Свет гаси и приходи

Антон никогда не мог выспаться. Во многом поэтому было не так жалко рано вставать, чтобы выбесить Сергея Борисыча. На работу Антон просыпался в полном невменозе, механически совершал действия по приведению себя в порядок: душ, чистка зубов, растворимый кофе с чем угодно, что могло найтись съестного, — чаще всего это был бутерброд с подсохшим хлебом. Хлеб вообще всегда почему-то был подсохший, хотя у Антона и хлебница была, а с попытками подкормить домового ещё и каждый день появлялся свежий батон, но к утру он всё равно заветривался. Но в будни он этого и не замечал, всё равно не осознавал себя и происходящее, а более-менее очухивался только когда останавливался в метро, чтобы покурить. В выходные он мог спать долго, что обычно и делал, но отдыха сон не приносил: проснувшись, Антон, вместо того, чтобы собираться на работу, просто лежал около часа в кровати и не всегда мог вспомнить, о чём в этот час думал. Но сегодня было иначе, потому что первым делом он подумал об Арсении. Он слишком много доверял Антону — или только делал вид, что доверял? Может, книги и совы на самом деле не имели для него особой ценности? Может, это всё были показушные жесты, чтобы завоевать расположение? Но что он собирался делать с этим расположением? И не слишком ли дорого оно ему обходилось? Жесты, надо признать, действовали: Антон не планировал рассказывать, что именно искал в Колдовстворце, но рассказал, и стоило бы чуть больше беспокоиться по этому поводу. Арсений признал, что в школе есть что-то, связанное с получением бессмертия, а значит, он мог теперь это перепрятать или, что хуже, как-то использовать. Возможно, сообщить знакомым оппозиционерам, что Министерство заинтересовано в подобном: в том, что у Арсения были знакомые оппозиционеры, Антон не сомневался. Они были у всех чистокровных. Они наверняка были даже у Маргариты Николаевны. И хотя Антону почему-то казалось, что Арсений так не поступит, но это были нерациональные мысли человека, которому Арсений начинал нравиться (тут он себя не обманывал), а не аврора, который выполнял задание. Но так ли он хотел это задание выполнять? Размышления прервал стук в дверь, что с непривычки испугало, но Антон быстро сообразил, что стучать мог только тот, кто имел доступ на шестой этаж хрущёвки, поэтому крикнул: — Макар, ты? — и, услышав мычание в ответ, начал одеваться. — Пять сек, сейчас выйду! Он быстро умылся, натянул спортивные штаны и футболку и вышел в общий коридор. Макар обнаружился на кухне: со спины Антону показалось, что он ничуть не изменился с их последней встречи, но как только Макар обернулся, стало очевидно, что это не так. Он заметно постарел, в светлых волосах поблескивала седина, а на лбу залегли морщины. С Ильей — а Макаром Илья был из-за фамилии, Макаров, — Антон познакомился на тренинге для будущих авроров. В течение трёх недель, которые были отведены на то, чтобы обучить новичков всему, что по мнению Министерства, им стоило знать о магическом мире, Антон почти всегда был с ним рядом — оба слишком высокие, чтобы занимать первые парты в учебной аудитории, они сидели в самом её конце. Макар поначалу показался Антону туповатым, но он быстро понял, что это было не так: Илья просто был не особенно разговорчив, но далеко не глуп, а ещё — что выгодно отличало его от большинства новобранцев, — не испытывал ненависти к магии. После обучения они не виделись: Антон попал сначала на практику в отдел образования, а затем в аврорат, и за Макаром как-то не следил. В казённой квартире Макар не жил, сказал, что у него есть своя где-то в Подмосковье, а в коридорах Министерства они встречались редко и успевали перекинуться хорошо если парой слов. В общем, Антон бы и рад был с ним общаться побольше, но самого Илью это, кажется, не интересовало. — Привет, — сказал Макар. — Чё хотел? — Кофе будешь? — спросил Антон и потёр глаза. — Не, я завтракал уже. У тебя чисто, — он кивнул на кухонный гарнитур. — Это чего ты вдруг? — Да это не я, — было сложно понять, как бы так ввести Макара в курс дела, и Антон решил выдать сразу всё, а потом уточнить детали. — Это домовой. Я, короче, решил по приколу проверить, есть ли у нас тут один. — И как? — Макар вдруг оживился — глаза блеснули, губы дрогнули в улыбке. — Хлеб ему с молоком оставлял? — Да, но он, оказывается, пиво предпочитает, прикинь? Тёмное. — А ты его видел? — Не видел, он не разрешил на него смотреть. Но разговаривал, — Макар серьёзно покивал, к удивлению Антона не ставя под сомнение его слова. — Он сказал, что не может полноценно переехать. Из-за, — Антон взлохматил волосы, — из-за того, что у тебя там в комнате живёт. Улыбка моментально сползла с лица Макара. — У меня там ничего не живёт. — Оно кашляет и чихает, я его постоянно слышу. — Это Эдуард Саныч. — Макар, блядь, Эдуард Саныч блюёт. — И кашляет. Сходил бы, проверил деда по-соседски. — Макар, — Антон вздохнул. — Давай без этого, а? Откровенность на откровенность. Я ж тебе сказал про домового? А призыв потусторонних сущностей — это статья. — Угу, сто тринадцать пункт второй. — Во-от, я тебе доверился, понимаешь? Ты можешь на меня донести, я могу на тебя донести, но мы этого делать не будем, — Антон поднял руки ладонями вверх. — Домовой сказал, что у тебя там сущность живёт. Но я и без него знал, что никакой это не Эдуард Саныч. И не настучал на тебя. И не планирую. Ну? — он заглянул ему в лицо. Складка между бровей Макара разгладилась, но взгляд оставался таким же настороженным. — Ещё домовой сказал, что этой твоей сущности там плохо. Она походу болеет из-за того, что тут торчит. — Да это я и сам знаю, — тихо сказал Макар и вытащил пачку сигарет. — Можно? — он мотнул головой в сторону окна. — И мне дай. — Бля, Антох, — сказал Илья, после того, как они открыли окно и закурили. — Ты вроде норм парень, но я всё равно тебе на всякий случай скажу, что если это всплывёт на работе, я найду способ сделать так, что тебе будет плохо. — Нихуя себе, — фыркнул Антон. — По-братски, понял. — Ты просто расслабился походу со своей школой, — Макар покосился на него. — Да-да, я знаю, что ты там делаешь. И что тебя учеником зачислили. Если на фоне этого ещё и обнаружится, что ты тут решил бытовой магией заняться, тебе впаяют сразу не меньше десятки и даже разбираться не будут. — Ну оно не обнаружится, если ты не скажешь, — сухо ответил Антон. Напоминание о том, что всё, что приносило ему радость в последние недели, было незаконно, немного подпортило настроение. — Я не скажу, если ты не скажешь. — Договор. — Договор. Ну, короче. Лучше, наверное, я тебе покажу, а потом расскажу. Пошли, — Макар ткнул окурок в жестяную банку, которая служила пепельницей, и решительным шагом пошёл в сторону своей квартиры. — Ничего не говори и не делай, понял? Мы посмотрим, я ему еды как раз принёс, а потом сразу выйдем. — Понял, смотрим, оставляем еду и выходим, — послушно сказал Антон. Макар подхватил оставленный у входа пакет из Пятёрочки и загремел ключами. Квартира у него была такая же, как у Антона — типовая хрущёвская однушка, только отзеркаленная. С порога Антон не заметил ничего особенного, только пахло чуть странно: не противно и даже как-то знакомо. Порывшись в памяти, он выудил воспоминание о походе в цирк: запах сахарной ваты и шерсти животных — вот на что это было похоже. Макар бросил на него ещё один настороженный взгляд и открыл дверь в комнату. Бежевые обои с блевотно-коричневыми цветами, диван, кресло, письменный стол, шкаф для одежды и сервант — всё то же самое, что было в квартире Антона. Вот только посреди комнаты у него не было светящегося круга с символами, посреди которого на стащенной с дивана подушке лежал шерстяной человечек с огромной головой. Антон вытаращил глаза, но, помня о том, что пообещал, не издал ни звука и не шевельнулся. — Привет, Васёк, — неожиданно ласково сказал Макар, подходя ближе. Шерстяной человечек с трудом поднял голову и посмотрел на них. Лицо у него было взрослое и невозможно грустное — острый нос и чёрные умные глаза с мешками под ними. Человечек тяжело вздохнул, но ничего не ответил. — Я тебе тут поесть принёс. Ты как? Человечек опять вздохнул. Макар поставил внутрь круга пакет, и тот потянулся к нему ручкой — слабое медленное движение. — Я тебе конфеток твоих любимых купил, — сказал Макар, и Антон не мог понять, что его удивляло больше: шерстяной человечек или тон Макара, такой он был непривычно мягкий. — Идейки появились, как тебя отсюда вытащить. Ничего не обещаю, но, видишь, думаю о тебе. Всё хорошо будет скоро. А? — человечек явно что-то сказал, но так тихо, что Антон, стоявший в дверях, не различил. — Нет, дружочек, не со мной, мне плохо от этого. Но что-нибудь придумаю. Держись давай. Он ласково попрощался, больше никак не переступая магический круг, а потом осторожно, не сводя глаз с существа, попятился к двери. Антон тоже попятился, на всякий случай не поворачиваясь спиной, — если Макар так делал, то у него наверняка были причины. — Так, — сказал Антон, когда Макар закрыл дверь. — И что это? — Это Васёк, — сказал Макар. — Вроде имя ему понравилось, сам он себя никак не назвал, так что мне пришлось придумать. — А Васёк кто вообще? — Да если б я знал, — они вернулись на кухню, и Макар сел за стол. — Короче, Васёк прицепился ко мне на одном из заданий. Я его не сразу заметил, это, наверное, магия его такая, и кроме меня его больше никто не видел. Но он ходил за мной следом. Я сначала думал, что ну, ходит и ходит, а потом мне начало становиться хуёво. Тут-то, — Макар почесал бороду, — как тебе вообще сказать. Короче, вроде депрессии что-то? Ничего не хотелось, ничего не радовало, целыми днями только и мог, что лежать в кровати. Ну я не дурак, я пошёл к врачу, сдал анализы, но по гормонам или чему там ещё, у меня не могло быть никакой депрессии. А потом я ещё хуйню начал делать типа, знаешь, на колени хотелось упасть и начать рыдать. Психиатр сказал, что это какая-то навязчивая мысль и больше на шизу похоже. Но я прям чувствовал, что что-то не то. А потом я как-то реально на колени так бахнулся, и тут-то Васёк на меня и напрыгнул, — Макар вздохнул. — Я думал, мы друзья, а он, походу, эту хуйню и делал. Ну, короче, я по работе знаю, как создать такую… мини-магическую тюрьму, ты видел в комнате. Вот я и пришёл сюда с Васьком — не дома же мне это делать, — и тут его и запечатал. Полегчало моментально. Но это мне. Ваську херово. А я его ни вытащить не могу, потому что это ж он опять ко мне прицепится, ни, ну… избавиться как-то. Хороший он. Нихуя себе, думал Антон почти на каждом сюжетном повороте. Во-первых, у Макара была какая-то работа в Министерстве, на которой его научили создавать магическую тюрьму. Но он не работал в аврорате, Антон бы знал. Во-вторых, Макар проявил непозволительную доброту к магическому существу. Избавляться он от него не хотел, надо же. К волшебным тварям у работников Министерства отношение было ещё хуже, чем к чистокровным волшебникам: с тварями договориться было нельзя, а магию они распространяли и генерировали только так. — Э-э-э, ого, — сказал Антон. — Ого ты. — Да сам понимаю, — Макар потёр лицо. — Так что если у тебя реально есть предложения, как Васька выпустить, чтобы он ни к кому не прицепился, я тебя очень внимательно слушаю. Антон вытащил сигарету из пачки и начал грызть фильтр. — Предложение-то у меня есть, — медленно начал он. — Но тебе оно не понравится. — Антоха, мне вообще вся эта хуйня не нравится. Чё ты думаешь, я очень радуюсь, что ты в это впрягся, чтоб у тебя тут домовой был? Мне оно надо такие секретики твои хранить? Но мне, — он ткнул указательным пальцем в стол, — мне жалко Васька. — Понял, — Антон поднялся и подошёл к окну. — Короче, предложение моё такое: мы с тобой оба нихуя не спецы по магическим тварям, но я теперь знаю спецов. Ну, или тех, кто знает спецов. — Ой, бля, — вздохнул Макар. — Это ты хочешь обратиться к своим колдунишкам из школы? — Угу, — Антон открыл фрамугу и защёлкал зажигалкой — интересно, а было ли заклинание, которое призывало огонь? — Могу вообще без тебя всё разрулить, чтобы ты не светился. — Не, я Васька не оставлю, я хочу убедиться, что с ним всё хорошо. Так что только в моём присутствии. Но, слушай, Антох, — Макар посмотрел на него подозрительно строго, — ты не заигрывайся, а. Я понимаю тебя прекрасно, магический мир прикольный. На меня посмотри, я вон, какого-то чубзика не смог вырубить, а подкармливаю конфетами. Но одно дело Васёк, а другое — чистокровный, блядь, маг этот твой. — Макар, — Антон затянулся и прищурился от дыма, — а ты кем, нахуй, работаешь? — А это неважно. Меньше знаешь — меньше расскажешь, если допрашивать будут, — он поднялся из-за стола. — Так, ну добро, обращайся к своим мерлинам. Это как, чё, долго? Мне есть смысл остаться? — Да в принципе можно метнуться в школу, спросить, это ж недолго, — Антон пожал плечами. — Может, сразу кого дадут. Вызывать Арсения за пределами Дягилевской школы он не хотел: не знал, как отреагирует хрущёвка на возникновение двери и возможно ли вообще дверехождение в её пределах. К тому же, может, Арсений бы не взялся за дело сам, а порекомендовал бы кого-то, кто разбирается в магических существах. В том, что он согласится помочь, у Антона сомнений не было. — Ну давай я тогда подожду? В Министерство пока съезжу, но если что, на связи. — На связи, — Антон протянул руку, и Макар крепко её пожал. Суббота определённо складывалась интересно. Интереснее, чем за последние много лет. *** Субботняя школа оказалась гораздо оживлённее: дети обнаружились сразу, как Антон пересёк магическую завесу. Несколько подростков играли в снежки, и сначала ему показалось, что это были обычные человеческие снежки, но потом один из попавших снарядов взорвался облаком разноцветных блёсток, отшвырнув мальчика на пару метров. Как они это делали, недовольно подумал Антон, пересекая заснеженное поле. Над ёлками показались силуэты на мётлах, как будто одних только волшебных снежков было недостаточно, и к моменту, как он зашёл в холл, Антону хотелось посмотреться в зеркало — не позеленел ли он от зависти. Звать Арсения прямо посреди холла показалось странным, поэтому Антон прошёл дальше, в один из пустующих коридоров, остановился у высокого окна и, прокашлявшись, сказал: — Арсений. Наверное, было бы вежливее позвонить, хотя, конечно, у Антона не было его номера — да и был ли у Арсения вообще телефон? Или отправить сову, но этого у него не могло быть по определению. Но Макар и его грустный шерстяной человечек казались достаточно значимым поводом, поэтому особых угрызений совести Антон не испытывал. Испытывал только радостное предвкушение — маленькое приключение среди рабочих будней. Впрочем, и будни в последнее время были интересными, и уровень удовлетворения от жизни у Антона в целом существенно повысился. Так, что он не сразу заметил, когда радостное предвкушение переплелось с трепетом от магического присутствия, и даже вздрогнул, когда перед ним материализовалась дверь. — Товарищ майор, — сказал Арсений, и голос его звучал удивлённо. — Работаете сверхурочно? Одет он был непривычно и совсем по-маггловски — узкие чёрные джинсы, серая толстовка и тапочки, — у такого Антон и наличие мобильника бы заподозрил. — Не совсем. Здравствуйте. У меня… просьба. — О-о-о, — довольно протянул Арсений и сел на подоконник. Антон немного попялился на него, такого человеческого в этой одежде, и сел рядом. — Внимательно слушаю моего любимого работника Министерства магии. — Конкуренция на эту должность была не очень высокая? — хмыкнул Антон. — Не очень, но вы победили с большим отрывом. Так и что же? Чем я могу помочь? — Извините, что я вас выдернул в выходной, — Антон посмотрел на его ноги в белых тапочках. — Ничего такого, Антон, хватит этих расшаркиваний. — У моего э-э-э… друга и коллеги проблема. У него дома живёт шерстяной человечек, и он не знает, как от него избавиться. — Шерстяной человечек? — Определённо магическая сущность. У него башка ещё такая огромная, — Антон помахал руками вокруг своей головы. — Он его запер в каком-то специальном круге, но вытащить не может. А хочет как-то мирно это всё урегулировать. И я подумал, что вы можете помочь. Может, посоветуете кого-то, кто разбирается… — Шерстяной человечек с большой головой, говорите, — Арсений постучал пальцем по губам. — Он к вашему другу прицепился, а друг потом впал в депрессию? — Да-да, — с жаром подтвердил Антон. — Он на него ещё напрыгнуть пытался. — Погребин, — протянул Арсений. — И ваш друг запер его в магическом круге, а теперь хочет как-то мирно избавиться? Надо же, уже целых два сердобольных сотрудника Министерства. Времена меняются, — Арсений хлопнул себя по бёдрам. — Никто нам с вами не нужен, с погребином я и сам могу разобраться. Где он? — У меня дома. — Какой чудесный день, когда я смогу поиграть в героя, да ещё и побывать у вас в гостях, — Арсений встал. — Дайте мне только одеться. Вы же в Москве живёте? — Антон кивнул. — Значит, поедем на метро. Он снова призвал дверь, но на этот раз не закрывал её за собой, и Антону удалось заглянуть внутрь — обзор был не очень, но он разглядел что-то похожее на гостиную: уже знакомые тёмно-зелёные обои, большой мягкий диван и стопки книг на всех видимых поверхностях. Арсений что-то уронил, выругался, а потом появился в проёме уже в кроссовках, на ходу натягивая красное пальто. Судя по тому, что он никому ничего не сказал, да и вообще признаков присутствия другого человека не наблюдалось, Арсений жил один. И вот зачем тебе эта информация, подумал Антон. Быть с Арсением за пределами школы оказалось странно, и его максимально маггловский наряд — никаких вышитых звёзд и мантий — усугублял впечатление. Он ориентировался не хуже Антона, явно пользовался магическим метро и раньше, но смотрелся всё равно чужеродно. В пути, наклонившись к нему поближе, чтобы перекрыть шум состава, Антон рассказал ему чуть больше о Макаре и погребине, и это — громко говорить ему на ухо, поворачиваться, чтобы Арсений поорал в его ухо в ответ, — тоже было таким нормальным, что Антон начал подозревать, что вело его не только от магической ауры Арсения, но и от самого факта его существования в одной с ним реальности. — Москва, — сказал Арсений, когда они вышли на улицу, и шумно втянул воздух. — Мда, не весело у вас тут, конечно. — Не весело? — Антон отправил сообщение Макару и поднял взгляд от телефона. — Мало магии, — пояснил Арсений, подстраиваясь под его шаг. — Вы, наверное, поэтому-то и не знали о своей повышенной чувствительности, пока не оказались в школе. Хотя вообще странно, волшебники-то у вас есть. Вы же из кого-то там кровь высасывали. — Есть. Они, кстати, вас знают, — Антон подвис, не зная, стоит ли рассказывать про Катю и Маргариту Николаевну. — Конечно, знают, — сказал Арсений и проскользил по льду. — Чистокровных семей не так уж и много осталось, а вы ведь кровь, получается, брали у кого-то чистокровного. Давайте, я попробую угадать? — он подпрыгнул, попытавшись дотянуться до сосульки, свисавшей с козырька подъезда, и Антон заулыбался. — Значит, чистокровные москвичи. Скорее всего связанные с Министерством, потому что как бы вы ещё познакомились? Ставлю на Гудковых или Варнаву, они до сих пор пытаются держаться и делать вид, что так можно существовать. Гудковых Антон не знал, а вот с Екатериной Варнавой был знаком. Ведьма неопределённого возраста — это она сама так сказала, без её намёков Антон бы просто решил, что ей лет тридцать пять, но теперь подозревал, что можно было смело прибавлять ещё столько же. Варнава консультировала аврорат по обнаруженным зельям. Делала она это не очень охотно, рассказывала мало, так что у них даже появилась внутренняя классификация: «Выкинуть нахер» (зелье опасное, но утилизировать можно, слив в канализацию), «Сама выкину нахер» (зелье очень опасное, с утилизацией справится только специалист), «Херня вообще» (не опасное зелье, возможно, зельевар даже не волшебник) и «Да хоть сам выпей» (в зависимости от контекста, либо совершенно безопасное зелье, либо, наоборот, очень опасное). — Не угадали, — он покачал головой и придержал Арсения за локоть, когда тот, после очередного прыжка за сосулькой, оступился. — Добрачёвы. Арсений резко к нему повернулся, сжимая в руке сосульку, словно это была палочка. — Добрачёвы? — он заморгал. — Они разве не уехали? Вот опять он рассказывает Арсению что-то, что явно не стоило. — Нет-нет, Антон, — затараторил Арсений, уловив его сомнения, — всё в порядке, я просто знал и Катю, и её маму, Евгению, но они же уехали из России? — Евгения уехала. Ну, или это Катя хочет так думать, я не знаю. Катя и её бабушка здесь, в Москве. — Катя в Москве, — пробормотал Арсений. — Ну вот вы и удивили меня в очередной раз, товарищ майор. Как они? — Да нормально, — Антон повёл плечами. — Катя работает в министерской больнице, Маргарита Николаевна на пенсии. — Ах, вот оно что, Катя работает на Министерство. Вот почему… Спасибо, Антон, — вдруг сказал он. — Это, наверное, будет наглостью, но если вам всё же покажется возможным, передайте им, что я бы хотел увидеться. — У-у-у, магическая преступная группировка формируется прямо на моих глазах, — усмехнулся Антон. — Скажете тоже, директор школы, доктор из министерской больницы и пенсионерка, — Арсений широко улыбнулся. — Свергнем режим в два счёта. Антон всё больше склонялся к тому, что для свержения режима могло быть достаточно одного Арсения, но они подошли к его подъезду, и говорить он ничего не стал. Провёл его до пятого этажа, под внимательным взглядом забрался на чердачную лестницу и открыл люк. В последний момент подумал, что приводить чистокровного волшебника в служебное жильё было не очень разумным, но раз Арсений согласился, то вряд ли это могло быть опасно для него, а всё остальное Антон посчитал незначительным. Он не может кресло в эту квартиру принести, можно хоть приглашать будет, кого захочет? — Как интересно, это магический этаж, получается? — Арсений прошёл на общую кухню, вертя головой по сторонам. — Много вас тут? — Я один. Ну и Макар вот, но он, как я и говорил, постоянно тут не живёт. — А вы знали, что раньше быть аврором считалось очень престижным? Мы все хотели стать аврорами, сражаться с тёмными силами и носить крутую форму. — Сейчас так не кажется, — пробормотал Антон, наблюдая за Арсением. Тот осмотрел кухню, выглянул в окно — то самое, в которое прилетала сова, — и остановился, опершись о подоконник. — Ну вы неплохо так поработали над тем, чтобы испортить свой имидж. Да и любая дискриминация приводит к вырождению — в Министерстве же больше нельзя работать чистокровным? — Нельзя. — И хотя я не знаю точно, но подозреваю: вас же учат нас ненавидеть? — Арсений склонил голову набок и хитро посмотрел на него. Антон никогда не любил таких людей: не только не дающих прямые ответы, но ещё и не задающих прямые вопросы, но в случае Арсения это всё действовало на него диаметрально противоположно. В арсеньевскую игру хотелось вовлекаться. — Можно и так сказать. — Рассказывают вам, какое мы зло во плоти? — Арсений оттолкнулся от подоконника. — Как мы идём против природы и традиционных ценностей? — он обошёл Антона и встал за его спиной. — Какие мы развращённые и нехорошие? — Вам тоже присылали методичку? — улыбнулся Антон. — Я, можно сказать, был опытным образцом для её создания. Но скажите мне вот что, Антон. Мне кажется, или вам недостаточно промыли мозги? — его дыхание касалось затылка Антона, и от этого по шее поползли мурашки. — А разве те, кому промыли мозги, отдают себе в этом отчёт? — По-разному, но вы с подозрительным интересом и, не побоюсь этого слова, любовью относитесь ко всему волшебному. — Это плохо? — Это хорошо, — голос Арсения не просто звучал в комнате, он звучал внутри Антона, заполняя каждую клеточку, вибрируя в его костях и мышцах. — Мне так вообще всё очень и очень нравится. Но нравится ли вам? В этот момент на лестнице раздался шум, люк распахнулся, в коридор поднялся Макар, и Антону не пришлось отвечать. И дело было не в том, что он не знал как, нет, ответ сформировался моментально: ему нравилось. Ему всё нравилось — магия, школа, Арсений, ему так ужасно нравился Арсений, что с этим пора бы было что-то делать. Разумнее всего — дистанцироваться, но Антон вдруг кристально ясно осознал, что он так сильно этого не хотел, что мозг даже отказывался предлагать варианты, как это сделать, сохраняя рабочие отношения. Он отстранённо слушал, как Макар и Арсений знакомились, даже повеселился от проблеска ахуя на обычно таком невозмутимом лице Ильи, но в голове крутилось только будоражащее осознание: ему всё это нравилось, нравилось, нравилось. — Ну, смотрите, — сказал Арсений, и Антон включился в реальность. — Погребин считается малоопасным существом, с ним справится любой квалифицированный волшебник. Иронично, конечно, что по меркам Министерства вы как раз… — Антон закашлялся. — Простите. В общем, обычно их отгоняют пинками. — Чего? — Макар сложил руки на груди и нахмурился. — Я не дам пинать Васька. — Мы не будем пинать Васька, — успокоил его Арсений. — В основном, конечно, потому, что пинать его придётся долго — из вашей квартиры и до ближайшей лесополосы. А это даже на мой вкус негуманно. Да и привлечёт внимание. Поэтому наш вариант — это оглушить его Остолбеней, завернуть во что-нибудь и транспортировать, пока он без сознания. Остолбеней — это… — Этому нас учат, — перебил его Антон. Арсений вскинул брови. — Считается полезным заклинанием для оперативной работы. — А почему тогда вы, Илья, его не применили? — Да как же, — Макар развёл руками, — как же его можно, такого маленького… — Илья, — Арсений улыбнулся и бросил на Антона весёлый взгляд, — всегда радуюсь, когда встречаю сердобольного волшебника. Но погребин, то есть, Васёк, от Остолбеней не умрёт и даже не очень сильно пострадает. От нахождения взаперти он страдает гораздо больше. — Ну так-то оно так, — Макар насупился. — А в какую лесополосу мы его повезём? — Да любую, погребины живут по всей России, предпочитают лесистую местность, им там легче найти пропитание. В городе его отпускать неразумно — сразу прицепится к кому-то. — Можно в Серебряный бор отвезти, — предложил Антон. — Там хорошо, — неуверенно ответил Макар. — Я на машине сегодня, быстро доедем. — Ну и прекрасно. Сами хотите оглушить? — Не, — Макар покачал головой, — не, я не смогу, давайте лучше вы. Только аккуратно. — Это будет самый нежный Остолбеней из всех, что когда-либо кастовали, — пообещал Арсений. — Пойдёмте. Погребин на очередной приход гостей отреагировал так же, как и в первый раз, — даже не повернулся к ним. Макар не заходил в комнату, но Антону было интересно, так что он остановился в дверях. Арсений осмотрел магическую печать, цокнул языком, а потом достал палочку. — Остолбеней! — негромко сказал он. Вряд ли громкость заклинания влияла на его силу — в конце концов Арсений владел и невербальной магией, — но красный всполох, хорошо знакомый Антону, показался ему не таким резким, как обычно. Погребин вздрогнул всем тельцем и замер. — Давайте одеяло, — скомандовал Арсений. — Фините Инкантатем, — добавил он, и магический круг погас. Они осторожно завернули погребина в одеяло: тот оказался на удивление лёгким, и Антон вынес его в коридор и передал Макару. — Спасибо, — сказал Макар и погладил существо по спинке. Арсений согласился поехать с ними на случай, если что-то пойдёт не так, но всё прошло гладко — уже через двадцать минут они добрались до Серебряного бора, где свернули с парковой дорожки глубже в лес и положили погребина на землю. Арсений наклонился к нему и прошептал что-то, должно быть, отменяющее заклинание, и быстро отошёл. Погребин отмер, сел и осмотрелся. Увидел Макара и улыбнулся. — Конфетки, — сказал Илья и поставил у корней ближайшего дерева пакет. — Ты это… Я приходить иногда сюда буду. Если вспомнишь. Ещё конфет принесу. — Сладкое ему вредно, — прошептал Арсений, но Антон пихнул его в бок. Погребин неожиданно ловким и быстрым движением кинулся к дереву, схватил пакет и отскочил на пару метров. Бросил ещё один взгляд на Макара и, пригнувшись, побежал прочь. Они немного постояли в тишине, а потом Макар потёр рукой лицо и повернулся к ним. — Вас подвезти? Антох? — Да не, — Антон покачал головой. Арсений тоже отказался. — Ну ладно, тогда. Спасибо большое. Правда, — он посмотрел на Арсения, — спасибо. — Пожалуйста, Илья, — Арсений протянул руку, и Макар пожал её. — У вас хорошие друзья, товарищ майор, — сказал он, когда Илья ушёл. — Удивляюсь, как вы умудряетесь их находить в таких мрачных обстоятельствах. — Везёт. — Хочу думать, что вы считаете, что со мной вам тоже повезло, — негромко сказал Арсений, и Антон не знал, согласен он с ним или нет. Знакомство с Арсением слишком многое меняло в его жизни.