионально, не поддаваясь чувственным импульсам, даже если Эдди находится на расстоянии вытянутой руки. — Он не странный, Бак, — возразил Эдди и потянулся к нему всем телом, насколько это позволял ремень безопасности, чтобы накрыть его колено ладонью. — Полагаю, я не хочу знать, что это, — нервно кашлянув, пробормотал Бобби, обращая взгляд обратно на дорогу, в то время как Хен заинтересованно навострила уши, не желая упустить пикантные подробности. — И учтите, что когда вы поженитесь, вам придется заполнять декларации конфликта интересов, что вы не подчиняетесь друг другу. — Ну, Эдди иногда любит подчиняться, — бездумно и искренне ляпнул Бак, отчего Бобби вновь смущенно закашлял, точно хотел притвориться, что на самом деле не слышал его дерзкого ответа. Хен покатилась со смеху, пока Чимни крепко сжимал в ладони рацию, так что побелели костяшки пальцев. Рави обернулся с широко приоткрытым ртом и распахнутыми глазами. — На работе, Бак! — возмущенно прошипел Эдди, сверля его пронизывающим взглядом и поглаживая один из оранжевых лепестков между пальцами. Бак нервно улыбнулся, обнажив сцепленные зубы, и приглушенно рассмеялся, сверкнув на него глазами, точно не мог ума приложить, какой черт дернул его сказать нечто подобное во всеуслышание. — Приберегите ваши профессиональные привычки для спальни, — лукаво улыбаясь, посоветовала Хен. — Да ладно! — вмешался сидящий за рулем Рави. — Может, они и тошнотворно милые, но мы ждали этого момента годами. — Ты невыносим, — наклонившись вперед, Эдди понизил голос до едва слышного шепота. — Напомни мне еще раз, почему я выхожу за тебя? — Почему? — Ответная улыбка Бака была ослепительной. Он вытянул один из пионов из рук Эдди и театрально им взмахнул в воздухе. — Потому что ты меня любишь, — пробормотал он, растягивая последнее слово и хлопая ресницами. Хен обернулась на все еще хранящего молчание Чимни, чтобы проверить его реакцию на дурашливое поведение Бака, и слегка нахмурилась, видя напряжение, написанное на его лице. — Ты в порядке, Чим? — В порядке? — с демонстративным безразличием протянул он, стараясь не коситься на Эдди, прячущего широкую ухмылку за букетом похищенных цветов. — Конечно же я в порядке! В полнейшем порядке… Хен вопросительно вскинула бровь и сложила руки на груди, не веря ни единому его слову. — Выкладывай, Чим, — потребовала она. Сидящий справа от нее Бак широко распахнул глаза, с мольбой и угрозой во взгляде уставившись на Чимни. — Погодите! — голос Рави взвился на октаву, и он дернул головой, чтобы посмотреть назад. — Ты выходишь за Бака? Официально?! Чимни тяжело и шумно выдохнул, вжимаясь в спинку сидения. Рот Хен распахнулся от изумления, и она пару секунд переводила неверящий взгляд с Эдди на Бака и обратно, пытаясь уложить в голове информацию, которую только что услышала. Бак растерянно поднял глаза, заметив, как румянец расползается по щекам Эдди, а затем перевел взгляд на Бобби, который с по-отечески теплой улыбкой смотрел прямо ему в глаза, развернувшись всем корпусом и положив локоть на спинку капитанского кресла. — Чему вы так удивляетесь? Эдди бэбитрэпнул Бака годы назад, — с тонкой сарказма протянул мигом расслабившийся Чимни, наконец-то готовый насладиться разворачивающимся перед ним шоу. — Хэй! Эдди не бэбитрэпнул меня, — притворно возмутился Бак, не в силах сдержать широченную улыбку. — Я обожаю Кристофера, он мне практически как сын. — И скоро он станет им… официально, — самодовольно продолжил за ним Эдди, с проказливой улыбкой и блеском в глазах наблюдая за смесью шока и восторга на лицах остальной команды. — Может, уже поздравите нас? Оправившись от шока, Хен подалась вбок, чтобы сгрести сидящего рядом с ней Бака в крепкие объятия, и тот счастливо засмеялся, похлопывая ее по плечу. — Поздравляю, парни! — с теплой улыбкой проговорил Бобби, уже пару минут игнорируя дорогу, пока они направлялись обратно в пожарную часть. — Кстати, мое предложение насчет церемонии все еще в силе. — Спасибо, Бобби, — с ухмылкой ответил Эдди, принимая поздравления от Хен, которая протянулась к нему через проход. — И обещаю, мы заполним декларации. — Не могу поверить, что дожил до этого дня! — воскликнул Рави, заворачивая на улицу, на которой располагалась «118». — Когда вы сделали друг другу предложение? — Мы… — задумчиво пробормотал Бак, рассеянно оглядываясь по сторонам, точно надеялся обнаружить в салоне пожарного грузовика календарь. — В прошлый четверг. — То есть я была права! — радостно возвестила Хен, поаплодировал самой себе. — Я же говорила, что они будут еще неделю все взвешивать, прежде чем случайно проболтаются. Говорила ведь? — Поверить не могу, что вы опять ставили на нас, — без капли разочарования протянул Бак, награждая свою пожарную семью снисходительным взглядом. — Этот тотализатор надежнее, чем ставить на Лэйкерс, — ухмыльнулся Чимни, потянувшись в карман за кошельком, чтобы отдать Хен ее выигрыш. — Стой, Чим, а почему ты так спокойно реагируешь? — Хен нахмурила брови, принимая от него честно заработанные деньги. — Потому что я… — растерянно протянул он, внимательно изучая кошелек, точно только что подобрал его посреди улицы. — Чимни и Мэдди помогали нам с переездом два дня назад, — небрежно объяснил Эдди, с любовью поглаживая лепестки и ни на секунду не сводя взгляда с Бака. — То есть… — Хен откинулась назад на мягкую спинку сидения, с удовлетворением изучая лицо Чимни. — Ты целых два дня хранил этот секрет и никому не проболтался? — Чим делает успехи, — похвалил Бобби, лучезарно улыбаясь. — Дай угадаю, поэтому Афина и Мэй так подозрительно вели себя последние пару дней? Они узнали, когда поехали смотреть лофт? — Мы… да, мы были с кольцами, — пояснил Бак со смущенной улыбкой, вновь ловя взгляд Эдди — нежный и любящий. — О боже, кольца! — спохватилась Хен, всплеснув руками. — Покажите нам кольца! — Они подошли творчески к выбору колец, — оценил Чимни со знанием дела, за что получил в бок толчок локтем от Хен. — Кольца остались дома, — разочаровал их Эдди, засовывая руку во внутренний карман куртки Пожарного Департамента. — Но… у нас есть это. Он выудил из кармана черное силиконовое кольцо, и Бак быстро сунул руку во внутренности своей темно-синей куртки, чтобы достать точно такое же, только на размер больше. — Стойте, я должна это заснять! — переполошилась Хен, доставая телефон. — Карен убьет меня, если я не сниму этот кульминационный момент. Эдди смущенно хмыкнул, смотря на Бака из-под нахмуренных бровей, по-мальчишески дерзким взглядом обводя остальную команду, и протянул руку, раскрывая ладонь, чтобы Бак положил на нее свое кольцо и отдавая ему другое, предназначенное ему самому. Въехав в ворота «118» пожарной части, грузовик наконец-то остановился. В салоне воцарилась драматичная тишина, пока четыре пары глаз и направленная на них камера телефона наблюдали за тем, как Бак и Эдди обмениваются кольцами, чтобы надеть их на безымянные пальцы друг друга. Глубоко вздохнув, Бак слегка приподнял подбородок и нежно улыбнулся Эдди, с любовью изучая каждую морщинку, каждую родинку на его лице, и почувствовал, как в горле перехватило от едва сдерживаемых эмоций. Эдди покосился на ребят, а затем решительно вытянул вперед руку, смотря только на Бака, и медленно кивнул. — Эдди Диаз… — хриплым голосом прошептал Бак, сглотнув ком в горле. — Эван Бакли… — так же сипло вторил ему Эдди, сжимая пальцами черное кольцо и прижимая к груди букет оранжевых пионов. — О боже, они и правда это делают… — не своим голосом выдохнул Рави, уставившись на их руки и практически не мигая. Бобби и Чимни быстро переглянулись, словно разделяя лишь им одним известный секрет. Хен прикрыла рот ладонью, точно пыталась сдержать слова, которые могли бы испортить момент. — …Ты выйдешь за меня?