На коленях перед безумным Богом

      Тяжелые шторы не пропускали ни единого луча света в комнату, окутанную негой сна и мрачной тишиной. Гермиона проснулась, ощущая на себе непривычное тепло, которое проникало сквозь покрывало. Ее ресницы дрогнули, распахнувшись, и глаза, немного привыкая к темноте, встретились с окружающей пустотой.       Дыхание Грейнджер было медленным и ровным, словно она пыталась погрузиться в этот момент без остатка. Она лежала неподвижно, испытывая странный покой, который окутывал ее как теплое одеяло. Ее мысли были еще смутны и переплетались с последними снами, но постепенно прояснились.       Вскоре нежные лучи утреннего осеннего света начали проникать сквозь щели в шторах, касаясь ее лица и создавая игру теней на стенах комнаты. Гермиона медленно подняла руку, чтобы отодвинуть покрывало, желая проснуться полностью и встретить новый день с широко открытыми глазами.       Под теплым пледом, девушка чувствовала, что ее тело наполняется благостью, которую она давно не испытывала. Было так спокойно, так тихо, словно мир замирал в ожидании ее очередного вздоха. Она проснулась сама, без того привычного крика на подъем, который раздавался в приюте на рассвете. Ей не было холодно, и она чувствовала себя так, как обычно просыпалась дома, в своей комнате, в объятиях уюта. Но вместе с этими приятными ощущениями на глазах Гермионы проступили слезы, когда воспоминания о ее доме нахлынули на нее. Она вспомнила запахи, звуки, теплое прикосновение родительских рук. Сердце сжалось от тоски, от боли, от желания вернуться туда, где было так безопасно.       Затем, в смутном ореоле утреннего света, Гермиона начала бороться с противоречивыми мыслями. С одной стороны, она осознавала, что находится в доме одного из величайших темных магов ее времени, что ее жизнь находится в постоянной опасности. Но с другой стороны, ей было как никогда хорошо, именно в этот момент. В этой тишине, в этом тепле, в этом уюте, который она испытывала в первый раз с того далекого дня, когда пришлось покинуть свой дом.       В мыслях Грейнджер закралась идея, будто пламя во мраке… Идея глупой девочки, верящей в возможность изменения злого сердца. «Может быть, Том Реддл еще не настолько плох, как кажется? Может быть, существует шанс его изменить, остановить его, прежде чем он потеряет свою душу окончательно?»       Гермиона знала, что он должно быть уже убил большое количество людей, что его руки пропитаны кровью. Но все же она глупо мечтала о возможности спасти его и конечно же его будущих жертв. Она верила в искупление и добро внутри Реддла, как будто забыв все их предыдущие разговоры. Наивная и глупая…       Поднявшись с постели, Гермиона медленно распахнула тяжелые шторы, позволяя свету проникнуть в комнату сквозь пыльные стекла. Хоть солнца и не было, нежный осенний свет создавал уютную атмосферу заполняя пространство. Сегодня девушка снова придерживалась своего траурного стиля, доставая из шкафа черное платье. Казалось, она окутывала себя этими мрачными оттенками, признавая, что ее жизнь, как и многие другие сейчас в магической Англии, находится в глубинах траура и горя.       Спустившись по лестнице украдкой, Гермиона направилась в уже знакомую гостиную комнату. Внутри было тихо и пусто, а воздух наполнялся мягким светом. Она осмотрелась, не зная, что делать дальше. Этот дом был новым для нее, и она чувствовала себя потерянной. Решив просто подождать Реддла здесь, Гермиона села на кресло у камина. Но не прошло и мгновения, как тот неслышно вошел в комнату, резко нарушив тишину своим присутствием: «Доброе утро, дорогая», — прозвучал низкий мужской голос, и она обернулась, чтобы встретить его взгляд. Девочка вздрогнула, испугавшись внезапности, но виду пыталась не подавать.       «Доброе утро, сэр», — ответила она, силясь улыбнуться, исходя из привычки доброжелательности, хотя в ее голосе чувствовалась некоторая дрожь. На лице Тома тоже мелькнула улыбка, ему нравилось, что она была воспитанной девочкой.       Реддл приблизился к креслу, на котором сидела Гермиона, словно играя в кошки-мышки. Он наблюдал за ней с выражением, которое она не могла однозначно определить: то ли это была ирония, то ли что-то другое, скрытое в его хитрых глазах.       «Люблю черный. Он идет тебе, Гермиона», — произнес мужчина, низко наклонившись к ней, будто подчеркивая свои слова. Ее сердце замерло на мгновение, а лицо Реддла осветилось искрометным блеском удовольствия от ее реакции.       «Спасибо, сэр…», — ответила Гермиона, глубоко вздохнув, чтобы собраться с мыслями. Ее внутренний диссонанс становился все более явным: с одной стороны она была убеждена в том, что Том Реддл — это лишь маска, а внутри него таился кто-то другой, возможно даже хороший человек. С другой стороны, она была напугана его показательно фальшивой добротой и темной аурой убийцы. Он определенно любил играть разные социальные роли. Гермионе казалось, что Реддла это забавляло. Она не могла понять, как разгадать его истинную суть. Взгляды Тома, словно пленяющие змеиные глаза, казались иногда полными загадок, иногда же — разгаданными до мельчайших деталей. Гермиона понимала, что она стоит на краю какой-то невидимой пропасти, где добро смешано со злом в сложной и опасной игре.       Реддл, ощущая удовлетворение от такого начала разговора, подошел к другому креслу и устроился в нем, демонстрируя свою непринужденность и спокойствие. Его глаза пронзали Гермиону взглядом, как будто он читал ее мысли, и это заставляло девушку чувствовать себя немного неуютно. Он не спешил заговорить, наслаждаясь моментом напряженного молчания, которое окутало их обоих. Наконец, он прервал тишину своим низким голосом: «Хочешь чаю, дорогая? Я обычно не завтракаю но предполагаю, что ты сейчас бы не отказалась что-нибудь перекусить».       Стремясь сохранить приличие, Гермиона ответила так, как учили ее на уроках этикета в маггловском приюте: «Да, чашечка чая была бы очень кстати, спасибо. Но не стоит утруждаться по поводу завтрака. Я совсем не голодна».       Мужчина тут же окликнул домовика и распорядился чтоб тот принес чай с круассанами. Эльф молча кивнул в ответ и скрылся в коридоре, чтобы выполнить поручение хозяина. Том Реддл, не обращая внимания на него, продолжил: «Как ты провела свою первую ночь в новом доме, Гермиона?» — его голос звучал спокойно, но с таинственной интонацией, словно он знал что-то, что она еще не осознала.       Гермиона почувствовала, как напряжение в комнате нарастает, и ощущала себя все более неловко. Стараясь найти подходящие слова, чтобы описать свои чувства девушка начала: «Ваше поместье прекрасно, мистер Реддл. Понемногу осваиваюсь здесь. Я благодарна за гостеприимство, но, честно говоря, чувствую себя несколько потерянной…» Гермиона попыталась поддержать уверенный взгляд, не желая показывать тревогу перед человеком, о котором мало что знала, кроме репутации убийцы. Но Реддл сегодня был в хорошем настроении и боязненное состояние девушки его очень забавляло. Она чем-то напоминала его глупых жертв. Но с ними все заканчивалось очень быстро. Всего в несколько этапов. Пытки, страдания, страх, скука... и Авада Кедавра. Ничего нового темный лорд не испытывал уже достаточно долгое время. Убивать девочку он, естественно, не собирался. По крайней мере, пока она ему не наскучит или не расстроит своим поведением. Том и сам не знал окончательную причину почему он забрал ее с собой. Было интересно наблюдать за новыми оттенками страха перед ним. Его последователи обычно боялись своего лорда с уважением, с благоговением, с желанием преклонить колени. Жертвы испытывали животный страх и ужас перед пытками и смертью. Гермиона же боялась его по непонятным причинам. Реддл считал, что она не могла знать всех новостей магической Англии, так как провела в приюте много времени. Следовательно, она даже не слышала имени «Волдеморт». Поэтому страх ее был забавным… Том любил анализировать психологию человека, причинно-следственные связи эмоций и поступков. И пока что Гермиона со своим необъяснимым страхом перед ним была очень интересным экземпляром.       После недолгих рассуждений мужчина заговорил с ней: «После чая я покажу тебе поместье. Не волнуйся, ты скоро освоишься» — он непринужденно потянулся за газетой к журнальному столику.       «Сэр, а чем... Чем мне тут нужно будет заниматься? Или что можно делать? Я умею много по дому… в приюте я…» — заговорила было девушка чтобы выяснить наконец-то волнующие ее вопросы. Фразы были рваными. Она не знала как у него спросить. Возможно был шанс, что он отправит ее в школу доучиваться. Хотя бы призрачная надежда. Но Том прервал ее на полуслове: «Моя дорогая, ты кажется не поняла всей ситуации. Здесь у тебя будет мно-ого свободного времени» — протянул Реддл, поднимая глаза от газеты и встречая ее взгляд. Его голос звучал спокойно, но в нем была некая скрытая насмешка. «Ты можешь заниматься тем, чем хочешь. Ты вольна делать здесь все, в пределах разумного, это теперь твой дом.»       Его слова заставили ее почувствовать себя еще более потерянной. Она ожидала услышать о каких-то конкретных обязанностях или плане действий, но вместо этого ей предложили абсолютную свободу, которая казалась скорее проклятием, чем благом. Свобода в клетке… Абсурд. А его «пределы разумного» вообще были понятием относительным. Она переспросила еще раз: «Могу ли я начать учиться, сэр? Мои родители немного обучали меня магии и мечтали о том чтобы отправить в школу. У меня никогда не было палочки. Я бы… я бы хотела…»       Том Реддл поднял взгляд, его серые глаза сверкали некой хитростью, когда он начал говорить: «Доверие, моя дорогая, это нечто, что нужно заслужить. Я не доверяю каждому просто так. Всему свое время. Что касается учебы, конечно, ты можешь начать обучение. В твоем распоряжении будет моя библиотека. И естественно, я буду рад учить тебя самолично.» Договорив фразу, он заметил, как Гермиона нервно сглотнула и решил, что хочет добавить еще немного страха в ее янтарные глаза чтоб завершить эту прекрасную картину. Как безумный художник, он изображал ее чувства без кисти, словно мазки его слов оставались на ее душе, создавая странные образы и контуры.       «Почему бы тебе не почитать газету, Гермиона? Пока ждем твой чай», — предложил Реддл с легким налетом загадочности в голосе. Ее сердце забилось чуть сильнее, когда она приняла свиток бумаги из его рук. «На странице семь есть прекрасная статья о последних исследованиях в области религиозной философии. Мне казалось, недавно ты была увлечена этой темой…» — низкий голос мужчины прозвучал как насмешка. Опять он заговорил о маггловском Боге, оскверняя саму суть веры своими разговорами о ней.       «Спасибо, сэр», — прошептала Грейнджер, придавая своему голосу кроткость и благодарность. Она не могла не заметить, как его глаза сверкали, словно звезды во мраке, когда он смотрел на нее. Гермиона, ощутила, как дыхание замирает в груди, когда страница семь была открыта. Взгляд невольно наткнулся на ужасающий заголовок криминальной сводки: «Убита директор приюта Вулл…»       Том Реддл, сидящий около нее, с завораживающим вниманием следил за каждой ее реакцией, будто маниакальный художник, устремившийся за оживленными красками, жаждущий дописать свою картину. Он знал, какая паника овладеет девушкой, когда та прочтет новость. Его полуулыбка стала еще загадочнее, когда он продолжил: «Нашла статью, дорогая?» — издевательски заботливо уточнил Реддл, чувствуя тягучее удовольствие от наблюдения за тем, как страх наполняет ее.       «Да, сэр», — проговорила Гермиона, ощущая, как в ее сердце замирает холодный ужас. Она подняла глаза от страницы, встречая взгляд мужчины. Его черты лица казались еще более острыми и снова она заметила «эту» улыбку. Все было ясно без слов.       «О-отлично», — произнес он, приветствуя ее испуг, который так тщательно «вырисовывал» своими действиями. «Судя по твоему выражению лица, она тебя заинтриговала…» — его голос был полон иронии, как будто он играл с ней в опасную игру, где каждый шаг был хорошо продуманным.       Гермиона чувствовала, как слова Тома пронзают ее, словно острые шипы, оставляя за собой следы недоумения и страха. Ее глаза скользнули по страницам газеты, но ее мысли были далеко от текста. В голове раздавался шепот неопределенности и тревоги, подобно шуму ветра, внезапно раздирающего тишину. «Да, интересная статья,» — ответила она невнятно, едва держащимся от срыва голосом. Ей было не по себе, она чувствовала, что попала в ловушку, сплетенную искусными руками Тома Реддла.       «Знаешь, дорогая, я бы с радостью пообсуждал с тобой вопросы религии. Это и вправду замеча-ательный феномен. Возможно мы с тобой сможем выделить немного времени для этого на наших занятиях. Или за ужином, как раз перед твоей вечерней молитвой.»       В следующий миг вошел домовой эльф и, поставив поднос на журнальный столик, скрылся. «О, а вот и твой чай, Гермиона. Наслаждайся.» — теплые пальцы на миг коснулись руки девушки, когда мужчина забрал газету. «Дочитаешь потом. У меня есть еще немного времени чтобы провести тебе экскурсию по дому. И вскоре буду вынужден покинуть тебя и уйти по делам.»       Было ясно, что ни пить, ни есть девушка уже не хотела. Но она даже не могла позволить себе такую роскошь чтобы отказаться от завтрака. Вот они его «пределы разумного»… Вот мнимая «свобода», которую Реддл ей предлагал. Кое-как Грейнджер съела половину круассана и выпила немного чаю. Устремив взгляд на поднос, Гермиона почувствовала, как под звуки его голоса, горечь страха смешивается с горячей жидкостью в чашке. Том, словно не замечая ее внутреннего беспокойства, принялся рассказывать о разных комнатах поместья, о мебели, картинах на стенах и прочем, что совершенно не интересовало девушку. Ощущение уюта в этом доме было испорчено. Мыслей о спасении этого человека от превращения в бездушного монстра уже не было. Сам дьявол сидел перед ней и вел свою светскую беседу.       Она теперь ясно поняла, как этот мужчина мог убить родителей Гарри. Проведя несложную математику, Гермиона подсчитала, что произойдет это совсем не скоро, спустя 17 лет, если вести отсчет начиная именно с этого дня… Дурацкое совпадение. Насмешка судьбы и только. На утренней газете, которую читала девушка была до боли знакомая дата. «31 октября, 1964».       «Похоже, что ты не выспалась моя дорогая, выглядишь уставшей…» — фраза Реддла вырвала ее из раздумий. «Давай я отведу тебя в библиотеку, и там ты отдохнешь за чтением какой-нибудь интересной книги». Его предложение звучало заманчиво, учитывая, все произошедшее до этого. Чтение и учеба всегда отвлекали Гермиону от хмурых мыслей и проблем окружающего мира. Она даже немного взбодрилась. Из рассказов мужчины девушка уже примерно поняла, где в доме находится библиотека и пытаясь ограничить контакт с темным лордом проговорила: «Да, мистер Реддл, я немного утомлена. Это все смена обстановки… Вы совершенно правы, чтение сейчас позволит мне отдохнуть. Но не стоит беспокоиться, сэр, я поняла из вашего рассказа, где библиотека. Так что без труда найду ее сама. Тем более вы спешите по делам. Не хочу вас задерживать.» Наконец-то она звучала уверенно. Дрожь совсем не трогала ее голос.       «Как заботливо с твоей стороны Гермиона, что ты не хочешь меня задерживать…» — снова эта ухмылка. «Но позволь мне все-таки провести тебя, мои дела подождут.» Он встал, подавая ей руку. И, не найдя другого выхода, она взялась за нее невесомо, поднимаясь следом за ним. На миг в воздухе ощутилась еле уловимая древесная ваниль.       «Ну что ж, проверим насколько хорошо ты слушала меня. Веди нас…» — Реддл подтолкнул Гермиону вперед, прямо как вчера, ведя ее в комнату. Девушке не нравилось, когда он за спиной. Но с другой стороны, где бы он ни был, она не чувствовала себя защищенной.       Выйдя из гостиной, она повернула налево по коридору. Шли молча. Гул его шагов отдавался эхом под высокими сводами потолков. Проходя мимо одной из дверей, Гермиона была внезапно остановлена. Широкая горячая ладонь оказалась на ее талии и не настойчиво заставила повернуть. «Нам налево, дорогая.» — низкий голос прозвучал где-то над ее макушкой. Дверь, мимо которой девушка хотела было пройти, распахнулась. Она вошла, а следом за ней Реддл.       «Библиотека в твоем распоряжении», — он все еще говорил где-то у нее за спиной. Его присутствие было как тень, которая нависла над нею, заполняя комнату своими невидимыми нитями.       Библиотека оказалась просторным помещением, наполненным мягким светом, который проникал сквозь высокие окна, украшенные старинными занавесками. Гермиона огляделась вокруг, впитывая в себя атмосферу этого места. Полки были нагружены книгами, а их переплеты отражали богатство знаний и тайн.       «Какие книги мне можно брать почитать, мистер Реддл?» — девочка решила вдруг уточнить этот момент. И повернулась к нему чтобы не чувствовать неловкость при разговоре.       «Мне льстит, что ты спрашиваешь разрешения, дорогая. Я приятно удивлен твоей воспитанностью. Но ограничений нет. Ты вольна выбирать сама.» Тому нравилось, что Гермиона учтива с ним. В сочетании с ее страхом ему импонировало это еще больше. Реддл вдруг протянул к ней руку чтобы заправить за ухо выбившуюся прядь. Так делают заботливые отцы. И темному лорду почему-то безумно захотелось сыграть эту роль. Но вот Гермиона совсем не хотела играть роль дочери Волдеморта. И немного дернулась от его прикосновения к лицу.       «Я вернусь к ужину. Надеюсь ты хорошо отдохнешь, милая.» Дверь за его спиной медленно затворилась и Грейнджер тяжело выдохнула, сдерживаясь чтобы не заплакать от отчаяния. Было невыносимо играть в лицемерные игры Реддла. Но девушка хотела спастись от этой тьмы, поэтому иного выхода, увы, не было. Нужно играть пока это не станет правдой. Пока он не поверит ей. Теперь у девочки было много времени на то, чтобы придумать как сбежать. А самое главное — у нее теперь была библиотека, как шанс найти способ выбраться из этого чистилища.       Гермиона оглянулась вокруг, ее взгляд скользнул по полкам, но даже не подойдя к ним, она заметила интересное издание на книжном столике. Обложка блестела в лучах света, словно звезда среди бесчисленного количества других книжных томов. «Хроники времени: тайны и техники» — гласило название. Девушка сообразила, что, вероятно, Том Реддл тоже углублялся в эту книгу, ища ответы на свои вопросы о маховике времени. Возможно, на этих страницах скрывался ключ к тому, чтобы понять секреты поломки маховика. В сердце Гермионы теплилась надежда на возвращение домой. Она решила прочитать эту книгу, погрузиться в мир теорий и гипотез, который мог стать ее спасением или проклятием.       Удобно расположившись на мягком диване, девочка окунулась в чтение. Но усталость и эмоциональное напряжение наконец-то настигли ее. Постепенно глаза закрывались, а разум погружался в темные коридоры сновидений. Все остальное, включая книгу о маховиках времени, исчезло из ее сознания, замененное спокойствием сна.

***

      Сумерки окутали Лондон своим темным покрывалом, пронизанным мерцающими огнями фонарей, словно звездами в небесной бездне. Возвращаясь домой Том Реддл, был не в себе от раздражения. Его пожиратели, ничтожные существа, вновь разочаровали его, упустив след важного коллекционера, имевшего в своем владении драгоценные магические артефакты, за которыми Том долго охотился. Он был в ярости от их невнимательности и бездарности. Пытки с помощью Круцио не помогли ему вернуть душевное равновесие. Хотелось расчленить их голыми руками, но такой роскоши он пока что позволить себе не мог. Было дурным тоном убивать своих же последователей за их мелкие просчеты. Том сдержался на этот раз…       Когда он, наконец, возвратился в свое поместье, дом приветствовал его тишиной. Она была настолько мучительно желанной в его разгневанном состоянии, что казалось, будто сама вселенная молчит перед его яростью. Скидывая с себя пальто Реддл заодно снимал груз напряжения со своих плечей. С раздражением он позвал домового эльфа.       Голос его звучал как гром в тишине, не терпящий возражений. «Хэмми!», — прозвучал приказ. «Где юная мисс?» — взгляд Реддла горел.       «Мисс уснула в библиотеке, хозяин Реддл», — тихо ответил Хэмми, не осмеливаясь поднять взгляд. «Я не стал будить ее на обед, она казалась очень усталой. Мисс требуется больше отдыха», — добавил он, опуская глаза в знак уважения к новой юной хозяйке, которая, возможно, станет лучиком света в этом мрачном доме.       «Прекрасно… Ужин как обычно, в семь, поторапливайся!» — все так же грубо промолвил Том. И резко развернувшись ушел в сторону библиотеки.       Библиотечная комната была окутана объятиями вечерних теней. Хрупкая фигурка Гермионы покоилась в мягкой полумгле. Словно дитя, уткнувшееся в любимую игрушку, девушка обнимала книгу. В глубинах ее подсознания плыли облака неясных воспоминаний, размытых контуров сна, и темные отпечатки утраченного времени. В непроглядной дали маячили знаки и символы, напоминающие загадочные пазлы, ждущие своей разгадки.       Она спускалась глубже, в мир, где время не имело значения, и пространство складывалось по своим законам. Каждое подрагивание ее ресниц и ткань сновидения заполнялась новыми образами, создавая чудесные сцены. Но в этой красочной палитре всегда проблескивала нотка тревоги, будто напоминание неизбежного пробуждения.       Том Реддл вошел, и тень его присутствия обволокла комнату, словно предвестие нечаянного кошмара. Но даже в этой мрачной обстановке, его взгляд упал на Гермиону с нежностью. Мог ли дьявол испытывать нежность? Определенно, ему все это почудилось.       Ее лицо, освещенное мягким светом, излучало невинность и покой. В этом мгновении, он чувствовал себя как странник, остановившийся перед вратами ее сна… Он приблизился к ней, тихо, как тень ночи, не нарушая покоя. Его взгляд скользнул по ее губам приоткрывающимся от мерного дыхания, будто от молитвенного шепота, и замер на опущенных ресницах.       Мог ли дьявол ощущать нежность? Возможно, в этот момент его душа, пронизанная темными искрами, лишь мимолетно ощутила прикосновение чего-то человеческого, что еще живо в нем. Но это был лишь миг, и тень вернулась, сокрывая свет, оставив лишь запах древесной ванильной пыли и примеси нежности в воздухе.       Реддл присел рядом с Гермионой, внимательно разглядывая книгу, которая была свидетелем ее сна. Зачем она вдруг заинтересовалась темой маховиков времени? Возможно, она что-то скрывала, что-то, что связано с ее маховиком, что делало ее намного более загадочной, чем он себе представлял. Но даже если и так, то это не делало девушку опасной для него. Том все-равно рано или поздно изучит ее как открытую книгу и узнает все тайны. Ему нравилась его новая игрушка.       Он решил наблюдать за ней, как хищник за добычей, терпеливо ждать момента, когда та выдаст себя или сделает что-то, что поможет ему раскрыть ее секреты. Грейнджер становилась для него все более захватывающей загадкой, и Тому нравилось, как это ощущение наполняло его существо.       Тихо вздохнув, Реддл осторожно извлек книгу из ее нежных, еще полусжатых пальцев, будто боясь нарушить ее покой. Улыбка заскользила по его лицу, когда он взглянул на ее ресницы, освещенные лунным светом, и в этот момент Том почувствовал, что то схожее с тем, когда он смотрел на полуопущенные ресницы жертв своих пыток.       Мужчина почти что ласково прикоснулся к ее плечу: «Гермиона,» — прошептал он, слегка тряся ее. «Просыпайся, милая. Тебе пора что-нибудь поесть». Том Реддл с легкостью бы прослыл заботливым отцом, если бы не одно «но», он не испытывал никаких отцовских чувств. Ему просто нравилось играть.       Гермиона медленно начала возвращаться к реальности. Ее ресницы дрожали, танцуя в ритме сновидений. Сознание едва начало проникать сквозь пелену снов, когда она почувствовала легкое прикосновение к плечу.       «Ммм…», — пробормотала она в полусонном состоянии, медленно открывая глаза. В полумраке комнаты прямо рядом с ней различались очертания фигуры Реддла. Ее сердце невольно дернулось, глаза резко открылись, но она все еще старалась скрыть свою внутреннюю тревогу. «Сэр…» — прозвучал ее нежный, едва слышный шепот все еще полный сонного обаяния.       Его серые глаза, пронзительные и загадочные, остановились на ней, словно стрелы проникающего света во мраке. Он пододвинулся еще ближе, создавая ощущение, что видит каждую ее мечту и страх.       «Ты в порядке, Гермиона?» — голос звучал как мягкий шепот, но под его поверхностью крылась некая искусственность. Взгляд скользнул по ее лицу, будто он искал ответ на свой вопрос.       «Да, сэр,» — ответила Гермиона, стараясь сохранить спокойствие в голосе, несмотря на тяжелую атмосферу, которая окутывала их. Ей было трудно сдерживать дрожь в голосе, но она знала, что любое проявление слабости будет ей во вред. Том прижал ее руку к своей, пытаясь выглядеть заботливым. «Ты должно быть хорошо отдохнула, милая,» — сказал мужчина, при этом его голос звучал, словно он читал наизусть выученную роль заботливого отца. «Понравилась ли тебе библиотека? Не заскучала?» Его вопросы казались излишне искусственными. Похоже было, что он изучал ее реакцию, а не искренне интересовался благополучием девушки. И никаких ответов на них он не ждал.       «Скоро ужин, и я думаю, тебе стоит поесть,» — продолжил он, отводя взгляд в сторону, как бы отмечая, что ужин уже на подходе. «Я знаю, что ты пропустила обед. Не допущу чтобы ты плохо ела» — слова звучали как некий упрек, несмотря на мягкость его тона. «Если так пойдет и дальше, мне, кажется, придется кормить тебя самому, милая.» — улыбка Тома казалась не искренней, но в темноте его глаз проскользнула искорка настоящего внимания. Но лучше бы Гермионе было не видеть как заблестели глаза темного лорда. Под маской его заботы скрывалось что-то невыносимо холодное и безжалостное.       «Я постараюсь питаться нормально, сэр» — ответила Гермиона, пытаясь подавить предательскую дрожь. Ей было сложно скрыть свою неловкость перед этим мужчиной, который играл в заботливого отца. На миг ей показалось, что лучше бы ее и дальше продолжали ругать и наказывать в приюте, заставляя выполнять грязную работу, нежели оставаться в этой мрачной атмосфере лживой заботы и фальшивых улыбок Тома Реддла.       «Как хорошо, дорогая, что теперь о тебе есть кому позаботиться. Не так ли?» — протянул мужчина, словно читая ее мысли. В его словах звучала тонкая ирония по отношению к их новому союзу. Гермиона кротко кивнула.       «Знаешь, я все еще ума не приложу, за какие проступки мадам Коул могла наказывать такую послушную девочку как ты» — саркастично улыбнулся он, напоминая девушке о том дне, когда впервые увидел ее. Грейнджер передернуло от фамилии погибшей воспитательницы. Все события происходили так стремительно, как часто бывает в плохо отснятом триллере. Волна отвращения накрыла с головой. И к горлу подходил предательский комок слез. В голове у Гермионы не укладывалось, как можно было убить даже самого плохого и жесткого человека, какой отчасти была и миссис Коул. Девочка ненавидела ее яростно, но никогда не пожелала бы смерти.       Глаза предательски намокли, а слезы Гермиона все еще сдерживала. В комнате царил полумрак, но Реддл все равно заметил перемену настроения своей подопечной. Протянув ладонь к ее лицу, он мягко провел большим пальцем по щеке: «Ну-ну, будет тебе… не переживай, дорогая,» — прошептал он, ласково касаясь ее лица. «Миссис Коул уже ничем не сможет тебя обидеть. Ты в безопасности под моей опекой. Пойдем ужинать» — темный лорд подал ей руку.       Гермиона, понимая, что в его словах скрыта не только забота, но и что-то более темное и загадочное, медленно прикрыла глаза, чтобы скрыть слезы. «Спасибо, мистер Реддл» — прошептала она, еле слышно, ощущая, как его рука касается ее собственной. Она подняла глаза, встретив его взгляд, полный тайн и темноты, но при этом искрящийся странной заботой. В тишине, окутанной полумраком, они медленно направились в гостиную, где их ждал ужин.

***

      Приглушенный свет свечей создавал приятную атмосферу в столовой. Гермиона слегка прикоснулась к еде, стараясь не вызывать лишних вопросов и раздражения у Реддла. И даже встретила его одобрительную улыбку, когда тот заметил, что она ест.       Ужин был больше похож на его монолог. Он рассказывал ей о своем школьном прошлом, о том, как он увлекся изучением магии и заклятий. Рассказывал, как он выделялся среди сверстников своими способностями и амбициями, энтузиазмом и страстью к знаниям. Гермиона чувствовала, что Том открывает для нее совершенно новую сторону себя, о которой она и не догадывалась. Девушка полностью растворилась в этом моменте, забыв о своих страхах и тревогах под звуки низкого монотонного голоса Реддла.       Гермиона смотрела на Тома с некоторым недоумением. В его рассказах о школьных годах звучала искренность, но одновременно она ощущала какое-то странное расхождение между тем, кем он казался сейчас, и тем, кем он был всего еще полчаса назад. Его мотивы были загадочными, и она не могла понять, к чему он стремится, рассказывая ей о себе. Пока Гермиона постепенно погружалась в мир его прошлого, дыхание становилось ровным, а сердце билось в такт откликаясь на каждое из слов.       Прервавшись Реддл медленно достал зажигалку из кармана своих брюк. Он щелкнул ею, вызывая пламя. Затем, с неспешным движением, приблизил зажигалку к сигарете, непрерывно фиксируя взглядом Гермиону, проверяя ее реакцию на каждое движение. Белое облако дыма медленно расплывалась в воздухе, создавая обволакивающую атмосферу вокруг него. С небрежным изяществом Том Реддл вдыхал табачный дым и пристально следил за тем как девушка покорно ждет продолжения его монолога.       «Знаешь, Гермиона,» — тихим эхом прозвучал его хриплый от сигаретного дыма голос. «А я ведь когда-то хотел стать профессором… Профессором Защиты от темных искусств,» — он невесело засмеялся, вспоминая что-то давно забытое.       «Мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже посещала школу, но пока что это невозможно,» — его слова приобрели нотки тоски. В темном полумраке комнаты Том заметил мимолетное смятение и грусть в глазах Гермионы, и это не осталось незамеченным. «Но я обещаю, что научу тебя всему, что знаю. Ты будешь моей лучшей ученицей…» — его голос прервался на мгновение, словно слова застряли на грани между обещанием и угрозой.