Чертоги разума.

      Мы приехали в больницу. Там не хотели позволять Джону самому ставить мне укол. Но после того, как я чуть не разбил томограф, сопротивляясь и отбрыкиваясь от их рук, они позволили. Я был удивлён. Честно говоря, я думал, что раз я спокойно воспринял руки Джона, то и остальные не вызовут отторжения. Я ошибался. Лишь Джон. Ещё одна страница новых данных в папку.       Окружающие врачи с удивлением смотрели, как беснующийся ненормальный пациент, грозящий разбить им головы и откусить руки, если только попробуют притронуться к нему, резко успокоился, стоило только Джону подойти. Я покорно отдался в его руки, затаив дыхание — вдруг снова будет отторжение. Но нет. Моё тело будто жаждало его рук — только почувствовав его кожу, я смог окончательно расслабиться.       Сделав всё необходимое, мы вернулись домой. — Шерлок. Мне надо на тренировку, — сообщил мне мой личный врач, как только мы зашли домой. — Ты справишься без меня? — На тренировку? — удивился я.       Я замечал, что Джон уходит по вечерам на три-четыре часа каждые понедельник, среду и пятницу. Но я думал, что он ходит в паб. Хотя, если подумать…       Он не пах алкоголем, а тело было чисто, и слышался аромат геля для душа. То есть там, куда он ходил, он потел, и ему приходилось принимать душ. Дополнительная работа или свидание? Нужно больше данных… — Я справлюсь. Не беспокойся, — уверенно ответил я, мысленно прикидывая, поспею ли с раненой ногой за Джоном.       Сердце слегка взбрыкнуло — слежка. Лёгкий адреналин ударил в голову и подключил внутренние ресурсы, заставляя тело вырабатывать больше энергии. Теперь сил хватит. — Обязательно поешь, — напутствовал меня Джон. — Я вчера заказал карри. В холодильнике ещё осталось. — Я не голоден, — огрызнулся я. Ответь я покорным согласием — Джон насторожился бы. — И всё же. — Строго посмотрел на меня он. — Тебе нужно восстанавливать силы. — Я не стану есть дурацкое карри, приготовленное невесть кем.       Джон огорченно вздохнул: — Ну почему? Ты же ешь то, что я приготовлю. — Ты не невесть кто.       Джон мягко и с улыбкой посмотрел на меня: — Я правда тороплюсь. Может, я приготовлю что-нибудь лёгкое, когда вернусь? — Было бы замечательно. А пока тебя нет — я посплю. — Джон должен обрадоваться этому, так как сплю я мало и неохотно.        Придав себе уставший вид и замедлив телодвижения, чтобы убедить его в своей усталости, я посмотрел на него и сказал: — Иди. Если что — я позвоню.        Джон ещё помялся, но всё же взял куртку и, коротко попрощавшись, вышел из дома.        Я тут же схватил пальто, одел ботинки и, дождавшись хлопка входной двери, со всей возможной скоростью спустился вниз. Аккуратно приоткрыв дверь, я выглянул и увидел, как Джон сворачивает за угол. Метро там нет, значит, пункт назначения поблизости.        Это был не спортзал, как меня пытался уверить Джон. Это был танцевальный зал. Зал для латиноамериканских танцев. Я смотрел из-за укрытия, как по площадке рассекают танцоры, и выследил среди них Джона.        Он был прекрасен. Его движения были плавными и чувственными; они завораживали. Он был нежен и предупредителен со своей партнёршей. В его руках она была прекрасной картиной, а он — невероятно дорогой рамкой. Его тело извивалось и плыло чувственными линиями. Ноги порхали по полу, то изгибаясь под чётким углом, то обвиваясь вокруг партнёрши. Девушка, танцующая с Джоном, меня невероятно раздражала, а я не мог отвести глаз от него. В груди поднималась горячая волна.        Тут они остановились и начали разминаться. Боже! Он невероятно гибкий. В этот момент он сел на шпагат, и я пропал. В паху потяжелело. Джон изящно встал и согнулся в талии вниз, беря руками пальцы ног и выворачивая их. Его лицо зарылось между его ног, и нос коснулся икр. Я нервно икнул — в голове сразу стали проноситься самые пошлые картинки. Они ещё не оформились, и я отложил их в папку Джона, чтобы потом рассмотреть детальнее. Как можно незаметнее я выскочил из укрытия и помчался домой.        Дома меня наконец отпустил адреналин, и в ноге неприятно запульсировало. Я снял осточертевшие брюки и душившую рубашку, накинув на голое тело халат. Подумав, боксёры решил не снимать. Сев на кресло и шикнув от пронзившей боли, я начал смотреть на огонь и потихоньку каталогизировать произошедшее за день.        Через некоторое время пришёл Джон и с порога спросил: — Ты поел? Поспал?        Я отрицательно покачал головой, подняв на него полный страдания взгляд. — Почему ты никогда не слушаешь меня… — начал было меня отчитывать он, но тут увидел мои страдания и подскочил ко мне. — Боже, Шерлок! Что с тобой?        Я лишь молча положил свою руку на бедро. — Больно? — спросил он меня, отодвигая в сторону мою подрагивающую конечность.        Интересно, она дрожит из-за боли или близости Джона? — Давай посмотрим, — сказал Джон, приподнял полу халата, отчего меня бросило в жар, и стал аккуратно разматывать бинт.        Через пару оборотов разматывающегося бинта было понятно, что выступила кровь. — Ты чем занимался, что у тебя швы разошлись, Шерлок? — укоряющее спросил Джон, но я лишь безразлично пожал плечами. — Ты сегодня не разговорчивый, — бросил на меня недоумевающий взгляд        Джон и отлепил марлю от раны. Я зашипел, и это позволило мне не отвечать на его вопрос. А что я мог ответить? Что меня переполняют противоположные чувства страдания и возбуждения? Пока Джон вновь колол анестезию, зашивал и проделывал все необходимые манипуляции, я не мог ни о чем думать, кроме как о его извивающемся теле и невероятной гибкости. Перед глазами плыло; и я мог лишь надеяться, что Джон списал это всё на травму. — Тебе надо поспать, — сообщил Джон, зафиксировал бинт и опустил полу халата.        Только когда мои руки с трудом разжались, я понял, что всё это время судорожно сжимал подлокотники кресла. — Так-то лучше, — довольно сказал Джон и, убрав всё медикаменты обратно в аптечку, спросил: — Может, ты всё же поешь?        Я снова отрицательно покачал головой и наконец подал голос: — Спасибо, Джон… Но мне лучше поспать…        Джон обеспокоенно посмотрел на меня и лишь коротко кивнул в знак согласия.        Лежа в кровати, я вновь начал думать о его движениях и гибкости, а затем мягко погрузился в Чертоги. Вот я вновь вижу Джона и его пластичный танец. Он очень сексуален, и от него волной веет раскрепощенностью. На нём надеты узкие чёрные брюки и чёрная шёлковая рубашка, расстегнутая почти до пупа. Волосы зализаны гелем и блестят, а на лице играет зазывающая улыбка. Его руки обрамляют партнёршу и порхают вокруг неё, а ноги быстро переступают, отчего бедра волнующе покачиваются. Его спина, и без того прямая, вытянута струной, и голова отклоняется в изящном чопорном движении. Внизу живота потеплело, и возникло ощущение распирания в паху. Тут он сёл на шпагат и вновь склонился вниз к ногам. Я решил рассмотреть его внимательнее и «поставил на паузу».        Джон замер и я подошёл вплотную. Раскрасневшаяся шея сжалась и прижимала голову к икрам, а на заду сильно натянулись брюки, отчего ткань плотно обхватила аппетитные окружности и практически не оставляла шанса фантазии. Хотелось положить свои жаждущие руки на эти прекрасные половинки и мягко обвести по контуру все складочки и неровности. Я снова запустил время и увидел, как Джон, плавно ведя руками по ногам снизу вверх и всё так же прижимаясь лицом к телу, вернул себя в прежнее положение.        Я первый раз видел столь гибкого человека. Джон всё это время казался мне крепким и сбитым, непоколебимым как камень и жёстким как сталь. Он носил пушистые свитера, скрывающие его потрясающий пресс, открывающийся мне сейчас сквозь распахнутую рубашку. Окружающая обстановка медленно изменялась — вокруг таяли люди, и зал плавно перетекал в нашу гостиную.        Теперь Джон сидел в своём кресле, а я сидел напротив него; мы смотрели в глаза друг другу. На нём была всё та же одежда. И вот Джон, повинуясь моему мысленному желанию, расстегнул оставшиеся пуговицы и распахнул рубашку. Его торс был великолепен. Чуть округлые мышцы груди с маленькими ареолами светло-розовых сосков так и просились на язык. Мышцы живота плавно напрягались и расслаблялись, пока Джон снимал рубашку до конца. Открытые руки так же привлекли моё внимание — натянутые сухожилия перемежались выпуклыми венами, и я не видел ничего более сексуального. Буквально. Меня ничего и никогда не могло завести. Но сейчас мой член стоял по стойке «смирно» и требовал внимания. Моя рука опустилась на страждущего страдальца, и тот тут же ответил мне удовлетворённым подергиванием.        Я глухо застонал и не отрывал взгляда он рук Джона, что сейчас расстегивали маленькую пуговицу на брюках. Небольшими нежными движениями я поглаживал свой член, пока Джон освобождал его напарника. И вот Джон, полностью голый, сидит на своём кресле, а одежда испарилась, не успев коснуться пола, как что-то несущественное. Я посмотрел на его член и удивился его размеру и длине. Он удовлетворённо усмехнулся, а затем расслабленно посмотрел на меня и всё ждал полёта моей фантазии, а она в этот момент пронеслась коротким воспоминанием о близости лица Джона к его собственному члену. Мой эфемерный Джон воспринял это как руководство к действию.        Его левая рука медленно опустилась на наливающийся орган и стала плавно его поглаживать, в то время как правая занялась так манившими мой рот розовыми сосками. Из его губ вырвался лёгкий возбуждающий стон. Волна похоти прокатилась по моему телу, отозвавшись вставшими корнями волос на загривке. Его движения слегка ускорились, а тело пришло в движение и чуть сползло вниз и набок. Его лопатки прижались к подлокотнику, одна нога закинулась на спинку дивана, а вторая свободно свисала почти вдоль пола.        Поведя плечами, он съехал ещё чуть-чуть, а голова наклонилась ниже. Он смотрел уже не на меня, а на свой член и аккуратно дул на него. Губы были на расстоянии считанных сантиметров от вожделенной плоти, и при такой гибкости Джона не показалось невероятным то, что он взял свой собственный член в рот, согнувшись при этом ещё сильнее. Его руки подхватили ноги под коленями и ещё ближе подтянули страждущий орган к жаждущему рту. В его движениях не было скованности и напряжения, а сам процесс, видно, вызывал у него сильнейшее наслаждение. Как, впрочем, и у меня — как только его губы накрыли головку, я ускорил движения руки на своём члене и слабо застонал.        Джон то засасывал полностью головку, то высовывал язык и круговыми движениями ласкал её, немного заходя вниз по стволу и возвращался назад, вновь накрывая ртом верхушку. Его руки слегка раскачивали таз, помогая легонько насаживаться на собственный член и принимать себя глубже. Одна рука отпустила колено и, когда нога вернулась на спинку дивана, обхватила основание члена, нежно поглаживая ствол. Она порхала по выпирающим венкам и нежно сжимала яйца, аккуратно перекатывая их между собой.        Джон стонал и ускорялся, как стонал и ускорялся за ним я. Мы дышали рвано, но в унисон, и одновременно кончили. Не видел ничего более прекрасного, чем вид его спермы, аккуратными росчерками покрывающей его лицо и свисающей капельками на подбородке. Он откинул голову на подлокотник и расслабился. Пальцами левой руки он собрал с лица свою сперму и, лукаво посмотрев на меня, слизнул свисающие капли. У меня перехватило дыхание и вышибло из Чертогов.        Я вновь лежал на своей кровати, весь мокрый и в собственной сперме, а сердце так бешено колотилось, что, казалось, было слышно и в гостиной. Я пытался отдышаться и понять для себя, что же дальше делать.        Утром я так и не пришёл к определённому варианту и решил, что буду просто плыть по течению. Мне было страшно. В голове мелькали вопросы без ответов:        Что, если я откроюсь Джону, а он меня отвергнет?        Что, если я откроюсь Джону и он меня примет, но я испугаюсь и оттолкну его?        Что, если Джон хочет любви, а я только секса или наоборот?        Что, если я потеряю его дружбу?        От этой мысли меня бросило в пот. Нет. Нельзя ничего говорить Джону. Мы продолжали жить и расследовать вместе, а Джон всё так же ходил на тренировки. Иногда я подсматривал за ним и той же ночью неистово дрочил, захлебываясь фантазиями в Чертогах. Удивительно, что преобладала фантазия аутофелляции — уж больно гибкий был Джон, и это выходило невероятно возбуждающе.        Сам Джон ничего не замечал, и я всё больше переставал опасаться, что он вычислит мои грязные фантазии.       В тот день всё шло как обычно — завтрак, просмотр утренних новостей и выбор дела из блога Джона, где люди оставляли свои просьбы о помощи. Джон сидел на диване с одного края, а я с другого. Мне ужасно хотелось положить свою голову ему на колени… — О Боже! — выкрикнул Джон и отпрянул от ноутбука.        Я заинтересованно посмотрел на него. Джон перевёл шокированный взгляд на меня и приглушенно сказал: — Есть дело… Только я не уверен, что тебе оно понравится…        Я вопросительно поднял бровь: в последнее время нам необходимо всё меньше слов, чтобы понять друг друга. — Оно, кажется, не по твоей части… — смущённый Джон запустил раскрытую ладонь глубоко в копну своих волос. — Задействованы сантименты и… Секс.        Я задумчиво уставился на Джона, а тот, в свою очередь, смущался и краснел всё больше. — Мне крайне интересно изучить всю палитру оттенков красного на твоём лице, Джон. Однако, ты мог бы показать мне дело и позволить самому решить, по моей оно части или нет. — не мог не съязвить я. Беззлобно, впрочем.        Джон весело усмехнулся и повернул ноутбук ко мне экраном. Я подался вперёд и лёг грудью на спинку дивана, нависая над Джоном и заглядывая ему через плечо. Моё дыхание двигало прядку коротких волос и щекотало ими висок Джона. Я видел, как он слегка напрягся, но не настолько, чтобы попытаться от меня сбежать.        Одна девушка написала, что нашла своего парня мёртвым квартире:       «Уважаемые Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Прошу Вас о помощи. Я нашла своего парня мёртвым и голым. Полиция уверена, что это несчастный случай. Но я уверена, что его убили. Всё дело в том, что обстоятельства его смерти крайне необычны — он умер в процессе аутофелляции.       Прошу ответить мне как можно скорее.»        Потрясающе… Вселенная явно на что-то намекает… Если она, конечно, способна на это…        Я перевёл заинтересованный взгляд на Джона: — Напиши ей, что мы берём это дело.        Джон недоуменно посмотрел на меня: — А… У тебя получится? — Джон. — Снисходительно посмотрел я на него. — Ты верно думаешь, что у меня вообще нет никакого опыта в горизонтальных отношениях…        Я сделал театральную паузу, чтобы дать возможность Джону испытать лёгкий стыд, и продолжил: — И ты прав. — Тут он с лёгким удивлением посмотрел на меня. — Однако это не значит, что я не справлюсь. Я прочитал много литературы и посмотрел достаточно видео, чтобы разбираться в этой теме.        Правда говорить ему, что меня это совершенно не заинтересовало, я не стал. Не стоит ему знать, что у меня стоИт только на него. — Оу… — смутился Джон. — Ну тогда… Ладно.        И напечатал ответ клиентке.