На коленях перед безумным Богом

      Гермиона лежала на своей кровати, погруженная во мрак безысходности, который медленно, но верно окутывал ее суть. Мрачные тени ночи вновь оживали в ее воображении, словно зловещие призраки. Страх плел свои темные нити вокруг ее сердца, сжимая его в холодном обхвате. Она чувствовала, как бьющиеся внутри нее чувства и мысли столкнулись в беспорядочном танце.       Ужас от встречи с Томом Реддлом еще бушевал в ее душе, словно буря, срывающаяся с небес. Его лицо, холодное и беспощадное, мерцало в ее памяти. Девушка вспоминала его реакцию на ее страдания. Полуулыбка, спокойный взгляд. В ее воспоминаниях Том Реддл казался почти безразличным к ее страданиям, словно он наблюдал за ними со стороны, не испытывая ни капли сострадания. Его лицо, холодное и безжалостное.       Гермиона вздрогнула при мысли о том, как он смотрел на нее. Девушка уже не знала, в каких богов верить. Она чувствовала себя заброшенной на краю темного леса, где каждое движение было исполнено опасности и неизвестности. Однако, сегодня на вечерней молитве, она почувствовала какое-то облегчение, как будто ее душа нашла хоть малую тень надежды в этом безысходном мире. Поэтому твердо решила, что утром после завтрака, в свободное время, она снова отправится в небольшую церковь при приюте, чтобы помолиться. Но вряд ли маггловский бог сможет как-то спасти ее перед лицом дьявола во плоти… Особенно если договор о продаже ее души уже почти был подписан.

***

      «Подпишите здесь, мистер Реддл…» — секретарь миссис Коул протянула ему бумагу, сияя уверенностью в своих действиях. Том Реддл взял перо и пролистал страницы документа, быстро оценивая содержание. Его взгляд был холодным и проницательным. «Великолепно,» — произнес он, кивнув, и, сделав несколько быстрых росчерков пером, возвратил бумагу секретарю. Его рука была уверенной, движения — решительными.       Миссис Коул наблюдала за ним с улыбкой. Она уже видела, как новая семья будет благодарна ей за такое решение. Осталось только уведомить мисс Грейнджер, что у нее теперь будут родители. «Ну что ж, я полагаю, что это все. Где я могу найти мою дочь, миссис Коул?» — Том, как будто просиял, после подписания бумаг. Но только самому дьяволу было известно, от чего на лице его появилась широкая улыбка. «Я попрошу позвать Гермиону. Насколько мне известно, после завтрака она направилась в наш местный храм помолиться» — воспитательница жестом уже хотела отправить своего секретаря за девочкой. Но Том остановил ее. «Нет-нет, не стоит утруждать мисс Джонс. Я ведь и сам могу сходить за Гермионой. И было бы чудесно, если бы вы ждали нас в холле с ее вещами» — непонятно, зачем Реддл играл роль поистине достойного джентльмена. Хотя мог одним взмахом палочки послать их всех на тот свет. Эта мысль больше всего забавляла его. «Как пожелаешь, Том!» — сказала миссис Коул и улыбнулась. Том направился к выходу. Во дворе было достаточно холодно. Осень вступала в свои права. Реддл поднял ворот пальто и быстрыми шагами дошел до храма.       Когда Том переступил порог церкви, его окутал приятный аромат лаванды, словно тонкое покрывало, нежно обволакивающее его сознание. Полумрак церкви придавал атмосфере особую таинственность, а свет, пробивающийся из окон, создавал игру теней и света.       Спокойное место, где время казалось остановилось, весьма отличалось от обычного мира Тома. На алтаре горели свечи, и их мягкий свет создавал теплую атмосферу вокруг.       Реддл обернулся, чтобы осмотреть церковь, и его взгляд упал на маленькую фигурку, стоявшую на коленях перед алтарем. Девушка склонила голову, ее молитвы звучали тихо и искренне. Судя по всему, она была полностью погружена в свои мысли и чувства.       Не желая нарушать ее покой, Том бесшумно двинулся к ней, стремясь не привлечь ее внимание до того момента, когда он окажется совсем рядом.       Том Реддл словно осквернял это место своим присутствием. Каждый его шаг казался отравленным. Убийца, насильник, воплощение зла в этом священном месте… Он упивался своей сущностью. Упивался смертью, которая была его вечным сопровождающим.       Том ощущал внутри себя власть над этим местом. Ему хотелось высмеять молитву, поругаться над верой, которая, по его мнению, лишь слабость и иллюзия. И, остановившись совсем близко к девушке, он направил свой холодный взгляд прямо на нее, словно проникая в самые глубины ее души своим мерзким существованием. «Хочешь исповедаться, дочь моя?» — прозвучал его насмешливый голос, пронизывающий полумрак церкви.       Гермиона дернулась от звука, думая, что она находится в одиночестве. Все ее чувства сразу ожили, напомнив о страхах и опасениях, которые преследовали ее этой ночью. «Я не… Я не уверена, мистер Реддл,» — прозвучал ее тихий ответ. Волнение и тревога отражались в каждом слове. «Ты веришь в свет, Гермиона, но забываешь, что он отбрасывает тень,» — продолжал Реддл, его голос проникал в нее, словно острие ножа.       Гермиона чувствовала, как слова мужчины проникают в ее душу, словно ледяной ветер, заставляя ее дрожать от внутреннего напряжения и страха. Она медленно подняла глаза, встретившись с его пронзительным взглядом. «Тень, которую бросает свет…» — прошептала она, ее голос звучал слабо, но твердо. «Но это не означает, что мы должны принять тьму без борьбы.»       Том Реддл подошел к ней еще ближе, его взгляд мерцал зловещим зеленым светом. «Ты утешаешь себя иллюзиями, Гермиона,» — произнес он, его слова опять резали, словно клинок. «Но в конце концов, тьма всегда настигает свет. Если тебе доставляет это удовольствие, то стой на коленях перед своими богами, но помни, что в этом мире правит закон силы, а не добродетель. А если тебе просто хочется преклонить колени, то всегда есть иные, более приятные способы, чем молиться,» — последние его слова звучали с вызовом. Том посмел опошлить молитву. С каждым его словом она чувствовала отвращение и страх. Девочка все еще стояла на коленях, полуоборотом к нему, словно обращаясь уже не к богу, а к самому дьяволу. «Но… но молитва… это единственное, что мне осталось» — проговорила Гермиона, ее голос был слаб и трепетен, но полон неопределенной решимости.       Реддл медленно с безразличием протянул Гермионе бумагу об удочерении. Его глаза были лишены каких-либо чувств, лишь холодное величие окутывало его фигуру. «Поднимайся, Гермиона» — произнес он, его голос звучал как приговор. «Ты идешь со мной.»       Девушка, едва удерживая дыхание, взглянула на бумагу, словно это был предмет из другого мира. Она могла ощутить, как страх и отчаяние сжимают ее сердце, заставляя кровь замереть в жилах. Ее руки дрожали, словно не веря своим собственным движениям, она попыталась встать. Ничего не вышло… «Но… но что это значит?» — пробормотала она, ее голос был слабым и дрожащим, словно шуршание листвы. «Я не… Я не понимаю…»       Она смотрела на него с изумлением и испугом, словно пытаясь разгадать тайну в его глазах, но там была лишь пустота, которая заставляла ее дрожать еще сильнее. Том Реддл как истинный джентльмен протянул ей руку, чтобы помочь встать. Девочка медленно подняла свою трясущуюся ладонь, сомневаясь, стоит ли ей доверять этому человеку, который представлял собой опасность, как ни один другой. Но ее собственный страх и отчаяние заставили коснуться его ладони. Рука мистера Реддла была горячей. Хотя Гермионе почему-то казалось, что она встретит холод его кожи. Но вышло наоборот. Своим горячим прикосновением он слегка согревал ее ладонь. И в этом кратком мгновении, когда их руки соприкоснулись, она ощутила, как властно он ухватился за ее кисть, словно хотел удержать ее в своем мире, на грани тьмы и света.       Она с трудом подняла свое истощенное тело, словно каждое движение было испытанием. «Вот так, послушная девочка. Теперь пойдем. Нас уже ждут с твоими вещами в холле» — произнес он, нехотя отпуская ее ладошку. «Ты не та, за кого себя выдаешь, Гермиона. И я не тот, кого ты принимаешь за обычного мужчину» — добавил Том, и она вдруг с ужасом осознала, что он как-то узнал о том, что она не магл. Но, к счастью, он не подозревал, что она знает то же самое о нем.       Ее шаги были неуверенными, и она чувствовала, как Том Реддл тащил ее за собой, словно марионетку на невидимых нитях. Страх и недоумение смешивались в ее размышлениях, и девочка не могла понять, что ждет ее впереди. «Можешь попрощаться со своим богом. Ты его больше никогда не увидишь» — прозвучал его насмешливый голос, когда Реддл открыл дверь храма, пропуская Гермиону перед собой на выход.