Black box (сборник драбблов)

      Маша часами рассматривала своё чистое запястье, мечтая о пылких клятвах в любви, в то время как Даша ждала чего-то мрачного - подходящего к своему стилю, Галина Сергеевна пыталась вычислить вероятность той самой встречи по формуле, а Пуговка же говорила, что её запястье пусто, потому что Бублик постоянно молчит. И только Женя, третья по старшинству, пренебрежительно фыркала, затягивая шнурки на потрëпанных кроссовках.       — Главное, — говорила она, с силой пиная футбольный мяч в сторону гаражей, — Чтобы первое, что он мне скажет, было не "Привет", — мяч с глухим звоном ударялся о железную дверь, и Женька издевательски смеялась, вытирая пот со лба. Её сестры в ужасе замирали, да, "Привет" - это было клеймо банальности, самое частое, скучное и разочаровывающее начало, — А то буду "с приветом", — Женька повторяла этот каламбур годами, он никогда ей не надоедал.       Евгения росла сильной, дерзкой, с вечно сбитыми коленками и ветром в голове. Она не курила за гаражами, как сверстники, предпочитая выжимать из своего тела максимум на стадионе. В её движениях была пацанская угловатость, которая со временем, незаметно для неё самой, начала трансформироваться в нечто иное. Васнецова стала той девушкой, которую парни воспринимали как вызов - вечный двигатель, который невозможно остановить. Говорили, что такие, как она, - резкие на поворотах в жизни, становятся самыми плавными и преданными в любви. Если, конечно, найдëтся тот, кто рискнëт на этот поворот зайти.

***

      Женя спешила. Собеседование на радио "Активное" было шансом, за который она ухватилась скорее из "спортивного" интереса, нежели чем из нужды. Ей до чëртиков надоело выпрашивать карманные деньги у папы, а мысль о том, что её голос услышат миллионы человек... Хотя если быть реалистами, то максимум пара сотен. Ну всё-равно, а вдруг услышит "он"? Поймёт ли соулмейт, что этот голос в эфире принадлежит его судьбе? Евгения слишком глубоко ушла в эти нехарактерно лирические размышления...       Какой-то парень врезался в неё на полном ходу, едва не сбив с ног. Женька пошатнулась, чудом удержав равновесие.       — Дебил? — выпалила она, резко оборачиваясь.       Парень остановился. Он был кудрявым, с каким-то художественным беспорядком на голове и в одежде. Он не извинился - вместо этого заулыбался. И Васнецова готова была поклясться на своём любимом футбольном мяче, что это была самая наглая, бесячая и одновременно харизматичная улыбка, которую она когда-либо видела. У него были "кошачьи" уголки губ, предположительно, перманентно приподнятые в подобной ухмылочке, и взгляд, который сканировал еë с ленивым, "кошачьим", как и улыбка, любопытством.       — Привет, — сказал молодой человек. Одно слово, но в ту же секунду Женя почувствовала странное покалывание на левом запястье, — Я вообще-то Денис Воронцов, — ответил он, продолжая нахально ухмыляться, ничуть не смущëнный еë агрессией.       Он выглядел как человек, который твёрдо уверен в своей неотразимости. Самовлюбленный, с налётом "непризнанного гения", он явно считал себя королём этой улицы, а всех девушек - своими фанатками.       Для Евгении же он выглядел именно так, как она его и назвала, - как дебил.       — Очень рада за тебя, Денис Воронцов, — огрызнулась она. Где-то Васнецова уже слышала это имя...       Она круто развернулась и зашагала прочь, чувствуя на своей спине его насмешливый взгляд. Женя вошла в здание радиостанции, поднялась на нужный этаж. Стены, обклеенные звукоизоляцией, давили непривычной для Москвы тишиной. Женя подошла к двери кабинета прослушивания, остановилась, чтобы перевести дух. Она поправила рукав своей олимпийки, и тут её взгляд упал на внутреннюю сторону запястья. Там, где ещё утром была чистая кожа, теперь чернело неаккуратно написанное слово.       "Привет".       Евгения смотрела на эти буквы, и в ушах эхом звучал тот самый наглый смеющийся голос кудрявого нахала. Она вспомнила свою старую шутку: "привет" - и ты "с приветом". Её соулмейт - парень, который не может пройти по улице, не врезавшись в человека. Парень с кошачьей ухмылкой и, по всей видимости, чрезмерным самомнением.       В этот момент дверь кабинета открылась.       — Васнецова? Проходите, мы ждëм.       Женька выпрямилась и спрятала запястье за спину, возвращая себе привычную маску дерзкой девчонки. Она же всë ещё была Женькой, значит была сильной, и если её соулмейт - "приветливый" дебил, то это ещë не значит, что она сдастся без боя. И где-то, в глубине души, она уже знала: этот Денис не понимает, во что он вляпался. Ведь если она "с приветом", то этот "привет" будет очень громким.       Что у него на запястье? Её "Дебил"? От этой мысли Жене стало даже весело. Справедливость в этом мире всё-таки существует. Если ей досталась глупая банальность, то ему - прямое оскорбление.

***

      Первый рабочий день на радио "Активном" начался для Жени не с бодрящего кофе, а с осознания того, что "справедливая" Вселенная обладает на редкость паршивым чувством юмора.       Звукарь лениво перебирал рычажки микшера. Женя поправила тяжëлые наушники, чувствуя, как они давят на виски. Сердце всё ещё подпрыгивало каждый раз, когда она вспоминала вчерашнее "Привет" на своём запястье. Она заклеила его широким пластырем, надеясь, что никто не задаст лишних вопросов. Раньше этим пластырем она пользовалась только при травмах от футбола.       — Ну что готова взорвать эфир? — раздался голос за спиной. Голос был до боли знакомым, с той самой самоуверенной интонацией, которая вчера заставила её жизнь взорваться.       Женька медленно обернулась.       Сам Денис Воронцов стоял в дверях студии, прислонившись плечом к косяку. Его кудри были ещё более растрепанными, чем вчера, а наглая ухмылка - ещё шире.       — Ты? — выдохнула Женя, чувствуя, как внутри всё начинает закипать, — Только не говори...       — Второй ведущий, — перебив, Денис прошёл вглубь студии, по-хозяйски отодвигая стул напротив неё, — Программный директор решил, что мне нужна "химия". Так что ты здесь, только потому что мне нужен контраст, — он сел, не сводя с неё глаз. Денис наигранно лениво потянулся, и его рукав задрался чуть выше.       На его правом запястье выделялось одно-единственное слово, написанное её размашистым почерком:       "Дебил"       Воронцов заметил женин взгляд. Он не попытался скрыть надпись. Наоборот, он выставил руку вперëд, как-будто хвастался.       — Симпатично, правда? — он рассмеялся, этот звук заполнил её наушники, — Мама всегда говорила, что я особенный, но чтобы настолько официально... Судьба - штука прямолинейная.       — Не переживай, даже без этой надписи ты был бы дебилом.       — Значит, "Привет"? — он кивнул на её заклеенное запястье, — Покажешь?       — Нет, — отрезала Женя, резко отодвигаясь на стуле с колëсиками, — И вообще, давай сразу договоримся: то, что там написано - это просто ошибка природы.       — Ошибка? — Денис вскинул брови, — Это прямое заявление об обоюдности. Тебе не кажется, что нам стоит... Ну, попробовать? Сходить куда-нибудь после эфира, обсудить наше светлое совместное будущее, — он подмигнул ей. Его флирт был напористым, как скоростная атака на поле, и она инстинктивно ушла в оборону.       — Послушай меня, Денис Воронцов, — Евгения выпрямилась, стараясь придать голосу максимум твёрдости и насмешливости над одним только именем парня, которое он так гордо тогда произнёс, — В мире миллионы людей, у которых на руках написана всякая чушь, но это не значит, что они должны бежать в ЗАГС. Может, мы просто должны были встретиться, чтобы... Не знаю, вместе вести радиопередачу и бесить друг друга.       Наглая ухмылка Дениса медленно угасла, сменившись выражением глубокого любопытства. Он изучал её лицо так, словно видел нечто странное.       — Клише, значит? — спросил он, пытаясь понять суть её мини-монолога, — Ты думаешь, Вселенная тратит столько чернил на наши запястья просто ради того, чтобы мы лучше работали в паре на радио?       — Я думаю, что мы сами решаем, кем нам быть друг другу, — Женя почувствовала, что её голос дрожит, и это её взбесило. Ей было обидно за то, что её соулмейт принимает её за дурочку, вроде Маши.       Воронцов долго молчал, а потом опустил рукав, скрывая её "Дебила".       — Знаешь, — он вздохнул без привычного пафоса, — В чём-то ты права, — Воронцов снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была другой - более мягкой, — Ладно, будем коллегами, "соулмейтами без обязательств".       — Отлично, — буркнула Женя, отворачиваясь к микрофону, в этот момент зажëгся красный свет, — Добрый день, Москва! В эфире радио "Активное", и сегодня с вами... — голос девушки зазвучал в эфире, уверенный и звонкий.       — ...Денис Воронцов и Евгения Васнецова, — подхватил Денис.       Весь эфир прошёл как в тумане. Они спорили, шутили, подкалывали друг друга, и слушатели заваливали их сообщениями о том, какая у них "невероятная энергетика". Но, на удивление, Денис не был против, что теперь пишут не ему одному. Что Васнецову приняли сразу. Что они тоже видят её дикую энергетику...       Он тогда не стал давить. Он принял её правила игры, хотя и не поверил в них. И это было самое "не-дебильное", что он мог сделать.

***

      Прошло три месяца с того дня, как на запястье Васнецовой появилось это ироничное "Привет". Три месяца ежедневных сражений, радиоэфиров, полный шуток и флиртующих взглядов Дениса. Их дуэт на радио "Активном" стал легендарным. Слушатели обожали их перепалки.       — Воронцов, ты - дебил. Редкостный, породистый дебил, — Женя швырнула на стол сценарий очередной рубрики и закатила глаза.       Денис, развалившийся в кресле с видом чеширского кота, только шире растянул свои уголки губ. Он медленно провёл пальцами по своему запястью, где под рукавом скрывалось её первое слово. Ему нравилось, когда она его так называла. В её устах это ругательство звучало почти как признание в любви.       — Зато твой дебил, — он подмигнул ей, и его кудри забавно подпрыгнули, — Соулмейты, помнишь? Высший замысел, космическая связь...       — Ой, увольте, — фыркнула она, — Мы просто коллеги, которые волей случая получили глупые татуировки.       Женька была мастером самообмана. Она продолжала носить пластырь на запястье, хотя под ним кожа уже давно не жгла, а сладко ныла всякий раз, когда Денис оказывался слишком близко. Она убеждала себя, что её тяга к нему - это просто результат долгого пребывания в замкнутом пространстве студии, что её желание запустить пальцы в его невозможные кудри - это просто любопытство, а её смущение - это побочный эффект его чрезмерной наглости.       Но он был везде. Он приносил ей любимый крепкий кофе. Он провожал её до дома, рассказывая нелепые истории про своих знакомых из Уфы. Он дурачился, заставляя её смеяться против воли.       Однажды вечером, после особенно тяжëлого эфира, они застряли в студии. Просто не захотели уходить. У них же "дружба". Воронцов сидел на столе, в этой своей излюбленной позе, и перебирал струны гитары, которую кто-то забыл в углу.       — Знаешь, — сказал он, не глядя на Женю, — Я сегодня видел на улице пару. У них на запястьях было написано что-то вроде: "Вы не подскажете дорогу?" и "Конечно". И знаешь, о чëм я подумал?       Евгения замерла, немного ставит привычный пыл и укладывая наушники на место.       — О чëм?       — О том, что ты права. Но в тот момент они выглядели счастливее всех, кого я когда-либо встречал, — Денис перестал играть и поднял на неё взгляд, — Разве важно, как они встретились, если это чувствуется правильно?       Женя все эти три месяца выстраивала тактику защиты, как на самом важном чемпионате. Она называла это "сохранением индивидуальности", но, на самом деле, это был просто страх того, что этот кудрявый парень с наглым голосом станет для неё важнее футбола и её самой.       — Потому что это тупо! — вырвалось у неё. Она подошла к нему, — Я не хочу любить кого-то, потому что так написано у меня на руке! Я хочу...       — Что ты хочешь? — он не двигался, давая ей возможность сделать последний шаг.       Она посмотрела на его губы - те самые, которые когда-то сказали ей "Привет" и выдавали самые искромëтные шутки в мире. Посмотрела на его руки, которые так бережно держали гитару. И вдруг поняла, что её оборона прорвана. Нападающий прошëл в штрафную. И она сама хочет этого гола. Женя по-спортивному резко схватила его за воротник футболки и притянула к себе.       Поцелуй был таким же, как она сама: стремительным, жадным и немного неуклюжим. Воронцов ответил мгновенно, его руки собственнически легли ей на талию, притягивая ещё ближе. Евгения чувствовала, как её запястье под пластырем пульсирует в унисон с его сердцем. И в этот момент она признала поражение. К чëрту оригинальность и здравый смысл. Если любовь к соулмейту - это клише, то она готова стать самой банальной девушкой в мире, лишь бы этот "дебил" не переставал её целовать.       Она отстранилась первой, всё ещë крепко держа его за воротник.       — Ты... Всё равно дебил, Воронцов, — выдохнула она, пытаясь вернуть лицу суровое выражение, но обмануть его было невозможно.       Денис рассмеялся, тем же самым наглым счастливым смехом, который она когда-то возненавидела, а теперь не могла без него жить.       — А ты - "девочка с приветом", — напоминая о глупом каламбуре, резво ответил Воронцов и попытался дотронуться до её запястья, но реакция Женьки ни разу не подводила её на матчах - она быстро отпрянула, ускакав в другом направлении.       Денис раз за разом пытался сорвать пластырь с её руки, а она уворачивалась, бегая по студии и угрожая увольнением за домогательства к коллеге.       — Ладно, — сказала Женя, уже лёжа у него на плече, — Допустим, соулмейты - это не так уж и плохо...       — Это просто отвратительно? — подсказал Денис, перебирая её пальцы. Это был явный сарказм.       — Да, — она улыбнулась и впервые за вечер сама коснулась его запястья. Она тоже говорила невсерьёз       В тот вечер Васнецова поняла одну важную вещь: судьба не ограничивает твою свободу - она просто даëт тебе пас. А как уж ты распорядишься мячом, забьëшь гол или уведëшь в аут, - решаешь только ты. И она решила забивать.       Они продолжали работать на радио, и их эфиры стали ещë жарче. Слушатели гадали, что происходит между ведущими, а Евгения только хитро улыбалась в микрофон. Она больше не прятала запястье. Слово "Привет" теперь казалось ей самым красивым словом в русском языке, ведь оно стало первым шагом на пути к этому безумному счастью.

***

      Наверное, их история могла бы закончиться так же быстро, как и началась, - внезапным столкновением на улице, коротким "Привет" и "Дебил", и каждый пошёл бы своей дорогой. Но нев этом мире.       Для Дениса Воронцова армия стала своеобразным очищением. Вроде бы он остался тем же шебутным парнем, но внутри что-то изменилось. На людях он стал серьёзнее, его наглая ухмылка иногда сменялась задумчивой, он научился держать удар, цепляться за жизнь двумя руками во время экстремальных затей своей девушки. Женя, поначалу восхищëнная его новой, "армейской" серьёзностью, потом начала подшучивать над этим. Не могла она его таким видеть, зная с каких низких анекдотов он смеётся.       Евгения тоже изменилась. Её юношеская угловатость окончательно уступила место грации. Она стала более спортивной снаружи, а за закрытыми дверями, в объятиях Дениса, - более женственной. Её тело, привыкшее к жёстким тренировкам и экстремальным нагрузкам, быстро научилось быть нежным. Её голос, который когда-то кричал "пацаны, шухер!", теперь мог звучать тихо, а иногда вообще томно.       Они путешествовали. Много. Долго. Упорно. Их жизнь превратилась в нескончаемый калейдоскоп стран, городов, вершин и пропастей. Бали, Мачу-Пикчу, ледяные пустыни Гренландии, огненные вулканы Исландии - везде, где экстрим граничил с опасностью, они были вместе. Воронцов, стараясь сохранять внешнее спокойствие, цеплялся за Женю как только мог когда самолёт швыряло в турбулентности или когда их маленький катер натыкался на штормовую волну. Он, прошедший армию, боялся высоты больше, чем мобилизации. А Женька, с каждым новым преодоленным препятствием, становилась всё сильнее.       — Тёть Жень, — с шезлонга прозвучал голосок племянницы, Сони, что потягивала алкогольную пинаколаду через трубочку, — Я просто в афиге. Бали - это космос.       Соня была счастлива. Её папа был где-то далеко-далеко в Москве, а здесь, с ними, с Женей и Денисом, она чувствовала себя в безопасности, но при этом свободной.       Воронцов, обнимавший Евгению за талию, тихо хмыкнул. Он не стал делать Соне выговор за алкоголь, даже сам его и дал. В их компании, где царил дух приключений, такие мелочи, как возрастные ограничения, казались смешными. Если бы Веник узнал, что они с Женей дали ей алкоголь, им бы прилетело по полной, но им, по-прежнему, Васнецовой и Воронцову, было в кайф. Они так жили. Путешествовали и не имели детей, потому что их детьми были их мечты и каждая новая точка на карте. И это был настоящий кайф.       — Ты только не рассказывай папе, что тебе тут капали взрослые коктейли, — прошептал Денис Жене почти на ухо.       Он нежно поцеловал её в висок, и этот простой жест значил больше, чем все их "обязательные" соулмейтские слова. Соня отвернулась от такого момента, которыми часто грешат её родственнички, а Евгения закрыла глаза.       Им не нужны были слова на запястьях. Их история была не о предначертанной судьбе, а о выборе быть вместе, несмотря на упрямство маленькой Женьки. И никакого "привета" в этом не было. Была лишь крепкая любовь, написанная не на запястье, а в каждом их совместно прожитом дне...