На коленях перед безумным Богом

      Утренний Лондон, «распятый перекрестками», просыпался ото сна словно воскресал. А вместе с ним, казалось, воскресала и Гермиона. «По мостовой ее изъезженной души» еще слышны были шаги подкрадывающегося отчаяния.       Свет раннего утра проникал сквозь тяжелые шторы, окутывая комнату мягким сиянием. Гермиона медленно открыла глаза, ощущая тяжесть вчерашнего дня, словно вес мира давил на её плечи. Она ещё не до конца осознала, что происходило вокруг, когда услышала тихие шаги, приближающиеся к её кровати.       «Просыпайся, милая», — прошептал голос, напоённый фальшивой ласковостью. Девушка вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Реддл, его лицо озарялось слабым утренним светом. А в руках он держал… белого кролика. Невесомо поглаживая его шерстку. Сердце Гермионы отозвалось ноющей болью, в то время когда длинные пальцы Тома с особой заботой коснулись животного.              Мужчина наклонился ближе, его дыхание едва коснулось её щеки. «Доброе утро», — продолжил он. Голос был сладким, но резал даже глубже хорошо заточенного клинка. «Решил подарить тебе нового друга. Мне показалось тебе нравятся кролики…»       Гермиона, едва сдержавшись от болезненного вздоха, села на кровати, её сердце сжалось от печали и гнева. Она взглянула на животное, которое испуганно дрожало в руках Тома, и почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Грейнджер сейчас была такой же игрушкой в его руках как этот кролик.       «Зачем вы это делаете?», — голос дрожал, но в нём звучала отчаянная решимость.       «Делаю "что" милая?», — Том присел на край кровати ближе к ней, глаза сверкали холодным огнём. Он положил кролика на колени девушке, его пальцы невесомо скользнули по ее голой коленке, создавая иллюзию нежности.       «Вы прекрасно знаете, "что"», — прошептала Гермиона. Но Реддл то ли не услышал, то ли притворился, что не услышал. Все так же ласково провел ладонью по ее растрепанным волосам и улыбнулся: «Это называется забота, дорогая. Я подозреваю, что в приюте ты могла подзабыть каково это, когда кто-то оберегает тебя и делает приятные вещи. Но теперь все в прошлом, милая, обещаю, пока я рядом, ты никогда не будешь нуждаться в заботе и родительской ласке.»       Его слова резанули девушку по живому. Она и так с огромным трудом противилась своим воспоминаниям о вчерашних занятиях магией. Душевные терзания не покидали ее. Грейнджер уже устала подыгрывать этой игре в «семью». Насколько бы «хорошей девочкой» она не пыталась быть для своего названного отца, это не избавляло от ежедневных «наказаний». Четко и с расстановкой девушка вдруг сказала: «Мне. Не нужен. Друг». Мгновение и их взгляды встретились. Холод обжег ее изнутри настолько же резко, насколько Гермиона позволила себе промолвить эту фразу.       Считанные секунды во взгляде Реддла она видела зеленую вспышку. Потом, вдруг, его черты смягчились и он рассмеялся. Так искренне, без тени своего обычного лицемерия. Его горячая ладонь снова легла на острую коленку: «Ах, моя милая, глупая девочка… Всем нужны друзья». Том продолжал улыбаться ей и мягким тоном проговорил: «Ни за что не поверю, что ты не хочешь оставить этого прелестного «пушка» себе. А быть может тебе просто так понравился наш вчерашний урок, что ты хочешь повторить его? Но уверяю тебя, дорогая, я могу найти мишень получше чем этот кролик».       Гермиона сжала губы, её мысли метались между страхом и недоумением. Как он посмел даже намекнуть, что этот кролик может стать мишенью. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Том, будто-бы почувствовав её смятение, продолжил: «Давай, назови его. У малыша должно быть имя». Рука Реддла прошлась по белому меху плавно переходя обратно на коленку, соединяя их с Гермионой невидимой красной нитью. Нежность стояла комом в горле… казалось, еще немного и от нее вывернет наизнанку.       «Ну же, Гермиона», — настаивал Том, его голос был одновременно мягким и требовательным. Грейнджер, чувствуя на себе его пристальный взгляд, наконец нашла силы прошептать: «Пусть так и будет. Пушок». Кролик вздрогнул, словно откликаясь на её голос. Она понимала, что этот маленький жест был актом сопротивления, символом её человеческой слабости и сострадания, которые Том так хотел уничтожить.       «Пушок, значит?», — Реддл усмехнулся. «Как мило. Буду к нему столь же внимателен, как и к тебе, дорогая», — он снова провел рукой по её волосам, нежно заправляя прядь за ухо. Потом его пальцы скользнули вниз, касаясь её щеки, подбородка, и задержались на шее. Слегка надавив, Том наклонился ближе и прошептал: «Ты ведь знаешь, что я хочу только лучшего для тебя, правда?», — его голос был мягким, но эта мягкость ощущалась, как шелковая нить, которая затягивалась на горле петлей.       Гермиона чувствовала, как пальцы слегка сжимают шею, напоминая о её полной уязвимости. Том улыбнулся, наслаждаясь игрой, и затем его рука мягко скользнула вниз по острой ключице. «Знаешь, моя дорогая», — продолжил он, всё ещё ласково. «Вчера мне показалось, что тебе очень понравился мой урок. И ты уже готова отрабатывать дуэльные приемы с достойным соперником».       Он наклонился ещё ближе, губы едва ли не касались её уха: «Тот момент, когда ты направила палочку на меня… В твоих глазах была такая трогательная решимость. Я нашёл это весьма… волнующим». Улыбка Тома стала шире, и он наклонился еще ближе, очевидно, в попытке заставить ее нервничать. Его дыхание щекотало кожу: «Думаю, теперь это станет основной частью наших занятий. Пришло время попрактиковаться в дуэльной магии, моя дорогая».       Гермиона понимала, что ей придётся следовать приказам Темного лорда, но в глубине души она хранила крошечную искру сопротивления. Пока его рука продолжала скользить вниз по хрупкому плечу, создавая иллюзию нежности, девушка собрала всю свою решительность и ответила: «Да, мистер Реддл, я… я готова учиться», — теперь голос не дрожал. «Но я хочу, чтобы вы знали, что я никогда не буду больше применять магию чтобы причинить кому-то боль». Она посмотрела прямо в глаза мужчине, встречая его взгляд с неожиданной твердостью помыслов.       Том прищурился, явно наслаждаясь вызовом. «Ах, Гермиона-а-а, Гермиона-а-а», — произнёс он с притворной нежностью. «Признаться честно, я долго ждал, когда же наконец-то ты осмелишься заговорить со мной в таком тоне и без дрожи в голосе. Это сделает наше общение намного интереснее».       Реддл поднялся, всем видом показывая, что разговор его удовлетворил: «Ну что ж, мне придется покинуть тебя. Проведи день с пользой, дорогая. Я вернусь к чаю. Вечером продолжим наши занятия».

      ***

      День тянулся бесконечно долго. Скорее даже натягивался. Так же, как душа Гермионы канатом натягивалась над пропастью. И девушка балансировала над этой бездной жонглируя своими воспоминаниями и мыслями, как неумелый цирковой шут апельсинами. Каждый раз в шаге от падения, в сантиметре от срыва. «Апельсины» падали из ее дрожащих рук, прямо на мраморный пол. Мыслить спокойно она сегодня категорически не могла. Во всем этом цирковом хаосе рядом с ней ютился белый кролик, так удачно появившийся из шляпы умелого волшебника.       Гермиона то сидела на кровати, то ходила по комнате, не находя себе места. Она пыталась читать, но слова не задерживались в её сознании, ускользая. Каждый раз, когда девушка закрывала глаза, перед ней вставал образ Тома: его ледяные глаза, сверкающие холодным огнём, и жар рук, оставляющих на её коже ожоги от мнимой нежности.       Воспоминания о вчерашнем уроке всплывали в голове, смешиваясь с её страхами и сомнениями. Время тянулось медленно, будто издевалось над Гермионой, заставляя её каждый час испытывать всё большее напряжение. В памяти то и дело бессвязно всплывали обрывки его фраз: «Буду к нему столь же внимателен, как и к тебе, дорогая», «моя милая, глупая девочка…».       Её мысли метались, она пыталась придумать, как выдержать новый урок Реддла, как не проиграть ему снова. Кролик тихо сидел рядом, словно разделяя с ней это мучительное ожидание.       Из омута раздумий Гермиону вырвал мягкий мужской голос, донесшийся из гостиной. Это был не Реддл. Незнакомец говорил с домовым эльфом. Скорее всего, это был последователь Тома, раз он смог попасть в поместье так просто, пройдя охранные чары.       Грейнджер вышла из комнаты и подкралась к ступенькам, чтобы посмотреть, кто это. Промелькнул призрачный шанс на спасение, когда она увидела молодого человека. Он не был похож на кровавого убийцу и маньяка-пожирателя смерти. Напротив, девушка разглядела высокого худощавого юношу, с темными немного вьющимися волосами и такими глубокими карими глазами, что они казались ей черными как ночь.       Она услышала, как домовой Хэмми рассказывает гостю, что Темного лорда нет и он будет только к вечернему чаю. И что господину лучше зайти позже. На этих словах Грейнджер решила, что нужно рискнуть и завести нового «друга», ведь правильно утром говорил Реддл — «друзья нужны всем».       Подобравшись поближе, Гермиона глубоко вдохнула и, выйдя из тени на дрожащих ватных ногах, произнесла: «Извините, сэр. Вы ищете мистера Реддла? Меня зовут Гермиона, я его… эээм... воспитанница». Она старалась говорить уверенно, хотя сердце бешено колотилось, особенно, когда нужно было сказать о роде ее отношений с Томом. Молодой человек повернулся к ней, его глубокий темный взгляд был удивлённым, но не враждебным.       «Добрый день, мисс Гермиона!» — незнакомец сдержал порывы своего любопытства касательно ее персоны и продолжил. «Приятно познакомиться. Мое имя Эверетт Нотт. Я пришёл по делам, но, похоже, не совсем вовремя и мистера Реддла нет дома. Так что придётся вернуться позже, прошу меня извинить».       Гермиона осторожно продолжила: «Вам нет надобности уходить, мистер Нотт. Можете подождать его тут. Давайте я составлю вам компанию. Будете чай?». Гермиона знала, что это её шанс. Если она сможет завоевать его доверие, возможно, у неё появится возможность сбежать или хотя бы найти союзника в этом мрачном месте.       Эверетт Нотт, немного смутившись, огляделся и затем кивнул с легкой улыбкой: «Спасибо, мисс Гермиона. Это очень любезно с вашей стороны. Чай будет замечательной идеей», — ответил он.       Гермиона улыбнулась в ответ и указала на уютный уголок с мягкими креслами возле большого окна: «Пожалуйста, проходите сюда», — сказала она, стараясь казаться непринуждённой.       Пока они устраивались, Хэмми быстро принес поднос с сервизом, налил чай и бесшумно ушел. Прервав неловкое молчание, Гермиона попыталась завязать диалог: «Погода сегодня ужасная, не так ли?» — она взглянула в глаза гостя, пытаясь все-таки разгадать их бескрайнюю тоску или усталость. «Такой серый и дождливый день всегда наводит тоску, мистер Нотт».       Эверетт кивнул, принимая чашку чая: «Да, действительно. Погода не радует. Но, знаете, иногда такой день можно скрасить хорошей беседой». Гермиона чуть расслабилась, поняв, что Нотт также пытается поддержать разговор. «Вы часто бываете здесь по делам?» — поинтересовалась она, стараясь перейти к более личной теме.       «Иногда», — ответил Эверетт, отпив глоток чая. Видно было, что дела он обсуждать не хотел. «А расскажите о себе, Гермиона, что вы обычно делаете в свободное время? Чем увлекаетесь?»       Гермиона немного удивилась его вопросу и начала рассказывать. Говорила она так, как будто перед ней сидел не возможный пожиратель смерти, а обычный юноша. Девушка так увлеклась, что не заметила, как почти что выдала ему секрет о том, что училась в Хогвартсе. Она вдруг немного осеклась, сделав вид, что утомила гостя своими речами и смущенно проговорила: «Ох, простите, мистер Нотт, я совсем потеряла контроль и заговорилась… В целом, как вы поняли, я люблю читать и учиться. Магия — это моё страстное увлечение. Мне нравится исследовать заклинания и зелья, а также историю магии. А что насчет вас, мистер Нотт?»       «Зовите меня просто Эверетт», — юноша поправил ее с доброй улыбкой. Видно было, что увлеклась не только Гермиона, но и молодой человек, который неотрывно следил за каждым ее движением губ. При чем глаза его ничуть не меняли своего выражения. А говорил он все так же мягко и неспеша: «И я, право, люблю изучать магию, особенно древние артефакты и их свойства. Мне нравится думать, что мы можем узнать о нашем прошлом и использовать это знание для создания лучшего будущего. С недавнего времени моя страсть — это маховики времени».       Гермиона почувствовала, как сама судьба улыбнулась ей в этот момент. «Маховики времени» — эхом прозвучало у нее в голове. Настороженность начала исчезать. Эверетт казался приятным человеком, который, как и она, увлечён знаниями. К тому же он определенно мог быть полезен ей в попытках возвращения в свое время. А еще Гермиона заметила, что молодой человек был искренне заинтересован в её словах, и это подбадривало.       Прошло некоторое время, и Гермиона поняла, что чувствует себя намного спокойнее. Эверетт Нотт оказался не таким страшным, как она могла бы подумать. Напротив, он казался интеллигентным и приятным человеком, с которым можно поговорить и, возможно, найти в нём союзника. Даже его темные пронзительные глаза теперь не казались ей взглядом жестокого человека. Он смотрел на нее немного тяжело, исподлобья, но в этом было что-то притягательное. Если бы он периодически не улыбался, то его взгляд, определенно, наводил бы на нее тревогу. Глаза Эверетта, казалось, отражали «мертвую» часть его души или нечто подобное, давно погибшее в нем.       «Спасибо, что остались, Эверетт. С вами очень приятно общаться. Я, кстати, тоже интересуюсь темой времени и магией связанной с хронопластикой», — промолвила Гермиона, надеясь зацепиться и развить тему маховиков времени.       «Взаимно, Гермиона, вы тоже приятная собеседница. Надеюсь, у нас ещё будет возможность пообщаться», — ответил Нотт, улыбаясь и ставя фарфоровую чашку на столик. «Но сейчас, прошу меня извинить, мне действительно пора идти. Есть кое-какие дела. Передайте, пожалуйста, мистеру Реддлу, что я зайду позже».       «Несомненно передам. До встречи, мистер Нотт», — с улыбкой ответила Гермиона, чувствуя, что, возможно, она сделала первый шаг к обретению нового и такого важного для нее друга.       Пробило четыре часа по полудню, когда Эверетт покинул поместье Реддла. Настроение Гермионы резко улучшилось и даже события предыдущего дня стали не такими мрачными на фоне нового знакомства. Было невозможно скрыть ее маленькую радость. Но девушка понимала, что скрыть ее все же нужно. Реддл мог быть очень проницательным и с легкостью установить связь между причинами ее внезапно повышенного настроения и визитом в дом этого случайного гостя.

***

      Гермиона сидела у огня в гостиной, притворно погружённая в книгу. Пламя тихо потрескивало, создавая иллюзию уюта, несмотря на её внутреннее напряжение и волнение. Она старалась сосредоточиться на тексте, но мысли постоянно возвращались к недавнему разговору с Ноттом. Надо было придумать план, как завоевать его доверие. Время летело в раздумьях…       Неожиданно мысли Грейнджер прервало легкое прикосновение к волосам. Длинные пальцы невесомо тронули её волнистые локоны, вызывая мурашки на коже и дрожь в коленках. Она замерла не в силах оглянуться, точно зная, кто стоит за ее левым плечом. Мог ли дьявол испытывать нежность? И если да, то определенно обжигая своими касаниями, сводя с ума безмолвием и обнимая до хруста костей.       Его движение было медленным, отточенным в мастерстве этой дьявольской, издевательской нежностью. И если бы Господь, которого носила в мыслях Гермиона, наблюдал эту картину, он определенно бы проклял ее. Потому что на долю секунды и на пару миллиметров она подалась ближе. Ближе к горячей руке на своих волосах. Его ладонь каким-то неимоверным образом выжигала душу Гермионы, где когда-то взращивали настоящую человеческую нежность. Всего одним касанием он ввергал ее в ад.       Ресницы дрогнули… Колени задрожали сильнее. И девушка ужаснулась той мимолетной незаметной реакции ее тела. «Мне показалось... показалось... показалось...», — мысли закружили, как стая птиц взмывающих в небо. Недолгое поглаживание прервалось так же внезапно, как и началось. Реддл обогнул ее кресло, устроился напротив и закурил. Подозрительно легкая призрачная улыбка коснулась уголка его губ. Окончив пытку тишиной, мужчина, обычным тоном, без капли лишних эмоций, заговорил: «Как ты, дорогая?».       Неестественно глубокий вдох… Так, только чтобы он не заметил. И вот Гермиона была готова взглянуть своему страху в глаза: «Все прекрасно, мистер Реддл, я читала». Казалось, впервые за долгое время ее голос опять не дрожал. Она сглотнула, решив, что лучше сразу рассказать о визите Эверетта: «Сегодня приходил мистер Нотт. Он сказал, что зайдёт позже, чтобы обсудить с вами дела».       Том слегка кивнул, выдохнув дым: «Нотт, значит. Хорошо, я ожидал его визита несколько позже». Еще мгновение и Реддл задал вопрос, который девушка так боялась услышать: «Ты познакомилась с ним, Гермиона?», — облако дыма снова наполнило пространство комнаты.       «Да, мы представились друг другу», — девушка неотрывно следила, как фильтр сигареты касается губ Темного лорда, как его пальцы небрежно двигаются при этом. Каждая деталь была сейчас важна, чтобы понять перемену в его настроении и быть готовой… Но непонятно к чему.       «И как же ты представилась, милая?», — губы обхватили фильтр сигареты и жадно вдохнули еще часть дыма.              «Я сказала, что я ваша воспитанница, Гермиона. Только и всего…». Он хрипло тихо засмеялся. Но девушке было не ясно, что именно рассмешило мужчину.       «Моя прелестная воспитанница… действительно, Гермиона, я все думал как в подобной ситуации тебя называть. Знаешь, поначалу я воображал, что вскоре смогу называть тебя дочерью. Хотела бы называть меня папой?», — скрытое сумасшествие Реддла опять проявляло себя. Его усталый взгляд вдруг сделался горящим, улыбка озарила лицо.       «Если это нужно, то я могу вас так называть». Грейнджер решила, что тактика сговорчивости и краткости ответов должна спасти ее от лишнего внимания к своей персоне.       «Даже так? Тогда я подумаю о том нужно ли мне это. Как думаешь, я считаю тебя ребенком?»       «Думаю нет, сэр»       «Верно, милая. Ты для меня не ребенок. Это тебя не пугает?»       «Мне стоит бояться только того факта, что вы не считаете меня ребенком?»       «Нет, дорогая, скорее факторов вытекающих из этого утверждения…», — после этой фразы он затушил сигарету. А Гермионе не нашлось, что ответить. Она почему-то боялась спросить, что за факторы имеет в виду Реддл. Хотя где-то на задворках здравого смысла эти факторы были наживую приколочены гвоздями к ее полумертвой душе. Эдакие "современные стигматы". Еще немного и раны от них начнут кровоточить каждый раз, когда Реддл будет ей намекать на хотя бы один из этих факторов.       «Почему притихла, дорогая?», — вот опять, он явно издевался. Мужчине неимоверно нравилось, что мыслила Гермиона логично и очень схоже с ним. Ему доставляло маниакальное удовольствие говорить намеками, которые можно интерпретировать миллионами различных способов. Но только она понимала какой именно способ он имеет ввиду.       «Просто задумалась. Извините, сэр», — девушке не нравился этот разговор. Но позволить себе молчать она не могла.       «Знаешь, мне льстит, что у меня такая сообразительная воспитанница».       «Спасибо, сэр. Но кажется Вы можете несколько преувеличивать мои способности».       «Ничуть, Гермиона. По тебе это сразу заметно. А я вижу намного бо-о-ольше чем ты думаешь. И даже мельчайшие движения, дорогая, сразу говорят мне многое», — он завершил свою речь таким взглядом, который девушка уже видела тогда в приюте. Скорее всего в нем были две ярко выраженные эмоции. Первая — это, определенно, интерес. А вторую Гермиона боялась произнести даже в мыслях. И вот ее «стигматы» снова кровоточили.       Реддл откинулся назад и окинул её оценивающим взглядом: «Как я и обещал, сегодня у нас будет первый урок дуэльного искусства», — сказал он, холодно улыбаясь. «Я жду тебя в своём кабинете через двадцать минут. Если хочешь, можешь выпить чай или дочитать главу в книге. Но не опаздывай».       «Да, мистер Реддл», — ответила Гермиона, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       «Знаешь, дорогая, все-таки "мистер Реддл" звучит слишком официально. Нам определенно нужно придумать что-то более… личное», — он наклонился, легонько коснулся губами её лба и вышел из комнаты, оставив наедине с мыслями.       Гермиона сжала книгу, чувствуя, как напряжение внутри усиливается. Она знала, что предстоящий урок будет не просто испытанием её магических навыков, но и проверкой воли. Спокойно дочитав страницу, девочка сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь настроиться на предстоящую дуэль. Время летело быстрее, чем она ожидала, и вот, Грейнджер уже направляется к кабинету Темного лорда, готовясь к очередному испытанию.

***

      Подойдя к массивной дубовой двери, Гермиона ощутила легкую дрожь в руках. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь сохранить самообладание, и сжала кулак, собираясь с духом. Постучавшись, девушка ожидала ответа, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой тишины.       «Входи, Гермиона», — раздался отдаленный холодный голос. Она открыла дверь и вошла, встречая Реддла, который уже ждал её расхаживая в середине комнаты. Его глаза блестели хищным интересом, и он жестом пригласил девочку подойти ближе.       «Готова к уроку, милая?», — голос мужчины звучал мягко, но в нём была знакомая скрытая угроза.              «Да, сэр», — ответила она, стараясь не выдать своих чувств.       «Превосходно», — произнес он, доставая две волшебные палочки. «Сегодня мы начнём с основ, а затем перейдём к более сложным приёмам».       Он подошёл чуть ближе, его присутствие ощущалось почти физически, словно тёмное облако окутывало её: «Держи свою палочку, дорогая. Начнем с манер», — добавил он, отступая на шаг и делая взмах, чтобы расчистить место для тренировочной площадки.       Том Реддл выдержал паузу, наблюдая за Гермионой с лёгкой усмешкой, прежде чем начать объяснять. Его голос был ровным, но каждое слово казалось отточенным, как лезвие.       «Начнём, милая. Манеры магической дуэли важны так же, как и умение правильно использовать заклинания. В дуэли мы уважаем соперника, даже если целью является победа любой ценой».       Он сделал шаг назад, давая Гермионе пространство, и продолжил: «Первое, что ты должна помнить — это поклон. Поклон не просто формальность, он показывает твоё уважение и готовность к поединку. Попробуй, Гермиона».       Гермиона сделала глубокий вдох и, следуя его указаниям, исполнила поклон, стараясь сохранить спокойствие. Том кивнул, продолжая наблюдать.       «Наклонись чуть ниже… Вот так», — Реддл легко взмахнул палочкой, чтобы заставить девушку поклониться именно так, как он считал нужным. Грейнджер ощутила себя марионеткой в руках умелого кукловода.       «Хорошо-о…», — протянул он, наблюдая за её движениями. «Теперь стойка. Стойка должна быть уверенной, но гибкой. Готовься к атаке и защите в любой момент».       Том шагнул ближе, встал за спиной Гермионы и положил руки на её плечи. Его прикосновение было холодным и властным, заставляя мышцы невольно напрячься. «Расслабься», — прошептал он, слегка наклоняясь к уху. Затем, перемещая руки и ноги в нужные позиции, он выставил её в правильную стойку. Гермиона чувствовала, как его тело давит на неё. Горячие пальцы Реддла снова касались ее кожи, заставляя «стигматы» кровоточить.       «Так лучше», — прошептал он, отступив на шаг. «Теперь повторяй движения за мной».       Гермиона, слегка дрожа, постаралась сосредоточиться на показанных движениях. Том демонстрировал «Expelliarmus», его действия были быстрыми и точными. Она повторила за ним незамедлительно, так как отлично знала, что делать. Палочка вспыхнула, и заклинание получилось сильным и точным.       Реддл слегка кивнул, удовлетворённый её прогрессом: «Очень хорошо, милая. Самое время применить его в бою».       Он сделал несколько шагов назад, готовясь к дуэли. «На счёт три», — произнёс Том жестко. Гермиона сжала палочку, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.       «Один… два… три!», — командовал Темный лорд. Грейнжер задержала заклинание всего на несколько секунд, чтобы не показывать свою опытность сразу. Она надеясь, Реддл будет снисходителен, зная, что это ее первая дуэль. Но он не стал ждать. По резкому движению руки мужчины и искре сорвавшейся с его палочки девочка определила невербальное «Stupefy».       Мощная волна ударила Гермиону, отбросив к столу позади. Она ударилась головой о деревянную поверхность, и на виске появилась алая дорожка крови. Шок охватил тело сильнее, чем боль. Она почему-то не могла поверить, что Реддл так легко ранил её. Но впрочем, было глупо надеяться на что-то другое… И эту глупость она больше никогда не повторит.       «Ты слишком медлишь, милая», — холодно произнёс мужчина, приближаясь к ней. «В реальном бою у тебя не будет времени на раздумья». Реддл склонился над девушкой, проведя пальцем по окровавленному виску. Глаза его сверкнули искрой безумного веселья: «Первый раз бывает немного больно...».       «Стигматы» Гермионы вновь заныли в такт боли на виске и она попыталась собрать всю свою ненависть в один лишь молчаливый взгляд, направленный на него.       «Встань», — приказал Реддл, его голос был стальным. «Ещё одна попытка. И постарайся не разочаровать меня снова».       Гермиона, немного покачиваясь, поднялась на ноги, ощущая резкую боль в голове. Её рука дрожала, но она вновь крепко сжала палочку, пытаясь сосредоточиться. Том стоял перед ней, его лицо выражало смесь нетерпения и удовольствия от страданий.       «Попробуем ещё раз», — произнёс он, голос звучал холодно и отстранённо. Гермиона кивнула, собирая последние силы, чтобы не дать страху взять над ней верх: «Да, сэр», — произнесла она, пытаясь выровнять дыхание.       Том снова занял исходную позицию. «Три, два, один!». На этот раз Гермиона не стала медлить. Она бросила «Expelliarmus» в тот же миг, как Реддл закончил счёт. Её заклинание пересеклось с его «Impedimenta», и оба столкнулись, создавая яркую вспышку света в воздухе.       Реддл отступил на шаг, его глаза сверкнули. «Неплохо, милая. Уже лучше», — он говорил с нотками одобрения, но в тоне всё ещё ощущалась скрытая угроза. «Однако, ты всё ещё слишком медлительна».       Реддл подошёл на шаг ближе, его тёмные глаза не отрывались от ее окровавленного лица: «В реальном бою промедление может стоить жизни. Запомни это, Гермиона».       Невербально и слишком неожиданно он послал в нее еще проклятье… Гермиона снова отлетела назад, как тряпичная кукла. Боль пронзила её тело, предательски остро. Она почувствовала, как кровь из разбитой губы стекала по подбородку. Чувство ярости захлестнуло её. Она больше не станет терпеть это унижение. Её взгляд потемнел от обиды. Девушка крепко сжала палочку, сердце колотилось в груди. «Variari virgis», — прошептала она сквозь стиснутые зубы, её голос дрожал от гнева и боли.       Реддл едва успел уклониться, не ожидая, что она ответит так незамедлительно. Это позабавило его. Игра становилась интереснее. Том низко рассмеялся и вопросительно поднял бровь: «Неужели, малышка?»       Темный лорд заставил ее подняться, снова дергая за ниточки, как куклу. «Давай посмотрим, на что ты ещё способна».       Играя палочкой в руках, Реддл внезапно послал в Гермиону ещё заклинание. Она едва успела поднять руку и выкрикнуть: «Protego!». Прозрачный магический щит вспыхнул перед ней, отражая атаку. Силуэт мужчины замер в тёмном конце комнаты, его глаза горели интересом.       «Недурно, дорогая. Очень недурно…», — его голос был полон мрачного удовольствия. «Но как долго ты сможешь держаться?»       Гермиона, дрожа от напряжения, приготовилась к следующему заклинанию, её разум был сосредоточен только на одном — ударить его посильнее. И, к сожалению, в этому бою она забыла об осторожности, используя заклятия которые практиковала в Хогвартсе.       Темный лорд наслаждался ее попытками отбить атаки и послать проклятие в ответ. Но получалось у Гермионы с каждым разом все хуже и хуже. Стало совсем скучно, когда девушка перешла в оборону с помощью «Protego». Мужчина решил покончить с этим, бросив пару невербальных в ее щит. И заканчивая бой, направил в нее: «Incarcerous». Появившиеся из пустоты путы впились в Гермиону и крепко связали ее.       Грейнджер дернула рукой пытаясь что-то наколдовать, чтобы освободиться, но ее палочка тут же оказалась в руках у Реддла, по одному только мановению его пальца. Холодно усмехнувшись он произнес: «На сегодня хватит, дорогая. Наш бой настолько захватывает, что боюсь, я не смогу удержаться… И покалечу тебя немного сильнее. Ты же этого не хочешь?».       Он подошёл ближе, его тёмные глаза не отрывались от её лица. «Нет, сэр», — Гермиона все еще была раздражена его издевательской манерой обучать. Тело болело от пут, губа саднила, но взгляд ее был смелым, как никогда.       «Не хочешь освободиться, милая?», — сказал он, поднимая её лицо за подбородок и заставляя смотреть прямо в его глаза.       «Пожалуй, это было бы замечательно, мистер Реддл», — чуть ли не выплюнула она эту фразу с ощутимым презрением, потеряв чувство страха. Тома позабавила манера ее ответа и грубоватый тон. Языки холодного пламени заплясали в его взгляде: «Тогда попроси меня…».       Мир кругом плавился от напряжения, повисшего в воздухе. Путы обвивавшие тело Гермионы, можно было разрезать используя только лезвие одного его взгляда. Ссадина на губе горела от случайного прикосновения его пальцев. Дьявол на ее плече ждал, предвкушая…       «Не были бы вы столь любезны освободить меня от пут, мистер Реддл?», — девушка наигранно манерно произнесла просьбу, что развеселило его еще больше.       «А разве Вас смущает ваше текущее положение, мисс?», — он ответил в тон, играя.       «Не сказала бы, что смущает, сэр, но определенно хотелось бы освободить руки чтобы стереть кровь со своих губ», — язвительно продолжила она, даже не чувствуя, что может перейти черту и доиграться.       «Ну если дело только в крови, то я с радостью помогу Вам, милая», — его большой палец с силой прошелся по ее нижней губе пачкаясь кровью. Он специально надавил на рану сильнее, чтобы та снова начала жечь и кровоточить. Реддл делал это медленно, с чувством…       Решительности и спеси у Гермионы поубавилось, когда вдобавок к этому мужчина потянул за одну из веревок натягивая путы до режущей боли. Девушка почти умоляюще, боясь, что сорвется на плач, смогла выдавить из себя лишь: «Пожалуйста…».       Но дьяволу уже было этого мало...       «Пожалуйста, "что"?», — веревки натянулись еще больнее, суля оставить порезы в тех местах, где соприкасались с кожей.       «Пожалуйста, мистер Реддл, развяжите меня», — глаза Гермионы были мокрыми, а от уверенности и ярости в голосе не осталось и следа.       «Вот так, уже лучше дорогая. Мне на мгновение показалось, что ты забыла о своих хороших манерах и мне придется тебя снова учить», — Реддл, нехотя отпустил веревку и взмахнул рукой, освобождая девушку.       От такой внезапной свободы, места, на которых были путы, отозвались новой болью. Предательская слеза все же скатилась по щеке Грейнджер. Она провела пальчиками по окровавленной губе и глубоко вдохнула, пытаясь снова отодвинуть боль на задворки сознания.       «Давай приведем тебя в порядок, Гермиона», — нежность снова засквозила в голосе Тома. И он вмиг перестал казаться таким психопатом как всего лишь секунду назад.       Реддл взмахнул палочкой, и ссадины, синяки и следы от верёвок на теле Гермионы начали медленно исчезать. Он внимательно осмотрел её висок, и после ещё одного лечащего заклинания, боль ушла, а кожа стала гладкой. Бросив взгляд на девичью разбитую губу, он замер, взор стал задумчивым и тёмным.       «Мне кажется, первое боевое ранение нужно оставить. Как считаешь, Гермиона?», — низко произнёс Том, и в этот момент его глаза затянулись поволокой. Рана на губе была незначительной, но её вид доставлял ему особое удовольствие. И длинные пальцы, испачканные кровью, снова коснулись припухшей кожи. На этот раз он провел почти что ласково. Только одному Богу было известно, что сейчас творилось в его воспаленном нежностью мозгу.       Гермиона лишь кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Реддл, ощутив тёплую волну, охватившую его от этого простого согласия, замер на мгновение. Прикосновение его горячих пальцев словно невесомый штрих кисти художника оставлял на губе девушки тонкий след.       Том стоял рядом с ней, а разум его блуждал в тенях между нежностью и жестокостью, словно балансируя на грани такого знакомого безумия. Это был момент, когда наслаждение казалась предвестником боли. Погружаясь в эту игру, Реддл не мог позволить себе стать человеком перед Гермионой. Хотя коснуться этой ссадины на губе хотелось не только пальцами. Но и…       За дверью раздался стук, который эхом прозвучал в унисон их бьющихся сердец. Этот неожиданный звук возвращал обратно в реальность. Том очень медленно отстранился, продолжая смотреть на Гермиону с мрачной решимостью. Его глаза всё ещё отражали то тёмное притяжение и удовольствие, которое он получал от каждого мгновения этой странной, понятной только ему, игры.       «Войдите», — безэмоционально приказал Реддл, сделав шаг в сторону. Девушка выпрямилась, пытаясь справиться с остатками боли и страха, скрывая их за маской спокойствия. Она вдохнула, ощущая, как напряжение медленно спадает. Стук в дверь оказался спасительным, прервав тот момент, который Гермиона боялась бы даже представить в своих мыслях. Волнение, смешанное с облегчением, охватило её, и она поймала себя на мысли, что безумно рада тому, что кто-то за дверью предоставил ей столь необходимую свободу.       Дверь открылась. На пороге возник Эверетт Нот. Это был момент облегчения, словно сама судьба дала Гермионе знак. В глубине души мелькнула надежда: если именно этот человек спас её от безумия Тома сейчас, то, возможно, он сможет помочь ей выбраться из этого кошмара окончательно.       «Темный лорд, позволите войти? Я бы хотел обсудить с вами… дела», — юноша немного осекся, понимая, что при воспитаннице Реддла нельзя уточнять, какие именно у них дела. Мужчина кивнул, жестом разрешая Нотту войти.       Когда Эверетт подошёл ближе, его взгляд задержался на разбитой губе Гермионы. И он имел глупость спросить, между делом: «Что случилось с Вашей губой, мисс Гермиона?». Но, понимая, что это было неуместно, особенно при Темном лорде, тут же умолк.       «О, мисс Гермиона сегодня впервые изучала искусство магической дуэли, Эверетт. Ничего страшного, всего лишь царапина», — ответил Том вместо неё. Затем Реддл повернулся к Гермионе: «Ты можешь идти, дорогая. Сладких снов. Мы закончили». А наклонившись к ней, еле слышно, добавил над ухом: «Но завтра продолжим». Грейнджер чуть заметно вздрогнула от его слов. И собрав всю свою волю, она кивнула в знак согласия, изобразив благодарность, когда он по-отечески чмокнул её в лоб.       «Спокойной ночи», — девушка кротко кивнула Реддлу и Нотту, наконец-то медленно направившись к двери. Еще одно адское испытание для нее на сегодня окончилось.       Дьявол замер, смотря ей в след. И «нежностью выстелил ее уходящий шаг».