На коленях перед безумным Богом

      Промерзлый осенний ветер, пронизывая до костей, сливался с мертвым шорохом опавшей листвы, создавая мрачное симфоническое произведение холода и утраты. Гермиона сжала пальцы в кулаки, пытаясь укрыться от его сурового ледяного объятия, когда Том Реддл вывел ее за пределы просторов территории приюта. Наконец-то ее мечта сбылась — она покидала стены, поневолившие ее. Но вместо приветственного покоя свободы каждый шаг углублял ее в еще большую бездонную западню.       После «трогательного» прощания с миссис Коул, Реддл и Гермиона выбрались за пределы поместья к дороге, где тяжелые тени древних деревьев поглощали свет, окутывая их тенями. Листья, не осыпавшиеся с крон, теперь скрывали их от любопытных глаз.       «Стой смирно, Гермиона» — промолвил Том, вдруг останавливая девушку и оказываясь у нее за спиной. «У тебя есть вещь, которая больше тебе не понадобится…» — проговорил он на тон тише. Девочка щекой ощутила жар его дыхания где-то у нее над ухом. Сердце от страха опять не бьется. Пациент больше мертв чем жив. И тут его горячие пальцы словно разряд тока снова запустили процессы жизнедеятельности ее организма.       Он аккуратно отводит копну волос, убирая ее со спины на плечо и касается шеи девушки. В следующий миг Реддл находит замочек от цепочки маховика времени. И реликвия оказывается у него в руках. Затем мужчина поправляет ее волосы в исходное положение: «Вот так, это не игрушка для таких маленьких девочек как ты. Немного позже расскажешь откуда она у тебя взялась.»       Германа было хотела сразу что-нибудь возразить мужчине. Или сказать хотя бы, что это как раз таки «игрушка», потому что функции свои маховик выполнять перестал. Но смысла она не увидела. Да и девушка вовсе боялась лишний раз говорить Реддлу что-либо.       Он снова заговорил первым, становясь по левую руку от нее: «Думаю, ты уже знаешь, как аппарировать. Можешь больше не делать вид, будто ты магл. Просто держись за мою руку крепче, а то можешь испортить себе настроение, поранившись при перемещении», — сказал он, весело улыбнувшись как будто мысль о ранении могла быть шуткой.       «Но, мистер Реддл, мне еще нет 16, и я по закону не могу аппарировать…» — возразила Гермиона, ее голос звучал немного напряженно.       «Возьми меня за руку, Гермиона. Не советую портить настроение и мне тоже» — ответил он с жесткостью в голосе. Девушка, с небольшим колебанием, обняла его руку. С закрытыми глазами и сжимая ткань его костюма холодными пальцами, она перенеслась в другое место.       По прибытии Гермиона почувствовала, как земля исчезает у нее под ногами. Чтобы она не потеряла равновесие он придержал ее своей мертвой хваткой. Только одному дьяволу было известно, как Реддл мог в точности угадать, где у Гермионы были синяки и, как бы ненамеренно, держать ее именно за это место. Густой туман окружал их, создавая загадочную атмосферу вокруг поместья. Через него едва проглядывали контуры здания, придавая ему призрачный вид.       Отпрянув от Реддла, Гермиона почувствовала, как волнения и страх овладевают ею. Перед ними стояло старинное поместье, окруженное мрачной аурой. Вдали шептались деревья, казалось, что они несли тайны прошлого, а тени их стволов создавали жуткие фигуры на покосившейся траве.       Том снял охранные чары чтобы войти. Они были на пути к зданию. По мере того как она приближались к поместью, Гермиона ощущала, как атмосфера наполняется все более тяжелым непонятным ожиданием. Деревья, словно зловещие стражи, наблюдали за ними. Серый камень, из которого было выстроено поместье, казалось поглотил в себя последние лучи осеннего солнца, словно голодное чудовище, проглотившее свою жертву. Из окон поместья, обросших плющом, веяло холодом.       Том взял Гермиону за руку, и их шаги стали решительнее: «Пойдем быстрее, дорогая. Не хочу чтобы ты простудилась». Слова мужчины звучали заботливо. Так бы показалось простому обывателю со стороны. Грейнджер же видела на его лице полуулыбку, такую же, как тогда в кабинете у миссис Коул, когда девушку наказывали, а он смотрел. Это заставило Гермиону поежиться.       Вся ее жизнь, ее будущее, казалось, висело на волоске, когда они переступали порог поместья, готовясь встретиться с темным миром, который так непримиримо вырвал ее из приюта, чтобы заточить в своих хладных стенах.       «Проходи, Гермиона. Незачем стесняться. Теперь это твой дом.» — Том взмахнул рукой и используя невербальную магию зажег свет в холе. Темнело рано. Мрачные коридоры осветил теплый неяркий свет.       «Нам нужно будет много чего с тобой обсудить. Но первое, что я бы хотел тебе посоветовать: не пытайся сбежать. Если конечно не хочешь пострадать. Охранные чары поместья достаочно сильные» — он опять улыбался говоря о страданиях. «Но думаю, что ты смышленая девочка и не доставишь мне хлопот».       Гермиона дрожала. Он не мог не заметить этого, но внимания не акцентировал. Реддл видел чистый страх в ее глазах и упивался им. Но разыгрывая свой странный спектакль произнес: «Пойдем, дитя, я покажу тебе твою комнату. Ты вся дрожишь тебе нужно согреться.» — его ладонь опустилась девушке между лопаток, как бы подталкивая вперед к лестнице. И она, ведомая, двинулась туда, куда ее направили. Пара минут и Реддл открыл перед ней дверь комнаты. Так же невербально Том залил помещение светом. И Миона сразу же почувствовала тепло. В приюте она всегда была окутана холодом. Тут же предательское тепло ее расслабляло. Она медленно обернулась, с трудом встречая его взгляд. Ее глаза сверкали от смешения страха и благодарности.       «Спасибо, мистер Реддл» — произнесла она тихо, заходя внутрь, словно желая убедить себя, что все не так плохо, как ей кажется. Было до безумия не просто сказать ему эти слова. Ее голос дрожал и это не скрылось от Тома.       «О, не стоит благодарности, Гермиона,» — сказал Реддл с мягкой улыбкой, словно заботливый отец. «Я всегда готов помочь тебе. Ведь мы с тобой теперь семья, не так ли?» — он смотрел на нее испытывая. Словно ждал, когда же она проиграет в эту игру.       После этих слов Гермиона почувствовала, как в ее сердце зазвучало холодное трепетание и ее невольно начало мутить. Семья — слово, которое должно приносить радость, в устах Тома звучало как угроза, заставляя ее внутренне дрожать от страха. Она не понимала зачем все это. Зачем он играет с ней. Одна фраза о том, что она грязнокровка и можно закончить эту игру и жизнь раз и навсегда. Но девочка лишь неловко огляделась кругом и присела на кровать. Ее ответа не последовало.       «Я вижу, ты не в духе,» продолжил Том, его голос звучал так, словно холодный ветер, проникающий сквозь самое плотное пальто. «Но не беспокойся, Гермиона. Я умею находить способы поднять настроение…» — его слова прозвучали скорее как угроза, нежели как фраза заботливого отца. Дальше он спокойно продолжил: «Твои вещи, которые мы забрали из приюта, через несколько минут принесет домовик. Ванну ты сможешь найти за той дверью возле шкафа. Пока что предметы первой необходимости у тебя есть. Также в шкафу можешь найти кое-какие вещи, которые домовики подготовили заранее для тебя. Ужин в семь. Спускайся, когда будешь готова» — на миг девушке показалось, что это могло бы быть не игрой, а заботой. Вдруг он неплохой человек. Вдруг какая-то часть его еще осталась хорошей. Глупые мысли пришли Гермионе в голову. Она не знала по каким правилам играть. Но понимала одно, проигрывать Реддлу нельзя.       Молчание затянулось и нужно было что-то ответить. Гермиона попробовала сыграть. Улыбка тронула ее лицо. «Хорошо, большое спасибо мистер Реддл» — продолжала она, едва сдерживая предательскую дрожь в голосе. Том прекрасно знал, что ее хорошие манеры продиктованы страхом. Но он был удовлетворен, тем что девушка вступила в его игру.       «Превосходно, увидимся за ужином, дорогая» — с этими словами он покинул комнату и оставил ее в пустоте.       Когда Реддл ушел, закрыв за собой дверь, она осталась наедине со своими чувствами. Вдруг, словно от удара, она почувствовала, как слезы накатываются на глаза. Гермиона упала на кровать, сжимая в кулаках простыню, чтобы прикрыть лицо. Ее дыхание стало рваным, а слезы текли по ее щекам, словно бесконечный поток. В этот момент ей казалось, что она потеряла все: свою семью, свое будущее, даже саму себя.

***

      Гермиона спустилась по лестнице, словно невидимая тяжелая тень нависла над ее плечами. Шаги были медленными, словно каждый следующий был попыткой справиться с тяжелым бременем на сердце. Черное закрытое платье, тесно облегающее ее фигуру, словно олицетворяло глубокую печаль и траур по ее былой жизни. Взгляд ее был усталым и опустошенным, красные глаза, отражавшие последние слезы, создавали видимость, будто в них залегла не только горечь прошлого, но и тоска за неизвестным будущим.       Гермиона медленно подошла к накрытому столу. Ей не хотелось есть, не хотелось ни в чем нуждаться, кроме тишины и уединения. Темный лорд уже занимал свое место во главе стола, его легкая черная рубашка словно сочувственно дышала в такт ее собственной скорби.       «Сядь» — спокойно произнес Реддл. Очевидно ему не понравились ее красные от слез глаза. Она хотела было сесть напротив, на другом конце стола, вдалеке от его пронзительного взгляда. Но когда начала опускаться на стул, его голос опять прервал тишину: «Нет, не туда» — Том встал и отодвинул стул рядом с собой. Молча ожидая пока Миона сядет. Она повиновалась.       «Итак, прежде чем мы начнем, Гермина…» — он на мгновение прервался и закурил сигарету, чтобы сделать глубокий вдох дыма. «Я хотел бы обозначить, что в мои планы не входит насилие над тобой. Во всяком случае, пока ты ведешь себя послушно» — он опять улыбался. Как, впрочем, каждый раз, когда говорил о таких вещах. «Нам предстоит долгий диалог, я не хочу чтобы ты была не в духе и тряслась от каждого моего слова. Пока домовики готовят ужин, я предлагаю начать» — он опять вдохнул в себя дым, и нисколько не заботясь о комфорте Гермионы продолжил курить.       Взяв сигарету одними губами он поднял бокал девушки и налил немного вина. Только ей. Пить Гермиона естественно не собиралась: «Мне нельзя, сэр…» — черт дернул ее опять противоречить ему. Но Том молча поставил бокал перед ней, затянулся дымом и медленно выдыхая улыбнулся: «Гермиона, Гермионаааа…» — протянул мужчина. «Ты кажется чего-то недопоняла. Знаешь, в аристократических семьях прошлого века детям нередко давали возможность попробовать немного вина за ужином, чтобы ознакомить их с культурными и традиционными нормами и научить умеренности в употреблении алкоголя.» — проговорил Реддл спокойным тоном, словно читая лекцию. «Так вот, дорогая, мне кажется твой отец не против… Может хочешь спросить у него?» — сейчас Том определенно издевался над ней, как бы намекая, что по бумагам он ее приемный отец. Он докурил и затушил окурок, пристально глядя в ее немного красные глаза. Девушка была в растерянности. Не придумав ничего лучше чем сказать: «Нет, сэр.» — она потупила взгляд.       «Послушная девочка…» — Реддла позабавил тот факт, что она постоянно уводила взгляд. «Тогда пей» — сухо отозвался он уже без улыбки. Напряжение повисло в воздухе, словно натянутая струна. Девушка не смела отказаться. Надо было сделать хотя бы глоток. Хотя бы один чертов глоток и напряжение спадет. Взяв бокал она отпила. На самом деле, родители тоже давали ей пробовать алкоголь. Но Гермиона никогда его не любила.       Бокал с тихим звоном опустился на поверхность лакированного стола. Девушка сглотнула и вдохнула. Не зная как вести себя с самым опасным человеком своего времени, она положила руки на колени и начала ждать разговора. Он определенно будет спрашивать, кто она такая. Хитрый ум подсказывал ей, что не стоит говорить, что маховик переместил ее во времени настолько далеко. Лучше было бы соврать. И ложь сама собой сложилось в ее мыслях.       «Не понравилось?» — спросил Том, как будто для того чтобы разрядить обстановку. «Не очень» — тихо ответила девушка. «Надеялся, что это поможет тебе хотя бы перестать дрожать. Неужели в приюте было намного лучше чем здесь?»       «Даааа» — мысленно протянула она. В приюте Грейнджер хотя бы знала чего ожидать от воспитателей. Как вести себя чтобы ее не наказывали. Но ответила она ему совершенно другие слова: «Я просто тяжело переношу смену обстановки. В приюте у меня были друзя» — вот так просто Гермиона начала врать. Естественно друзей там не было. «Вас я не знаю, сэр. Поэтому мне тяжело понять как себя надо вести. Также я не знаю причин зачем вы забрали меня из приюта.» — врать становилось все легче и легче. Грейнджер прекрасно знала все, о чем только что ему проговорила.       «Выпей еще, Гермиона» — произнес Реддл. Нельзя было сказать, что он не любил, когда его боялись. Даже наоборот. Но в этом случае ему хотелось чтобы девушка расслабилась. Так было бы легче выудить нужную ему информацию. Взглянув на нее из-под полуопущенных ресниц он спокойно начал свою речь: «Давай начнем с самого легкого. Как вести себя ты прекрасно догадалась сама. Я люблю воспитанных девочек. Чем меньше ты перечишь мне, тем меньше шансов, что придется тебя наказать. Поэтому бояться тебе тоже не стоит. Дрожать при звуке моего голоса не обязательно.» — он прервался чтобы взглянуть на часы. Оставалось немного времени до того, как домовики подадут ужин.       «Причина, по которой я забрал тебя, должна быть тоже более-менее ясна. Это тот артефакт, который неожиданно для себя, я заметил на твоей шее. Магглы не носят маховиков времени, Гермиона. Но обо всем по порядку. Возможно, ты уже поняла, что я тоже воспитанник приюта. Но мне повезло немного меньше чем тебе. Не было мага, который бы забрал меня в свою семью. Я попал в школу магии и был вынужден до совершеннолетия каждый раз на каникулах возвращаться в это пропащее место к грязным магглам. И это после того, как я узнал, что такое волшебство. Тут, я думаю, тоже все ясно, Гермина.». Она кивнула. Второй глоток вина на голодный желудок и вправду немного ее расслабил.       «Теперь вернемся к тому, что ты меня не знаешь. Так как я сомневаюсь в этом, дорогая. Мне кажется ты немного лжешь. Но мы очень просто выясним это. Как ты оказалась в приюте?» — уголок губ Тома опять поднялся в полуулыбке. И было опасно. было очень опасно врать ему, когда он так улыбался.       «Я попала в приют с улицы. Мои родители погибли…» — начала она свою историю. «Мне было семь лет, когда я оказалась там. Других родсвенников у меня нет, я сирота.» — Грейнджер и вправду грустила, рассказывая о смерти родителей. Она все думала о том, что в ее времени они наверное тоже считают, что их дочь погибла. Девушка решила не рассказывать Реддлу, что маховик переместил ее на столько лет назад. Нужна была правдоподобная история почему она не знает его. Рассказывать откуда она тут оказалась было нельзя. История с тем, что 8 лет она провела в маггловском приюте оправдывала то, что она не знала никаких новостей о магическом мире.       «Еще глоток, Гермиона» — мужчина как будто отдавал ей приказы. Она не могла ослушаться. «У тебя печальная история… Как же тогда у тебя оказалась такая вещь как маховик времени?» — Реддл кажется поверил ей. Полуулыбки на его губах не было. Это хороший знак.       Бокал коснулся ее губ и она краем глаза заметила, как мужчина следил за ее движением. Еще глоток и девочка была готова врать дальше: «Маховик достался мне от родителей. Это все, что от них осталось. Он поломан, сэр. Это не более чем кулон. Не более чем просто память о врмени… о времени когда они были живы» — она не смогла сдержать слезы. Пару капель упали прямиком на ее траурное платье. Наверное так было даже лучше. Так он поверит, что это реальная история.       Повисло молчание. Девушка смотрела в пол и ждала дальнейшего допроса. Но его не последовало. Вместо этого она ощутила как его горячая рука коснулась подбородка и большим пальцем стерла слезу на ее щеке. Дрожь вернулась вместе с жаром. Она не могла вдохнуть чувствуя руки убийцы на своем лице. Напряжение витало в воздухе, как пелена, скрывающая истинные намерения. Ее сердце колыхалось в неопределенности, словно плоть и кровь были подвергнуты испытанию силой, находящейся за пределами понимания. Внезапное прикосновение его руки к ее лицу отрезвляло. Она хотела, но не могла оторвать взгляда от его глаз, которые, казалось, проникали глубже, чем могла вынести ее душа. Лучше бы он пытал ее, чем был нежен.       «Не стоит плакать, дорогая. Они всего лишь мертвы. А в жизни есть вещи намного страшнее нежели смерть. Поверь мне…» — произнес Том Реддл. Его голос звучал спокойно, но в глазах мерцала какая-то необъяснимая тьма, словно глубина его души была окутана мраком. Гермиона, хотя и пыталась убедить себя в том, что этот человек не может быть еще более жестоким, чем он показывает, но не могла. Она не сдерживала дрожь, пронизывающую ее кожу словами, которые казались странным предзнаменованием того, что еще могло ждать ее в этом доме.       Ровно в семь подали ужин. Он больше не заставлял ее пить. Светских бесед не было. Хотя Гермионе совсем не хотелось, она заставила себя немного поесть. Усталость, стресс и вино давали о себе знать и девушка все больше и больше хотела спать: «Можно я пойду в свою комнату, мистер Реддл?» — она украдкой задала ему простой вопрос в надеже получить такой же простой ответ.       Том Реддл медленно поднял взгляд от тарелки, его глаза озарились каким-то странным светом. Он задумчиво посмотрел на Гермиону, словно взвешивая ее запрос. В тишине, нарушенной только скрипом стула, его ответ прозвучал холодно и неожиданно: «Да, дорогая, конечно иди» — голос был стальным, лишенным какой-либо нежности. Гермиона неожиданно ощутила облегчение, услышав разрешение от своего приемного отца. Она склонила голову в знак благодарности и тихо двинулась к ступенькам.       «Гермиона» — окликнул он ее. Она замерла на месте, словно заново ощущая на себе взгляд Реддла, даже не поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. «Да, сэр?» — ее голос был слегка дрожащим, несмотря на попытки подавить нервозность. «Не забудь помолиться перед сном…»