The Dog In The Manger | Собака На Сене

Если бы Валери Салазар не сжалилась и не уступила, то Эдди покинул бы Первую Пресвитерианскую сам, не дожидаясь официального разрешения от медперсонала. После того, как разговор с родителями выжал из него все соки, он не собирался оставаться в одиночестве в палате, чтобы лежать в тишине, чувствуя назойливый запах лекарств, антисептиков, и в очередной раз пережевывать все сказанное. Он не соврал Баку — он не жалел. Но еще он не хотел находиться в разлуке с Кристофером и Баком, смертельно скучая по ним. Ему нужен был Бак, чтобы продолжать чувствовать связь с реальностью. Чтобы Бак осторожно прижимался к нему, пока он лежал на правом боку, и вес тела не давил на плечо и пострадавшие ребра. За долгие годы Эдди привык спать на левой стороне кровати ближе к выходу из спальни, в то время как Бак в лофте привык к правой, которая находилась ближе к лестнице. Это было идеальное сочетание бытовых привычек, но теперь из-за травмы Эдди не мог ворочаться во сне и лежать лицом к лицу с Баком. Они не могли обниматься во сне в позе большой и маленькой ложечки, потому что Бак рукой мог случайно надавить на ребра, так что он просто утыкался лбом между лопаток Эдди, даря близость и в то же время не позволяя ему перевернуться ночью на спину и на пострадавшую половину тела. Эдди ненавидел больничные, как и все остальные в его окружении. Но даже не потому, что чувствовал себя слабым — этот камень преткновения не беспокоил его так, как раньше. Возможно, потому что он не хотел быть похожим на своего отца. Дело было скорее в ограниченных возможностях, и плечо оказалось главным препятствием. Но хотя бы это было не то плечо, в которое попал снайпер. И все же Эдди каждую минуту ощущал свою дееспособность, и на ближайшие полторы недели ему предстояло просто смириться и ждать. Без посторонней помощи он не мог буквально ничего, разве что нажимать кнопки на бытовой технике. Он не мог одеться без помощи Бака (не то, чтобы это сильно расстраивало его, хотя Эдди бы предпочел, чтобы Бак его только раздевал), футболки оказались вообще под запретом, так что ему пришлось перейти исключительно на рубашки, чтобы не разгуливать по дому с голым торсом (не то, чтобы Бак возражал из-за этого, но при ребенке следовало соблюдать приличия). Эдди бы мог справиться с душем сам, но потакал этой маленькой слабости, позволив Баку ухаживать за ним. И, судя по настрою Бака, тот готов был потакать любым слабостям Эдди, окружив его заботой и вниманием, пока находился дома. При других обстоятельствах Эдди чувствовал бы себя беспомощным, ему было бы некомфортно, если бы о нем беспокоился кто-то другой, и он наверняка бы отвергал чужую заботу. Но не заботу Бака. Бак всегда оказывался рядом, когда ему нужно было его плечо — все эти годы. Все эти долгие годы… Бак познакомил его с Карлой, Бак вместе с Эдди спаивал полипропиленовые трубки, чтобы сделать безопасный скейтборд для Криса, Бак организовал Рождество в пожарной части, чтобы Крис смог отпраздновать его вместе с отцом. Бак защищал Криса, и он всегда был рядом с Эдди, был неразрывной частью его жизни с самых первых дней в «118». Бак был всем для него. Но помимо физических ограничений Эдди беспокоила эмоциональная составляющая. И главной проблемой для него была часть разговора между ним и родителями, которую слышал Кристофер. Крис был достаточно взрослым, чтобы понять все, что они наговорили друг другу, понимать, почему его отец защищает себя, почему борется за свою самостоятельность — то, чему он всегда учил Криса. Не бояться принимать решения и полагаться на них. Но чего Крис наверняка не понимал — откуда произрастают такие натянутые отношения между его papi, abuela и abuelo. И Эдди понимал, что в какой-то момент Крис все же спросит, в какой-то момент ему потребуется объяснить, что за айсберг скрывается под поверхностью заботы и любви Рамона и Хелены Диаз. Он надеялся, что это произойдет в более зрелом возрасте, когда откровения не травмируют детскую психику, и Крис сможет более философски принять особенности характеров взрослых людей, но Эдди морально готовился к тому, что определенные вопросы все же последуют. И Эдди не намеревался ничего утаивать, как и жаловаться на родителей. Сам он уже давно принял, что они такие, какие есть, и по возможности сепарировался от них, держась подальше на почтительном расстоянии. В понедельник Эдди пришлось остаться в доме одному. Все выходные он предвкушал этот день, как самый худший и переломный, потому что лесные пожары, перекинувшиеся на город, все еще продолжались, хотя пожарным удалось переломить ситуацию в свою пользу, локализовав возгорания. Из-за нагрузки у Бака практически не было времени проверять телефон, но когда у него все же выдалась свободная минутка, Бак написал, что Бобби вместо него включил в команду Джули Розен, и они снова были в Альтадене. Взять с собой Джули было удачным решением — еще один парамедик никогда не бывает лишним в команде. К тому же Эдди было спокойнее от мысли, что Альтадену полностью эвакуировали вместе с северной частью Пасадены, а значит никому из «118» не придется заходить к полуразрушенные огнем здания, способные обвалиться под собственным весом во время порывов Санта-Ана. Большую часть дня компанию Эдди составляли телевизор и диван, пока не приехали Изабель и Пепа, приготовив домашние энчиладас с томатно-сырной начинкой, которые было довольно сподручно есть даже одной рукой. Пока они сидели на кухне, Пепа, сожалея о своем звонке Рамону, аккуратно спрашивала его о разговоре с родителями, но Эдди особо нечего было от них скрывать. Довольно тактичная в комментариях Изабель в это время занималась мясной начинкой для энчиладас и немного увлеклась, разойдясь на целых две формы для запекания, так что должно было хватить не только Крису, но и Баку, когда он завтра вернется со смены. О, Эдди предвкушал момент, чтобы Бак попробовал домашние энчиладас, которые с любовью приготовила его abuela. Нежное и пикантное тушеное мясо с овощами, пряный соус, пропитавший тортилью… delicioso! Эдди готов был поставить свою здоровую руку на то, что Бак попытается выведать рецепт у Изабель. Ближе к вечеру Пепа предложила забрать Кристофера из школы, однако Эдди настоял, что вполне способен сделать это сам. — Не думаю, что тебе следует садиться за руль с одной действующей рукой, — скептически поддержала Изабель, хмуро наблюдая за тем, как Эдди правой рукой накидывает себе на плечи куртку. — Я не поеду сам, я возьму Убер, — объяснил он, на всякий случай все же беря ключи и засовывая их в задний карман джинсов. Когда Эдди вышел из дома и спустился с крыльца, проверяя, как далеко от него находится ближайший водитель, то захотел вернуться назад. Но он не собирался прятаться за Изабель и Пепу, делая их своим щитом. На подъездной дорожке его дожидался отец. Рамон драматично вздохнул, сунув руки в карманы джинсов и поглядывая на него, а затем сделал пару шагов в его сторону. Эдди на пару секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями и убеждая себя сохранять спокойствие. После той драматичной сцены в больнице он не знал, о чем еще говорить с отцом, особенно сейчас, пока впечатления не улеглись. И хотя Эдди не испытывал душевных терзаний по поводу того, что поставил родителей перед фактом… можно было догадаться, что они не улетят в Эль-Пасо, пока не попытаются поставить свою собственную финальную точку. — Давно ждешь? — вместо приветствия спросил Эдди, уверенной легкой походкой идя не навстречу ему, а просто чтобы оказаться рядом с дорогой. — Не очень. Я ожидал, что ты достаточно упрямый, чтобы забрать Кристофера из школы самостоятельно, не прося ничьей помощи, — устало ответил Рамон, изучая сына грустным взглядом. Эдди выразительно хмыкнул, закатывая глаза. Ему совершенно не нравилось, что он был достаточно предсказуем для отца. — Это машина Пепы, так? — Рамон указал пальцем на припаркованный рядом с его внедорожником автомобиль. — Abuela приготовила энчиладас, — буднично поделился Эдди, вежливо улыбаясь. — Прости, что не приглашаю на ужин, мне надо забрать сына. — Мы можем поговорить? — сказал Рамон слегка умоляющим тоном и сделал несколько шагов ему навстречу. — У меня нет времени, padre. Скоро должен подъехать мой Убер.— Эдди демонстративно взглянул на телефон, хотя так и не успел сделать заказ в приложении. — Отмени поездку, Эдди. Пожалуйста. — Рамон взглянул на дом, будто хотел убедиться, что в окне за ними не подглядывают его мать и сестра. — Я могу сам отвезти тебя. Эдди прищурился, будто ему предложили отравленное яблоко. Хотя, именно так он и должен был это воспринять: привлекательное на вид яблоко, которое могло таить в себе яд, если все же рискнуть его надкусить. — Мне не нужна компания. — Эдди покачал головой, но через несколько секунд молчания понял, что пусть его достоинство уязвлено, он не будет изображать из себя непокорного подростка. Он уже из этого вырос. И у него было достаточно яду, чтобы искусно преподнести его самому. Вздохнув, он посмотрел на отца. — Разговоры в последнее время меня утомляют. Особенно сразу на следующий же день после того, как я получил травму. Мне нужен покой. — Я понимаю, та сцена… Это было неуместно, — согласился Рамон, примирительно воздев руки в знак мира, и сделал еще один шаг вперед, так что между ними осталось около пяти футов. — Но ты сам поднял эту тему, разве не так? Эдди непокорно поджал губы, все еще стискивая телефон в руке. Да, он первым сказал про Бака, сказал про Диего. Но только потому, что они вынудили его, и он защищался! И ему нужно было что-то хлесткое и ошеломляющее, чтобы заткнуть им рты, и они больше не учили его, как заботиться о Крисе и не обесценивали тех, кого он считает своей семьей. — Ладно, поехали, — сжалился Эдди, убирая телефон в передний карман джинсов и доставая ключи. Проходя мимо отца, он вложил их в его ладонь. Ему не хотелось пускать за руль внедорожника кого-то помимо Бака, но хоть Эдди и был гордым, он также умел слушать и не опускаться до мелочности. Ну… разве что кто-то действительно того заслуживал. Тогда бы Эдди точно не уступил. — Чаевые не дам и пять звезд за поездку тоже не поставлю. Рамон слабо улыбнулся на его колкость, встряхнув кулаком, и ключи мелодично зазвенели в руке. Эдди отказался, когда он предложил помочь с ремнем безопасности, потому что одна рука у него все же действовала в полную силу, пока другая была обездвижена бандажом практически до локтя. — Так о чем ты хотел поговорить? — благородно спросил Эдди, когда объяснил, где находится школа Кристофера. — Я хотел извиниться, — признался Рамон, пытаясь одновременно смотреть и на сына, и на дорогу. — За ту сцену. — Ты мог извиниться рядом с домом, — хмуро заметил Эдди, интуитивно продолжая удерживать оборонительную позицию, потому что привык, что в словах родителей всегда может таиться подвох, даже если они делают это неосознанно. — Mamá знает, что ты здесь? — спросил он и, когда Рамон отрицательно качнул головой, Эдди без энтузиазма хмыкнул. — Я так и думал. Не хочешь, чтобы она видела твою слабость и извинения? — Не хочу, чтобы все опять превратилось в очередную ссору, — поправил его отец. — Ты ведь вспылил из-за ее слов по поводу Кристофера. — Она назвала Криса игрушкой, которую я передаю из рук в руки, — сердито выплюнул Эдди, чувствуя, как у него сводит зубы и челюсть от этих ядовитых слов. — Ей всегда было плевать на мои решения. Все должно быть так, как хочет она. Потому что она, конечно же, знает лучше. — Твоя мать упряма, ты сам это знаешь, — признал Рамон, слегка щурясь на солнце, однако не отпустил солнцезащитный козырек. — Как и мы с тобой. Это фамильная черта Диазов. — О, я сорвал джекпот в лотерее родословной, да? — возмущенно фыркнул Эдди, прижав к себе правую руку, точно хотел скрестить руки на груди. Но поняв, что не может этого сделать, накрыл левый локоть ладонью. — Дело не в упрямстве. Бак и Крис тоже упрямые, но мы отлично ладим. Проблема в том, что не все знают, когда надо вовремя остановиться. — Да, ее может заносить, но это потому, что она твоя madre. И всегда будет, — хмуро согласился Рамон, слегка постукивая пальцами по рулю, но не настолько громко, чтобы это раздражало Эдди. — Ты же сам знаешь, что с возрастом людям труднее меняться, так? — Какое прекрасное оправдание, — фыркнул Эдди и возмущенно сжал челюсти, втайне радуясь возможности наконец-то все высказать в лицо хотя бы отцу. — Я уважаю то, что она моя madre. И ценю все хорошее, что она для меня делала. Но… это не значит, что я всю жизнь буду для нее удобным и позволю распоряжаться своей жизнью. Я взрослый мужчина, papá! — Эдди вскинул здоровую руку в воздух, выплескивая из себя годами копившуюся обиду. — Она хочет держать меня на коротком поводке. Хочет послушную куклу на веревочках, за которые можно дергать… У нее в голове засела какая-то идеализированная версия меня, и ее возмущает, когда я не соответствую этому воображаемому Эдди. Ей нужен не сын, а выставочный экспонат! Трофей, которым она может гордиться, забывая, что у него тоже есть чувства! Эдди резко замолчал, тяжело дыша, и уставился на отца, а затем быстро отвернулся к окну. Он ненавидел, что взорвался, выплескивал слова, точно пожарный шланг с удаленным стволом, что стал таким уязвимым на глазах у отца. Но в итоге все равно почувствовал удовлетворение. Он устал держать свои чувства внутри и не говорить ни слова. К удивлению Эдди, Рамон оставался необычайно спокоен, не отвечая на его тираду. Он не чувствовал с его стороны ни обиды, ни гнева, только понимание. Но Эдди не хотел, чтобы отец слушал с пониманием. Он хотел спорить и выместить на нем то, что засело внутри… и Рамон не собирался доставить ему удовольствие это сделать. — Она вырастила троих детей, Эдди, — хладнокровно напомнил Рамон, слегка хмуря брови и поглядывая на него. — И поэтому она считает, что ей виднее. — Вот именно, она вырастила нас, — Эдди вновь экспрессивно вскинул руку. — Но Адриана, София и я уже взрослые. И мы сами отвечаем за себя. За свои ошибки и за свои победы. Мы уже давно вылетели из этого гнезда, чтобы продолжать поучать нас. Рамон усмехнулся себе под нос, и Эдди мрачно задумался, что же тут такого смешного. — Ты прекрасно знаешь, что для madres неважно, пятьдесят тебе или десять. Ты всегда будешь ее ребенком, — объяснил он, печально кивая своим мыслям, и Эдди скривился от раздражения. — И она считает, что ее обязанность — давать советы и говорить тебе, что правильно, а что нет. Что ты должен или не должен делать. Даже если ты не просишь об этом совете. — О, и она это делает. Она дает мне советы и тыкает носом в то, что расходится с ее ожиданиями! — Эдди драматично дернул рукой, точно пытался от чего-то отмахнуться. — Только пусть не ждет, что я обязан следовать этим советам. Рамон в очередной раз вздохнул и молча посмотрел на людей и машины вокруг, сохраняя молчание, пока они ждали, когда переключится светофор. Он явно не собирался спорить дальше, понимая, что это не та битва, в которую стоит ввязываться. Не в этот раз. Эдди был прав, и Рамон это прекрасно знал. — Но ты им и не следуешь. Ты поступаешь так, как считаешь нужным, с самого детства, — глубокомысленно рассудил Рамон. — Ты бросил танцы, уехал в Афганистан, переехал в Лос-Анджелес, стал пожарным. Это все твои собственные решения. — Верно, это мои решения, — уже спокойнее ответил Эдди, запустив пальцы в волосы, и медленно провел рукой, зачесывая их назад. — Но это все равно… ранит. Что она не может просто… принять меня таким, какой я есть. Ей никогда не будет достаточно, и она будет придираться. — Разве она придиралась? — с насмешливой улыбкой спросил Рамон, все еще постукивая пальцами по рулю. — Когда ты рассказал про своих бойфрендов. — У нее просто был шок, — угрюмо объяснил Эдди и задумчиво вытянул губы, подбирая нужные слова и поглядывая на крышу стоящего перед ними Приуса. — Отложенная реакция. Но ты не был шокирован, потому что и так знал про Диего. — Я думал, что твое увлечение осталось в прошлом. И ты сам знаешь, как опасно быть другим. Не таким. Особенно там, где ты вырос. Но потом ты встретил Шеннон, создал с ней семью… — Лицо Рамона оставалось спокойным, точно он был мудрецом, постигшим тайну. — И почти весь мой брак мы с Шеннон были порознь, padre, — непокорно возразил Эдди, выставив указательный палец. — Потому что ты сам принял решение поехать в Афганистан на два срока, — тихо и взвешенно напомнил Рамон, и Эдди почувствовал, будто по его уже давно зажившей ране вновь скребут осколком стекла. — Я уехал, потому что испугался, — объяснил Эдди и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и молясь про себя, что на этот раз будет поставлена жирная финальная точка, и ему больше не придется это ворошить. — Я был молод и глуп. Вы вынудили меня жениться на Шеннон после ее беременности, потому что так будет правильно… Да, я не отрицаю, в этом есть моя вина. Взрослая жизнь напугала меня, и я сбежал от своей жены… Но потом я принял на себя ответственность за Кристофера. — Эдди ткнул пальцем в свое колено. — И каждый день я стараюсь ради него, чтобы он не испытывал никаких ограничений. — Я в этом нисколько не сомневаюсь. — Рамон кивнул, бросив на него быстрый одобрительный взгляд. — Ты многого добился в одиночку и через многое прошел. Но, несмотря ни на что, ты никогда не просил о помощи. Даже когда она была тебе нужна. Думаю, это еще одна из черт Диазов. Эдди фыркнул, потирая лицо, и затем кивнул, глядя на потолок внедорожника, словно мог найти там ответы или просто избегать смотреть на отца, когда внедорожник вновь пришел в движение. — Я никогда не был один. У меня есть Бак. Пепа и ребята из «сто восемнадцатой». — Я понимаю. Они твоя семья в Лос-Анджелесе, — вздохнув, признал Рамон, и Эдди бросил на него косой взгляд, чтобы оценить выражение его лица. Он практически видел его внутреннюю борьбу: упрямство против желания сохранить отношения с сыном. И, возможно, из-за все того же упрямства он не собирался сдаваться и поддаваться эмоциям. — Но я хочу, чтобы ты не забывал — в Эль-Пасо у тебя тоже есть семья. Пусть и с характером. Разговоры с родителями всегда были утомительными, словно он опять оказался на войне. И в данный момент Эдди не хотел ничего больше, как выбраться уже наконец из машины, зная, что в присутствии Кристофера эта беседа сойдет на нет. — С характером? Это еще мягко сказано. Забавно, что обычно родную семью можно собрать только по особым поводам, таким как свадьба или похороны. — Эдди прикусил нижнюю губу, перекатывая ее между зубов, избегая растерянного и печального взгляда отца, который не нашелся, что ответить на это. Спустя минуту Эдди все же смягчился и заставил себя кивнуть. — Я не… Я не вычеркиваю вас из своей жизни. Но мне нужна независимость. Чтобы, приехав в Эль-Пасо, я не ожидал очередных комментариев, что я делаю не так. Чтобы в адрес Шеннон не звучало «гринго»… Она заслуживает уважения. И уж точно я не хочу, чтобы за меня решали, кого мне надо любить. — Ты сам себе хозяин, Эдди… И никто не остановит тебя, если ты будешь поступать наперекор нам. — Тон Рамона давал понять, что он не может ничего обещать наверняка, но все же его слово имеет вес и значимость. — Но ты все еще мой сын, и ты не можешь от меня требовать не высказывать свою точку зрения. — И я выслушаю тебя, скажу спасибо, а потом поступлю так, как считаю нужным. — Эдди тихо хмыкнул себе под нос, не веря, что им с отцом удалось нащупать хоть какой-то баланс в этой шаткой ситуации. — На большее я и не смел надеяться. — Рамон поджал губы в неуверенной улыбке. Вероятно, он также не верил в успешное завершение этого разговора, как и сам Эдди, пусть каждый и остался при своем мнении. — Так значит, вы с Баком… Он… Вы вместе? Сердце Эдди наполнилось теплом, лишь стоило завести разговор о Баке. И раз уж он сам открыто сказал родителям в больнице… — Я люблю Бака, — с легкой улыбкой подтвердил Эдди, словно даже сама мысль о нем давала ему моральные силы. — Мне потребовалось довольно много времени, чтобы это понять… И дело не в том, что я больше предпочитаю мужчин, а не женщин, просто… Просто это Бак. Я не представляю свою жизнь без него и не хочу никого больше. Рамон кивнул в ответ без осуждения и несогласия, лишь с усталым принятием факта, который он не мог изменить. И Эдди был удивлен, потому что от такого упрямого и гордого человека, как Рамон Диаз, он ожидал резкой реакции, а не молчаливого понимания. У Эдди все еще оставался козырь в рукаве, что Бак является опекуном Кристофера. Он мог бы, конечно, позлить своих родителей, но после свадьбы Бак и так станет законным отцом Криса, и он не собирался раньше времени выкладывать все карты на стол. — Судя по твоей уверенности и выражению лица… ты уже давно взвесил все «за» и «против», — после продолжительной паузы наконец заключил Рамон, и Эдди вполне устраивала эта финальная точка, к которой больше нечего было добавить. Остановившись на школьной парковке, Рамон вышел из внедорожника вместе с Эдди. Кристофер, не ожидавший такой компании, выглядел слегка ошеломленным. Он удивленно посмотрел на отца, и тот мгновенно понял его немой вопрос — вы все же помирились? Эдди бы не назвал это миром, скорее временным перемирием. Он не хотел ругаться с родителями и портить отношения, не хотел отрекаться от них, но ему было крайне важно добиться того, чтобы они посмотрели на ситуацию с его стороны. Эдди, конечно, не ждал, что мать легко смирится и отступит, но после разговора с отцом он все же смел надеяться, что тот хоть как-то повлияет на жену или сгладит острые углы. Пожалуй, единственным минусом было то, что Эдди не мог просто поблагодарить Рамона за обратную поездку домой и на этом проститься с ним на крыльце. И пусть он пригрозил в начале, что не приглашает отца на энчиладас, но в присутствии Кристофера это оказалось в разы сложнее, ему не хотелось грубить. Как и объяснять потом, почему abuelo взял на себя обязанность водителя Uber, а затем его оставили за порогом. Понятие о приличиях и гостеприимстве для мексиканцев не было пустым звуком, особенно когда речь шла о семье. Какой бы она ни была.

***

За две с половиной недели пригородам Лос-Анджелеса был нанесен колоссальный ущерб, в некоторых спальных районах лишь редкий дом сумел уцелеть — огонь прошелся по улицам, оставив после себя дымящиеся остовы. Тысячи домов в Альтадене и Пасифик-Палисейдс сгорели дотла, сотни зданий оказались повреждены, дюжина школ, больницы, церкови и городской центр отдыха были уничтожены. По меньшей мере тридцать человек погибли в результате пожаров, и еще многие получили ранения, были госпитализированы или пропали без вести. Не говоря уже о паре сотен тысяч эвакуированных человек, оставшихся без крыши над головой и потерявших все имущество, которое у них было. Вместо домов у них остались выжженные пустыри, на которых предстояло все начинать с нуля. Пожарные, парамедики, полиция и волонтеры были полностью истощены, но впереди брезжила надежда, что скоро все наконец-то закончится. По словам Бобби, это последняя смена, которую они должны были провести в Альтадене, поскольку ветра Санта-Ана, наконец, стихли, прекратив разносить по окрестностям тлеющие угли и поджигать крыши соседних домов. Городу еще долго предстояло разбираться с последствиями лесных пожаров, но Бак признавал — Пожарные Департаменты Калифорнии, Аризоны, Нью-Мексико, других штатов и даже стран сделали все, что могли, неделями работая на пределе возможностей, дыша дымом и постоянно испытывая нехватку воды. До конца смены «118» предстояло разобраться со все еще тлеющими очагами возгорания, а также контролировать периметр, попавший под эвакуацию и граничащий с жилыми районами Пасадены, которым крупно повезло, что пожар не добрался до них. В основном они вместе с другими командами пожарных занимались тем, что ездили по улицам, выявляя все еще дымящиеся руины, чтобы успеть потушить их на случай, если ветер вновь поднимется. Время от времени Бак находил время, чтобы проверить сообщения, пока они сидели в грузовике и патрулировали район. В один из таких рейдов он полез в карман за телефоном и обнаружил сообщение от Мэдди — сегодня родители остались присматривать за Джи-Юн, пока она и Чимни на сменах, но на завтра у родителей были взяты билеты до Балтимора, и она хотела узнать, будет ли у него возможность приехать в аэропорт. Бак не хотел оставлять Эдди дома одного, учитывая его состояние. И сильно сомневался, что ему захочется ехать вместе с ним в аэропорт. За последние дни для Эдди было довольно встреч с собственными родственниками. Особенно после того, как тот написал ему о поездке с Рамоном. Хотя Бак и так подозревал, что родители Эдди не оставят его в покое и обязательно еще объявятся. — Переписываешься со своим женихом? — небрежно спросил сидящий напротив него Чимни, поглядывая на нахмуренное лицо Бака. Рави тут же с любопытством поднял глаза, почуяв начало увлекательной беседы, а Хен покачала головой, драматично выдохнув. Реакции Бобби Бак не видел, но ярко представил, как тот закатывает глаза. Вопрос Чима не был такой уж неожиданностью — Бак предвкушал этот диалог с момента их прощания в больнице, и ему нечего было скрывать, что бы тот себе ни надумал. — Эдди мне не жених, — мягко, но многозначительно возразил Бак, отправляя Мэдди сообщение, что подумает, но ничего не может обещать. — А в больнице ты сказал обратное, — любезно напомнила Хен, сложив руки на груди и лукаво улыбнувшись ему. — Потому что так было больше шансов, что меня пустят к Эдди, — терпеливо объяснил Бак, нахмурив брови и убирая телефон во внутренний карман куртки. — «Жених» звучит авторитетнее, чем «бойфренд». — То есть, ты соврал его доктору. — Чимни наклонил голову набок и вопросительно вскинул бровь, терпеливо ожидая прямого ответа. — Я не врал, просто… — Бак обреченно взмахнул руками. Устало вздохнув, он запрокинул голову назад, упираясь затылком в подголовник. — Я опустил некоторые детали. И я не в настроении для испанской инквизиции. — Никакой инквизиции, Бак. Мы просто хотели узнать, можно ли вас уже поздравить. — Рави поднял ладони, точно защищаясь, и Бак сразу понял, что они наверняка успели обсудить теории за его спиной, пока возвращались из больницы в пожарную часть. — Уверен, когда это знаменательное событие произойдет, Бак вместе с Эдди точно поставят нас в известность, — примирительно заметил Бобби с капитанского кресла, и Чимни с Рави тут же заинтересованно подняли головы, смотря в его сторону. Бак ни секунды не сомневался в Бобби: если он не рассказал о кольце в больнице, то не скажет и сейчас. Он не мог винить любопытство Чимни и Рави… хотя они наверняка уже делали ставки на них с Эдди, так что Бак совершенно не собирался им ничего рассказывать, потому что отлично знал, как Чимни умел — вернее не умел — хранить секреты. — Я согласна с Кэпом, такую новость Бак захочет объявить вместе с Эдди, — заметила Хен, слегка подтолкнув плечом Чимни, который продолжал пристально изучать Бака, а затем кивнула на руки Бака. — К тому же, видишь? Никакого кольца. — Последние дни нам с Эдди было немного не до того, если ты не заметил, — ответил Бак персонально для Чимни и кивнул Хен, благодаря за понимание и то, что имеет чувство такта, не свойственное некоторым членам их команды. — Полагаю, ты знаешь, Бакару, что Эдди скажет тебе «да», даже если ты сделаешь ему предложение в чертовом МакДональдсе? — самодовольно хмыкнул Чимни, явно наслаждаясь возможностью подразнить Бака. — Я знаю, — проворчал Бак, выразительно закатывая глаза, чтобы тот понял намек наверняка. — Только я не хочу делать предложение в чертовом МакДональдсе. Ни посреди лесных пожаров, ни между встречами с родителями, ни когда Эдди еще в выходные лежал в больнице. — Ладно-ладно, полегче, Бак! — Чимни примирительно вскинул руки, признавая, что ему пора сбавить обороты. — Я понял, ты ждешь особого момента. — Не сердись на него, — с мягкой улыбкой посоветовала Хен. — Чимни немного оторван от реальности, потому что делал предложение Мэдди после того, как решил, что потерял кольцо. А потом ползал по свалке, ища его. Чим бросил на Хен притворно-возмущенный взгляд, а Рави захохотал вместе с Баком и Бобби, вспомнив тот дивный момент, когда Чимни угрожал всей «118», потому что решил, будто кто-то из них похитил помолвочное кольцо Мэдди. — Эй, а почему, собственно, именно Бак должен делать предложение? — внезапно спросил Рави, дыхание которого все еще сбивалось после смеха. — Может, это сделает Эдди. Чимни бросил на Рави заинтересованный взгляд, и по его лицу было видно, что он взвешивает возможные перспективы. — Из них двоих, Рав, в этой паре романтик — Бак. Так что я бы не ставил на Эдди. — Эдди может понадобиться много времени на то, чтобы решиться, — проговорил Бак, наблюдая за тем, как они переглядываются. — Когда Эдди во второй раз делал Шеннон предложение, она отказала ему. А на следующий день ее сбила машина. В салоне пожарного грузовика повисло напряженное и ошеломленное молчание. Бак поморщился, запоздало сообразив, что обнародовал то, что не следовало. Хен сочувственно посмотрела на него, Бобби тяжело вздохнул позади Бака, Рави уставился на него с приоткрытым ртом, а лицо Чимни мгновенно стало серьезным, и он кивнул, опустив голову. — Вот черт… — растерянно пролепетал Рави, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию. — Прости, я не… — Нет. Нет, Рави! Ты же не… — торопливо забормотал Бак, размахивая руками и остро желая запихать все до единого слова обратно в рот. — Ты не знал. — Это было супер неловко, — тихо заключил Чимни, поджав губы и избегая взгляда Бака, которому хотелось врезать себе по лбу. — Так ты… думаешь, что Эдди еще не справился с этой травмой? — осторожно спросил Рави, раз уж Бак не собирался пристыдить их, а до крайности был смущен собственным неумением вовремя промолчать. — Круг сансары, карма и все такое? — Эдди не суеверен, — заверила его Хен, все еще продолжая с сестринским сочувствием смотреть на покрасневшее от напряжения и смущения лицо Бака. — Он не верит в предзнаменования и знаки вселенной. Бак даже не понимал, почему он сказал это. Эдди уже давно отпустил и простил Шеннон, он был счастлив с ним и ни разу не дал усомниться в том, что не хочет следующего шага. Черт побери, Эдди сам в больнице почти сделал ему предложение, сказав, что обещает ему себя! Для полной картины ему не хватало только достать из-под больничного одеяла кольцо. Но почему-то именно этот образ внезапно возник в мыслях Бака, точно вспышка молнии, озарившая хмурое грозовое небо. — Ты в порядке, парень? — с беспокойством спросил Бобби, коснувшись его плеча, и Бак невольно вздрогнул. Прикосновение словно стало тем самым переключателем, вновь заставившим его говорить. — Слушайте, ребята, простите… Я не хотел испортить настроение, — чувствуя себя отвратительно, затараторил Бак. — Я не думаю, что это истинная причина Эдди, я просто… — Все в порядке, Бак. Январь выдался дерьмовым, все на грани. Мы понимаем. — Чимни обнадеживающе улыбнулся и похлопал его по колену. Рави торопливо закивал, соглашаясь с каждым его словом. Бак с благодарностью накрыл его руку своей ладонью, пытаясь выдавить из себя улыбку, которая должна была выглядеть понимающей, а не как крик отчаяния. Он обернулся к Бобби, точно спрашивал его разрешения или одобрения, прежде чем вновь заговорить. Бобби вопросительно нахмурил брови, а затем кивнул и слегка улыбнулся, точно знал ответы на все вопросы во вселенной. — Я купил Эдди кольцо, — признался Бак, искренне надеясь, что это откровение перекроет предыдущее. — Накануне лесных пожаров. В пожарном грузовике вновь повисло молчание, но на этот раз не такое неловкое, как первое. Сидящая за рулем пожарного грузовика Джули тихо присвистнула, пока все остальные, кроме Бобби, пытались обработать новую информацию, и это словно стало сигналом для всех. — Что, и ты молчал?! — первым растерянно и возмущенно воскликнул Чимни. — Нам следовало догадаться, — с широкой самодовольной улыбкой заключила Хен. — Черт, Бак! Это… это… — пробормотал ошеломленный Рави и перевел взгляд на Бобби. — А почему Кэп так спокоен? — Он знал! — Чимни ткнул пальцем в Бобби, который на это поднял ладони, говоря «виновен по всем пунктам. — Дай угадаю, Мэдди тоже в курсе? — Она помогала мне выбрать кольцо, — невинно ответил Бак, пытаясь подавить идиотскую ухмылку, расползающуюся на лице. — Ну, разумеется! — с притворным ворчанием согласился Чимни, до сих пор не веря, что все это произошло буквально у него под носом, но никто не удосужился его просветить. — Поздравляю, Бакли, — сказала сидящая за рулем грузовика Джули, обернувшись назад. — Спасибо, Розен, — бодро ответил Бак, наслаждаясь произведенным эффектом и видя, как у ребят едва ли хватает дыхания, чтобы осмыслить его заявление и выразить его словами. — Я ждала чего-то подобного с тех пор, как увидела, как во время покера Диаз смотрит на тебя, словно гордый муж, — лукаво заметила она. — Эдди всегда так смотрит на Бака, — профессионально подчеркнул Рави с улыбкой, которая будто говорила «я уже давно заглянул под поверхность и увидел остальную часть этого айсберга». — Надеюсь, ты не думаешь, что это дурное знамение, из-за которого начались пожары? — полусерьезно, полунасмешливо уточнила Хен. — У меня точно подгорает, что Бак не рассказал нам раньше, — сварливо произнес Чимни, обернувшись к ней. — После того вызова с лестницей на съемках «Горячих Голов» я понял, что момент настал, — признался Бак, вновь воскрешая в голове тот день. Возможно, Мэдди права, и ему действительно следует отправить Грэйди подарочную корзинку. — Каким образом? — с любопытством спросил Рави, но вместо Бака ответил Бобби. — Это связано с тем сном, который ты видел во время комы? Бак молча кивнул, сглотнув слюну и ловя на себе недоуменные взгляды ребят. Ему определенно следовало пояснить, что они с Бобби имеют в виду. — Там были все вы, а еще родители, Мэдди… и Даг, — Бак бросил быстрый взгляд на вытянувшееся лицо Чимни, и он постарался быстро перевести тему. — Суть в том, что там не было Эдди. И я… представил, как… представил свою жизнь без него. — Бак наклонился вперед, чтобы упереться локтями в колени, и потер ладони, пытаясь собраться с мыслями. — На самом деле… это невозможно представить. — Вы слишком вросли друг в друга за эти годы, — с мягкой и понимающей улыбкой подтвердила Хен, смотря на него сквозь стекла очков, в которых Бак видел собственное отражение, видел этот сосредоточенный и уязвимый взгляд. — Вы с Эдди столько лет ведете себя, как женатая парочка. Давно пора стать ею официально. Бак тихо усмехнулся себе под нос и кивнул. Это именно то, что ему было нужно — одобрение и благословение пожарной семьи, что он все делает правильно. — Две недели… Он скрывал это от нас две недели! — не мог успокоиться Чимни, буквально вибрируя от нетерпения и находясь в шаге от того, чтобы вскочить со своего места, и даже пристегнутый ремень безопасности не сумел бы его остановить. — Я боялся, что кто-нибудь случайно проболтается Эдди, — застенчиво улыбнувшись, объяснил Бак, в глубине души упиваясь выражениями их лиц и ощущая тепло в груди от радости разделить что-то светлое и чистое со своей семьей. — Больше не боишься? — с отеческой улыбкой спросил Бобби и слегка сжал его плечо, выражая свою поддержку. — Эдди сейчас дома, так что у них меньше шансов это сделать, — невозмутимо объяснил Бак, чувствуя, что напряжение наконец отпустило его. Бобби тихо, но заразительно рассмеялся, и губы остальной части команды тоже тронули улыбки. Джули свернула на соседнюю улицу выжженного спального района Альтадены, выискивая все еще дымящиеся руины, когда ребята потребовали показать им кольцо. Наученный неудачным опытом Чимни, Бак оставил кольцо в своем шкафчике в раздевалке, вместо этого он с радостью показал фото на телефоне, где кольцо было надето на безымянный палец, но оказалось намного тесновато. Так что Бак, когда делал снимок, не стал рисковать и оставил кольцо болтаться между первым и вторым суставами, опасаясь, что потом не сумеет его снять. Когда на следующее утро Бак вернулся домой, то едва сделал пару шагов в сторону коридора, как заметил на диване лежащего на боку Эдди. Чуть улыбнувшись, он подошел ближе и присел на подлокотник, наблюдая за тем, как медленно движется его грудная клетка. Лицо расслаблено, рот слегка приоткрыт… Бак улыбнулся шире, сопротивляясь желанию разбудить его, и вместо этого отправился проверить детскую. Кристофера уже не было дома, значит Эдди собрал его в школу и, Бак надеялся, что с больным плечом он все же не садился за руль. Оставив грязную одежду в корзине для белья, Бак быстро принял душ — чего не успел сделать в пожарной части, потому что спешил домой, и когда вышел в столовую, чтобы достать из холодильника бутылку воды, то заметил, что Эдди уже сидит. — Привет, cariño. Не слышал, как ты вошел, — хриплым со сна голосом пробормотал Эдди, устало потирая лицо ладонями. — Ты для этого уснул в гостиной? Караулишь меня? — со смешком спросил Бак, доставая из холодильника бутылку воды. — Нет, я спал здесь всю ночь, — признался Эдди, лениво моргая, и поднял голову, когда Бак встал перед ним, протягивая воду. — Почему не в спальне? — удивился Бак, нахмурив брови. Прочистив горло, Эдди взял из его рук бутылку, скрутил крышку и сделал долгий глоток, прежде чем ответить. На его щеке отпечатался след от рельефного рисунка синей диванной подушки, и это делало его образ особенно трогательным и уязвимым. — Я переворачиваюсь во сне, — угрюмо ответил Эдди и похлопал по сиденью рядом с собой. — Ты не даешь мне перевернуться, но когда я один… — Он безразлично пожал плечами и слегка поморщился. — Эй, Эдди, полегче. — Бак тут же сел рядом с ним, с тревогой инспектируя его физическое состояние. — Ты мог бы подложить подушки вместо меня. — На диване нормально, он мягкий, — возразил Эдди и прижался здоровым плечом к Баку, а затем наклонил голову, упираясь макушкой в его ухо. — Крис сам уехал в школу на Убере. Бак забрал из его рук бутылку и тоже сделал медленный глоток. — Как поездка с отцом? Эдди протестно замычал, прикрывая глаза, и повернул голову, пытаясь спрятать лицо в изгибе между его плечом и шеей. — Ну, мы определенно поговорили, — громко фыркнул он. — Я наговорил ему гадостей, он все это смиренно проглотил, попытался сохранить дружеские отношения, и я дал понять, что не отрекаюсь от них. Бак понимающе кивнул, делая очередной глоток, но не нашелся, что на это сказать. Отношения Эдди и его родителей всегда были щекотливой темой. Вместо слов Бак сжал его колено, говоря, что он всегда рядом с ним. — Кстати, abuela приготовила вчера энчиладас, — с улыбкой признался Эдди, вновь укладывая голову на его широкое плечо. — Мы с Крисом оставили тебе немного. — О, я польщен, — ухмыльнулся Бак и бросил взгляд на часы. — Но думаю, что повременю с завтраком. Мне скоро надо ехать в аэропорт. Эдди удивленно приподнял бровь, обдумывая его слова, прежде чем его лицо озарилось пониманием. — Ах, да. Сегодня улетают твои родители, — вспомнил он, слегка отстранившись, и выпрямился. — Хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Если ты нормально себя чувствуешь, то… я бы не отказался от компании, — с застенчивой улыбкой согласился Бак, коснувшись его щеки, и Эдди слегка прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Я сойду с ума, если ты заставишь меня весь день сидеть дома, — ответил он, драматично фыркнув себе под нос, и с улыбкой предостерегающе наставил на него палец. — Только ты должен помочь мне одеться. — С превеликим удовольствием раздену тебя и одену, — нахально ухмыльнулся Бак, и Эдди здоровой рукой шутливо шлепнул его по плечу. — Осторожнее, я могу к этому привыкнуть, — с хитрой улыбкой пообещал Эдди. — Разве ты уже не привык к этому? — не уступал Бак и наклонился вперед, чтобы коснуться его губ. — Нам надо поспешить, рейс в половину двенадцатого. Эдди тоже бросил взгляд на часы, оценивая, каким запасом времени они располагают. — Полагаю, ты еще успеешь запихнуть в себя пару энчиладас, пока я принимаю душ, — заметил он, поднимаясь с дивана. Бак с улыбкой кивнул, глядя на спину Эдди и то, как двигались его мышцы, когда он направился в сторону коридора, пытаясь оценить, как он чувствует себя на самом деле, хоть и упрямо пытался вести себя так, будто не испытывает ни малейшего дискомфорта и полностью доволен жизнью и своей ночью, проведенной на диване. Во внутреннем терминале аэропорта «LAX» их уже ждали Маргарет и Филлип вместе с Мэдди, Чимни и Джи-Юн. При виде «tío Эдди» ее личико тут же озарилось счастливой улыбкой, и Бак видел внутреннюю борьбу Эдди — ему хотелось взять Джи на руки, но он не собирался рисковать, пытаясь удержать ее на весу только одной рукой. Он внимательно наблюдал за своими родителями, невольно сравнивая их поведение с родителями Эдди и пытаясь представить, какой катастрофой мог бы обернуться семейный ужин. Который, вероятно, им все же предстоит пережить в будущем. Возможно, что не один раз. Но пока для него было достаточно того, что Маргарет и Филлип не смотрят на Эдди, как на инопланетянина, а вполне дружелюбно, изо всех сил стараясь быть милыми, интересуясь его самочувствием и выражая сожаления, что он пострадал на смене. Вероятно, сам Эдди, еще не до конца отошедший от общения с Рамоном и Хеленой, занимался чем-то подобным, пока сидел в кресле в зале ожидания, а Джи без стеснения забралась к нему на колени, рассказывая, какую последнюю книжку ей прочитала мама и как хорошо мама поет колыбельные. Эдди внимательно вникал в каждое ее слово, с энтузиазмом кивая и смеясь, и стоящий чуть в стороне Бак не мог отвести от них завороженного взгляда, вполуха слушая о том, как родители планируют после перелета добираться из аэропорта Балтимора в Херши. — Я все еще настаиваю, что готов присмотреть за Джи, когда у меня заживет плечо. — Эдди обратился к Чимни и Мэдди, а затем вновь сосредоточил все свое внимание на Джи, хихикая над тем, как она пальцами зачесывает его волосы вперед, так что челка практически полностью закрыла его глаза. — Можешь быть уверен, дядя Эдди, мы с радостью готовы прибегнуть к услугам бесплатной няни, — ухмыльнулся Чимни, шутливо толкнув Бака плечом и переглянувшись с Мэдди. — А вы не думали насчет… — тихо проговорила Маргарет, обращаясь к Баку, и он мог поклясться, что видел в ее глазах неловкость и вибрирующий энтузиазм, будто она боялась вторгаться в чужое личное пространство, но переполняющие ее мысли слишком сильны, чтобы держать их в узде. — Насчет второго ребенка? Брови Филлипа взлетели вверх, Чимни смущенно кашлянул, а на губах Мэдди возникла хитрая улыбка, будто все это было ее идеей. Кровь прилила к щекам Бака, и он чувствовал, как стремительно краснеет, благодаря Всевышнего за то, что Эдди не слышит этого разговора, развлекая Джи. — Ты уверена, что сейчас подходящее время для этого разговора? — не скрывая шока, проворчал Филлип. — Через полчаса нам надо уже садиться в самолет. Маргарет понимающе кивнула, явно удивленная собственным любопытством, но в ее глазах мелькнул проблеск предвкушения и надежды. Она закусила губу, пытаясь придумать другой подход. — А почему нет? Мэдди и Чимни ждут второго ребенка, — принялась она взволнованно объяснять. — Бак прекрасно ладит с детьми. Как и Эдди, — она взмахнула рукой. — Ты только посмотри на них. — Эдди не восстановился после того, как на него упала крыша, — все еще пунцовея, напомнил Бак, считая это вполне достойным оправданием тому, почему этот разговор и правда лучше отложить до лучших времен, когда до рейса осталось не так много времени, а вокруг них снуют посторонние люди. — И вас останавливает только это? — нахально улыбнувшись, спросил Чимни, с удовольствием наблюдая за метаниями Бака, красноречиво написанными на его лице. — Говард прав, — Маргарет взволнованно улыбнулась. — К тому же, ты уже однажды помог одному из своих друзей забеременеть. Филлип смущенно закашлял, а Мэдди прикрыла лицо ладонью, чтобы не было видно ее улыбку, но Маргарет ничуть не смутила их реакция. — Это так не работает. — Бак возмущенно вскинул руки, и Эдди поднял на них взгляд, мгновенно нахмурившись, так что пришлось продолжить уже шепотом. — Забеременел не Коннор, а Кэмерон. Я не могу… Эдди… ну, ты понимаешь. Не удержавшись, Чимни громко захохотал, отворачиваясь от них, а на глазах Мэдди выступили слезы, пока она пыталась сдержать эмоции. — Вы там глумитесь надо мной? — с притворной обидой спросил Эдди, обнимая Джи за талию здоровой рукой, очевидно не слышав их разговора, но тут же среагировав, когда прозвучало его имя. — Просто говорим о том, как ты чудесно ладишь с Джи, — с улыбкой непринужденно объяснила Маргарет. Эдди смущенно улыбнулся и чуть наклонился, слушая, что ему рассказывает Джи-Юн. Бак невольно восхитился тому, как ловко его мать умеет выкручиваться из ситуаций. Он на всякий случай повернулся спиной к Эдди, чтобы тот не насторожился при виде его покрасневшего лица. — Судя по тому, как вы с Крисом похожи, я бы сказал, что ты сделал с Эдди именно это, Бак, — самодовольно подразнил Чимни, на что тот в ответ раздраженно закатил глаза. — Это технически невозможно. Я был тогда в Херши, а Эдди в Эль-Пасо, — проворчал он, сочась сарказмом, и Филлип раздраженно потер лоб, задевая ладонью очки. — Ну, теперь это препятствие устранено. — Чим, все еще сотрясаясь от смеха, миролюбиво хлопнул Бака по плечу. — Вы живете под одной крышей, а это открывает удивительные возможности, мой друг. — Думаю, мы услышали достаточно, — с тяжелым вздохом заключил Филлип, уже начиная краснеть точно так же, как его сын. Чимни развел руками, не настаивая на продолжении, но Бак мог поклясться, что он доволен собой, раздобыв новый материал для будущих шуток, чтобы безжалостно дразнить его. И он определенно мог понять искреннее любопытство матери. Это даже льстило в некотором роде, потому что если она так откровенно намекала на второго ребенка, значит видела в Эдди достойного партнера для собственного сына, с которым можно построить крепкую семью. Перед следующей сменой Чимни привез к ним домой Джи-Юн, оставив ее на целые сутки вместе с tío Эдди. Накануне Эдди совершенно случайно отыскал книжку про мистера Енота, которую когда-то у них забыла Мэдди. Он с радостью прочитал ее Джи от корки до корки, пытаясь говорить разными голосами, изображая как самого Енота, так и других его лесных друзей, в то время как она умудрялась одновременно слушать и играть с плюшевым слоном. Пока Джи спала, Эдди с любопытством открыл «Найти Моих Друзей», чтобы посмотреть, где сейчас находится Бак. Точка на карте оказалась где-то в Уэстлэйке, а это значило, что «118» находилась на вызове. И это было значительно лучше, чем если бы он снова обнаружил их в Альтадене, как в понедельник, когда впервые в начала больничного остался один. Городские службы все еще разбирались с последствиями пожаров, но сами пожарные, наконец, вернулись к своей рутине. И Эдди ужасно хотелось быть рядом с ними. Однако, компания Джи прекрасно скрасила его день, а обезболивающие неплохо справлялись со своей работой, так что единственное, что напоминало о его травмах — это стесняющие движения бандажи на плече и грудной клетке. Эдди последовал совету Бака, обложившись подушками, чтобы не крутиться во сне и натыкаться на препятствие, которое не позволит ему случайно лечь на спину, но спать с подушками все равно было не одним и тем же, как если спать вместе с Баком, который осторожно притягивал его к себе, утыкаясь носом в ложбинку позвоночника. Спустя неделю, когда Эдди вместе с Пепой съездил в Первую Пресвитерианскую больницу, пока Крис был в школе, ему наконец-то разрешили снять с плеча бандаж и сделали рентген, чтобы проверить, как срастаются ребра. Травматолог, к которому его перевели вместо доктора Салазар, остался доволен, как идет процесс восстановления. Эдди даже удалось уломать его, чтобы в ближайшие дни он позволил ему вернуться в пожарную часть на легкую службу. А это означало, что у Эдди в распоряжении оставалось не так много времени… Тем же вечером он сам приехал в школу Кристофера на внедорожнике, чтобы забрать его после занятий, но не поехал сразу домой. — И куда мы направляемся? Я надеюсь, ты не скажешь, что это сюрприз? — с неприкрытым любопытством спросил Кристофер. Эдди широко и самодовольно улыбнулся ему, наконец-то чувствуя себя полным жизни, имея возможность без препятствий держать руль обеими руками. — Мы едем выбирать Баку кольцо, — с гордостью ответил он, ощущая, будто за его спиной выросли крылья. Крис изумленно приоткрыл рот, прежде чем сумел подобрать слова. — Я обведу этот день в кружок в календаре, — весело признался Крис, с удовольствием наблюдая за тем, как отец едва может сдержать расползающуюся на лице глупую улыбку. — Ты ведь понял иронию, да? Кольцо, кружок… — Нет, конечно, как я вообще мог бы до такого догадаться? — Эдди насмешливо фыркнул, покосившись на Криса, и демонстративно покачал головой, чтобы дать понять, как его ранило это снисхождение. — Пап, ты уже знаешь, какое кольцо хочешь выбрать для Бака? — нетерпеливо спросил Крис, когда они проезжали под автострадой Харбор, направляясь в Даунтаун, где Эдди заранее присмотрел несколько магазинов. — Я думал об обычном кольце, ничего вычурного, — признался Эдди, поглядывая на Кристофера, чтобы проверить его реакцию и понять, насколько хороша его идея по десятибалльной шкале. — Но с гравировкой внутри. «Te amo, cariño». Пока он торчал на больничном, то сломал себе голову, пытаясь понять, что бы подошло Баку. Он пролистал кучу сайтов, смотря различные дизайны колец, что в какой-то момент это даже стало его утомлять, потому что… Украшения — это слишком сложно, когда твой парень (впрочем, как и сам Эдди) не носит ничего, кроме обычных часов, «Apple Watch» и татуировок. Их с Шеннон кольца были довольно простыми, свадьба скромной, и он никогда не придавал этому особого значения, потому что вся ситуация в целом пугала его до чертиков, и он был готов согласиться на любой сценарий, лишь бы это имело наиболее щадящие последствия. Но сейчас все совершенно иначе. Эдди был зрелым мужчиной, самостоятельным и независимым. Он мог планировать свою жизнь, ни на кого не оглядываясь. И он хотел сделать Бака счастливым, хотел все сделать правильно. — Мне нравится, но… почему нельзя написать по-английски? — удивленного поинтересовался Крис, слегка нахмурив брови и поправляя очки. Эдди бросил на Криса быстрый взгляд — буйные светлые кудри, слегка вздернутый нос, широкая улыбка… Да, теперь он определенно видел сходство. Внешне Крис был пугающе похож на Бака. Больше, чем на него самого — его родного отца. Придет тот день, когда однажды ему кто-нибудь скажет «ваш сын так похож на вашего партнера», и Эдди будет в ответ хватать воздух, пытаясь возмутиться, что отец — он… Пожалуй, вместо этого ему лучше будет просто ответить «спасибо» и загадочно улыбнуться. — Потому что… наверное потому, что я хочу, чтобы у кольца была часть моей индивидуальности? — задумчиво ответил Эдди, пытаясь обличить в слова то, что вертелось у него на уме. — И «cariño» — это то, что связывает нас, разве нет? Будто… моя любовь всегда будет рядом с Баком. Кристофер поджал губы, тщательно обдумывая его слова и пытаясь не ухмыляться. О, Эдди прекрасно его понимал — не каждый день он видит своего старика таким взволнованным. — Надеюсь, Бак знает разницу между «te amo» и «te quiero», — непринужденно заметил Крис, внимательно следя за отцом, будто хотел подловить его на том, что он наверняка где-то просчитался. — Ты знаешь размер его пальца? — Ну, я не знаю наверняка… — задумчиво протянул Эдди, уставившись на свои пальцы, сжимающие руль внедорожника. Знал ли Бак разницу?.. Эдди не был в этом уверен. Но, как он и ответил Крису, — он хотел, чтобы они с Баком чувствовали эту глубокую, интимную связь… И для нее «te quiero» оказалось уже недостаточно. — У меня одиннадцатый, а пальцы Бака чуть массивнее… Я полагаю, что ему подойдет двенадцатый. — Если не подойдет, он может носить его на шее на цепочке, как Кольцо Всевластья, — со смехом подбодрил его Крис и утешающе похлопал по плечу. — Это не так уж важно, обручальные кольца мы все равно потом будем покупать вместе, — просто объяснил Эдди и сглотнул слюну, понимая, что именно сказал. Это уже не просто слова, это реальность… и однажды… однажды этот день действительно наступит. Они будут стоять перед алтарем в шикарных костюмах, их близкие будут смотреть на них с улыбками, сдерживая слезы… Бак тоже наверняка расплачется и будет неловко смеяться, стирая пальцем слезы, потому что Бобби заботливо даст ему пару минут, чтобы собраться с мыслями, прежде чем попросит их прочитать свои клятвы. — Ты в порядке, пап? — настороженно спросил Крис, следя за его слегка отсутствующим выражением, когда они уже пару минут стояли на общественной парковке на Юг-Хилл-стрит, до сих пор не вылезая из машины. — Я… я в порядке, mijo, — быстро ответил Эдди, пытаясь привести мысли в порядок и снова сосредоточиться на реальности. — Просто… до сих пор не могу поверить, что все это и правда происходит. Бак и я… — Это волнующе, — бодро согласился Крис, слегка наклонив голову. Эдди нежно улыбнулся его проницательности и кивнул. — Да, волнующе. Думаю, мне пора сделать следующий шаг? — ответил он, нервно потирая левое плечо, и понял, что оно на самом деле чувствует себя довольно хорошо, хотя и ощущалась небольшая скованность в движениях после постоянного ношения бандажа. — А ты уже придумал, как хочешь сделать предложение Баку? — продолжил спрашивать Кристофер, отстегивая ремень безопасности. Казалось, будто в его голове уже составлен список дел, и он проверяет, что его старик все предусмотрел и спланировал. — На следующей неделе День Святого Валентина. — А это не слишком избито — сделать предложение в День Святого Валентина? — Эдди выразительно нахмурил брови, смотря на сына и пытаясь понять, он реально это предлагает или просто потешается над ним. — К тому же, приятель, в этот день будет смена. — То есть, ты уже проверял эту теорию, — с удовлетворением заключил Крис и громко рассмеялся, давая понять, что все же дразнил его. — Мне было просто любопытно, вот и все! — возмущенно возразил Эдди и наклонился вбок, чтобы шутливо толкнуть его плечом. — Ты всегда можешь сделать особенным любой другой день, — философски ответил Кристофер, ничуть не смущенный притворным раздражением отца. — Что бы ты ни придумал, Бак знает, на что подписывался, когда согласился встречаться с тобой. Эдди криво усмехнулся. Следовало ожидать, что Кристофер выжмет все свое остроумие во время поездки в ювелирный магазин, но в его словах была своя правда. С тех пор, как их с Баком отношения перешли на новый уровень, их постоянно подстерегали американские горки, почти всегда спутывая планы и не давая хоть что-то сделать по правилам. Точно никаких правил больше не существовало.

***

Теперь Бак, наконец, познал то, что испытал на себе Эдди, когда он сам был на больничном. Это были далеко не первые смены, которые он проводил без него в «118». Но с тех пор, как они начали встречаться… все ощущалось совершенно иначе. Они, конечно, старались соблюдать в пожарной части статус-кво и не поддаваться эмоциям, ограничить прикосновения, которые можно было посчитать за публичное проявление чувств, чтобы не смущать команду и не получить предупреждение от Бобби, рассчитывающего на их здравомыслие. И все же сейчас без Эдди все было не так. Так что Бак не мог избавиться от предвкушения, когда узнал, что Эдди уже в эту субботу вернется на смены, пусть и на легкую службу. Между вызовами он успел написать ему в чат, будет ли их ждать версия «Маршала Диаза» с планшетом, а также накидал пару идей, что Эдди мог бы приготовить во время их вызовов. Шутка, конечно, порядком устарела, потому что давно известно — Эдди прокачал свои кулинарные способности и вполне способен приготовить достойный ужин, если у него есть для этого настроение. Но Бак все равно не мог устоять перед желанием немного его подразнить. В ответ Эдди прислал ему эмодзи со средним пальцем, что заставило Бака громко рассмеяться на весь грузовик, пока они ехали на вызов, где пожар вызвал старый отопительный котел. — Наши голубки воркуют, — мигом догадался Рави, с любопытством наблюдая за Баком. — Я просто подшучивал над ним из-за планшета, — пробормотал он, небрежно пожав плечами и пытаясь сделать спокойное лицо. Чимни покачал головой, ухмыляясь. — А Эдди отправил мне средний палец. — Бак показал им чат, тем самым пытаясь очистить свое доброе имя. — Теперь понятно, почему ты улыбаешься как влюбленный идиот от уха до уха, — съязвила Хен, скрестив руки на груди. — Не знал, что ваша переписка такая романтичная. — Ухмылка Чимни стала шире. Остальная «118» прыснула от смеха, и Бак закатил глаза, понимая, что собственными же руками втянул себя в очень неоднозначную тему для шуток. — Прости, а что ты ожидал увидеть? Шекспировский сонет? — возмущенно фыркнул Бак, решив отбиваться до последнего, но все тут же потеряли интерес к увлекательной перепалке, когда пожарный грузовик остановился рядом с домом, где произошло возгорание. Весь остаток смены он старался не привлекать внимание остальной команды, когда переписывался с Эдди, чтобы избежать новых глупых вопросов. Будто они сами не были влюблены и не знали, как это бывает! К тому же он был уверен, что их собственные переписки наполнены не только признаниями в любви, но и обычными вещами, вроде картинок со смешными котами, списками продуктов, которые необходимо купить в супермаркете и прочей житейской ерундой. Для Бака это казалось чем-то вроде показателя прочных отношений, где двум людям комфортно друг с другом настолько, чтобы написать все, что угодно, даже не задумываясь о том, что сообщение может быть понято неправильно. Когда на следующее утро он возвращался со смены, то получил от Эдди сообщение, что тот немного задержится, поехав вместе с Пепой в аэропорт провожать Изабель и родителей в Эль-Пасо. Какая-то часть Бака была даже рада, что ему не пришлось ехать вместе с ним и пересекаться с Хеленой и Рамоном Диаз, но другая… Другая часть Бака сопротивлялась мысли, что он будто не был до конца признан частью семьи. Пепа и Изабель прекрасно относились к Баку, но родители Эдди… для них он все еще был чужим. И вряд ли эта ситуация изменится в ближайшее время. Если вообще изменится когда-нибудь. Утешало, что родители самого Бака довольно быстро свыклись с мыслью о нем и Эдди, хотя он до сих пор не мог отойти от того, что его мать так откровенно намекнула ему по поводу второго ребенка. В этом мире, видимо, ничего не меняется, если даже отношения Бака с мужчиной не остановили Маргарет Бакли от желания в очередной раз стать бабушкой… Спать совершенно не хотелось — ночь на смене выдалась довольно спокойной, Баку даже удалось хорошенько вздремнуть. Он скучающе прошелся по пустому дому, невольно вспоминая, как грустил здесь один во время своего собственного бесконечного больничного, прежде чем отправиться на кухню готовить обед, чтобы хоть чем-то себя занять. Включив с телефона подкаст по научпопу, которые в последнее время редко удавалось послушать, он остановил свой выбор на простейшей лазанье и достал продукты. Спустя минут пять после того, как он засунул противень в духовку, Бак услышал хлопнувшую парадную дверь. Поставив видео на паузу, он выглянул из кухни, тут же широко улыбнувшись при виде Эдди. Улыбка довольно быстро угасла, когда он заметил его угрюмое выражение лица. — Все так плохо? — понимающе спросил он, наблюдая за тем, как Эдди бросает ключи на журнальный столик и медленно идет на кухню. — Не то, чтобы плохо… — неопределенно проговорил Эдди, запустив пальцы в волосы, и провел рукой, зачесывая их назад, но несколько прядей все равно упали на лоб, придавая ему домашний и слегка неряшливый вид. — Я поехал, потому что там была abuela. Она договорилась с родителями, что они вместе полетят в Эль-Пасо. — Твоя бабушка — бесстрашная женщина. Два часа в одном самолете с твоими родителями… — многозначительно протянул Бак, снимая фартук. Эдди тихо хмыкнул себе под нос и согласно кивнул. — Почему они задержались в Лос-Анджелесе? — Навестили моих кузенов и кузин. Вероятно, они сговорчивее, чем я. — Эдди положил ладонь на шею, запрокинув голову, и тихо застонал, а потом тут же скосил глаза на Бака. — Что на обед? — Лазанья. — Бак повесил фартук на спинку стула и подошел Эдди, чтобы осторожно обнять его, не давя на все еще не сросшиеся до конца ребра. — Как твое плечо? Эдди задумчиво покачал головой, прислушиваясь к ощущениям своего тела и позволяя Баку обвить руки вокруг его талии ниже края корсета-бандажа, который поддерживал его ребра и, что немаловажно, служил ежесекундным напоминанием, что ему следует максимально ограничить физическую активность. — Хорошо. Доктор сказал, что плечо в полном порядке, но к ребрам надо продолжать прикладывать холод, — наконец признался он, когда ладони Бака стали медленно поглаживать его поясницу через рубашку. Эдди нежно коснулся его широкой челюсти большим пальцем, потирая край небритого подбородка. Бак наклонился к прикосновению, смакуя его. Эдди погладил грубую щетину и слегка ухмыльнулся. — Тебе нужно побриться. — Эдди, ты уверен, что тебе следует сейчас возвращаться на смены? — с беспокойством спросил Бак, внимательно изучая его лицо, точно пытаясь выявить любые признаки дискомфорта, которые скрывал Эдди. — Ты же сам предложил мне немного поиграть в дрилл-сержанта, — лукаво ответил тот, кладя ладони на его плечи… Как же Бак скучал по этим полноценным объятиям обеими руками. — Вспомню свои армейские навыки. Буду командовать, раздавая поручения направо и налево. Задумайся, Бакли. — Эдди хитро подмигнул, и у Бака пересохло в горле. Черт бы побрал этого мужчину и его грязные трюки… Бак прищурился, руки переместились на бока. Рубашка Эдди была заправлена ​​в джинсы, подчеркивая его узкую талию, и ладони Бака приятно покалывало от мысли о том, чтобы медленно скользнуть под ткань и коснуться его голой кожи. — Ты пытаешься меня завести, сержант Диаз? — пошутил Бак, но правда была в том, что он уже был на пути к этому, чувствуя, как жар поднимается к затылку и приливает к паху. Эдди сделал вид, что задумался на пару секунд, прежде чем кивнуть, его ухмылка стала шире. — Я ровно две недели без секса, Бак. — Эдди слегка сжал его плечи, чувствуя внутреннюю борьбу. — О, я в курсе. Я считаю каждый день. — Бак стиснул зубы, но это лишь заставило Эдди хрипло рассмеяться. Бак прижался к нему бедрами, и у него перехватило дыхание. Он невольно сделал шаг назад. Длинная дверца кладовки, за которой прятался водонагревательный котел, прижалась к его спине. — Тогда ты представляешь, как я тебя хочу. Их лица были всего в двух дюймах друг от друга, глаза Эдди потемнели под тяжелым взглядом Бака. Он медленно и осторожно провел ладонями по бицепсам и предплечьям, чувствуя крепкие мышцы через материал рубашки, отчего Бак задержал дыхание, прикрывая глаза. — Ты уверен, что нам стоит?.. — нерешительно проговорил Бак. Пусть он и хотел Эдди до чертиков, особенно пока все эти две недели помогал ему переодеваться и принимать душ… часть его по-прежнему сопротивлялась. К своему стыду, он искал в интернете информацию, можно ли заниматься сексом с травмой ребер. Так… на всякий случай. И интернет не дал ему однозначного ответа, разве что советы самих пострадавших насчет удачных поз. У него есть два друга-парамедика, сестра, которая была медсестрой, но он лучше бы выстрелил себе в ногу, чем спросил их, когда он может начать заниматься с Эдди сексом. Хотя сам Эдди был бывшим военным медиком… наверняка он знает, что делает… ведь так? — Бак, если ты не уверен, то у меня теперь две рабочих руки, — без капли смущения ответил Эдди, вопросительно вскинув правую бровь, точно спрашивая, как долго еще он намерен метаться. — Обещаю, я… не буду принимать активное участие. Просто… — он наклонился к уху Бака и потерся об его бедро своим стояком. — Я на взводе, bebé… Бак до боли закусил губу, прижавшись к нему лбом и стремительно твердея, пока Эдди бесстыдно терся об него эрекцией. Его руки потянулись к пуговицам на рубашке Эдди, и его расфокусированный взгляд уловил, как тот облизывает пересохшие губы. Пока Бак возился с рубашкой, он нетерпеливо расстегнул ремень, перестав об него тереться, затем пуговицу на джинсах и молнию, точно разворачивая приготовленный подарок. — Коснись меня… возьми меня в рот, — горячечно зашептал Эдди ему на ухо, и Бак взвыл от отчаяния, прижимаясь своим стояком к проглядывающим через ширинку серым брифам Эдди, на которых уже намокло темное пятно. Бак наклонился вперед, захватывая губы Эдди в поцелуй, и тот сразу приоткрыл рот, позволяя ему протолкнуть внутрь язык. Запах туалетной воды Эдди сводил с ума, и от того, каким горячим от возбуждения становилось его тело, аромат казался еще ярче. Сделав глубокий блаженный вдох, Бак скользнул руками под расстегнутую рубашку, разводя ткань в стороны, и сжал в ладонях его талию под нижним краем бандажа. Довольно замычав в его рот, Эдди слегка толкнулся бедрами вперед, давая вновь почувствовать свое возбуждение. Жадно посасывая его язык, Бак пробрался ладонями вниз между джинсами и брифами, пока не сжал в ладонях аппетитную задницу. Эдди всхлипнул в поцелуе и отстранился, чтобы сжать зубами его нижнюю губу. Его взгляд потемнел, щеки от возбуждения заалели, и Бак при всем желании не смог бы сейчас оторваться от Эдди, даже если бы к его голове приставили пистолет. Массируя пальцами его ягодицы, Бак скользнул губами по гладковыбритому подбородку, переместившись на шею, и накрыл ртом кадык. — Cariño, я ведь не продержусь долго, — со смешком предостерег Эдди, запрокинув голову назад и упершись затылком в дверцу кладовки. Самодовольно хмыкнув, Бак сделал шаг назад, чтобы посмотреть на его раскрасневшееся лицо и поплывший взгляд. Рубашка, под которой не было майки, распахнулась, открывая вид на бандаж, опоясывающий нижнюю часть грудной клетки, и торчащие соски. Взгляд Бака скользнул по редкой поросли волос на грудине и вокруг темных ареол, по родинке на левой ключице и узкой темной дорожке волос, спускающейся от ямки пупка под пояс брифов. Бак тяжело сглотнул слюну. Проклятье, он хотел отсосать ему так сильно, что уже от одной только мысли у него сводило челюсть. — Ты меня прикончить хочешь… — хриплым грудным голосом прошептал Бак, резко опустившись на колени, что это было почти комично, не заботясь о давно травмированной ноге и о том, что пол кухни твердый и неудобный — прямо сейчас его не волновало ничего, кроме тяжелого дыхания Эдди и вида его набухшего члена, выпирающего сквозь тонкую ткань намокшего нижнего белья. — Ты меня сам прикончишь, если будешь только смотреть, — простонал Эдди, поглядывая на него сквозь длинные ресницы, но не прикасаясь к себе. Вместо этого он коснулся подушечкой большого пальца нижней губы Бака, и тот тут же всосал его в рот, блаженно прикрыв глаза. Пока он стаскивал джинсы до колен, а затем и брифы, застрявшие в середине бедер, Эдди трахал его рот пальцем, водя подушечкой пальца по языку. Но стоило Баку обхватить основание его члена ладонью, как Эдди тут же убрал руку. — Бак, por favor… — с мольбой простонал Эдди, толкаясь бедрами навстречу его руке, интуитивно перескочив на испанский. Наклонившись, Бак потерся носом о волосатый лобок, сладко вдыхая мужской мускусный запах его возбуждения, чувствуя, как член упирается в подбородок. Эдди зашипел, вплел пальцы в его кудрявые волосы и слегка потянул, направляя. Бак провел ладонями вверх по бедрам, слегка подкручивая их внутрь, и пальцы коснулись тяжелых яиц. Черт возьми, Эдди был точно видение из его мокрых снов… распутный и невинный, готовый позволить ему делать со своим телом все, что он пожелает. Глухо застонав, Бак смочил слюной пересохшие губы и обхватил губами головку, а затем слегка подразнил языком, подняв глаза. Взгляд Эдди прожигал его насквозь, плавил кости… и если бы они не договорились, что инициатива сейчас полностью в руках Бака, то он бы уже наверняка отымел его в рот. Но Эдди лишь выгнул спину, пытаясь приблизиться к его жадному рту. Бак схватил его за бедра, удерживая на месте, и провел языком по пульсирующей вене вдоль всей длины, заставив Эдди вздрогнуть и выругаться. Бак отстранился, дразня его, целуя яйца и облизывая блестящую, скользкую линию вверх по члену обратно к головке. — Bebé, ты так подло со мной сейчас поступаешь… — горячо запротестовал Эдди, тяжело дыша и поглаживая его кудри дрожащими пальцами. — Но я касаюсь тебя… беру тебя в рот, как ты и просил, — прошептал Бак, с невинными видом смотря наверх, и сильнее сжал пальцами основание члена, почти лениво потянув на себя. Эдди громко застонал от разочарования. Бак с наглой улыбкой поцеловал кончик члена, оставив новый влажный след слюны. — Просто отсоси мне, Бак… не мучай, — простонал Эдди, ноги задрожали, пока пальцы продолжали перебирать кудри. Он не сжимал крепко, не толкал вперед, а просто перебирал завитки. Нежное, успокаивающее прикосновение пальцев приятно отзывалось в теле Бака, но также слегка нервировало, подстегивая сорваться с поводка. Бак взглянул на Эдди сквозь ресницы и втянул головку в рот, только чтобы услышать, как тот ахнул, а затем снова заговорил по-испански. Бак не уловил смысла слов, но понял настойчивый тон, с которым они были произнесены. Сжалившись над Эдди, он обхватил губами горячий, твердый, набухший член, заглатывая его отработанным движением, принимая так глубоко, как позволяли физические возможности. Щеки запали, он вновь поднял глаза, ловя его взгляд, и игриво подмигнул. Рот Эдди приоткрылся, и он гортанно и бесстыдно застонал, крепко сжимая в пальцах его волосы. Гордо ухмыльнувшись, Бак начал сосать — медленно, нежно, наслаждаясь стонами и всхлипами Эдди, тем, как задрожало его тело и напряглись мышцы живота. Каждая клетка тела Бака пела, каждое нервное окончание горело. Он любил дарить оральные ласки, потому что он любил все в Эдди — его вкус, его запах, его реакции, то, как отчаянно он отдается в его руки. Сильный и уверенный, но мягкий и уязвимый… Эдди, которого только Бак мог видеть таким. И боже, он не мог перестать смотреть, почти не моргая, отсасывая ему сначала чувственно и размеренно, постепенно наращивая темп. Он потянулся вниз и сунул ладонь в домашние штаны, сжал ноющий, подтекающий смазкой член, любуясь тем, как Эдди облизывает губы, бормоча бессвязную чепуху вместе с ругательствами, как подрагивает его пресс. Замычав, Бак насадился на всю длину, уткнувшись носом в его черные курчавые волосы на лобке и сладко вздохнул — пот, секс, мускус… Запах мужчины. Запах его мужчины. Эдди положил обе ладони на его затылок, удерживая на месте, и слегка качнул бедрами, прижимая лопатки к дверце. Его ноги дрожали как желе, которое вытащили из формы. Красные губы Бака в тон его родимому пятну, пухлые и блестящие от слюны и смазки, растянутые вокруг его члена, талантливый язык и жадный рот… Эдди вопросительно приподнял правую бровь, поглядывая сквозь ресницы, и Бак послушно кивнул в ответ на немой вопрос, продолжая дрочить себе член. Зажав нижнюю губу между зубами, Эдди двинул бедрами вперед, скользя членом вдоль языка и нёба — сначала легко и плавно на пробу, давая привыкнуть. Расслабив горло, Бак позволил толкнуться глубже, завороженно слушая прерывистое, тяжелое дыхание Эдди и грязные, мокрые звуки скольжения члена во рту, эхом отдающиеся в голове. Чувствуя, как начинает уставать челюсть, Бак шумно сглотнул, прекрасно зная, что это превращает мозг Эдди в кашу. На глазах набухали слезы, но он не смел их закрыть. Громко застонав, Эдди откинул голову назад на дверь шкафа с мягким стуком, его пальцы сжались, потянув Бака за волосы. Но Бак не протестовал. Он смотрел на него с поднятыми светлыми бровями, словно умолял о большем или спрашивал, был ли он хорошим мальчиком и хочет ли Эдди кончить ему в рот или на лицо? Бак до боли пережал основание члена, не давая себе кончить, сосредоточившись только на Эдди — как он имеет его в рот, удерживая голову на месте, как капли пота стекают по их вискам и шее, по спине под тканью одежды. — Стой, стой… Бак! — взмолился Эдди срывающимся голосом, когда он вновь сглотнул вокруг него и поднял руку, беря в ладонь мошонку. Перекатывая потяжелевшие яички, он блаженно замычал. И Эдди замер сам, будто слова были сказаны ему, Бак еще раз сглотнул, чувствуя, как горло сжимается вокруг члена. А затем солено-сладкий привкус смазки стал острее, ярче на языке — Эдди сотрясла волна дрожи, и он вцепился в его плечи, чтобы не упасть. Бак не мог отвести от него глаз, забыв о своем собственном оргазме. Эдди — раскрасневшийся, с обожанием смотрящий него из-под густых ресниц, слизывающий капельки пота над верхней губой. Просто картина греха… Он выпустил его член, глотая сперму и дыша так, точно пробежал пять миль в полной экипировке, и облизнул губы, глядя на Эдди широко раскрытыми голубыми глазами. — Dios, Бак… Вставай, querido. Иди ко мне, — почти жалобно попросил Эдди, вновь перебирая его мягкие растрепанные кудри, прилипшие ко лбу и торчащие во все стороны. Едва Бак поднялся на дрожащих ногах, все еще сжимая свой член, как Эдди наклонился к нему, лизнув в колючий подбородок. Губы Бака были воспаленными, измазанными слюной и спермой, и Эдди не смог удержаться, облизав и их тоже, а затем медленно провел указательным пальцем по его родимому пятну. Прикосновение Эдди заставило Бака вздрогнуть, и он глубоко вдохнул, стараясь контролировать дыхание. Наклонившись вперед, он захватил пухлые красные губы Бака в поцелуй, толкаясь в рот языком, чтобы попробовать свой вкус, и тот удовлетворенно зашипел, когда обе руки Эдди обхватили его изнывающий, каменный член. — Я же сказал, что у меня теперь две рабочих руки, — между поцелуями лукаво напомнил Эдди, смотря на него своими большими карими глазами сквозь полуопущенные ресницы и лаская член Бака вдоль всей длины, даже не дроча, а просто гладя, прослеживая подушечками пальцев выступающие контуры вен, точно заново изучая вслепую. Заскулив, Бак сгреб в ладонь яйца, жадно отвечая на поцелуи, будто они пытались друг друга сожрать. Эдди пососал его нижнюю губу, втянув ее между зубами, и Бак несдержанно застонал в его рот. Хватка на его члене стала крепкой и собственнической, и Бак старался не думать о нарастающем внутри томлении и том, насколько он уже близко. Две недели без секса были для Бака тем еще испытанием, но то, как дразнил его Эдди… Он чувствовал, что может взорваться в любую секунду, точно сверхновая, но упрямо держался, надеясь еще немного продлить эту пытку. — Я думал… ты не будешь принимать активного участия, — задыхаясь, напомнил Бак. Эдди самодовольно усмехнулся, плотнее сжимая пальцы вокруг его члена. Закрыв глаза, Бак наклонился вперед, положив лоб на его правое плечо, пытаясь полностью сфокусировать свое внимание на ладонях Эдди — как он резко и быстро тянет член, слегка подкручивая кисть, пока другая рука щекотно ласкает головку, размазывая выступившие капли смазки и дразнит уздечку. Нос Эдди уткнулся в его короткие волосы на вспотевшем виске, губы мягко сжали хрящ. — То как ты упал передо мной на колени посреди кухни… посреди нашей кухни, — жарко зашептал Эдди, очередной смешок прямо в ухо обжег нервные окончания. — Dios, видел бы ты себя… Этот умоляющий взгляд, растянутые вокруг моего члена губы… Я не мог перестать думать, как отплачу тебе за это… как накажу тебя… — И ты решил наказать? — хриплым, срывающимся голосом прошептал Бак в его плечо. Эдди нежно поцеловал его в висок, прижав губы к колючим коротким волосам, и резко ускорился, отдрачивая ему с оттяжкой и впившись пальцами в бедро через домашние штаны. Бак тихонько заскулил, отчаянно толкаясь в его ладонь и отпустив мошонку, переставая сопротивляться его напору и его руке. Эдди наверняка понял все еще за пару секунд до того, как Бак стал кончать, по тому, как напряглись его бедра и мышцы под пальцами стали каменными. Бак ухватился руками за талию Эдди, чтобы не упасть во время оргазма. Стиснув зубами ткань рубашки, он громко и бесстыдно застонал, толчками бурно кончая на спущенные почти до колен джинсы и брифы Эдди. Словно в лихорадке Бак продолжал трястись некоторое время, и Эдди крепко держал его, прижимая к себе, чтобы он не упал на холодный пол кухни. Бак все еще задыхался, отходя от пика оргазма, чувствуя себя разварившейся лапшой, но также невероятно спокойным, умиротворенным, будто напрямую подключился к вселенной. Он вздрогнул и слабо вздохнул, скользнув ладонями под рубашку Эдди и кладя их на его поясницу. Эдди не отпускал, пока его дыхание не выровнялось. Губы Бака скользнули вниз по его шее, под подбородком, влажное, горячее дыхание ласкало кожу. Эдди зарылся пальцами в его взъерошенные кудри на макушке, вдыхая запахи туалетной воды, пота и секса. — Как думаешь, у нас есть время быстро принять душ, прежде чем лазанья будет готова? — прошептал он тихим и спокойным голосом. Щетина на челюсти Бака царапала гладковыбритую кожу, но Эдди не хотел его отпускать. Не сейчас. — Если мы пойдем в душ вместе, то… нет, — ответил Бак, нахально улыбаясь и продолжая целовать его лицо. Ладони спустились с поясницы на упругую задницу Эдди, и Бак собственнически сжал ее в широких ладонях. Его губы были жадными и требовательными, но прикосновения — нежными и осторожными. — Так что к черту душ. — Тогда ты занимаешься стиркой, — тихо рассмеялся Эдди ему на ухо, вызывая очередную волну волнительной дрожи. — Ты уже включил сержанта Диаза, да? Никак не можешь забыть, что я заставил тебя драить унитазы в пожарной части? — фыркнул Бак, скалясь, как идиот. Взгляд был все еще мутным после оргазма, но у него хватило наглости подмигнуть Эдди. — Эй, не порти момент, — притворно возмутился Эдди, шлепнув его по заднице. — Это не те грязные разговорчики, которые меня заводят. Бак приглушенно усмехнулся, продолжая водить ладонями по влажным от пота ягодицам, прежде чем откинуться назад и посмотреть на него. Эдди выглядел уставшим, лицо все еще пылало румянцем, несколько прядей небрежно упали на лоб, но в его глазах горел огонек, а на губах играла улыбка. — Тогда что же тебя заводит? — озорно спросил Бак, с намеком подняв левую бровь, и с нажимом провел пальцем между ягодиц. — Ты заводишь меня… Я люблю тебя, — признался Эдди с легкой улыбкой, не замешкавшись ни на секунду, даже несмотря на бесстыдные интимные прикосновения. Ресницы Бака затрепетали, и мягкая, милая улыбка расцвела на его лице. — Я тоже тебя люблю, — просто сказал он, прижимая поцелуй между ключиц и улыбаясь в его кожу. Бак потянулся к нему, чтобы поцеловать, кончик языка лизнул его губы. Он мягко и лениво поцеловал его, обхватив руками плечи, пососал нижнюю губу Эдди, а затем отстранился, чтобы посмотреть в его улыбающиеся карие глаза и увидеть там себя — увидеть свою собственную любовь, отраженную в них. Единственное, что сумело их наконец оторвать друг от друга — это таймер, оповестивший, что лазанью пора доставать из духовки, чтобы снять с нее фольгу и оставить еще ненадолго потомиться. Полностью поглощенный близостью Эдди, Бак успел позабыть, что вообще что-то готовил, да и есть уже не хотелось. С намного большей охотой он предпочел бы закрыться с ним в спальне, чтобы наверстать то, что они упустили за эти две недели. — Думаю, тебе все же не помешал бы душ, — заметил Бак, сморщив нос в притворной гримасе, но затем потерся колючей щекой о щеку Эдди, наверняка оставив ему ожог от щетины. Хотя… после их секса у него такие ожоги наверняка будут по всему телу. — И лазанья. А потом мы могли бы повторить, но уже в спальне. — Не боишься переутомиться? — Эдди слегка отстранился, обхватив лицо Бака пальцами и поглаживая его заросший подбородок кончиком большого пальца. Его голос был тихим, дразнящим и полным ласки. — Эдди, у меня был оргазм, а не сердечный приступ, — парировал Бак, веселясь, и Эдди тихо усмехнулся, на этот раз шлепнув по руке, чтобы он его наконец отпустил. Быстро заправив член в штаны, Бак схватил полотенце, чтобы снять с лазаньи фольгу, пока Эдди без капли брезгливости натягивал обратно испачканные в его сперме белье и джинсы. Бак мог поклясться, что он сделал это намеренно, потому что… дома никого не было, кроме них. Эдди мог бы просто раздеться прямо на кухне и сразу кинуть грязные вещи в стиралку, но… Ох, он явно нарывался! — Буду через десять минут, — бодро пообещал Эдди, пальцами зачесывая назад влажные от пота волосы. Выходя из кухни, он обернулся через плечо, заразительно и лукаво улыбнувшись. Поймав его взгляд, Бак со смешком выразительно закатил глаза. Упершись ладонями в столешницу рядом с духовкой, Бак прикрыл глаза, блаженно вздохнув, но теперь ноздри щекотали еще и ароматы томатного соуса, сыра и чеснока. Он прижался лбом к дверце верхнего шкафчика, не в силах сдержать глупую улыбку. По телу разливалось приятное тепло, удовлетворение, и он чувствовал себя чертовски счастливым, самым счастливым парнем на свете. Это счастье было ощутимым, почти осязаемым. Он буквально держал его в своих руках пару минут назад. — Так ты отвез Криса в школу, а затем поехал в аэропорт? — спросил Бак после обеда, когда они вместе с Эдди убирали грязные тарелки из столовой обратно на кухню. — Он не расстроился, что не попрощался с бабушками и дедушкой? — Ему же четырнадцать. Кристофер сказал им, что они всегда могут созвониться по «ФэйсТайму». — Эдди непринужденно пожал плечами, ополаскивая тарелки, прежде чем загрузить их в посудомоечную машину. — Объятия нужны скорее моим родителям. А моя abuela проводила с ним в последнее время чуть ли не каждый день. Бак кивнул, слабо улыбнувшись, раскладывая рядом с раковиной тарелки. Его плечи поникли от облегчения и сожаления. Он прекрасно понимал Кристофера и наверняка повел бы себя точно также на его месте. Было даже что-то утешающее в том, что Криса не было в аэропорту, как и самого Бака. Не то, чтобы Бак горел желанием прощаться с родителями Эдди… но охотно бы обнял на прощание Изабель. — Надеюсь, твои родители не спрашивали обо мне, — с нервным смешком продолжил Бак, прижавшись бедром к краю столешницы и наблюдая за тем, как Эдди перекладывает тарелки в посудомоечную машинку. — К счастью, нет, — протянул Эдди, покачав головой. Баку показалось, что его плечи напряглись под футболкой, а лицо потемнело. — Надеюсь, после нашей с отцом беседы они смирились не задавать мне вопросы, если ответы придутся им не по душе. На кухне воцарилась неловкая тишина. Бак смотрел куда угодно, только не на Эдди, переминаясь с ноги на ногу и начиная жалеть, что вообще поднял эту тему. Он молчал, Эдди молчал. Разговор зашел в тупик, и ему не нравилось, что он создал это повисшее между ними напряжение в воздухе. Он наблюдал за тем, как Эдди укладывает последние тарелки в посудомоечную машинку и захлопывает дверцу. И пусть даже он не прикладывал усилий, Баку показалось, что хлопок все равно эхом отозвался в его голове. Плечи Бака поникли. Он молча взглянул на спину Эдди, на то, как он достает таблетки для посудомойки, и незаметно выскользнул в столовую, а затем направился в гостиную и плюхнулся на синий диван. Уперев локти в колени, он раздраженно потер лицо, чувствуя, как кожу скребет щетина. Да, ему бы не помешало побриться… Нет. Нет, Бак, ты думаешь не о том, ты… Черт возьми! Бак испытывал тревогу, беспокойство, но даже у себя в голове не мог выразить словами то, что с ним происходило. Он привык беспокоиться даже о самых незначительных мелочах, но все это… Это были какие-то джунгли из мыслей, в которые без острой мачете бессмысленно даже соваться, чтобы продраться к свету. — Ты сбежал. — Возникший посреди арки Эдди сложил руки на груди. Он не сердился, но обеспокоенно хмурился. — Все в порядке? — Нет, — честно ответил Бак, подняв на него глаза и положив подбородок на сцепленные руки. — Я просто… Знаешь, я думал… — Бак проследил взглядом, как Эдди пересекает гостиную, направляясь к нему, как садится рядом с ним диван, отложив пульт на журнальный столик. Бак взглянул на камин. Его телевизор из лофта определенно хорошо теперь смотрелся на каминной трубе вместо старой картины… — Что ты думал? — тихо спросил Эдди, слегка подтолкнув его плечом, вырывая из лап всякой чепухи, которая приходила в голову. — Как по-разному нас приняли твои и мои родители, — признался Бак, не понимая, начинает издалека или откуда-то из середины. Но откуда-то начать определенно стоило. — Моя мать спросила, не хотим ли мы второго ребенка… Рот Эдди приоткрылся, затем закрылся, брови взлетели вверх, и он уставился на Бака, теряясь с ответом. Бак повернул голову, наблюдая за ним, и хмыкнул себе под нос. — Думаю, я со стороны выглядел примерно также, — признался он, утешающе похлопав Эдди по колену. — Но это не то, о чем я думал. Просто… я вспоминаю, как твои родители даже не замечали меня в больнице, будто меня там совсем нет, а я не хотел вмешиваться, и я… Выражение лица Эдди смягчилось, и он повернулся, слегка наклонив голову и положив ее на спинку дивана. Бак взглянул на руку, которая все еще лежала на его колене, слегка поглаживая ткань домашних штанов Эдди. Он глубоко вздохнул и продолжил. — Я знаю, что от них еще рано ждать чего-то, они еще не успели осознать, но… Это все равно задевает, понимаешь? — грустно спросил Бак, пристально следя за плавными движениями своих пальцем. — Они вели себя так, будто я кто-то, кого ты подцепил на заправке, и… — Бак остановился на середине предложения и покачал головой. — Я понимаю, Бак, — тихо ответил Эдди, накрыв его пальцы своей ладонью и крепко сжав. Бак поднял брови, удивленно глядя на него. — Я знаю, что это… тяжело. И я знаю, что это ранит. Но разве нам с тобой не плевать на то, что они думают? Ты не кто-то, кого я подцепил на заправке. Ты и твоя любовь… это лучшее, что когда-либо случалось со мной и Кристофером. Бак печально улыбнулся. Ему требовалось время, чтобы свыкнуться к этой реальностью, но он все равно почувствовал, как от искренних слов Эдди будто, наконец, прорвало какую-то внутреннюю плотину. Он наклонился ближе, пока их плечи не соприкоснулись. — Знаешь, когда мы с Крисом были в больнице и собирались ехать домой… он назвал меня папой. Он вроде как… обронил это случайно. Но это звучало так естественно, — признался Бак, скосив на Эдди глаза, чтобы не упустить ни малейшей эмоции. На лице Эдди расцвела широкая довольная улыбка, отчего щеки округлились, он с гордостью смотрел на Бака несколько долгих секунд, а затем нахмурил брови и толкнул его плечом. — Прошло полторы недели. Ты говоришь мне об этом только сейчас?.. Решил помучить меня, скрывая эту новость? — рассмеялся Эдди и отдернул руку от колена, чтобы ущипнуть Бака за бедро. — Черт возьми, Эван! — Эван? — недоверчиво переспросил Бак, выгнув левую бровь и с интересом наблюдая, как Эдди обнимает его поперек спины, прижимая к себе. Объятия, которые так нужны были Баку в этот момент. Они некоторое время просто сидели в тишине, как можно ближе, касаясь друг друга. Бак любил такие моменты — когда он мог молчать с Эдди, зная, что им не нужны слова, чтобы понять друг друга. — Мы ни разу с тех пор не обсуждали с тобой завещание… — аккуратно подбирая слова, хрипло произнес Бак, пока на волне послевскуя от их разговора можно спросить то, что так давно его беспокоило. Потому что не знал, когда еще подвернется такой подходящий момент. — Неловкая тема. — Эдди выразительно хмыкнул и запрокинул голову назад, чтобы видеть его лицо. Бак скосил глаза вниз, прослеживая взглядом линию челюсти и соскользнувшую со лба длинную прядь. — Продолжай. У меня нет от тебя секретов, Бак. Бак слегка кивнул и набрал полную грудь воздуха, прежде чем снова заговорить. — Твои родители знают о завещании? — тихо и неуверенно спросил он, не отстраняясь ни на дюйм и чувствуя тепло его тела. — Это не их дело, — просто объяснил Эдди. — Я не собираюсь умирать. А ты рано или поздно станешь законным отцом Криса. Дыхание Бака перехватило от того, как просто и естественно это сказал Эдди, точно сам собой разумеющийся факт. Он часто думал об этом в последние недели, но что, если Эдди тоже? Или мысли о свадьбе у него спровоцировали родители и желание защитить Кристофера?.. Нет, Бак не верил, что Эдди готов к их свадьбе в любой момент, лишь бы не оставить своим родителям даже малейшей возможности побороться за Кристофера. Потому что Эдди любит его. Просто так. Потому что им обоим комфортно рядом, потому что каждый член их пожарной семьи без раздумий скажет, что они давно ведут себя, как женатая пара. И началось это задолго до того, как они с Эдди признали свои чувства друг к другу. Задолго до того, как даже посмели задуматься, что между ними возможно нечто большее, чем отношения двух лучших друзей. Между ними всегда была эта особая связь, за которую они оба цеплялись, чтобы не потерять себя, когда наступает критический момент. И Эдди… Эдди пообещал ему себя еще до того, как в больницу пришли Хелена и Рамон. Потому что Эдди хочет принадлежать Баку точно так же, как Бак принадлежит Эдди. — Но Крис знает о твоем завещании. Знает, что я его законный опекун. Это легко было слышать от остальных, легко было фантазировать об этом, но произнести вслух… Баку казалось, что подожди он еще секунду, то ни за что не решился бы продолжить свою мысль и попытался сдать назад. Но как же ему было важно услышать это от самого Эдди, узнать, что он думает и чувствует… Эдди отстранился от него и выпрямился, чтобы твердо и решительно посмотреть на Бака. Его взгляд говорил куда больше, чем в себя могли вместить слова. — Я рассказал ему, когда вернулся обратно в пожарную часть после диспетчерской, — тихо и проникновенно объяснил он, смотря на него, прямо в глаза, прямо в душу. — Что с ним всегда будет его Бак. — На последних словах Эдди многозначительно положил ладонь на его колено. — И как он отреагировал? — тут же сипло спросил Бак первое, что пришло на ум. Сердце гулко билось где-то в районе горла. От одного лишь осознания, что они вообще затронули эту тему, стало тесно в груди. Тело Бака будто вибрировало в унисон с его несущимися вскачь мыслями, и он не мог перестать представлять в голове этот момент — как Эдди садится на кровать Криса и признается, что хочет поговорить с ним, как лицо Криса вначале изумленно вытягивается, а затем глаза озаряются блеском, как его губы растягиваются в широкой улыбке, и он поправляет очки, которые съехали к кончику носа. — Крис сказал, что ожидал от меня чего-то подобного, — мечтательно признался Эдди и слегка улыбнулся своим мыслям, смотря куда-то сквозь Бака, но его взгляд почти сразу вновь сфокусировался на нем. — А еще, что нам лучше не рисковать одновременно, а то тебе тоже понадобится завещание. Он не хочет, чтобы оба его отца одновременно погибли на каком-нибудь вызове. Это была ужасная и пугающая мысль на самом деле, но Бак оценил циничную шпильку в словах Криса, за которой лежало слишком много правды и опасений. И все же он не удержался от ироничного смешка, представляя, как ворчит Крис — сварливо и снисходительно, будто давая понять, что без него взрослые не сумеют сделать и шагу. Лишь спустя пару мгновений до Бака дошел истинный смысл слов, накрывший его, словно колоссальная волна цунами. Диспетчерская… Это было целых три года назад. — Это… Крис так сказал?.. — неверяще прошептал он, наклоняясь чуть ближе к Эдди, точно ослышался и хотел убедиться, что слух не подвел его. — Да, примерно так. — Эдди улыбнулся ему почти легкомысленно, крепче сжав пальцами его колено, точно его рука была той самой связующей ниточкой между Баком и реальностью. — И что ты ответил? — грудным надломленным голосом спросил Бак, бросив быстрый взгляд на ладонь Эдди, а затем вернулся к его темным глазам. Его успокаивающий взгляд пробирал до самых костей. Улыбка Эдди стала шире, щеки округлились, от чего милая маленькая родинка под левым глазом приподнялась чуть ближе к нижнему веку. Бак не мог отвести глаз — его взгляд был полон заботы, привязанности и, самое главное, любви. Эдди видел его, и от этого становилось трудно дышать. Он чувствовал себя… в безопасности рядом с Эдди. — Что мы постараемся. — Нет, я имею в виду про двух отцов. — А… — понимающе протянул Эдди, слегка приподняв подбородок, и улыбка на его губах намекала, что он хочет слегка его подразнить. — Ничего. Потому что к правде нечего добавить. Бак кивнул, все еще не в силах понять, что Эдди сказал это так легко, небрежно, без колебаний и сомнений, с абсолютным доверием. Его мысли кружились, и мозг не мог выдать внятную реакцию. Ему становилось слишком тесно в собственной коже, он был на взводе, и адреналин в крови от казалось бы спокойного разговора подстегивал его сделать… что-то. Что-то, чтобы вырваться наружу, вывернуть свое нутро, показать Эдди свое пульсирующее от любви сердце, чтобы у него было больше двух рук, способных обнять его и прижать к себе, исступленно целовать его лицо и эту родинку, и чувствовать его улыбку под губами, и… и… Бака разрывало на части, на глаза навернулись обжигающие слезы. Но, несмотря на внутренний хаос, он продолжал сидеть неподвижно, будто пригвожденный к дивану горячей ладонью Эдди, все еще покоящейся на его колене, — единственное, что удерживало его от того, чтобы взлететь в космос. Бак открыл рот, но голосовые связки отказались подчиняться, и единственное, что вырвалось наружу, — хриплый вздох. Он отчаянно хотел что-то сказать в ответ, но ничего не вышло, только сдавленный звук. Бак пристально смотрел на Эдди, интенсивность его взгляда стала почти болезненной. — Бак, — тихо позвал Эдди, накрыв его плечо ладонью и прижимая подушечку большого пальца к ямке над ключицей. — Ты в порядке, cariño?.. Бак поднял подбородок и моргнул, кадык подпрыгнул, стало трудно дышать, но он все же сумел сказать самое главное, что имело значение в этот момент. — Я люблю тебя, Эдди. И хотя эти слова не могли вместить в себя весь глубокий смысл того, что Бак чувствовал в эту самую секунду, но ему казалось, что Эдди понял его. И Эдди понял. Понял весь вес его слов, сбросивших какой-то невидимый груз с его плеч, о существовании которого прежде он даже не догадывался. Они столько раз уже говорили друг другу эти слова, но в этот раз… они будто пробили какую-то брешь внутри, точно грозовое небо расступилось, и сквозь него проглянул солнечный луч. — Te amo, Бак, — прошептал Эдди в ответ, не отводя взгляда и даже почти не мигая, заглядывая куда-то вглубь него… Все тело Бака вибрировало, в нем было тесно, так тесно, что он был готов разрыдаться в любое мгновение. Отойдя от оцепенения, Бак стремительно подался к Эдди, прижимаясь к его губам в мимолетном поцелуе, не прося продолжения, не подталкивая его ни к чему… просто чтобы чувствовать теплое дыхание на своих дрожащих губах, чувствовать себя живым, переполненным любовью. Он коснулся щеки Эдди, и тот накрыл его ладонь своей рукой, прижимая к себе, глубоко дыша, не решаясь нарушить момент лишним движением и словом, пока все же не отстранился, заглядывая в его глаза. — Я… — голос Эдди прозвучал хрипло, грубо. Он сглотнул ком, блуждая взглядом по лицу Бака, словно видел впервые и хотел запомнить его навсегда. Бак был как молния, солнце, цунами, ураган в одном лице. Ураган, который долгое время проносился над миром Эдди, выбивая его из колеи, разрушая все основы и заставляя смотреть новыми глазами. Все, о чем он мог думать, это то, что Бак полностью его. Его — осознание, вызвавшее такой всплеск собственничества, что это казалось нереальным. — Никуда не уходи, — велел Эдди, подрываясь с дивана. Он взволнованно оглянулся по сторонам, сделав глубокий вдох и раздувая ноздри, а затем его взгляд вновь задержался на ошемленном Баке, пытавшемся понять, какого черта происходит. Эдди поднял руку, она на пару секунд зависла в воздухе, и он застыл статуей, задержав дыхание, прежде чем указать пальцем на Бака. — Никуда не уходи, — вновь повторил он, сорвавшись с места в сторону коридора. Слушая звук быстро удаляющихся шагов, Бак несколько секунд пялился на то место, где только что стоял Эдди, прежде чем сбежать, точно его ужалила пчела. Конечно, Эдди был импульсивным, но… Бак никогда не видел его таким… будто внутри него закипала кровь. Он словно потерял рассудок от метавшихся в голове мыслей, которые не мог сформулировать до конца. И обычно… обычно так вел себя Бак. Не выдержав, Бак громко, нервно и несдержанно расхохотался, чувствуя себя полностью сбитым с толку, потерянным, смущенным, и… это было смелой мыслью, очень смелой… Но он будто ощутил на языке сладкий привкус предвкушения от незримой, но почти знакомой неизвестности. Немного успокоившись, он потянулся рукой к тому месту, где только что сидел Эдди, ощущая тепло нагретой его телом ткани, и услышал, как где-то дальше по коридору хлопнул ящик. Он посмотрел на дверь поверх спинки синего дивана и прикусил губу, пытаясь совладать с вихрем эмоций, раздиравшем его на части. Возможно, ему стоило последовать за Эдди, узнать, какого черта с ним происходит, но… Сейчас был явно не тот момент, когда Эдди бы хотел остаться один, не после всего, что они друг другу сказали. Бак посмотрел на лежавшую рядом с дверью спортивную сумку, которую он так и не унес, когда вернулся со смены. С улыбкой тихо хмыкнув себе под нос, Бак медленно поднялся с дивана и направился к парадной двери. Ворвавшись в спальню, Эдди запустил пальцы в волосы, нервно оглядываясь по сторонам. Часть его мозга все еще продолжала лихорадочно соображать, крича на него, что Бак сейчас в полнейшем шоке. Так же, как и он сам. Должно быть, со стороны он походил на безумца. Эдди слышал его смех из гостинной и не смог сдержать идиотскую улыбку. В крови бурлил адреналин от осознания… Сейчас. Сейчас самый верный момент. Плевать на то, как должно быть правильно. Самое правильное — это то, что они сейчас вместе, что они рядом… чувствуют друг друга, понимают друг друга, любят друг друга. Все остальное просто незначительная мишура, мешающаяся под ногами. Эдди подскочил к комоду и упал перед ним на колени, переворачивая все в ящике вверх дном, пытаясь найти то, что старательно пытался спрятать от Бака, надеясь, что он никогда не полезет туда. Эдди хранил там всякое барахло вроде проводов, документов и прочих вещей, которые нужны от случая к случаю… Но сейчас… Сейчас случай был особенным. Эдди вновь застыл статуей, пытаясь осознать тот фейерверк, что сейчас взрывался в его голове, буквально ослепляя здравый смысл, и нервно рассмеялся. Облизав губы, он зарылся в вещи, пока не нашел то, что искал. Сжав в пальцах предмет, он распрямился, поднявшись на ноги, и оглянулся на постель, которую они делили с Баком почти четыре месяца, чувствуя, как все внутри вибрирует от предвкушения. Склонив голову, Эдди улыбнулся, сунув руку в карман домашних штанов, чтобы не испортить сюрприз, и шагнул к двери спальни. Бак все еще сидел на диване, как он его и просил, вальяжно закинув локоть на спинку, с вежливым нетерпением ожидая его. — Ты так резко сбежал… Я уж подумал, что где-то пожар, — передразнил Бак слова Эдди, которые тот сказал ему в больнице. Эдди тихо хмыкнул, кивнув, не в силах сдержать улыбку, и подошел к дивану, чтобы сесть рядом. Возможно, ему следовало встать на колено?.. Эдди не хотел смутить Бака, он хотел, чтобы они были… равными. Без всякой этой куртуазной чепухи. Черт, он совершенно это не продумал… У него и времени особо не было, и он не ожидал, что это произойдет так скоро. Эдди рассчитывал, что будет планировать все неделями, чтобы удивить Бака, пробудить бабочек в его животе, сделает что-то фантастическое для него, когда они будут в красивых костюмах и с бокалами вина, а не в футболках и домашних штанах на своем диване. Но… что могло быть лучше, чем Бак — уютный и трогательный после того, как они занимались любовью на кухне, а затем съели его восхитительную лазанью?.. После того, как они в очередной раз довели друг друга до грани разговорами, выворачивая свои признания наизнанку. И… у Эдди было еще одно признание. Эдди не стал садиться вплотную, чтобы дать им обоим немного пространства, потому что ему казалось, что если он раньше времени коснется Бака, то окончательно взорвется. Он заглянул в его доверчивые голубые глаза, ждущие, предвкушающие… и у Эдди пересохло во рту. — Где-то и правда случился пожар, — подтвердил Эдди, внутри все полыхало. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь остановить свое сердце от ударов со скоростью сто миль в час, заставить свою руку перестать дрожать. — Гигантский пожар. Как вулкан. — Ты меня пугаешь, — с нервным смешком ответил Бак, блуждая взглядом по его лицу, и Эдди догадывался, что его шальной взгляд и подрагивающие руки только добавляли моменту колорита. — Я хочу тебя спросить… — Эдди вытянул руку, чтобы схватить Бака за ладонь, и это прикосновение импульсом пронеслось по всему его телу, кожу стало покалывать. Он еще никогда в жизни так не нервничал, точно был подростком. И хотя он прекрасно знал, что ответит Бак, но его губы все равно будто онемели, мешая выталкивать из себя слова. Бак не торопил его. Эдди с улыбкой провел большим пальцем по костяшкам его пальцев, задержавшись на безымянном пальце. — И я не хочу извиняться за то, что момент заслуживает особой атмосферы, что все должно быть не так… — принялся торопливо объяснять Эдди, но резко замолчал, когда его руку накрыла широкая ладонь. — Эдди. Просто спроси меня. — Бак улыбнулся ему. Чисто и искренне. Звук его имени на губах Бака успокоил Эдди. Он закрыл глаза на несколько секунд, а затем поднял взгляд, глядя прямо ему в глаза. — Эван… — проговорил Эдди, и ухмылка Бака стала шире, блеск в его глазах подсказал, что ему тоже нравится звук его имени на губах Эдди. — Я не хочу больше ждать. — Улыбка Бака дрогнула, и он сглотнул, кадык дернулся, ладонь напряглась, сжимая руку Эдди. — Ты выйдешь за меня?.. Бак не знал, заметил ли Эдди, как еще секунду назад его руки тряслись, но сейчас… мир перевернулся. Ему показалось, что он слышит пение птиц за окном, шепот деревьев, падение где-то капли дождя… Все приобрело сверхъестественную ясность и четкость. Мир был совершенен, и все вокруг него было совершенным. Эдди был совершенным. — Да. — Это прозвучало как выдох, воздух покинул легкие Бака, оставив ему только одно простое слово. Он кивнул головой и беспомощно улыбнулся, быстро моргая, чтобы сдержать слезы, которые в любое мгновение должны были политься по щекам. — Да, — эхом повторил за ним Эдди, сглотнув ком в горле. Он обхватил ладонями лицо Бака, притягивая его ближе к себе. — Да, — прошептал он и прижался губами к его губам в коротком поцелуе. Шмыгнув носом, Эдди только сейчас понял, что по щекам стекают слезы. Бак хрипло и счастливо засмеялся, положив ладони на его скулы и притягивая его к себе, не углубляя поцелуй, не делая момент страстным и несдержанным. Он просто… дарил свое присутствие. Был с ним. Любил его. И Эдди любил его в ответ так отчаянно, что это пугало обоих. Эдди вздохнул с облегчением. Он ожидал… он вообще не знал, чего ожидал. Все, что он знал, это то, что ответ будет «да». Тяжесть спала с его сердца, заставив его почувствовать себя легким и невесомым, легкие наполнились воздухом, как будто он недостаточно дышал. Эдди вдыхал и выдыхал с удовольствием, проводя ладонями по щекам Бака, вытирая его слезы. — Te amo, — прошептал Эдди в его губы. — Te amo… te amo… — забормотал Бак, как заведенный, прижавшись лбом ко лбу Эдди, полностью находясь в его власти. — Эдди, я… я хочу увидеть свое кольцо. Эдди усмехнулся, но это больше походило на карканье. Глаза Бака блестели, влажные от слез, щеки зарумянились, губы дрожали, а кончик носа стал красным… и Эдди полностью потерялся в нем и в этом моменте. Он сунул дрожащую руку в карман, чтобы достать черную бархатную коробочку, которую не решался открывать с того момента, как купил с Крисом кольцо и спрятал его в нижнем ящике комода. — Хочешь, чтобы я… или сам?.. — нерешительно проговорил он, чувствуя себя на взводе, но Бак просто протянул ему левую руку, все еще улыбаясь и не заботясь о дорожках слез на щеках. Эдди достал кольцо. На первый взгляд оно было обычным, просто золотым, без всяких украшений и дополнительных деталей, но внутри… оно таило в себе секрет. Прямо там, на внутреннем ободке. И Эдди одновременно хотелось надеть ему кольцо на палец и в то же время показать, что именно значит это кольцо для него. Для них. Зажав кольцо между пальцам, Эдди протянул руку. Кольцо скользнуло легко и плавно. Бак рвано вздохнул, не сводя горящего взгляда с их рук. Надев кольцо, Эдди обхватил ладонь Бака своими пальцами, крепко ее сжав и вновь смотря на него сияющими глазам. Бак уставился на кольцо на своем пальце, его выражение было мечтательным и отстраненным, как будто он уже представлял их будущее. — Te amo, cariño, — прошептал Эдди слова, выгравированные внутри кольца. Бак закивал, широко улыбаясь и глотая слезы, а затем сунул руку в карман, доставая похожую коробочку, только темно-синюю, почти как обивка дивана, на котором они сидели. — Ты… — задыхаясь, пробормотал Эдди, моргнув и уставившись на коробочку. По голым предплечьям пробежала волна мурашек. — Я подготовился заранее, — ухмыльнулся Бак, шмыгнув носом и широко улыбнулся, осторожно высвободив руку. Эдди затаил дыхание, наблюдая за тем, как Бак открывает коробочку и достает оттуда золотое кольцо с двумя черными полосами вокруг внешнего ободка. — Мне следовало догадаться… Ты купил его в первую неделю после того, как мы начали встречаться, да? — сквозь слезы усмехнулся Эдди, протягивая левую руку, чтобы Бак сделал его своим. — Ты льстишь моей выдержке, Эдди, — громко фыркнул Бак, медленно надевая на его палец кольцо, пришедшееся как раз впору, но не отрывая взгляда от его лица, от его глаз. — Да, — с широкой улыбкой ответил Эдди, подняв перед собой руку, а затем его взгляд метнулся к правому предплечью Бака, на котором были две похожие полосы татуировки, и что-то екнуло внутри него. — Что «да»? — ошеломленно спросил Бак, прежде чем опомниться. — Я еще не задал свой вопрос. — Неважно. Мой ответ «да». Бак резко подался к нему, захватывая его губы в поцелуе, но при этом стараясь не наваливаться на него, потому что у Эдди все еще не до конца зажили ребра. Эдди обхватил его колючие щеки ладонями, страстно отвечая на поцелуй и чувствуя соленый вкус слез. — Эдди Диаз, ты станешь моим мужем? — лукаво прошептал Бак в его губы, поглаживая его обнаженные руки и касаясь татуировок кончиками пальцев. Улыбнувшись, Эдди кивнул, прежде чем вновь поцеловать его, крепко обнимая за плечи. — Я хочу, чтобы ты снял кольцо и прочитал то, что написано внутри, — облизывая влажные и припухшие после поцелуя губы, прошептал Эдди, когда им все же пришлось взять паузу, чтобы перевести дух. — Там что-то есть внутри? — удивленно моргнув, спросил Бака, обжигая его губы горячим дыханием. — А ты думал, что это простое кольцо? — ухмыльнулся Эдди, гладя его спину. — Пожалуйста. Посмотри. Отклонившись назад, Бак медленно и нехотя позволил кольцу соскользнуть с пальца и скосил глаза к носу, пытаясь прочитать текст гравировки. «Te amo, cariño». — Эдди… — Бак рвано выдохнул, изучая кольцо. — Это… это… Это было секретным посланием. Их посланием. Сердце Бака замерло в горле. — Теперь оно оставит отпечаток на моей коже, — прошептал Бак, проводя пальцем по тому месту, где только что было кольцо, а затем надел его обратно. На свое законное место. — Так ты будешь чувствовать меня на своем теле еще сильнее, — лукаво прошептал Эдди и провел пальцем по черным полосам на предплечье Бака, как он делал это раньше сотни раз. Но теперь… эти полосы были не просто абстрактным рисунком, не просто приятным штрихом. Они были обещанием. Я принадлежу тебе.