Секреты и Маски | Secrets and Masks

TW: война, графическое описание ужасов войны, уродств и смерти 4 июля Сражения всегда начинались с предсказуемого пролога, своего рода грубого сигнала, что время цивилизованного разговора прошло, уступив место кровопролитию. Атака Нарциссы была именно такой. Вырвавшаяся из её пасти волна пламени стала сигналом взяться за оружие, сбросить маски человечности и обнажить истинные намерения. Теперь они могли выплеснуть на противника всю ту боль и злость, что так долго терзали их изнутри. Каждый мог выпустить на свободу этого дикого, первобытного зверя, обычно надёжно спрятанного и погребённого внутри, и обрушить эту ярость на врага. Беллатриса разразилась душераздирающим криком, и он слился с хором монстров, вторящих её зову. Они бросились вперёд. Стремительно, без тени страха и жалости в глазах. Их не волновал ни дракон, вставший у них на пути, ни огонь, всё ещё полыхавший на земле. Они просто ринулись в атаку, устремившись прямиком к Гермионе. Спустя столько лет она была уверена, что знает о битвах всё. Ей казалось, что её утомлённые глаза видели все возможные оттенки трагедии, на которые только способна война; думала, что её измученное сердце исчерпало себя, познав весь спектр эмоций, балансируя на грани жизни и смерти. Она видела, как обезглавливают людей, испытывала угрызения совести за тех, кого убила сама, была свидетелем того, как победа ускользает в мгновение ока, даже когда она казалась такой близкой, и каждый раз её сердце разрывалось от боли. Она видела, как умирали её друзья, и от ярости, которая захлёстывала её в такие моменты, была готова умереть сама. Гермиона считала, что видела уже все грани страха, но, когда эта орда ринулась на неё, в груди зародилось совершенно новое чувство. Никогда прежде ей не приходилось видеть, как враги толпой устремляются к ней и только к ней, горя единым желанием схватить её. Волдеморт пришёл не для того, чтобы выиграть войну, – он пришёл за ней. Ему нужна была Гермиона. Живая и в его власти. Вероятно, он укрыл бы её там, куда не проникнет ни один луч света, где никто и никогда не смог бы её найти, и до конца своих дней она бы поддерживала его бессмертие. В одиночестве, полностью отрезанная от всего мира. Он полагал, что подобная участь – удел для кого-то вроде неё. «Схватить девчонку», – должно быть, именно такие указания он дал своим ручным псам, и те слепо бросились выполнять его приказ. Дементоры появились из ниоткуда. Оставшиеся Пожиратели смерти вытащили палочки. Великаны бежали к ним. Тёмные, извращённые создания, которых Гермиона никогда прежде не видела – даже не читала о таких – вынырнули из тени. Сотни акромантулов всевозможных размеров начали стремительно выползать из зданий и витрин магазинов вокруг. Враг наступал со всех сторон. Оставшиеся члены Ордена яростно отбивали атаки. Дафна и Тео начали один за другим пускать убивающие заклятия в нападающих. Нарцисса выпустила ещё один столб пламени, поджигая волну надвигающихся пауков. Гарри возник справа от поля битвы, Джинни присоединилась к нему несколько секунд спустя, и оба они моментально вступили в бой вместе с Роном. А затем Флёр. За ней последовали Луна и Невилл. Даже Шеклболт шагнул из тени, чтобы принять участие в финальной битве. Их осталось мало, но, несмотря на это, никто не собирался отступать, даже не думал о бегстве с поле боя. Один за другим каждый оставшийся в живых член Ордена Феникса пришёл сражаться с неумолимой решительностью. Драко аппарировал перед Гермионой и сразу же направился к Волдеморту. — Давай же, Грейнджер! — закричал он, посылая красное проклятие. Толстые цепи вырвались из его волшебной палочки и устремились прямиком к его бывшему хозяину. — Сейчас! Красные глаза Волдеморта были полны ненависти, когда он отразил заклинание и направил в Драко ответное тёмное проклятие. Сразу после того как Гермиона забралась Нарциссе на спину, дракониха выпустила ещё одну волну пламени. Она вертела головой из стороны в сторону, словно змея, стараясь уничтожить как можно больше врагов, пока ещё оставалась на земле. Гермиона устроилась у основания шеи Нарциссы и ухватилась за один из шипов, а когда они поднялись в воздух, начала наблюдать за Драко и Волдемортом. Они с Драко разработали этот план вместе. Продумали каждую деталь, и, хотя все сошлись во мнении, что именно Драко должен отвлечь Волдеморта, Гермионе эта идея совсем не нравилась. Драко и Волдеморт были так непохожи между собой, но вместе с тем казались зеркальным отражением друг друга. Плечи обоих были напряжены, когда они, крепко сжав палочки в руках, начали медленно кружить друг вокруг друга. На лице каждого застыло жёсткое, холодное выражение, а в глазах полыхала ненависть. Тёмная, резонирующая, отвратительная магия вибрировала вокруг них. Злость, исходившая от них, была почти осязаемой. Их магия выплёскивалась наружу. Камни и гравий по обе стороны от каждого начали вибрировать и подниматься в воздух сами по себе. Их гнев был подобен ядовитому дыму, ощутимый и видимый каждому. Больше всего на свете они ненавидели друг друга. Каждый из них жаждал крови другого с той же исступлённой тоской, с какой умирающий зверь грезит о последнем ускользающем куске добычи. Но, как бы они этого ни хотели, удовлетворить эту жажду они не могли. Волдеморт желал смерти Драко за его предательство. Мечтал раскрошить каждую кость его тела, содрать с него кожу слой за слоем, обнажая пульсирующую плоть, разорвать его на части и похоронить. Но он же связал жизни Драко и Гермионы, поэтому, если Драко умрёт, та же участь постигнет и Гермиону, а значит, и ту часть души, которую он против воли поместил в её тело. Желание Драко уничтожить Волдеморта было таким же неумолимым. После всего, что тот сделал, это было более чем заслуженно. Он убил его родителей и заставил его и остальных членов семьи наблюдать, как их сестру пытают до смерти. Конечно, Драко хотел причинить своему бывшему хозяину такую боль, от которой содрогнулся бы сам дьявол, но не мог. Драко не стал бы убивать Волдеморта, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что вместе с ним погибнет и Гермиона. Позволить Драко сражаться с Волдемортом было мудрым решением: он был единственным на поле боя, кроме Гермионы, кого Волдеморт не мог убить. Отвлекать его с помощью Драко, тем самым защищая остальных, было умно, однако это полностью развязывало им руки в попытках причинить друг другу наибольший вред. Пока дракониха поднималась ввысь, Гермиона увидела, как Драко с помощью волшебной палочки поднял с земли один из обломков и изо всех сил швырнул его в Волдеморта. Волдеморт ответил красным проклятием. Цепи сорвались с конца его палочки, устремляясь к горлу Драко. Драко отразил проклятие и послал в ответ мощное Жалящее заклинание. Нарцисса продолжала подниматься всё выше и выше, пока не достигла значительной высоты, вероятно, той, которую Драко ранее посчитал достаточно безопасной, после чего начала кружить над центром города, однако они были слишком высоко, чтобы Гермиона могла хоть кого-то разглядеть. Она сняла заглушающие и дезиллюминационные чары с Нарциссы, чтобы говорить с ней, а затем наклонилась вправо и посмотрела на поле битвы. Всё выглядело таким крошечным. Она видела разноцветные вспышки заклинаний, освещавших землю внизу, но с такой высоты было трудно различить, кто их выпускал и в кого они попадали. — Кто-нибудь, ответьте! — отчаянно крикнула Гермиона, прижимая наушник, чтобы лучше слышать. — Скажите, что происходит! — Мы в порядке, — практически сразу раздался голос Гарри. Видимо, он ждал её вопрос. — Кто-нибудь обнаружил змею? Я её не вижу. — Папочка? — изумлённый, слегка запыхавшийся голос Тео прорезал тишину наушника Гермионы. — Неужели это ты? Будто целую вечность не виделись! — даже в разгар битвы Тео оставался Тео – ну, по крайней мере, пока. — Это... это невероятно, — прошептала Астория. — Я слышу абсолютно всё... так отчётливо, словно стою рядом с каждым из вас. — Мерзость, — из наушника послышался голос Тео, изображающего, что его сейчас стошнит. — Фу, я передумал, эти штучки мне не по душе. Такое чувство, будто Тори поселилась в моей башке. На мгновение воцарилась тишина.  — И что в этом такого ужасного? — вновь раздался голос Астории. — Вы можете отложить ваши личные разборки до возвращения домой?! — процедил Блейз. — Мы в самом пекле! — Серьёзно? — саркастично спросила Дафна. — Надо же, а я и не заметила. — Даф? — вмешался Тео. — С учётом того, что я могу не дожить до конца, у меня назрел архиважный... АВАДА КЕДАВРА! Как грубо! Я пытаюсь задать вопрос своей жене, ты, безмозглый кретин! — Что за вопрос?! — в голосе Дафны явно слышались усталость и раздражение. — Насколько это важно, Тео? — прорычал Блейз. — Крайне важно, — ответ не заставил себя ждать. — Прямо-таки вопрос жизни и смерти? — голос Блейза сквозил раздражением. — Несомненно. Блейз выпустил убивающее проклятие, после чего нетерпеливо цокнул языком. — Говори уже, хватит тянуть книзла за хвост! — Даф, — несмотря на происходящее, последовала драматичная пауза, — какого цвета на тебе сейчас бельё? — Какого чёрта, Тео! — в унисон закричали Астория, Блейз и Драко. — Что? — вздохнул Тео и продолжил трагическим голосом, звуча как герой шекспировской пьесы. — Эти маггловские обломки вполне могут стать моим последним пристанищем, а вы готовы отказать в последнем желании умирающему? Да какие вы друзья после этого? Следующие минут двадцать Гермиона оставалась в воздухе, слушая звуки битвы. Судя по той небольшой части, что ей удавалось видеть и слышать, наибольшей проблемой являлись акромантулы и великаны. Многие заклятия с бессильным треском отскакивали от великанов, а полчище акромантулов было чудовищно огромным и пугающим, но Драко не позволял Нарциссе вмешиваться. Он вёл себя чертовски глупо. Всего один выдох, и Нарцисса испепелила бы пауков, а её дыхание опалило бы великанов до самых костей, но Драко, вопреки всему, приказал ей держаться в небе, зная, что только так сможет оградить Гермиону от опасности. Каждая их с Нарциссой попытка снизиться и помочь сопровождалась раздражённым голосом Драко в наушнике Гермионы: «Оставайся в воздухе, чёрт возьми!», — после чего Нарцисса с рёвом поднималась обратно в «безопасную зону». С каждой новой попыткой Гермиона порывалась возразить, но она одёргивала себя, вовремя прикусив язык. Слушать, как он сражается с Волдемортом, было невыносимо тяжело, и она боялась отвлечь его ещё хоть на миг. Она слышала отрывки их дуэли, но старалась абстрагироваться от этого. Каждый раз, когда Драко шипел от боли, ей отчаянно хотелось зажать себе уши, вместо этого она упорно цеплялась за обрывки чужих голосов. Задачей Блейза было уничтожение великанов, поэтому на какое-то время она переключилась на него. Она слышала, как он, используя Империус, попытался заставить великана убить себя, а когда это не увенчалось успехом, привлёк на помощь группу маггловских солдат. Однако после того, как великан впал в ярость и чуть не снёс Блейзу голову своей дубиной, а четырёх маггловских солдат просто растоптал, Гермиона постаралась сменить фокус на что-нибудь другое. Она слышала, как Гарри искал змею. Слышала ликующие припевания Тео, провозглашавшие гибель Рабастана Лестрейнджа, а следом – звериный рык Родольфуса, преисполненный желанием отомстить за брата. Слышала звуки выстрелов из оружия, и как Дафна кричала «Авада Кедавра» буквально каждые тридцать секунд. Она слышала, как сражаются слизеринцы, защищая друг друга, но помочь им ничем не могла. Каждый раз, когда кто-то из них кричит «Пригнись!» или «Берегись!», ей становилось плохо. При каждом долетающем до неё звуке вражеского «Авада Кедавра» она задерживала дыхание и молилась, чтобы та не попала в цель. Она начала считать голоса и количество вздохов, пытаясь определить, все ли её друзья живы. — Авада Кедавра! — Тролль! Уклоняйся! — Справа! — Авада Кедавра! — Сзади! — Авада Кедавра! — Пауки слева! — Великан прямо по курсу! — В укрытие! — Авада Кедавра! — Осторожно! — Берегись! Слушая это, Гермиона чувствовала себя чертовски бесполезной. Она должна была сделать больше. Она могла бы сделать больше, но вместо этого была вынуждена держаться подальше. Для её же блага требовалось не вмешиваться в битву, но слушать всё это и не иметь возможности помочь было выше её сил. Все звуки были типичными для ожесточённой и кровавой схватки, но, когда она услышала мужской голос, зашипевший от боли, её сердце замерло. Раздался влажный, хлюпающий звук. Затем последовал пронзительный крик, полный боли, но она не могла понять, кому он принадлежал. — Что происходит? — закричала Гермиона. Казалось, она утратила способность дышать, пока не узнает, кто это. — Кто-нибудь ранен? — Нотт?! — позвал Блейз. — Нотт?! — Что? — в наушнике раздался полный паники голос Астории. — Что с Тео?! Он в порядке?! В очередной раз пролетая над ратушей, Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит на земле, но с такой высоты сложно было разобрать, кто есть кто. В наушнике послышался мужской вскрик, а за ним – протяжной стон и непонятный звук, похожий на треск ломающихся костей. — Нотт?! — прошипел Драко. — Кто-нибудь видит Нотта? — Драко, что происходит? — повторила Гермиона. Это были первые слова, помимо атакующих заклинаний, которые она услышала от него через наушник. — Я ничего отсюда не вижу! Что у вас происходит?! — Кто-нибудь может меня просветить, в чём дело? — прошипела Астория. — Что случилось с Тео?! Почему он не отвечает?! — Малыш?! — в голосе Дафны слышались паника и тревога. — Малыш, ответь мне! Где ты?! Раздался влажный, булькающий звук, а за ним... Мужской вдох, жадно глотающий воздух. — ТЕО?! — закричала Дафна. Наконец, Тео ответил: — Я здесь! Порядок! Меня чуть не съел паук, но я всё ещё жив! На мгновение воцарившаяся вокруг тишина, нарушаемая лишь вздохами облегчения, взорвалась яростью жены Тео. Скорее всего, он в жизни не слышал такой гневной тирады в свой адрес: — ЕСЛИ ТЫ ЖИВ, БУДЬ ДОБР ОТВЕЧАТЬ, ИДИОТ!! Я ДУМАЛА, ТЫ УМЕР! У МЕНЯ ДУША В ПЯТКИ УШЛА, ТЫ, НИКЧЁМНЫЙ... — Хорошо, хорошо! — задыхаясь, ответил Тео. — Успокойся, любимая. — ...ЭГОИСТИЧНЫЙ ИДИОТ! Я СВЕРНУ ТВОЮ ШЕЮ К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ ХОТЬ РАЗ ПОСМЕЕШЬ ТАК СДЕЛАТЬ! Гермиона и Нарцисса сделали ещё один круг над центром города. Наконец-то прибыли маггловские танки, помогая Дафне и Тео уничтожать пауков. — Прости меня! Прости! — ответил Тео. — Извини.. Ай! А можно без оскорблений? Я же попросил прощения! Зелёные вспышки заклинаний озаряли землю внизу. Сквозь ветер до Гермионы доносились крики и выстрелы. — Паук справа, Драко! — раздался голос Блейза в наушнике. Гермиона забыла, как дышать, пока не услышала ответ Драко. — Авада Кедавра! Спасибо, друг! Центр Ноттингема был разрушен. Статуи львов, охранявшие ступени ратуши, были разбиты. Декоративные колонны, некогда гордо поддерживающие здание, теперь рассыпались и падали на землю. Огонь раскинулся по земле: часть была вызвана пламенем Нарциссы, другая – заклинаниями и выстрелами танков. Дым поднимался высоко в воздух, затрудняя Гермионе обзор. Однако даже с такой высоты было видно, что, сколько бы пауков и великанов они ни убили, в тени их таилось намного больше. Нарцисса зарычала, когда позади раздался звук вращающихся винтов. — Всё хорошо, — успокоила её Гермиона, погладив чешуйчатую шею. — Они не будут на нас нападать. Они на нашей стороне. Гермиона оглянулась через плечо. Она не могла видеть, кто управлял вертолётами, но заметила крупные пулемёты, торчащие с обеих сторон. Если Нарцисса не участвует в сражении, то хотя бы маггловская армия сможет оказать поддержку с воздуха. Когда вертолёт уже почти догнал их, Нарцисса издала рык и внезапно нырнула вниз. Гермиона вздрогнула и ухватилась за шипы, чтобы не упасть. Действия драконихи застали её врасплох. Она не могла понять, почему та отклонилась от курса, но всё встало на свои места, стоило Гермионе всмотреться в дым. Огромная дубина с шипами, которую великаны использовали в бою, неслась прямо на них. Нарцисса успела уклониться от удара, но вертолёту повезло меньше. Дубина врезалась в него прямо в воздухе, и месиво из обломков дерева и металла рухнуло на поле боя, словно комета, и взорвалось. Вот вам и поддержка с воздуха, на которую они рассчитывали. — Грейнджер? — взволнованно позвал Драко. — Что случилось? — Всё хорошо! — ответила Гермиона, надеясь, что её голос не дрожит так же, как она сама. — Мы в порядке! Нарцисса вовремя уклонилась! Она услышала, как Драко облегчённо выдохнул в наушник. — Кто-то может поговорить со мной? — потребовала Астория. — Если сию же секунду никто не объяснит, что происходит, клянусь Салазаром, я... — Что? — спросил Тео. — Бросишь в них блестящую шпильку? — Великан швырнул в Нарциссу и Гермиону дубинку, — ответила Дафна, определённо не настроенная на шутки супруга. Замешательство Астории ощущалось даже через маггловский прибор. — Зачем они это делают? Они же не убьют Нарциссу? — Нет, — ответил Блейз. — Но это может её ранить. Её чешуя толстая, но её можно пробить. Если им удастся... погодите. Авада Кедавра! — Блейз? — позвала Астория. Гермиона всматривалась в землю, чтобы проверить опасения Астории, но из-за высоты и дыма она ничего не видела. — Прошу прощения. Паук, — ответил он мгновение спустя. — Так вот, если они уличат момент, то, возможно, смогут ранить Нарциссу настолько, что она будет вынуждена приземлиться. — Они пытаются заставить Гермиону оказаться на земле, чтобы Волдеморт смог схватить её! — воскликнула Дафна, задыхаясь. — Услышала, Грейнджер? — спросил Драко. — Оставайся в воздухе! Не позволяй им вынудить вас сесть на землю! Нарцисса громко зарычала, взлетев повыше, и они оставались вне зоны поражения ещё около тридцати минут. Полчаса – это всё, что Гермиона могла выдержать. Полчаса, наполненные звуками сражения, криками и ожиданием, что кто-то умрёт. Её выдержке почти пришёл конец, когда Блейз сообщил, что Флёр убита, а услышав крик Джинни, она едва не аппарировала на поле, послав к чертям ранее данные указания. Гермиона не была наблюдателем – она была солдатом. Сражаясь, она могла контролировать ситуацию. Участвуя в битве, она бы видела всё происходящее, а не просто вслепую летала бы, ожидая новостей. Её нервы были напряжены до предела. Она не могла просто сидеть там, вдалеке, в безопасности, пока остальные сражались, рискуя жизнями. Нарцисса тоже вела себя беспокойно. Каждый раз, когда они пролетали над центром города, Нарцисса подлетала всё ближе к месту сражения, и в конце концов они опустились достаточно низко, чтобы Гермиона могла видеть происходящее. Она внимательно следила за поединком Драко и Волдеморта, но это было нелегко. После того как Волдеморт едва не попал в Драко каким-то странным огненным заклятием, которого она раньше никогда не видела, ей пришлось отвернуться. Она увидела, как Дафна и Тео пытаются справиться с великаном. Дафна отвлекала его внимание, в то время как Тео мощным заклинанием левитации вырвал дубину из его рук. Поиграв с жертвой несколько секунд, Тео опустил дубину, разбив великану голову его же оружием. Тео слегка поклонился, а Дафна захлопала в ладоши, но эта импровизированная сценка была прервана, когда их снова начали окружать акромантулы. Один из пауков бросился на Дафну, и Гермиона едва не аппарировала, чтобы прийти на помощь. Отвернувшись, она заметила, как Блейз чудом уклонился от выпущенной Пожирателем в маске «Авады». Гермиона вцепилась в шипы Нарциссы, пытаясь сдержаться и не вмешиваться. «Оставайся с Нарциссой, — снова и снова повторяла она про себя. — Оставайся с Нарциссой. Оставайся, чёрт возьми, с Нарциссой». Джинни чуть не убил вампир. Гарри чуть не раздавил один из великанов. «Оставайся с Нарциссой», — она сжимала шипы с такой силой, что руки начинали болеть от напряжения. Волдеморт поднял одну из упавших колонн ратуши и метнул её в Драко, промахнувшись всего на несколько сантиметров. «Оставайся с Нарциссой». Она видела, как кровь струится по правому виску Драко. «Оставайся с Нарциссой». Блейз зарычал от боли. Кто-то – похоже, Беллатриса – захохотал на заднем плане. «Оставайся с Нарциссой». Дементор пытался – к счастью, безуспешно – «поцеловать» Тео. «Оставайся. С. Нарциссой». Она продержалась ещё около пяти минут, но когда Гермиона увидела, как великан переворачивает танк, давя двух солдат под ним, это стало последней каплей. Она больше не могла сидеть сложа руки. Когда железная махина взорвалась и попавших в ловушку людей охватило пламя, сотворивший это великан присоединился к двум другим, и все трое направились к следующему танку, который двигался в противоположном направлении, не подозревая об угрозе. — Давай, девочка моя, — произнесла Гермиона, погладив Нарциссу по чешуйчатой шее. Зарычав в знак согласия, Нарцисса изменила курс. Она устремилась к полю боя, а затем сложила крылья по бокам, камнем падая вниз. Гермиона покрепче ухватилась за шипы. Оказавшись достаточно близко, Нарцисса расправила крылья и открыла пасть, и, когда они пронеслись над самой большой группой великанов, её огненное дыхание вырвалось на землю и сожгло всех трёх особей заживо. Блейз присвистнул от изумления, когда они пролетели прямо над его головой, однако Драко не разделял его чувств. — Что, чёрт возьми, вы двое вытворяете?! — взревел Драко. — Я же сказал оставаться в воздухе и не лезть! — Мы и есть в воздухе! — огрызнулась Гермиона. — Технически! Смех Тео раздался в наушнике: — Она тебя уделала, приятель! Когда часть великанов была мертва, а остальные корчились в агонии, они приступили к устранению следующей угрозы. Нарцисса пролетела над одним из высотных зданий и снова выдохнула пламя, заживо сжигая укрывшихся там Пожирателей смерти, прежде чем они успели бы аппарировать в безопасное место. Затем они переключились на скопление пауков размером с автомобиль, и Нарцисса пролетела над ними, уничтожив каждого. — ГРЕЙНДЖЕР! — прошипел Драко ей в ухо. — Я не стану повторять, ОСТАВАЙСЯ... Гермиона отключила наушники. Неважно, что и как громко говорил Драко, она уже приняла решение. Она не собиралась сидеть и смотреть, как все остальные умирают, когда самое ценное их оружие тратилось на её защиту. Гермиона всегда удивлялась, как Драко и Нарцисса умудрялись действовать так слаженно. В бою они выглядели как единое целое. Да, бывало, что Нарцисса склоняла плечо к земле, чтобы Гермиона могла взобраться ей на спину, или обвивалась вокруг неё, чтобы согреть, но это были мелочи, связанные с её инстинктами. Битвы же были совсем другим делом. Казалось, дракониха и без его команд понимала, чего от неё ждут, а её пламя поражало только врагов. Да, Гермиона всегда удивлялась слаженности действий Драко и Нарциссы, но предполагала, что дело в привязанности. Драко воспитывал Нарциссу с самого детства, поэтому вполне естественно, что она привыкла к нему, а вот Гермиона – нет. Но Гермионы и не было рядом, когда дракониха была размером с маленького котёнка. Она не кормила её с рук, когда та была совсем крохой, не учила летать и дышать огнём, и всё же, когда Гермионе что-то было нужно, Нарцисса это знала. Слова были не нужны. Когда Гермиона хлопала Нарциссу по правому плечу, дракониха поворачивала направо. Когда Гермиона наклонялась вперёд, Нарцисса пикировала вниз, а стоило Гермионе подумать о пламени, дракониха выдыхала его. Их воздействие на армию монстров Волдеморта было сокрушительным. Каждый раз, когда поле боя накрывала зловещая чёрная тень, члены Ордена аппарировали прочь, и каждый раз, когда дракониха открывала пасть, её ужасающий рык заглушали лишь крики сжигаемых заживо жертв. Раз за разом они пролетали над полем боя, и теперь в наушниках была полная тишина. Практически все акромантулы были сожжены, а жар от пламени Нарциссы был настолько сильным, что дементоры в страхе бросались врассыпную. Это было невероятно. Видя, как армия Волдеморта разбегается при их приближении, Гермиона чувствовала себя неудержимой. Страх в их глазах, когда они пытались скрыться от пламени, давал ей надежду: они смогут это сделать. Они смогут победить. Если Нарцисса уничтожит остатки армии Волдеморта, у них появится шанс выполнить то, что задумал Драко. Возможно, они сумеют ослабить Волдеморта, убить змею, а затем сделать его уязвимым настолько, чтобы поймать и запереть в надёжном месте. Может быть, они смогут выиграть достаточно времени, чтобы извлечь крестраж из Гермионы и уничтожить его. Может быть, если они продолжат в том же духе, Гермионе не придётся умирать... Их было невозможно задеть. Ничем. Некоторые Пожиратели смерти пытались поразить Нарциссу проклятиями, но все они отлетали от её толстой чешуи. Кое-какие особо смелые приспешники Волдеморта вызвали мётлы, начав преследовать их в небе, но Гермиона расправилась с ними несколькими меткими ударами «Авады». Только когда армия Волдеморта была практически уничтожена, Гермиона снова включила наушники. Первым, что она услышала, был голос Драко: — БЕЛЛАТРИСА! ТЫ СЛЫШИШЬ, ГРЕЙНДЖЕР?! ВЕРНИСЬ В НЕБО! Она бы закатила глаза, если бы он мог это видеть. — Когда ты уже поймёшь, что я не нуждаюсь в твоих... — БЕЛЛАТРИСА ДАЛА ОДНОМУ ИЗ ВЕЛИКАНОВ... — не успел Драко произнёсти эти слова, как Гермиона увидела их. Цепи. Беллатриса наколдовала цепи и отдала их последнему оставшемуся на поле великану. Толстые, тяжёлые, огромные цепи. Они выглядели так, будто могли удержать якорь под круизным лайнером. Цепи были слишком большими, чтобы их мог бросить кто-то, кроме великана. И достаточно большими, чтобы сбить даже такого огромного зверя, как Нарцисса. И Гермиона заметила их слишком поздно. Они летели прямо к ним. Слишком близко, слишком быстро. Нарцисса не смогла бы уклониться... Нарцисса зарычала. Пламя забрезжило в её открытой пасти... Гермиона выпрямилась и наложила первое пришедшее ей в голову заклинание. Она вложила в него все силы, прокричав своё «Флиппендо» так, будто от этого зависела её жизнь, и оно сработало. Её заклинание ударило по цепям, и те отклонились в сторону, минуя тело драконихи. Металл скрежетал, пролетая в воздухе. Цепи врезались в одно из высотных зданий, раскалывая его пополам. Окна треснули, и стекло посыпалось вниз. Верхняя часть начала рушиться, и только когда верхние этажи начали падать, сердце Гермионы замерло. Все обломки летели прямиком на Гарри. Джинни закричала. Она видела, что Гарри взглянул наверх слишком поздно. Место обрушения озарил ослепительный белый свет. — Гарри?! — закричала Гермиона, прижимая ладонь к наушнику, пытаясь расслышать его. Она в панике осматривала поле боя, молясь, чтобы он успел аппарировать до того, как конструкция упала на него, молясь, чтобы он успел выбраться или наложил защитное заклинание. — Ты в порядке?! Гарри?! Гарри?! — Что происходит? — спросила Астория. — Что с Поттером? Когда стало ясно, что Гарри не аппарировал, Гермиона обернулась к рухнувшему зданию. Вокруг было столько обломков и пыли, что она не могла разглядеть ни Гарри, ни кого-либо вообще. Нарцисса зарычала. Она сделала круг, возвращаясь к обломкам. — Гарри? — снова позвала Гермиона. Всё, что она слышала – это гул сражения и шум помех. — Гарри, пожалуйста... Прошу тебя, скажи что-нибудь... Кажется, прошла целая вечность, пока она не услышала его голос: — Гермиона?.. Гарри жив. Она чуть не заплакала от радости. Когда они подлетели ближе, дракониха начала снижаться, пока Гермиона не увидела Гарри. Он был ранен, это было очевидно. Его чёрные волосы виднелись из-под серых кирпичей, а нижняя часть тела была зажата под обломками. — Гарри? — позвала Джинни. — Ты можешь подняться? Гермиона находилась слишком высоко, чтобы видеть выражение лица Гарри, но она могла слышать, как он слабо стонал от боли. — Нет... Слишком много обломков... Моя палочка... — Всё в порядке, — отозвалась Джинни. Гермиона видела, как она сражается с Родольфусом перед одной из оставшихся статуй львов. — Просто сиди на месте, мы вытащим тебя оттуда! Но времени сидеть и ждать у Гарри не было. Когда Гермиона взглянула вниз, она увидела, как Беллатриса, прихрамывая, направляется к завалам, под которыми был Гарри, а рядом не было никого, кто мог бы её остановить. Сердце Гермионы бешено застучало в груди. — Гарри, вставай! — Я... не могу! — Гарри застонал от боли, тяжело и прерывисто дыша в наушник. — Моя палочка... я не знаю, где она... Гермиона запаниковала, и Нарцисса зарычала. Несколько оставшихся Пожирателей смерти отшатнулись. — Тебе нужно выбираться! Беллатриса идёт к тебе! Уходи оттуда, Гарри! Она слышала, как Гарри стонал и шипел от боли. Она предположила, что он пытается высвободиться, затем он выдохнул, и она снова услышала только его тяжёлое дыхание. — Я не могу... они слишком тяжёлые... и мне кажется... кажется, у меня сломана нога... Ох, чёрт. Чёрт. Чёрт. Это чертовски плохо. Если Гарри погибнет, всё будет кончено... — Кто-нибудь, помогите Гарри! — закричала Гермиона. — СЕЙЧАС ЖЕ! Пока Нарцисса снижалась, пролетая над центром города, Гермиона осматривала поле боя в поисках тех, кто мог бы помочь, но все были заняты, сражаясь за свою жизнь. Джинни раз за разом пыталась аппарировать к Гарри, но каждый раз Родольфус хватал её за руку, и их дуэль продолжалась. Драко был полностью поглощён сражением с Волдемортом. Блейз в одиночку сражался с последним оставшимся великаном, а Невилл был где-то далеко. Кингсли изо всех сил пытался вылечить раненого маггловского солдата, а Луна... Луна не двигалась. Тео был единственным, кто мог помочь, но, когда акромантул прижал Дафну к полу и она закричала, Гермиона поняла, что от Тео помощи Гарри не дождётся. К чёрту Избранного, Дафна всегда будет его приоритетом. И когда Тео аппарировал к ней, Гермиона поняла, что помочь Гарри некому. У неё не оставалось выбора. Как только эта мысль пришла ей в голову, Нарцисса устремилась к земле. Беллатриса была примерно в тридцати футах от Гарри, когда небо над ней заслонила демоническая чёрная тень. Она замерла на месте и подняла голову, но было уже поздно: к тому времени, как она подняла свою палочку, когти Нарциссы уже вонзились в землю, а её зубы сомкнулись на туловище Беллатрисы. Один мощный щелчок огромных челюстей превратил одну из самых устрашающих ведьм в истории в обычный корм для дракона. Пока Нарцисса пировала, Гермиона осматривала обломки. Гарри не двигался. Его грудная клетка не поднималась и не опускалась. — Гарри? Ничего. Ни реакции. Ни ответа. — Гарри? Грудь Гарри была неподвижной, а лицо застыло, словно у мертвеца. Гермиона свесила ноги вправо и неуклюже слезла с Нарциссы. Голос Драко прогремел в её ухе сразу же, стоило её ботинкам коснуться земли. — Какого чёрта ты делаешь?! — Гарри ранен! — она бросилась к обломкам с зажатой в руках палочкой, в кобуре на бедре покоился чёрно-золотой пистолет. — Я должна помочь ему... — НЕТ, НЕ ДОЛЖНА, ГРЕЙНДЖЕР! ТВОЁ ЧЁРТОВО ДОБРОЕ СЕРДЦЕ НАС ВСЕХ ПОГУБИТ! ВОЗВРАЩАЙСЯ К ДРАКОНУ, ПОКА Я... А-А-АХ! Гермиона остановилась и резко обернулась в поисках Драко. Он всё ещё сражался с Волдемортом. Между ними оставались считанные футы, и, хотя они оба выглядели так, будто прошли через ад, Драко явно был в худшем состоянии. Его губа была рассечена, а челюсть и шея обожжены. Кровь запеклась в его волосах и стекала густой струйкой по левому виску, а свободную руку он прижимал к левому бедру. Гермиона видела, как сквозь его бледные пальцы струилась кровь. — Перестань указывать мне, что делать, и сосредоточься на своей битве! Когда по её спине пробежал холодок, Гермиона подняла взгляд. Нарцисса пробыла на земле всего минуту, но горстка дементоров уже успела вернуться в небо. — Поднимайся обратно и убей столько, сколько сможешь! Когда я спасу Гарри, я позову тебя! Она не стала ждать реакции драконихи, сразу же побежав к разрушенному зданию, но, почувствовав колебания воздуха за спиной, поняла, что Нарцисса последовала её приказу. Добравшись до Гарри, Гермиона с помощью палочки убрала с него камни, а затем опустилась на колени рядом с ним. — С ним всё в порядке? — тихо спросила Джинни. Казалось, ей было невероятно трудно задать этот вопрос. — Он же... не умер? Гермиона затаила дыхание. Она не хотела отвечать, пока не будет абсолютно уверена. Его нога кровоточила и была вывернута под неестественным углом, отчего всё внутри неприятно сжалось, но, проверив пульс, она почувствовала слабое биение. — Он жив! — воскликнула она. Гермиона достала из сумки крововосполняющее зелье и осторожно влила жидкость ему в рот. Благодаря этому Гарри пришёл в себя настолько, что, когда она достала из сумки бодроперцовое зелье, он смог сам удержать бутылочку. Пока Гарри опустошал ёмкость, Гермиона изо всех сил старалась вылечить его ногу. Полностью исцелить её она не смогла: не знала как – но хотя бы поставила его на ноги. — Спасибо, — тихо сказал Гарри, скривившись, когда она осторожно помогла ему встать. — Ты спасла мне жизнь. Гермиона улыбнулась краешком губ, перекинув его руку себе через плечо, чтобы поддерживать при ходьбе. — Ты бы сделал то же самое для меня. — Она огляделась и заметила на полу его палочку. Подняв её, она отдала древко Гарри, продолжая вести его к полю боя. — Заклинания, которые я применила к твоей ноге, должны полностью вступить в силу через пару минут. — Хорошо, — кивнул Гарри. — Поверю тебе на слово. — Болит? — Да, но уже не так сильно. Гермиона нахмурилась, глядя на его ногу. Она знала, что он врал. Он с трудом опирался на повреждённую ногу, но чем больше они шли, тем легче ему становилось. Когда они почти выбрались из руин, он смог, пусть и сильно прихрамывая, идти сам. — Ты уверен, что сможешь сражаться в таком состоянии? — спросила Гермиона, неохотно позволяя ему снять руку с её плеча. Гарри попытался пожать плечами и поморщился: — Не совсем. — Но ты всё равно намерен это сделать? — Конечно, — Гарри рассмеялся и подарил ей одну из тех смелых, так свойственных ему озорных улыбок, которых она не видела уже много лет. — У нас ведь нет выбора, правда? — он сказал это в шутку, но затем его лицо приобрело серьёзное, мрачное выражение. — Прости, Гермиона. Она взглянула на него краем глаза: — За что ты извиняешься? — Когда мы поняли, что ты один из крестражей, я должен был что-то предпринять. — Ты бы ничего не смог сделать. Случившегося не изменить. — Но когда мы узнали, я просто... оцепенел. Кингсли отправил тех охранников схватить тебя. Ты моя подруга, а я просто стоял и смотрел. Я должен был что-то сделать, — Гарри стыдливо опустил взгляд, после чего тяжело вздохнул и покачал головой. — Я знаю, что война оставила на нас свой отпечаток, и знаю, что в какой-то степени она изменила каждого из нас, но ты одна из моих лучших друзей. Я должен был что-то предпринять, и мне очень жаль, что я этого не сделал. Гермиона ничего не ответила. Было столько всего, что она хотела бы ему сказать. Она хотела бы сказать, что ей тоже очень жаль и что ему не за что себя винить. Хотела бы сказать, что, несмотря на всё, что война у неё забрала, в её сердце всегда будет особое место для него, но не успела, потому что внезапно почувствовала головокружение. Голова стала тяжёлой, дышалось с трудом. Инстинктивно она попыталась опереться о стену рядом, но стены там не оказалось: она была разрушена тем же ударом, который чуть не убил Гарри. — Гермиона?! — отчаянный голос Гарри звучал будто издалека. — Гермиона?! Если в голосе Гарри сквозило отчаяние, то голос Драко был полон ужаса: — Грейнджер, что с тобой?! Когда она начала падать, Гарри успел подхватить её за руки, но у него не хватило сил удержать её на ногах. — Поттер, что с ней?! — прошипел Драко. — Она в порядке?! Гермиона чувствовала себя так, будто её чем-то накачали. Тело не слушалось, словно кто-то сжал его и выдавил из неё всю энергию. Она рухнула на спину, прижимая руки к груди в попытке вдохнуть. — ПОТТЕР, ОТВЕЧАЙ! — Я не знаю, что с ней! Паника накрыла Гермиону, пока её взгляд был устремлён в серое небо. Его быстро сменили встревоженные зелёные глаза Гарри. — Гермиона?! — несмотря на то, что он стоял прямо над ней, его голос доносился словно из-под воды. — Гермиона?! Раздавшийся в наушнике голос Драко был насквозь пропитан паникой: — Что с Грейнджер?! Она ранена?! — Я... не знаю, — ответил Гарри. — Она просто резко упала. — Так не стой там, как идиот! — прошипел Драко. — ВЫТАЩИ ЕЁ ОТТУДА! Гарри ухватил Гермиону за запястья, снова пытаясь её поднять. Ему почти удалось поставить её на ноги, когда в наушниках раздался стон Джинни. Гарри и Гермиона в ужасе посмотрели на поле боя. Джинни была жива, но лежала на земле, истекая кровью. Она отползала от наступающего Родольфуса, а её рука, похоже, была сломана. — Я чувствую себя гораздо лучше, со мной всё будет в порядке, — солгала Гермиона, с трудом переводя дыхание. На самом деле она вообще не была в порядке, но если кто-то ещё погибнет из-за неё, она никогда себе этого не простит. — Иди и помоги Джинни. Гарри какое-то время смотрел на неё, явно сомневаясь. Его зелёные глаза в панике метались от Гермионы к Джинни и обратно. — Иди, — настойчиво сказала она. — Я в порядке. Меня защищают Драко и Чёрная Тень, — она заставила себя улыбнуться. — На этом поле боя я, наверное, самый защищённый человек. Гарри не медлил ни секунды. Собрав остатки сил, он аппарировал к Джинни. Удивительно, как человек, даже находясь на грани смерти и чувствуя, что силы его полностью иссякли, внезапно находит их, стоит жизни любимого человека оказаться в опасности. Была ли это сила любви? Или страх потери? У Гермионы едва хватало сил на то, чтобы анализировать происходящее. Она упёрлась руками в колени, отчаянно пытаясь удержаться на ногах. Что, чёрт возьми, с ней творится?! Голова раскалывалась, словно её несколько раз ударили о стену. Она закрыла глаза, надеясь, что боль хоть немного утихнет и даст ей возможность идти. Её руки дрожали, с трудом удерживая вес тела. Она почувствовала что-то влажное под носом. Резко открыв глаза, она увидела, что упало на землю. Кровь. Три крошечные капли крови окрасили обломки, словно пролитая краска. Кровь принадлежала ей, но она не была ранена... Она провела пальцами между верхней губой и носом и посмотрела на свою ладонь. Крови стало ещё больше. У неё снова пошла кровь из носа, и единственный раз, когда такое случалось раньше, был тогда, когда... Волдеморт взревел, сотрясая землю своей яростью. Кто-то смог. Кто-то убил Нагайну. Очередной крестраж Волдеморта уничтожен, и остался всего один. Когда она снова подняла голову, то увидела, что за ней наблюдает группа маггловских солдат разного возраста, собравшаяся возле одного из оставшихся танков. Один из них подал знак рукой и прокричал что-то в свой коммуникатор, после чего башня танка начала разворачиваться, а за ней последовали ещё два. Они поворачивались и поворачивались до тех пор, пока... О... Господи... Пока все не развернулись в сторону Гермионы. Кингсли, чёртов ублюдок. Он отдал маггловским солдатам приказ стрелять в Гермиону сразу же, как только Нагайна умрёт. Драко был прав насчёт него с самого начала. Его не интересовала судьба Гермионы. Не имело значения, как усердно она сражалась все эти годы в попытках защитить всех или сколько жизней она спасла на протяжение войны. Как только она оказалась последним крестражем, он обратился против неё, как Драко и предполагал. Когда-то она была полезной для Ордена, но теперь стала лишь последним препятствием на их пути. Когда медальон был уничтожен, она чувствовала себя нормально. Да, у неё шла кровь из носа, но она даже не осознала этого, пока Драко и Дафна не сказали ей. Может, всё дело в том, что теперь она была последней. Но на этот раз всё было иначе. Всё произошло мгновенно. В этот раз она чувствовала себя так, словно её сбил поезд, и у неё не было сил на то, чтобы защитить себя. Она посмотрела налево и сразу же нашла Драко взглядом. Он был на другой стороне поля боя. Волдеморт держал его за горло и прижимал к кирпичной стене, но Драко всё равно смотрел на Гермиону широко раскрытыми, полными ужаса голубыми глазами, но это был страх не за себя, а за неё. Она огляделась по сторонам, но помочь было некому. Все были поглощены собственными сражениями, чтобы заметить, что битва Гермионы подходит к концу. Все были слишком заняты попытками спасти свою любовь, чтобы понять, что её вот-вот оторвут от своей навсегда. Гермиона попыталась аппарировать, но у неё не хватило сил. Пыталась убежать, но её ноги отказали, и она упала на четвереньки. Дышать получалось с трудом. Она снова посмотрела на Драко. Он ударил Волдеморта головой и в отчаянии бросился к ней, но тот быстро пришёл в себя. Когда Драко повернулся к нему спиной, Волдеморт метнул режущее проклятие в заднюю часть ног Драко с такой силой, что тот упал на землю и закричал от боли. Единственным, кто мог бы её спасти, был Волдеморт, но он даже не смотрел в её сторону. Он кипел от ярости, ослеплённый жаждой мести. Поглощённый тем, чтобы выместить свою злость на Драко, он не заметил, как танки нацелились в Гермиону. Потеря очередного крестража довела его до бешенства, и в этом гневе он даже не понял, что последний тоже вот-вот будет уничтожен. А Драко... чёрт. Драко не сводил с Гермионы глаз. Он отчаянно пытался добраться до неё, но не мог. Она видела, как у его ног собирается лужа крови. Он был не в силах ни стоять, ни спасти её, а она была слишком слаба, чтобы убежать. Волдеморт встал перед Драко, с силой ударив его по рёбрам. Тот зашипел от боли, всё равно пытаясь добраться до Гермионы. Когда-то беспощадная Маска Демона, чистокровный слизеринец, который считал себя выше всех и вся, теперь полз к Гермионе. Он едва мог двигаться, с уголка его рта стекала кровь, оставляя за собой кровавый след, а его голубые, полные ужаса глаза смотрели на неё... и она... она сломалась... что-то внутри неё разбилось, являя на поверхность неясное чувство, до этого скрытое глубоко в груди. И она чувствовала себя так, словно уже умерла, без каких-либо танков. Её взгляд метнулся влево, и она увидела, как в дуле танка заалело пламя. Она снова взглянула на Драко. — Я люблю тебя. И без наушника Гермиона могла бы услышать, как Драко зовёт её. Голос, наполненный страхом, не нуждался в усилении, звеня в воздухе: — ГРЕЙНДЖЕР!!! Гермиона прикрыла глаза, когда танки выпустили снаряды. Она слышала звук выстрелов. Быстрых, следующих друг за другом. Один. Два. Три. Три снаряда размером с её руку приближались к ней с разных сторон. Когда она почувствовала, как земля задрожала под ногами, то поняла, что это её тело падает вниз. Она ощутила волну обжигающего жара и поняла, что умерла. Она услышала свой громкий, пронзительный, нечеловеческий крик, но, к счастью, не почувствовала боли. Она поняла, что умерла, потому что шум битвы, происходившей вокруг неё, внезапно прекратился. Это произошло мгновенно, как будто кто-то выключил телевизор посреди фильма о войне. В одну минуту Гермиона слышала выстрелы, крики и заклинания, а в следующую – ничего, только жуткую тишину... Хотя нет, звук всё же был. Это было... дыхание? Громкое, прерывистое... хриплое дыхание? Но оно раздавалось не спереди и не сзади, а вокруг неё. Слева. Справа. Сверху. И позади неё. Отовсюду... Её глаза распахнулись, а затем... Темнота. Это всё, что она могла видеть. Сплошная стена из чёрного. Всё вокруг было чёрным, а ещё она ощутила жар, словно оказалась в сауне. Но... Страх, который она испытывала несколько секунд назад, исчез, уступив место ужасной, душераздирающей боли. Гермионе стало дурно, когда она поняла, что выпущенные из танков снаряды, которые должны были положить конец её жизни, попали в другую цель – Нарциссу. Каждый чёртов снаряд. Нарцисса... Она приняла на себя удар вместо Гермионы. В самую последнюю секунду она бросилась на землю, используя своё тело как щит, чтобы защитить Гермиону. Она... Раздавшийся крик агонии не походил на человеческий, потому что это и не был человек. Этот громкий звук, который Гермиона не могла сначала определить, оказался звуком её дыхания. Гермиона не сразу поняла, что это, потому что Нарцисса никогда раньше так не дышала. Никогда не дышала, прилагая для этого все силы. Словно каждый вздох мог стать последним... Нарцисса издала громкий, сдавленный вопль, словно тысячи людей закричали в один миг. Её обычно сильные задние лапы начали подгибаться, а крылья дрожали. Она закричала снова, и её ноги не выдержали. Могущественное существо рухнуло на землю, но даже падая, Нарцисса умудрилась свернуться так, чтобы её огромное тело обернулось вокруг Гермионы. Она всё ещё пыталась защитить её... даже тогда... когда была на грани... Нарцисса слабо заскулила и опустила голову на землю. Она обвилась вокруг Гермионы, укрывая её между своей чешуйчатой челюстью и шеей, и когда девушка поймала взгляд одного из её красных глаз, то почувствовала, как на её собственных глазах выступили слёзы. Каждый вдох Нарциссы был медленнее и слабее, чем предыдущий. Силы стремительно покидали её. Оставалось... совсем немного времени, прежде чем она... Нарциссу раньше уже поражал танковый снаряд. Один практически убил её, но три... Гермиона посмотрела на нижнюю часть тела Нарциссы и сразу же пожалела об этом. Там практически ничего не осталось... Все три снаряда попали точно в цель. Первый, должно быть, ослабил её чешуйчатую броню, сделав её уязвимой, а второй и третий пробили насквозь. Гермиона видела раздробленные кости грудной клетки и остатки обгоревших внутренностей, повреждённые лёгкие, которые медленно раздувались и сдувались, издавая хрип. Ранения, которые получила Нарцисса, не могла исцелить даже магия... Гермиона положила ладонь Нарциссе на щёку и заглянула в её большой, красный глаз. Её чешуя уже не была горячей... остывая всё больше и больше... Дыхание Нарциссы становилось слабее и слабее, и с каждым её вздохом Гермиона чувствовала себя так, будто её сердце обвивали невидимые струны, сжимаясь, словно тиски. Гермиона положила другую руку драконихе на челюсть, мягко поглаживая вперёд и назад, успокаивая единственным доступным ей способом. — Прости меня, — прошептала она дрожащим голосом, пока слёзы стекали по её щекам. — Мне так жаль. Глядя, как в этих красных глазах угасает свет, Гермиона не могла поверить, что когда-то она боялась её; не могла поверить, что когда-то считала Нарциссу зверем, животным или чем-либо ещё, кроме умного, прекрасного создания, каким она была. Нарцисса тихо заскулила и слабо прижалась к Гермионе. Чувство вины захлестнуло её, и она больше не могла её сдерживать. Она разрыдалась. Наклонившись вперёд, прижалась лбом к драконьей чешуе. Чешуя, которая раньше была похожа на тёплые угли, теперь была ледяной, словно стены морга. Когда Нарцисса снова заскулила, Гермиона поняла, что время пришло. Она продолжила гладить морду драконихи, но немного отстранилась, чтобы иметь возможность заглянуть в её красные глаза. Гермиона всегда надеялась, что, когда её жизнь подойдёт к концу, она сможет смотреть в глаза кого-то, кого она любит, и видеть, как тот смотрит на неё в ответ, пока её сердце не перестанет биться. После всего, что Нарцисса для неё сделала, она заслуживала того же. Это было самое меньшее, что Гермиона могла сделать. Все сражающиеся замерли по другую сторону от драконихи. И Пожиратели смерти, и члены Ордена – каждый бросил своё занятие, наблюдая, как исчезает с лица земли последний представитель редчайшего вида. Когда свет погас в некогда устрашающих глазах Нарциссы, когда последний Скандинавский Огнерог сделал свой последний вздох, Гермиона подняла глаза, понимая, что часть Драко только что умерла вместе с его драконом.