Секреты и Маски | Secrets and Masks

TW: насилие, описание боевых ранений и смерти 4-е июля Видя, в каком Драко состоянии… Глядя через всё поле битвы на него, залитого кровью, всё ещё распростёртого на земле там, откуда он пытался подползти к ней, Гермиона не знала, что делать. Он даже и смотрел не на неё. Драко уставился на тело, лежащее подле Гермионы, и почему-то, чёрт знает почему, боль в её груди от этого только прибывала. Как-то раз, когда они вместе лежали на диване в фермерском домике, укрывшись тяжёлым одеялом, а рядом потрескивал огонь, Драко рассказал Гермионе, что назвал Нарциссу в память о матери не только чтобы почтить её, но ещё и потому, что она должна была стать неуязвимой. Он сказал Гермионе, что первая Нарцисса Малфой умерла слишком рано, поэтому он хотел создать новую, ту, которой хватит сил вынести трудности, которая не только сумеет выжить в войне, но и подпитается ей и, возможно, даже переживёт его самого. Мать умерла у Драко на руках; это и так ранило его, но теперь он вынужден был смотреть, как умирает ещё одна Нарцисса Малфой… Мерлин, Гермиона даже вообразить себе не могла, какую боль он, должно быть, испытывает. Вокруг все замерли. Возможно, нападение Нарциссы и было тем призывом, с которого начался бой, но смерть её была столь неожиданной, что объединила всех – даже если лишь на краткий миг – заставив замереть и в потрясении уставиться на дракониху. Временному перемирию поддались все, кроме Волдеморта. Гермиона понятия не имела, с чего взяла, что это вообще возможно. Он ни разу не проявлял ни капли такта, так с чего бы ему меняться сейчас, когда он так близок к смерти? А поскольку Драко просто оказался к нему ближе всех, на нём Волдеморт выместил свою ярость. Он смотрел на Драко сверху вниз своими змеиными глазами, пылающими ненавистью. Его губа дрогнула, обнажая гниющие зубы… Это что… кровь у него на дёснах? Волдеморт поднял палочку высоко над головой, нацелившись кончиком чётко на поясницу Драко. — КРУЦИО! Даже если бы Гермиона не была так ослаблена, она бы ни за что не смогла добраться до Драко быстрее Тео. Как только проклятие сорвалось с палочки Волдеморта, Тео аппарировал перед Драко и отразил его. В то же мгновение рядом с Драко возникла Дафна, схватила его за предплечье, и секунду спустя все трое оказались рядом с Гермионой. Так и закончилось крошечное перемирие. Бой вспыхнул с удвоенной силой. Волдеморт выкрикивал приказы остаткам своей армии и больше не сдерживался. «Страх делает его опаснее», – поговаривал Гарри, и, судя по безумию в глазах, с которым Волдеморт начал беспорядочно рубить маггловским солдатам головы, он был просто охренительно напуган. Гермиона увидела, что Волдеморт стал бросать смертельные проклятия парами. Магглы-солдаты вокруг него валились на землю, словно марионетки с обрезанными ниточками. Каждые несколько секунд слышались вскрики и мелькали зелёные вспышки, но Гермиона почти не обращала на это внимания. Почти не обращала. Она слишком сосредоточилась на опустевшем лице Драко. Боль пронзала её сердце от одного лишь взгляда на него. После того, как Дафна аппарацией перенесла Драко в безопасное место, она вылечила ему раны на ногах и помогла подняться. И, пока Тео описывал Астории всё, что только что произошло, Дафна поднесла Драко бодроперцовое зелье. Он не принял его. Казалось, он вообще не осознавал, что Дафна рядом. — С Драко всё в порядке? — спросила Астория высоким дрожащим голосом. Судя по звуку, она как будто бы плакала, но Гермиона, должно быть, упустила это. — Что он делает сейчас? Он видел, что случилось с Циссой? Ох, прошу, скажи, что нет… В глазах Драко была пустота. Он чуть разомкнул губы, и на лице его не отражалось… ничего. Гермиона не могла описать его состояние по-другому. Ничто. Он выглядел так, будто стал ничем. Словно у него ничего не осталось, словно ему было больше нечем поделиться. Дафна поднесла пузырёк к его лицу, но Драко снова не шевельнулся, и, когда он уставился на тело Нарциссы… Разбито. Так он выглядел. Полностью разбито. Даже сейчас его глаза сохранили этот грёбаный голубой цвет, но Гермионе хотелось, чтобы это было не так. Ей хотелось, чтобы Драко снова воздвиг стены окклюменции, хотя бы сейчас. Лишь в этот раз. Он не должен чувствовать такую боль. Ему позволительно отрешиться от неё, хотя бы ненадолго. Он не должен видеть свою дракониху такой – на остывшей пасти засохла кровь, крылья, что несли его на битву, обгорели и повисли лохмотьями, глаза распахнуты, но пусты, в них больше нет того алого огня, с которым она смотрела на него в ответ… Гермионе хотелось защитить Драко от этого, но что она могла? Огромное тело Нарциссы обернулось вокруг них. Голова лежала перед ним, тело, оберегая, свернулось вокруг, а крылья заслоняли от бойни снаружи. Внезапно на локте Гермионы сомкнулась ладонь. Девушка подскочила и увидела, что Дафна предлагает другой пузырёк бодроперцового зелья ей. Несмотря на то, что бойня потрепала всех – на подбородке Дафны застыла кровь, все её волосы были в подпалинах – она смотрела мягко и терпеливо. — Побудешь с ним? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Я не хочу оставлять его сейчас в одиночестве, но Блейз всё ещё там и нуждается в нас. Гермиона выпила зелье, проглотила и затем кивнула. Она всё ещё не решалась заговорить. Дафна обеспокоенно взглянула на Драко и прикусила нижнюю губу. Гермионе показалось, что девушка ещё многое хочет сказать, что она хочет что-то спросить, но останавливает себя. — Даф? — позвал Тео. — Ты идёшь? Мгновение Дафна не двигалась. Она смотрела на Драко так, как наблюдает дрессировщик за раненым зверем – ждёт, что тот набросится, кинется, порвёт что-нибудь в клочья, чтобы выплеснуть боль, – но, когда в наушниках зашипел крик боли Блейза, Дафне не осталось ничего, кроме как уйти. Она снова поймала взгляд Гермионы, затем раздался громкий хлопок аппарации, и они с Тео исчезли. Остались только Гермиона и Драко. Он стоял так уже несколько минут. Не отводя глаз от головы Нарциссы и не произнося ни слова. Он был так неподвижен, что, казалось, даже, перестал дышать. Гермиона открыла было рот, но тут же закрыла его обратно. Если она всё-таки сумеет подобрать слова, то что, чёрт возьми, ей говорить ему? ‭«Прости‭»? Лучше даже и не начинать. Это было бы для него сродни оскорблению. Очень медленно Драко поднял руку. ‭«О Мерлин‭, — подумала Гермиона. — Не делай этого». Он протянул бледные дрожащие пальцы… — Не надо, — вернулся наконец к Гермионе дар речи. — Драко, ты не… Точно так же, как не обращал внимания на Дафну, Драко, кажется, не слышал и Гермиону. Под её взглядом он невольно выпрямил пальцы и коснулся ладонью чешуйчатой кожи на щеке Нарциссы. Гермиона предвидела его реакцию, но когда Драко резко отдернул руку, сердце ее невольно сжалось. Он громко и рвано выдохнул и уставился на свою ладонь. Привычное тепло чешуи Нарциссы не отозвалось в его ладони, оставив в недоумении. Чешуйки больше не согревали, она сама больше не грела, и он не знал, что делать с этим. Стоявший там с пустым лицом парень был не тем Драко Малфоем, которого знала Гермиона. Он выглядел таким потерянным. Он совсем не был похож на знакомого ей человека. После всего, через что он прошёл за последние двенадцать лет, Гермиона переживала, что вот оно – смерть драконихи доломает Драко окончательно. — Драко? — прошептала она. Он не ответил, поэтому она попробовала ещё раз: — Драко? — Гермиона подошла к нему и положила руку ему на спину. Он весь содрогался, но всё ещё не замечал её. — Поговори со мной. Не закрывайся от меня. Ничего. Она будто вовсе не говорила. Даже её прикосновение, когда она провела рукой вверх и вниз вдоль позвоночника Драко, не вызвало ни малейшей реакции. Может быть, сбылся самый главный страх Гермионы. Может быть, это сломало его… В своём наушнике она слышала продолжавшийся бой. Гермиона слышала, как Дафна и Тео бросаются в атаку. Слышала, как сражается Джинни, как её пытается защитить Гарри, как Рон пытается перехитрить Родольфуса. А Драко всё не шевелился. Чёрт. Как бы она хотела, чтобы он что-нибудь сделал. Гермиона ждала, что он выйдет из себя – так он вёл себя обычно в моменты отчаяния. Когда Нарцисса испустила свой последний вздох, Гермиона ожидала, что Драко слетит с катушек, и часть её просто до чёртиков желала этого. Часть её хотела, чтобы он вырвался из-за баррикады, которую создала Нарцисса, бросился на один из тех танков, что отняли её жизнь, и перевернул его, разгромил, уничтожил нахрен. Яростное, подпитываемое жаждой мести неистовство было бы лучше этого. По крайней мере так бы она знала, что горе не поглотило Драко и не сломало. По крайней мере, так Гермиона бы знала, что Драко всё ещё здесь, что вернётся к ней… в конце концов. Не в силах больше смотреть на него, она подошла к обернувшемуся вокруг них телу Нарциссы и выглянула посмотреть на поле битвы. Акромантулов оставалась всего горстка, а Пожирателей и того меньше. Когда Волдеморт увидел, как по полю ковыляет Невилл, он совершенно позабыл про Гарри и вместо этого нацелился на Долгопупса. Одно это уже было невообразимо странно, но тут Гермиона заметила, что парень тащил за собой. Невилл нёс меч Гриффиндора, и с меча капала густая, словно смола, кровь. С конца лезвия поднималась тонкая струйка бледно-чёрного дыма. Ах, так это Невилл сразил Нагайну. Молодец! Уголки губ Гермионы приподнялись в крошечной улыбке. Внезапно Волдеморт остановился. Он замер на мгновение, а затем опустил палочку… Гермиона шагнула в сторону, ещё дальше из-под защиты Нарциссы, чтобы разглядеть получше – тут Волдеморт резко повернул голову вправо, и она готова была поклясться, что, когда полные ненависти алые глаза остановились на ней, её душа покинула тело. Девушка ахнула и шагнула назад, но было поздно. Она уже привлекла внимание Волдеморта. Для столь слабого существа он двигался невероятно быстро. Как только его палочка повернулась к Гермионе, её кончик заискрился вспышкой жёлтого света. Свет полетел в неё… Гермиона подняла палочку… Что-то сдавило ей левый локоть. Земля исчезла из-под ног, и внутренности как будто вывернуло наизнанку. А потом она оказалась посреди паба, и слова «Золотой лев» блеснули со старой обветшалой вывески. Гермиона тотчас же попыталась аппарировать назад, на поле битвы, но Драко, застав её врасплох, выбил палочку из её руки. — Меня это не остановит! Ты же знаешь, я умею аппарировать без палочки! Драко шагнул к ней ближе, и внезапно они оказались прижаты друг к другу, нос к носу, дыша одним воздухом. — Только, блять, попробуй, — тихо усмехнулся Драко. Он воззрился на неё, и глаза его уже не были такие пустые, как несколько минут назад – они ожили, вспыхнули ярко-голубым, смесью гнева и паники, забурлили, словно океан в шторм. Он снова боролся. Гермиона бы солгала, если бы сказала, что не рада этому. — Если придётся, я притащу тебя назад, даже если будешь брыкаться и кричать. — Куда, блин, вы оба ускакали?! — спросил в наушниках Тео. Оба не обратили на него внимания. — Ребят, мы тут вообще-то воюем! Не время для грёбаного адреналинового перепиха! — Нужно возвращаться, Драко! Драко жестоко усмехнулся, раздувая ноздри. С таким мрачным, злобным лицом он очень походил на Маску Демона. Словно они вернулись назад во времени. Гермионе пришло в голову, что на неё уставился мистер Хайд, единственное отличие – голубые глаза. — Нет, ты туда не вернёшься! — Да чёрта с два… Не успела Гермиона аппарировать, как руки Драко сомкнулись на её бицепсе. Он держал её очень крепко, до синяков, так что она ахнула от удивления. — Отпусти меня! Нам нужно вернуться! В наушниках кто-то замычал от боли. Кажется, мужчина. Кажется, Гарри. — Мы нужны им! — Да мне насрать, что им нужно! — прошипел Драко. — Ты туда не вернёшься! — Сколько раз мы ещё будем возвращаться к этому?! Я не какая-то дева в беде, которую вечно надо спасать! Мы лучшие из оставшихся убийц Ордена, без нас им не победить! Нам нужно вернуться… — Если ты вернёшься туда, ты умрёшь! — Гермиона вздрогнула от злости в голосе Драко. — Я не поведу тебя в могилу, Грейнджер, я ни за что не стану этого делать! — Но это важнее нас! Нам нужно возвращаться, пока Волдеморт ослаб! Нужно покончить с этим сейчас! — Гермиона думала, что достаточно быстра и осторожна, чтобы аппарировать прямо у Драко под носом. Она безумно, чертовски ошибалась. Его ладонь сжалась на её руке, и он дёрнул её вперёд, сбивая концентрацию и не давая аппарировать. — Только попробуй ещё раз, — проговорил Драко, наклонившись ближе и глядя полубезумными глазами. — И я тебя вырублю. — Ты не посмеешь! — Нет ничего, что бы я не сделал, чтобы обезопасить тебя. Попомни моё слово, ты туда не вернёшься. Я не позволю отобрать у меня ещё и тебя. Гермиона вырывалась, пыталась отбиться от него, но Драко был слишком силён. — Ты меня не потеряешь! Мы можем поступить так, как ты говорил! Подавить Волдеморта и держать где-нибудь, пока не отыщем способ, как извлечь из меня крестраж! Сейчас он ослаб… — Да пусть даже он не сильнее грёбаного детёныша лечурки, ты туда не вернёшься! Гермиона со всей силы ткнула Драко под рёбра. Он даже не дёрнулся. — Отпусти меня! — Нет. — Его голос был твёрже камня. — Отпусти меня! — повторила Гермиона, без толку пытаясь вырваться из его хватки. — Нет! С неё хватит. Ей нужно вернуться в бой, с ним или без него. Она потянулась к чёрному с золотом пистолету, висевшему в кобуре у неё на бедре. Ей не хотелось делать этого, но, если бы она ранила Драко выстрелом в плечо, от боли он бы отпустил её и это не принесло бы серьёзного вреда. Быстрая, как молния, Гермиона выхватила пистолет и прицелилась в его плечо – но забыла, как хорошо он знает её. Драко уже предугадал её действия. В тот же миг она услышала тихий свист – он рассёк палочкой воздух и болезненно вдавил её ей под подбородок. Несколько мгновений они таращились друг на друга. Палочка Драко впивалась в подбородок Гермионы. Она же вдавила ствол пистолета ему в плечо. Оба тяжело дышали, и в крошечном пространстве между ними их дыхание смешивалось. — Ну давай же, — прошептал Драко с тихой усмешкой, едва дыша, будто всё это игра. — Твой ход. — Я бы не стала делать этого, если бы ты только образумился. Мы не можем сейчас убегать – особенно когда Волдеморт так слаб. — Мне плевать. Может, для тебя твоя жизнь ничего не значит, — тихо произнёс Драко, — но для меня она слишком ценна, чтобы рисковать ею. Гермиона вздохнула и ненадолго прикрыла глаза. Такие красивые слова, такие удивительные клятвы повисли между ними, но, как и всё остальное, война портила их. Гермиона глубоко вдохнула, успокаиваясь, и, открыв глаза, постаралась говорить ровно: — Последние двенадцать лет мы каждый день рисковали жизнью. Твоя мать рисковала в тот день, когда солгала Волдеморту о всё ещё живом Гарри, а Тео и Астория рисковали своими жизнями, когда придумывали Медузу. Я рисковала своей каждый раз, когда уходила с базы Ордена на задание, а ты – своей, когда надевал Маску Демона. С самого начала этой войны мы только и делали, что рисковали жизнью, и делали мы это, чтобы защитить наших близких, и если когда-то и нужно поступить так снова, так это сейчас, Драко. Никогда ещё не было чего-то столь важно. Драко раздул ноздри. Губы сжались в тонкую линию. От контраста с кровью, стекающей по лицу, его глаза казались ещё более голубыми. — Волдеморт сейчас так уязвим, Драко. Если мы не вернёмся, он сбежит, восстановится и всё начнётся сначала, и все-все, кого мы потеряли… всё это будет впустую. Гермионе показалось, что она достучалась до него, но тут за спиной раздался громкий хлопок аппарации и чары развеялись. Всё произошло мгновенно. Драко поднял взгляд, смотря Гермионе через плечо… Отпустил её руку, и его черты исказила свирепая злоба. Внезапно его палочка отодвинулась от её горла. — АВАДА КЕДАВРА! — НЕТ! — Не успело заклинание вылететь из его палочки, как Гермиона толкнула руку Драко вниз. Тёмное заклятие раскидало землю под ногами Кингсли, а Гермионе удалось выхватить у Драко палочку прежде, чем тот успел снова попытаться убить. Впрочем, потеря палочки его не остановила. Драко оттолкнул Гермиону в сторону и бросился на Кингсли. — Явился закончить дело, а?! Кингсли – при том, что держал в руках палочку и являлся одним из самых опытных волшебников на свете – напоминал оленя, застигнутого врасплох светом фар, и Драко налетел на него, прежде чем тот успел среагировать. Драко так сильно врезал Кингсли по лицу, что тот рухнул на пол, но на этом парень не остановился. Он бросился на землю вслед за Кингсли. Оседлал его туловище и принялся снова, и снова, и снова избивать того по лицу. — Я нахрен убью тебя! — шипел Драко между ударами, выплёскивая весь гнев, всю ярость, что скопились в нём, через кулаки. — Как ты, блять, посмел?! — Ещё удар. — После всего, что она сделала для вашего проклятого Ордена, — удар, — так ты отплатил ей?! — И ещё. — Грёбаная казнь в ту же секунду, как она перестала быть тебе полезна?! — И ещё. Драко занёс руку снова, но Гермиона остановила его, поймав за локоть. — Хватит. — Быть может, ей стоило прекратить это раньше, но она не стала, пересилила себя, посчитала, что Кингсли этого заслуживал, и, Мерлин свидетель, Драко считал так же. — Что значит ‭«хватит‭»?! — спросил Драко, чью руку всё ещё удерживала Гермиона. — Он пытался убить тебя! — Я знаю. — Увидев лицо Кингсли, она заговорила спокойно. Драко превратил его в настоящее месиво. Сломал тому нос. Один глаз Кингсли уже опух так, что закрылся, и лицо залило кровью. Гермиона не чувствовала жалости. Ей пришлось удерживать себя от улыбки. — Он приказал тем магглам казнить тебя, как только змея умрёт! — Я знаю. — Из-за него погибла Нарцисса! Почему ему позволено жить, тогда как она мертва?! — Потому что нам нужны люди. — Это была правда. Как бы ни желала Гермиона, чтобы Кингсли заплатил такую малость за то, что предал её, орденцев всё ещё было меньшинство. Он ещё был им нужен. Хоть она и не доверяла больше Кингсли, десять волшебников, настроенных против Волдеморта, всё же лучше, чем девять. Драко не отпустил Кингсли просто так. Выпустив из рук его воротник, он так сильно толкнул Кингсли вниз, что тот треснулся затылком о мощёный пол. — Когда всё это кончится, ты сдохнешь ко всем чертям, — прорычал Драко, с ещё большей угрозой оттого, что говорил шёпотом. — Слышишь? Как только мы схватим Волдеморта, лучше беги нахрен, потому что я отправлюсь по твою душу. «Как только мы схватим Волдеморта». Значит, она наконец достучалась до него? Значит, он понял наконец, что она права? Драко вернул Гермионе палочку, а потом протянул ей руку. Девушка посмотрела на раскрытую в приглашающем жесте ладонь и снова встретилась с ним взглядом. — Мы возвращаемся? — спросила она. Драко внимательно следил за ней краем глаза. Он коротко кивнул. — Ты же не лукавишь? Мы возвращаемся в бой? Драко вновь кивнул. — Я устал терять людей из-за Волдеморта. Мы вернёмся, чтобы покончить с этим. Раз и навсегда. Гермиона не удержалась от улыбки. Она забрала свою палочку и снова взглянула на Кингсли. Тот смотрел на неё снизу вверх так, будто ждал, что она исцелит его. Протягивал к ней руку, будто думал, что она поможет ему подняться. Ничего подобного Гермиона делать не стала. Уставилась на него и насмешливо прошептала: — Ты приведи себя в порядок, и снова встретимся в бою. А потом она взяла Драко за руку, и они исчезли.

***

Они не тратили время на планирование атаки, но им это и не нужно было. Как только они материализовались перед Ноттингемским коттеджем, оба одновременно направились прямо к Волдеморту. Они будто были на одной волне – им не нужно было ничего обсуждать. Им нужно было ослабить Волдеморта настолько, чтобы удалось его обезвредить. Им нужно было вымотать его, выкачать из него столько магии и сил, чтобы он не смог вырваться, когда они обездвижат его, и быстрее всего было это осуществить, обрушив на него всё, что у них было. Они слаженно выпускали в Волдеморта одно заклятие за другим, не давая тому передышки. Пока Гермиона швыряла в него подхваченными с земли обломками, Драко продолжал бросать режущие проклятия. Поначалу Волдеморту удавалось отражать все их удары, но в его состоянии это отнимало у него чудовищно много сил, и через некоторое время он начал сдавать. Он отбил крупный осколок вертолётного пропеллера, которым запустила в него Гермиона, но из-за этого открылся режущему заклятию Драко. Оно рассекло ему плечо, и Волдеморт зашипел от боли. Зажав рану, он бросил в Драко алое проклятие, но этим подставился под отталкивающее заклинание Гермионы. Волдеморта оттащило назад на несколько футов, но он быстро восстановил равновесие. Следующее заклятие Гермионы он заблокировал, но в него попал Драко. Так и продолжалось сражение… Блок, блок, блок, блок, затем в Волдеморта попадает одно из их проклятий. Блок, блок, блок, а потом ещё один, и ещё, и ещё. Блок. Блок – режущее проклятие Драко задело щёку Волдеморта. Прямо под его правым глазом возникла глубокая рана. Блок. Блок – Гермиона подожгла край его одежды. Блок. Блок – Драко сломал кость в руке Волдеморта, которая не держала палочку. Блок. Блок – режущее проклятие Гермионы достало бедро Волдеморта. Работало безупречно. От каждого их заклинания он восстанавливался всё дольше. Каждый раз, когда он отражал их атаку, он начинал дышать тяжело и рвано. Уже скоро Волдеморт будет измотан настолько, что можно будет сковать его… Они наступали на него. Он терял опору и был напуган… Но Гарри оказался прав. Когда Волдеморт боялся, он становился опаснее всех на земле. В отчаянии он сотворил какое-то волшебство, которое Гермионе видеть ещё не приходилось. Вместо того, чтобы отражать оглушающее заклятье Драко, Волдеморт поймал его. Светившееся синим заклинание обвилось вокруг его предплечья удушающим браслетом, а потом он прижал руки к груди. Гермиона с Драко обменялись короткими взглядами, и Драко выпустил оглушающее заклятие. Гермиона кивнула и бросила вдогонку режущее проклятие. С новыми заклинаниями случилось то же самое. Оба Волдеморт поймал, они оплели его тело и засияли ещё ярче, словно шар энергии, набирающий мощь. Он сильнее прижал руки к телу. Склонил голову. Согнул спину, словно сворачивался в клубок… И тут он завопил, резко распрямился, широко распростёр руки, и на всех взрывной волной понеслась стена тёмной магии. Гермиона и Драко наколдовали себе щит. Джинни, Тео и Дафна укрылись за одним из павших танков. Но некоторым удача изменила. И появившийся Гарри кинулся на Волдеморта, лишь только увидел на земле безжизненное тело Рона. Гермиона никогда не видела Гарри в такой ярости. Он бы сам ужаснулся, если бы знал, как сильно сейчас походил на Волдеморта. Гарри без слов бросил в Волдеморта алым проклятием. Волдеморт ответил зелёным. Их палочки соединились мощным лучом света… Отрикошетив, проклятие угодило Гарри прямо в грудь. Взвыв от боли, он рухнул на землю. Волдеморт же только зажал своё раненое плечо и направился к Гарри. Несмотря на все усилия Драко и Гермионы, он ещё был на ногах. И останется на них стоять. Покуда Гермиона жива, он всегда сможет черпать силы откуда-то. Вот и всё. Окончательно и неоспоримо, словно захлопнувшаяся на последней главе книга. Вот и всё, Гермиона поняла, что всё кончено. Она опустила палочку и огляделась. Никого не осталось. Все солдаты-магглы были мертвы. От вертолёта остались одни обломки, все танки горели. Луна погибла. И Флёр, а теперь и Рон… Почти все погибли, а те, кто ещё оставался, были измотаны, изранены, истекали кровью. Им тоже долго не продержаться. Если только они быстро не переменят это. Если не пойдут на решительные действия. Если не… Пока на мгновение Волдеморт отвлёкся, Гермиона оттащила Драко на ступени Дома Совета. За каменными колоннами укрытие было так себе, но и так сойдёт. — Прости, Драко, время пришло. Я должна умереть. Драко уставился на неё с нескрываемой паникой в голубых глазах. — Нет. — Он потряс головой. Голос его был твёрд, но горло нервно дёрнулось, когда он сглотнул. — Что ты такое говоришь?! Ты же знаешь, об этом и речи не было… — Но больше у нас не осталось выбора! Волдеморт ослабнет настолько, чтобы Гарри мог убить его, только если не останется крестражей! Слова Гермионы прервал крик. Они обернулись на звук. Родольфус попал в Дафну каким-то тёмным проклятием. Она корчилась на земле в агонии. То было лишь новое подтверждение тому, что Гермиона права, но ощущалось, будто гвоздь в крышку её гроба. — Пока я жива, — прошептала она, — его не убить. У нас нет выхода, Драко. Я должна умереть. Драко вновь повернулся к ней. — Нет. — Прошу. Ты же можешь сделать это быстро. Он резко вдохнул. Его глаза яростно загорелись. — Хочешь, чтобы я убил тебя?! — Я знаю, это нелегко… — Грейнджер, мне бы было проще убить всех на целом поле битвы, чем причинить тебе боль. — Необязательно причинять боль. Авада подойдёт… — Нет! — Я, наверное, этого даже не почувствую. Словно усну… — Я сказал – нет! — Это ничего, — шепнула Гермиона. — Я готова… — НЕТ! — Драко оборвал её, грубо схватив за челюсть. — Не смей говорить, что готова к смерти! — Он скосил на неё взгляд и покачал головой. Глаза его были широко распахнуты, челюсть тряслась так же сильно, как рука, что удерживала её. Его словно контузило. — Ты не умрёшь! Ни сейчас! Ни когда-либо ещё! Давай я ещё раз попробую вытащить из тебя крестраж… — У нас нет на это времени… — Я так близок к разгадке… Сердце Гермионы обливалось кровью. Глаза жгло. Она сморгнула слёзы. — Драко, у нас нет… — Я справлюсь! — огрызнулся он отчаянно, с болью в каждом слове. — Я смогу! Я смогу спасти тебя… — Т-ш-ш-ш… — Гермиона обхватила лицо Драко ладонями и притянула к себе, снова встретившись с ним взглядом. — Я люблю тебя. Слышишь? Люблю в тебе то, что ты пытаешься спасти меня. Я так люблю в тебе это нежелание отказываться от меня, но оглянись вокруг. Посмотри, что происходит. У нас больше нет времени на эгоизм. Это… — её голос дрогнул, и потребовались все силы, чтобы выдавить следующие слова. — Это должно случиться. Сейчас. Я должна умереть, но мне не… хватит храбрости, чтобы сделать это самой, поэтому прости меня, мне правда жаль, Драко, но именно ты должен меня убить. Гермиона желала, чтобы он в последний раз обнял её. Она хотела, чтобы он обвил руками её талию и прижал к себе, как всегда, чтобы она снова почувствовала себя в безопасности, под защитой, но он этого не сделал. Он просто уставился на неё, и руки его повисли, словно казнённые в петле на виселице. — Тебе нельзя просить меня об этом, Грейнджер, — рвано прошептал Драко, потерянно глядя на неё. — Я не могу… Не стану… — Оглянись, — сказала Гермиона. — Оглянись и скажи мне, что есть другой выход. Он послушался её и быстро огляделся, и Гермиона понимала, что он видит не только то, что уже потерял, но и то, что всё ещё может потерять, если не предпримет что-нибудь быстро. Драко снова взглянул на тело своей драконихи, последнее олицетворение его матери, что должно было пережить его, но тоже погибло на его глазах, как и та, чьё имя оно носило. Посмотрел на Блейза и увидел новый шрам у того на лице и свежую кровь, капающую с руки. Взглянул на хромающую после битвы Дафну, на то, как хрипел, хватаясь за грудь, Тео каждый раз, когда бросал проклятье. Драко уже столько потерял, это была правда, но у него ещё столько можно было отнять. Где-то вдалеке закричала Джинни. Волдеморт повторял: «Круцио» снова и снова, и Гарри выл от боли. У них осталось мало времени. Гарри скоро погибнет… Когда Драко снова встретился с Гермионой взглядом, он ничего не сказал, просто смотрел, и когда она увидела в его глазах горе, вторившее тому, что поселилось в её сердце, она поняла. Она права. Он понял, что она права. Это единственный выход. Из глаз Драко полились слёзы, и Гермиона погладила большими пальцами его скулы. Она попыталась улыбнуться ему. Показать, что она не боится. Но ей не удалось улыбнуться глазами. — Прости. Я… — Рваный вздох сорвался с её губ, руки, обнимавшие его лицо, тряслись. — Я в самом деле поверила, что у нас больше времени. Губа Драко приподнялась, но не как обычно, в исполненном ненависти и язвительности оскале. Скорее, она подрагивала, словно у мальчишки. Гермиона скользнула ладонью по его шее. Мягко коснулась плеча, провела рукой по руке Драко. Обхватила его запястье ладонью и потянула вверх, так что кончик его палочки упёрся ей в горло.  — Сделай это, — прошептала она. — Прошу.  Драко покачал головой. Никогда прежде его глаза не были такими голубыми. Гермиона видела, как к ним подступают слëзы.  — Я… я не могу. Я люблю тебя. Не проси меня об этом…  — Ты сможешь и сделаешь это. — Одной рукой Гермиона продолжала удерживать Драко за запястье, а другой скользнула в его волосы. Она притянула его лицо ближе и поцеловала в последний раз. Этот последний поцелуй сломал его. Драко обрушился на неё. Прижался лбом к её лбу. Свободной рукой сгрёб её волосы и, крепко удерживая, поцеловал. Не отрываясь. Гермиона чувствовала, как он ведёт самым кончиком палочки вниз по её горлу, пока тот не оказывается у её груди, а он всё продолжал целовать. Она ахнула ему в губы, ощутив, как отчего-то трепыхнулось сердце… Но то был не холодок Авады, которого ждала она. Не резкий, жалящий укус режущего проклятия. Драко пытался вытянуть из неё крестраж. И у него, чёрт возьми, получалось. Он целовал её, и Гермиона чувствовала, что получается. Чувствовала, как нечто холодное и тёмное вытягивают из её тела. Пытаясь удержаться, оно впивалось когтями ей в вены, но напрасно. Что бы ни делал Драко, это было слишком мощно, слишком сильно, чтобы ему могло противиться даже сильнейшее колдовство. Крестраж тянуло выше и выше, пока он не сгустился у Гермионы в груди… Было очень больно, но она вытерпела. Драко, твёрдо удерживая её, продолжал целовать. Гермиона прервала поцелуй и посмотрела вниз, туда, где палочка Драко касалась её тела. Она увидела чёрный дым, клубящийся между палочкой и её кожей. Она подняла на Драко глаза. В ответ на неё смотрели яркие голубые, полные надежды. Оно работало. Оно… Что-то царапнуло основание шеи Драко. Всего-то слабый укол, как бывает, когда напорешься пальцем на иглу. Боли как таковой не было, но укол был внезапным, так что Драко оторвал взгляд от Гермионы и начал искать причину. И когда Драко опустил глаза, всё замерло – сражение, война, стук его сердца, бегущая по венам кровь, даже время. Всё застыло к чертям. Ему стало наплевать на всё остальное. Сейчас он бы не заметил, даже если бы война было проиграна или выиграна. Всё застыло не из-за того, что в шею Драко тыкался серебряный меч, даже не из-за того, что оружие было всё в крови, а из-за самого меча, потому что перед тем как вообще достичь Драко, меч пронзил Грейнджер. Время остановилось. Широко распахнутыми глазами Грейнджер уставилась на торчащий из груди меч. Она казалась изумлённой, но как будто не чувствовала боли. Её лицо было мягким, но ошеломлённым, словно она не верила своим глазам. Потом она тихо ахнула и посмотрела на него. Позади Грейнджер с мечом Гриффиндора, пронзившим её, в руке стоял Кингсли, и стоило ему грубо выдернуть меч, как реальность обрушилась на них. Нет. Нет, этого не может быть. Не может… Это не по-настоящему… Следующие слова проорал Блейз, слова, которые следовало бы кричать Драко, но сил у него больше не осталось. — ЧТО, БЛЯТЬ, ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ?! Блейз убил Кингсли прежде, чем тот успел ответить. Тело его повалилось на землю в тот же миг, как Грейнджер осела на руки Драко. Драко рухнул на землю, прижав девушку к груди. — Грейнджер?! Посмотри на меня, посмотри! Всё будет хорошо, слышишь?! С тобой всё будет хорошо! Она дышала коротко и рвано. Как и он. От паники на её обращённом к нему лице Драко затошнило. Из уголка губ Грейнджер заструилась кровь. Драко крепко зажал рану на её груди одной рукой, но кровь уже выплёскивалась из-под пальцев. Её было так много. Грейнджер слишком быстро истекала кровью. — Грейнджер?! — обнимая её, захлебнулся Драко. Её дыхание стало громче. Под его ладонями ходуном заходила грудь. Её веки словно трепетали, отчаянно желая закрыться… — Грейнджер?! — почти прорычал он и потряс её. Он не был с ней нежен, слишком боялся. — Останься со мной, — взмолился он. — Останься. Не смей оставлять меня! — Он чувствовал, как намокли щёки. Он уставился на милое ему лицо, и перед глазами всё начало расплываться. Грейнджер смотрела на него, и зрение периодически фокусировалось на её глазах. — Всё… всё плохо? — выдавила она. — Там всё плохо, да? — Нет, нет, не плохо. — Одной рукой Драко поддерживал её безвольную голову. Пальцы в отчаянии массировали ей затылок, пытаясь вернуть хоть немного тепла уже стывшим костям. Другая рука оставалась крепко прижата к её груди, распростёртой ладонью закрывая столько зияющей раны, сколько возможно, чтобы остановить кровотечение. — С тобой всё будет в порядке, слышишь? Где-то далеко завопил Волдеморт, но Драко едва ли слышал его. У него не хватило сил посмотреть, попытался ли тот сбежать. Больше ни на что не было сил. Должно быть, битва кончилась, потому что один за другим вокруг собирались люди. Кто-то аппарировал слева. Потом он услышал глухой стук справа. Слева ахнула девушка. Драко не стал смотреть, кто это, не хотел сводить глаз с Грейнджер. Грейнджер глубоко вдохнула. На выдохе она закашлялась, забрызгав свой подбородок и грудь Драко кровью. — Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! — взмолился Драко, лихорадочно оглядывая испуганные лица, маячившие вокруг. — Да какого хрена вы все просто стоите здесь! Дафна в отчаянии стала искать что-то в сумке. Блейз что-то судорожно шептал, прижав одну руку к наушнику. Тео просто смотрел, совершенно бесполезный и растерянный. Девчонка Уизли прыгнула вперёд так, словно её ударило током. По каким-то не имеющим значения причинам у неё не было с собой палочки. Она схватила палочку Поттера и так быстро пробормотала диагностические чары, что Драко не понял и половины из её слов. Но ему не нужно было смотреть на отчёт, чтобы понять, что в нём. Всё сказало лицо Уизли. Она побелела. Глаза распахнулись, рот широко раскрылся, и она зарыдала. — Я… прости, ничего… — НЕТ! — оборвал Драко обезумевшую от горя девушку. Он не желал слышать её мнения. Не важно, что она скажет. Это неправда. Этого не может быть… — Кингсли, должно быть… — выдохнула Уизли. Драко полагал, что она обращается к остальным, но уверен не был, он полностью сосредоточился на Грейнджер. — Он, должно быть, так зачаровал клинок, чтобы рана не закрылась. Мы ничего не сможем поделать. Нет! Нет! Нет! Нет! Он отказывался мириться с этим. Они столько пережили вместе. Они были так близко к завершению войны, он был так близок к одной возможности жить вместе с ней, он не потеряет её сейчас. Драко прижал кончик палочки к её открытой груди. Грейнджер ахнула и совершила слабую попытку увернуться… — Всё хорошо, — попытался успокоить её Драко, уже осознавая, что его голос, полный паники, служит небольшим утешением. — С тобой всё будет хорошо. Я всё исправлю, идёт? Он попытался сотворить сильнейшие из известных ему исцеляющих чар… но ничего не случилось. Рана не закрылась, как должна была. Сердце билось всё быстрее и быстрее, паника сдавила горло. Драко попробовал ещё одно, которое сам использовал, чтобы продержаться в бою, оно должно было замедлить кровотечение – и снова ничего. Кровь и не думала останавливаться. — Драко, — тихо проскрежетал за спиной Блейз. — Это не… — НЕТ! ВСЁ ПОЛУЧИТСЯ! — Драко произносил заклинание за заклинанием, но ничего не выходило. Грейнджер всё ещё истекала кровью. Казалось, с каждым ударом сердца силы всё быстрее покидают её. — Должно быть что-то, что можно сделать! Я займу её место! Перенесите крестраж в меня! — Если бы это было возможно, — сказал Поттер, — поверь мне, я бы так и сделал, но способа нет… — Нет! Нет, должно быть хоть что-то! — заорал Драко. — Какой-нибудь камень, который может её вылечить! Давно позабытое заклинание или недавно открытая магия, хоть что-то, что её спасёт! У вас же всегда что-то припрятано в рукаве! Всё не может кончиться так! Холодные руки обхватили его щёки. Слабея, попытались притянуть его лицо ближе. Но эти руки… не могли принадлежать Грейнджер. Обычно её тело было словно печь. А эти руки… были холодны. И всё же он им подчинился, позволил склонить его лицо так, что снова смотрел на неё. — Т-ш-ш-ш, — прошептала Грейнджер, глядя на Драко всё ещё тепло и невероятно нежно, хотя её тело остывало. — Всё хорошо, — выдохнула она, и кровь хлынула из уголков её губ. — Всё хорошо. Моё время пришло… — Нет! Не смей прощаться со мной! — проревел Драко, плача, просто рыдая. — Я всё исп-правлю! Только держись… Он чувствовал ладонью биение её сердца. Ощущал, что каждый удар слабее прежнего. С каждым ударом её силы иссякали. Ту – дум… Ту – дум… — Я люблю тебя, — прошептала Грейнджер. — Не смей говорить со мной так, будто умираешь! Ты не умрёшь, Грейнджер, нет! Ту – дум… Ту – дум… — Скажи и ты, — выдохнула она. — Не скажу, пока не пообещаешь остаться со мной. Ту – дум… Ту – дум… — Я люблю тебя, Драко, больше всего на свете… — И от бесповоротности её слов его уже разбивающееся сердце разлетелось на миллион осколков. Эти слова вытянули из его тела остатки сил. Драко прижался лбом к её лбу и ссутулился. — Я люблю тебя, — сказал он ей. — Не уходи, Грейнджер. Не покидай меня. Ту – дум… Ту – дум… — Прошу… — прошептал Драко, прижавшись к ней. Пальцы сжали её волосы. — П-пожалуйста, не оставляй меня. Ты моё сердце. Моя душа. Мой… львёнок. Без тебя я ничто… Ту – дум… Ту – дум… — Ты не можешь умереть здесь. У меня планы на нашу жизнь. — Какие? — спросила Грейнджер, задыхаясь, пытаясь держать глаза открытыми. — Расскажи… — После того как убьём этого ублюдка, мы отправимся куда-нибудь, только ты и я. Ту – дум… Ту – дум… Грейнджер смотрела на него мягкими карими глазами. Казалось, ей не страшно и не больно. Она выглядела удовлетворённой – быть может, боль утихала. Может, заклинание Кингсли не сработало или начала влиять исцеляющая магия Драко. Так или иначе, его вены затопило облегчение. — А… что потом? — Мы будем вместе путешествовать по миру, а вокруг будут бегать львята, сея хаос, все такие же упорные и гениальные, как ты. Ту – дум… Ту – дум… — Они будут такими же всезнайками, как их мама, и как только научатся говорить, то, как и их мама, превзойдут меня во всём. Тук… тук… Грейнджер захлебнулась смехом. Её веки затрепетали, опускаясь. — И? Что… ещё? — И мы будем спорить по поводу и без, — сказал Драко ей. — Станем одной из этих раздражающих, вечно препирающихся пожилых пар. Можем даже завести этот нелепый металлический дом на колёсах, в котором ты ездила на каникулы, когда была помладше. Если ты захочешь, будем путешествовать в таком по стране. — Ты? — выдохнула она слабо. — В фургоне? Н-… никогда. — Чёрт, да я сделаю всё, что захочешь, только останься со мной. На губах Грейнджер забрезжила тусклая, но такая прекрасная улыбка. — Звучит… здорово. Жду… не дождусь. …Тук… Звучало и правда здорово. Звучало просто охренеть как чудесно, словно стало явью всё, чем он грезил последний год. — И правда, верно? Но чтобы всё это случилось, ты не должна умирать здесь. Понимаешь? … — Грейнджер? … — Грейнджер? … — ГЕРМИОНА?!