Свет гаси и приходи

Антон выбрал тихий саботаж. Это вообще был его стиль работы в аврорате: он старался очень медленно писать отчёты, чтобы опрашиваемые успевали сбежать из страны, откровенно тупил на допросах, чтобы состав преступления не просто разваливался, а рассыпался в пыль, которую даже в совок нельзя было смести. Так он, конечно, поступал только в случае с рядовыми делами, которых было больше всего, — пожилая ведьма, которая принесла цветы на место смерти внука, члена МПГ; родители ребёнка, у которого случился всплеск магии в детском саду, в чём, конечно же, было виновато ненадлежащее воспитание; студент, которого пригласили работать в Министерство, а он отказался, и теперь его задерживали по надуманным поводам с целью припугнуть, чтобы он никому не рассказывал о мире магии. Методика у Антона была отработанная: если подозреваемого не заключали под стражу (а это случалось только с теми, кто совершал насильственные преступления), то он растягивал допросы на несколько дней, выспрашивал биографию двоюродного прадеда в максимальных подробностях, дожидался, пока адвокатам и родственникам не удавалось вытащить допрашиваемого и, возможно, вывезти из страны, а сам предоставлял пухлую папку отчёта, которую, как он знал, никто не читал дальше первой страницы. Раньше Антон ещё пытался закрывать дела по отсутствию состава преступления, но ему быстро намекнули, что если он продолжит в таком же духе, то скоро на допрос поведут его самого. Так что тихий саботаж был идеальным вариантом: его ценили на работе, а количество волшебников, которые не угодили в магическую тюрьму, а смогли сбежать, росло, но начальство объясняло это тем, что крысы бегут с корабля. Хотя Антон и понимал, что им приходилось, возможно, бросать свои дома и семьи, но побег с корабля казался ему лучше, чем тюремное заключение. Были, правда, и упёртые, но они чаще принадлежали к какой-нибудь из МПГ, и такие дела доставались Антону редко. Поэтому к выбору своего следующего места для осмотра Антон подошёл внимательно: ему не нужно было что-то, что могло скрывать потенциально полезную для следствия информацию, так что кабинеты администрации и подвал, в котором было хранилище артефактов, он отмёл сразу. А вот главный зал, в котором было несколько стендов и выставочных шкафов ему вполне подходил. Была, конечно, опасность, что эти умники решили спрятать что-то очень важное на виду, но Антон надеялся, что это было не так. Он остался после завтрака в зале — всё ещё по-новогоднему украшенном, повсюду гирлянды и лапник, огоньки на которых были вовсе не от электрических гирлянд, а шары висели без ниточек, — и решил двигаться от входа по часовой стрелке. В правом от дверей углу стоял рояль, клавиши которого играли сами по себе. Вслушавшись, Антон с удивлением сообразил, что то, что он сначала принял за какую-то классическую мелодию, было подозрительно похоже на трек пирокинезиса. Он примерился, дождался припева и подпел: — В небе как синичка, отлично, тоже мне, да что романтичного в птичках? — и, продолжая бормотать, подошёл к первому стенду: широкая тумба с закрытой стеклом витриной, под которым была собрана коллекция странных предметов. Сначала Антон решил, что это был набор для выживания: лопатка, аптечка, моток верёвки, какие-то тряпки, но среди всего этого лежала волшебная палочка и пояс с колбами — скорее всего для зелий. «Походный набор волшебника, участвовавшего в ВМВ», — прочитал Антон на карточке, прикрепленной под стеклом в верхнем углу. Он никогда раньше не задумывался, но сейчас не удивился: конечно, волшебники участвовали в войнах, было бы глупо не использовать такую возможность. Сейчас подобное нельзя было представить — и хорошо, — но в прошлом, очевидно, отношения власти и магии были совсем другими. Он проверил ящики под витриной, где обнаружились несколько свёртков скатертей-самобранок, вытащил телефон и начал записывать содержимое стенда в заметки. Работа предстояла ещё более муторная, чем в библиотеке, потому что на вопрос, нет ли у них описи всех предметов в школе, Сергей Борисович сказал ему, что он ебанулся. В заметках, на самом деле, было даже удобнее, — потом Антон легко сможет перенести это всё в документ с отчётом. Он придумывал, как бы так записать пояс с зельями без упоминания Бэтмена, когда за его спиной раздалось покашливание. — Антон… Не помню, как вас там? — Можно просто Антон, — он обернулся и увидел Дмитрия Темуровича. В первый и единственный раз, когда они встречались, во время всей этой ерунды с Непреложным обетом, он Антона не особо заинтересовал, но сейчас было другое дело. Это был не просто какой-то волшебник, это был волшебник, в которого была влюблена Катя Добрачёва. Дмитрий Темурович был примерно одного возраста с Арсением и Сергеем. Невысокий, уже заметно седеющий — короткий ёжик волос и аккуратно подстриженная борода отливали серебром, — одетый в чёрный костюм, вполне себе маггловский, если бы не мантия из плотной тяжёлой ткани. — Дмитрий, — кивнул он. — Мы с вами в прошлый раз особо и не знакомились. Я здесь преподаю трансфигурацию. — Это там, где собачек превращают в кастрюли? — спросил Антон, вспомнив что-то подобное из библиотечных книг. — Мерлин упаси, — крякнул Дима. — Хотя, — задумчиво сказал он и нахмурился, — хотя, конечно, можно, я только не знаю, зачем? В трансфигурации, Антон, очень важно понимать, зачем. Иначе можно такого напреобразовать. Посудный набор из щеночков вы, конечно, наколдуете, но каким человеком станете после этого? — он покачал головой. — Но ладно. Я вообще что хотел спросить, — он потёр шею. — Арсений мне сказал, что, э-э-э… Антон прекрасно понимал, что Дмитрий хочет спросить о Кате, но было слишком забавно наблюдать за тем, как он подбирает слова, так что помогать он ему не собирался. — Он сказал, что у нас с вами есть общие знакомые. Знакомая. Общая знакомая. — Ну, если вы бывали в Министерстве, то у нас с вами их может быть несколько, — сказал Антон. — Бывал, но эта очень конкретная. Я про… про Екатерину Добрачёву. — А вы знакомы? Вообще, Антону за Катю было немного обидно. Он понимал все эти нюансы — что общаться с чистокровными волшебниками было подозрительно, а особенно, если работаешь на Министерство, а особенно, если у тебя чистокровные родственники, так что не винил Катю за то, что она не искала свою школьную любовь. С её стороны это было разумно, к тому же, средств у неё было гораздо меньше. Но вот Дмитрий Темурович, проживавший на, так сказать, свободной территории для волшебников, мог бы и постараться чуть побольше, а не просто удовлетвориться тем, что Катина мама уехала, а значит и она, скорее всего, с ней. — Знакомы. Мы учились вместе, правда, совсем недолго. Так вы, — Дмитрий вздохнул и, наконец, прямо посмотрел на Антона. Ему для этого пришлось задрать голову, но это ничуть не снизило градус его серьёзности. — Вы с ней общаетесь? — Общаюсь, — кивнул Антон. — Слушай, Антох, — Дмитрий вдруг резко перешёл на ты, — давай по-пацански, а? Тебе ж вот что-то не нравится. Катя что-то сказала? Или она замужем? Или в отношениях? — он сложил руки на груди и выжидающе на него посмотрел, приподняв брови. — Ну, может, что-то и не нравится, — Антон вздохнул, — но так, конечно, это не моё дело. Мы просто с Катей друзья, и я чувствую себя обязанным типа… фильтровать, кто с ней собрался общаться, и вот я сейчас это сказал, — скороговоркой продолжил он, — и понимаю, что Катя мне за такое даст пизды, — Дима фыркнул. — Так что ты извини. — Да ничо, — он улыбнулся. — Хорошо, что у неё такие друзья. Антон улыбнулся в ответ, вдруг понимая, что это первый нормальный мужик из волшебников, с которыми он был близко знаком: маги в аврорате больше не казались ему настоящими, Сергей Борисыч был слишком выёбистый, Арсений — тоже, но по-другому, а Дима, готовый говорить «по-пацански», держался как-то знакомо. Без всей этой чистокровной аристократии и прочих волшебных приколов. — Вроде бы… — начал Антон, но его перебили. — Дмитрий Темурович! — ученица лет пятнадцати, самого мрачного вида — длинные чёрные волосы, готический макияж и балахонистая одежда, — подошла к ним и протянула руку с парой листов. — Эссе. — Доброе утро, Олеся, — вздохнул Дима. — Это то, которое надо было сдать на прошлой неделе? — Возможно, — буркнула Олеся. — Я же не из вредности спрашиваю, просто вдруг это то, которое надо было сдать вчера? — Дмитрий Те-му-ро-ви-и-ич, — Олеся закатила глаза. — Просто возьмите, — она ещё раз ткнула в него бумажки, и на этот раз Дима их забрал, и, резко развернувшись, ушла. — Эта бы собаку в кастрюлю превратила без зазрений совести, — Дима сложил листы и снова обратился к Антону: — В общем, если у Кати никого нет, то я бы хотел попросить у тебя её номер. — Номер чего? — Телефона. — У вас есть телефоны? — Что ты вообще о нас думаешь? — Дима вытащил из кармана мобильник и показал его Антону. — Конечно, у нас есть телефоны. Мы, может, живём в лесу, но не в прошлом же веке. — Прикол, — Антон начал листать контакты в поисках Катиного. — Насколько я знаю, у неё никого сейчас нет, — он решил не закладывать Катю с тем, что она долго — и, скорее всего, до сих пор, — была влюблена в Диму, потому что с этим прекрасно справится Маргарита Николаевна. — Но ты типа всё равно, — он бросил хмурый взгляд. — Да понял, понял, обижу, ты меня прибьёшь одним из трёх заклинаний, которым вас учат в аврорате. У меня очень серьёзные намерения, — он поднял руку ладонью вверх. Серьёзность намерений Димы стала понятна по совершенно дебильной улыбке, с которой он записывал её телефон. После этого он собрался было уходить, но Антон его остановил. — Услуга за услугу, — сказал он. — Мне нужно заклинание, — первый шкафчик легко ему поддался, но в зале их было много, и Антон подозревал, что те, в которых лежало что-то поценнее скатертей, могли быть заперты. — Которое открывает замки. — Алохомора? К чести Димы, он попытался сдержать улыбку. Он даже сжал губы. Он даже вытянул их в трубочку. Но Антон уже понял, что для чистокровных волшебников это был слишком хороший повод посмеяться над авроратом, поэтому махнул рукой. — Да, оно, и да, давай свои шуточки. — Нет, я всё понимаю, — Дима покачал головой. — И нам же лучше, чем меньше вы знаете, тем легче с вами справляться. Просто дверь закрыть, и никакой аврорат не страшен. — Они… мы. Мы её выбьем, — нехотя признал Антон. Дима помрачнел. — Это да, ну ладно, Антоша. Алохомора так Алохомора. Арсений такими темпами тебя скоро Бомбарда научит, так что маленькая Алохомора ничего сильно не изменит, — он огляделся. — Вон, тот вроде заперт, пошли. Они направились к высокому стеклянному шкафу, в котором были выставлены награды, и Дима, подцепив пальцем створку, аккуратно её подёргал. — Значит, смотри. Алохомора тебе все двери не откроет, потому что это очень простенькое заклинание. — Арсений разрешил его использовать на запертых дверях в школе, — на всякий случай вставил Антон. — Да понятно, что он тебе разрешил, — Дима закатил глаза. — Этот, блин. Ну ладно, короче, действительно, так как его учат в конце первого курса, то все двери, которые у нас им заперты, тебе точно можно открывать. Кастуется просто, — он вытащил из полы мантии палочку — короткую, из дерева с красноватым отливом, — движение змейкой, ты будто очерчиваешь внутренности замка, но так как замки бывают разные, а нам, волшебникам, пофигу, то тут главное представить, что ты там всё внутри отпираешь, — Дима прочертил движение пальцем, а затем повторил его палочкой. — Усёк? — Усёк, — кивнул Антон и направил палочку на замок. Сначала пару раз повторил жест, Дима рядом удовлетворенно хмыкнул, а потом добавил заклинание: — Алохомора. Замок тихонько щёлкнул и стеклянная дверца шкафа начала открываться под собственной тяжестью. — Молодца, — учительским тоном похвалил его Дима. — Слушай, а если вы с Катей такие уж друзья, — он прищурился, — она ж Алохомору точно знает, чего ты её не попросил? Антон с сожалением посмотрел на него. — Чтобы в случае чего, в мыслесливе на допросе никто не увидел, что меня ему научила Катя, — просто ответил он. Димины глаза расширились. — Спасибо, — негромко сказал он. *** За обедом, пока он листал список описанных предметов в заметках, к нему подсел Арсений. За короткие новогодние каникулы Антон успел по нему соскучиться: и по его хитрому взгляду, и по тому, как он заправлял волосы за ухо, и по его вычурным нарядам — сегодня это был синий костюм и блестящая мантия с узором из планет, цвет которой никак не удавалось определить, она отливала и синим, и фиолетовым, и красным, в зависимости от того, под каким углом падал свет. — Как ваш домовой? — спросил Арсений и забрал с тарелки Антона кусочек огурца. — Нормально, — Антон улыбнулся. — Как будто снова с родителями живу, чисто и всегда еда есть. Правда, он оставляет мне списки продуктов, а я почему-то думал, что он еду, ну, колдует. — Законы Элементальной Трансфигурации Гэмпа, — покивал Арсений. — Вам подробнее Дмитрий Темурович может рассказать, но если кратко, то ничто не может быть создано из ничего. Еда является небольшим исключением, так как она может быть умножена, но нужно иметь ингредиенты хотя бы для одного экземпляра. А, ну и ещё соусы. — А что с соусами? — Ну соусы почему-то можно, — Арсений вытащил палочку, взмахнул над картошкой Антона, и на ней появились кляксы кетчупа, — наколдовать просто так. — И почему так? — Антон наколол на вилку картофель в кетчупе и съел — на вкус вполне себе хайнц. — Да кто ж его знает. Вы вот что, товарищ майор, — Арсений подмигнул, — из тех зануд, что хотят знать всё досконально? Ничего не оставляете воле, — он помахал рукой, — высших сил? — Да вроде нет, — Антон задумался. — Наверное, мне нравится знать, что в мире есть место чуду. — Ну вот вам, пожалуйста. Кетчуп. — Чудо кетчупа мне определённо нравится, — развеселился Антон. — Я предпочитаю чудо вустерширского соуса, но он сегодня к обеду не подходит. Вы, я так понял, решили заняться описью большого зала? — Да, тут много интересного. И относительно безопасного, — добавил он. — Ой, ну какой вы, — притворно вздохнул Арсений. — Нежничаете с нами. Но большой зал это быстро, думаю, за день управитесь, поэтому разрешите вас отвлечь. — Чтобы я не управился за день? — У меня такое дело, которое поможет вам в будущем управляться ещё быстрее. Оптимизация работы аврората, а? — он склонил голову набок и просяще посмотрел на него. — Соглашайтесь, Антон. Антон хотел сказать, что Арсению не стоило делать ничего, что могло бы оптимизировать работу аврората, но по взгляду видел, что тот задумал что-то интересное, чем очень хотел поделиться. И Антону очень хотелось узнать, что это. — Ладно. — Прекрасно, — Арсений хлопнул в ладоши и поднялся. — Тогда доедайте и приходите ко мне в кабинет. Пароль: «Нет красивее носков». — Что? — «Нет красивее носков», — повторил Арсений. — Чем что? — Кстати, ответ — голые лодыжки, — с непроницаемо серьёзным лицом ответил Арсений. — Я рад, что вы спросили. Обычно почему-то не спрашивают, — он пожал плечами и ушёл. И почему он ему так нравится, с грустью подумал Антон, глядя вслед Арсению. Потом вернулся к своему обеду — теперь с кетчупом, — но больше так и не смог сосредоточиться на списке предметов, бесконечно прокручивая в голове мысль, что он влюбляется. Ещё месяц назад Антону казалось, что эта способность у него давно атрофировалась за ненадобностью. Иногда всё ещё хотелось секса, но одноразовые встречи становилось всё сложнее организовать — гайки закручивали не только в магическом мире, — а отношений ему не хотелось. Не только потому, что было бы сложно объяснить партнёру, чем именно он занимался, это вообще было меньшей из бед: он наблюдал за коллегами и видел, как они поступали. На первых этапах обычно врали, говоря, что работают в каком-нибудь минсельхозе, потому что магглы видели на здании Министерства магии табличку с надписью «Федеральное агентство по МиВ, департамент службы МАР» и ещё какие-то канцеляриты. Магглы, конечно, не догадывались, что МиВ — это магия и волшебство, а МАР — магический аврорат России, поэтому для них это было лишь очередное здание чиновничьего аппарата. В общем, обычно волшебники из Министерства не сразу сообщали близким, чем занимаются, а когда отношения становились серьёзнее, то приглашали своих партнёров подписать соглашение о неразглашении. Так что проблема Антона была не в том, чтобы рассказать о том, чем он занимается. Проблема была в том, что он ничего не чувствовал: ни к себе, ни к людям вокруг, ни к происходящему. И только это задание — и Арсений — странным образом оживили его. Симпатия к Арсению проникала в него так же, как магия. Та занимала в его жизни всё больше и больше места, но это место словно её и ждало, для неё и существовало, пустовало все эти годы, чтобы быть заполненным именно волшебством. И Арсением. Только, к сожалению, никому это было не надо. Антон вздохнул и поднялся из-за стола. Тарелка с кубком тут же подпрыгнули, очищаясь. Интересно, можно ли отрезать кусочек от скатерти-самобранки? Сделать себе салфетку-самобранку? К кабинету Арсения он подошёл в совсем уж унылом настроении: без присутствия Арсения собственная влюблённость совсем не казалась прикольной, а только давила своей безответностью и ненужностью — в первую очередь, самому Антону. Поэтому он даже не смог развеселиться, произнося дурацкий пароль. — Ш-ш-шастун, — засвистел Олесь Велимирович. — Здрасьте, — Антон махнул рукой. — Я за тобой с-с-слежу, — сонно сказал портрет. — Я не с-с-спус-скаю с тебя глаз-с-с. — Принято, — кивнул Антон. — А зачем? — Мне нужны нас-с-следники, Ш-ш-шастун, — Олесь Велимирович открыл глаза шире и приблизился к раме картины. — Так в чём проблема? Хотите, прямо сейчас возьму карандашик и пририсую вам тут парочку Шастунов? — ВАНДАЛИЗМ! — заорал Олесь Велимирович. — ВАН-ДА-ЛИЗМ! — Вы чего там? — раздалось откуда-то сверху. Антон задрал голову — Арсений стоял на самой верхушке винтовой лестницы. — Ничего, — Антон пожал плечами. — Обычные семейные беседы. — ВАНДАЛ!!! — рявкнул Олесь Велимирович. — Я всем рас-с-скажу! — и исчез за пределами картины. — Вы его действительно разбудили, — сказал Арсений, спускаясь. — С ним такое редко бывает. — Он просто давно не виделся с родственниками. Так что вы хотели? — Скажите мне, Антон, — Арсений снял со спинки стула мантию и накинул её на плечи. — У вас даже здесь, в школе, заклинания не всегда срабатывают? — Антон, который только что кастовал Алохомору по меньшей мере раз тридцать, мрачно кивнул. — Никогда не задумывались, почему? — Потому что я никогда нормально не учился магии? — предположил Антон. — Потому что я фиговый волшебник? — Технически, вы учились и учитесь магии, — Арсений облокотился о стол и скрестил ноги. Антон поднял взгляд на его лицо. — И в аврорате учились, хотя это, конечно, жалкое подобие нормального обучения, но всё же. И здесь учились — я вас учил. Наши ученики узнают заклинания так же, как и вы. Никто не проводит в школе семь лет, занимаясь исключительно Чарами, нет, здесь они изучают множество других предметов, большинство из которых не требуют махания палочкой. А насчёт фигового волшебника, — он поставил руки за спиной и откинулся на них. — Ну, Антон, вы серьёзно? Нет, дело вообще не в этом. — А в чём? — В вашей палочке. — Что с ней не так? — Антон вытащил палочку и посмотрел на нее. Может, использование усов жмыра считалось неэтичным в магическом мире? — Примерно всё, — Арсений подошёл и двумя пальцами, будто брезгливо, взял его палочку. — Я провёл небольшое исследование и узнал, что всем аврорам действительно выдают одинаковые палочки. Сосна, усы жмыра, одинаковая длина и жёсткость. Хотите знать моё мнение? Унизительно. — Для жмыров? — Для сосен, — фыркнул Арсений. — Нет, конечно же! Для вас, Антон, унизительно. Палочка — это наш главный инструмент, это продолжение нашей руки и всё такое прочее, а вам их не подбирают в индивидуальном порядке. Это как, не знаю… — он постучал Антоновой палочкой по своей щеке. — Кормить всех исключительно картошкой. В теории — сытно, но на практике быстро перестанет хватать витаминов, кто-то её может не любить, а у кого-то вообще аллергия. — Аллергия на картошку — это мой страшный сон. — Вот, а у вас, может, аллергия на вашу палочку. И поэтому заклинания так плохо работают. В общем, я решил, что нам надо подобрать вам правильную палочку. Антон тяжело на него уставился. — Чтобы я эффективнее разбирал по кирпичику вашу школу? — Да всё время вы об этом думаете, — Арсений взмахнул руками. — Мы здесь вообще не за этим! Министерство её разберёт и со своими сосновыми ветками, если захочет, не в этом дело. Дело в том, что вы не можете нормально пользоваться магией. И когда в каком-нибудь кабинете на вас упадёт шкаф, а вы даже не сможете убрать его с себя простым Мобилиарбусом, вы поймёте, о чём я говорю. А меня потом посадят. За смерть аврора при исполнении. Это было так сильно притянуто за уши, но Антону так не хотелось спорить. Конечно, ему хотелось палочку, ему хотелось вообще узнать, как их подбирали и что это значило. Да и, если честно, он приближался к состоянию, когда был готов соглашаться с любым предложением Арсения. А от этого конкретного никому же хуже не будет? — Ну? — требовательно спросил Арсений. — Ладно, — кивнул Антон. — Давайте вашу палочку. — А этим занимаюсь не я, — с улыбкой сказал Арсений, щёлкнул пальцами и призвал дверь. — Но я отведу вас к тому, кто занимается. Он открыл дверь, и комната наполнилась уличным шумом — голоса, звон, стук каблуков по брусчатке и разномастная музыка. — Это где? — спросил Антон, неуверенно шагая в дверной проём следом за Арсением. — Так я вам и сказал, товарищ майор, — довольно ответил Арсений. — Все в Министерстве хотели бы узнать, где это, но увы. И вы тоже не узнаете. Они оказались на узкой пешеходной улице, по обеим сторонам которой тянулись невысокие дома — старые и купеческие, они сначала напомнили Антону о центре Москвы, но потом он вспомнил, что видел похожие и в Воронеже, и в Казани, а потом он заметил вдалеке шпиль замка и смирился. В конце концов, он тоже не очень хотел знать, где он находился, потому что судя по людям, наполнявшим улицу, это было магическое место. Волшебники и волшебницы всех возрастов, одетые гораздо более вычурно, чем было привычно Антону. Одно дело видеть мантии в Дягилевской школе, другое — видеть их на улице. Колпаки и остроконечные шляпы, украшенные цветами, листьями, перьями и — Антон моргнул, — котятами, мантии всех цветов и покроев, вот, должно быть, где Арсений брал свои. Рядом с некоторыми волшебниками шли или парили их фамильяры, и судя по количеству сов, котов, хорьков, змей и неизвестных Антону животных, закон о запрете на магических существ здесь не работал вообще. Хотя здесь, очевидно, не работал ни один из законов Министерства. Проходящая мимо ведьма хмуро осмотрела его с головы до ног — наверняка её внимание привлекла аврорская мантия, — но потом заметила рядом с ним Арсения и улыбнулась. Ещё больше, чем люди, удивляли здания: архитектура была привычной, но вот наполнение совсем нет. Дверь Арсения появилась у двухэтажного дома, выкрашенного ярко-жёлтой краской. Очевидно, это было кафе — небольшая деревянная веранда, пустующие в начале января столики, скопление огоньков над ними, которые притворялись гирляндой, но никаких проводов, конечно же, не было. По широкому окну ползали, переливаясь, два нарисованных дракона, а между ними подпрыгивали буквы: «Кафе-кондитерская Комиссаренко: ЦМОК-ЦМОК» и чуть ниже: «Купи два драконьих капкейка и получи огнеупорный мешочек в подарок». На другой стороне улицы был явно магазин, но Антон так сходу и не смог определить его специализацию: не помогало ни нежно-розовое оформление, ни увитые плющом стены, ни котёл у входа, ни название «Шерочка с машерочкой». Окна были закрашены чёрной краской, и Антону почему-то ужасно захотелось зайти и узнать, что же всё-таки там продавалось, но Арсений придержал его за локоть. — Маркетинг, — сказал он. — Напшикали тут какой-то амортенцией, чтобы привлекать клиентов. Пойдёмте, то, куда я вас веду, скоро закрывается. И они пошли — медленно из-за Антона, который постоянно крутил головой по сторонам, рассматривая вывески. «Издательский дом “Обскурус”», «Поз и Кос», «Зелья Замолодчиковой Е. П.», «Всё для квиддича», «Всё для нормального квиддича», «Вот здесь точно всё для квиддича», «Аптека Мирамистины». У волшебников были магазины на все случаи жизни, и это всё как-то до сих пор существовало в пределах России. Министерство не знало об этом ничего. Это было совершенно восхитительно. Он не сразу заметил, что Арсений остановился, потому что завис у витрины «Забавного зверинца Загайского»: в ней была выставлена клетка с котятами, которые при ближайшем рассмотрении оказались не совсем котятами — у них были рожки и маленькие крылышки. — Антон, — позвал Арсений. — Вы ещё насмотритесь на колгорушей. — Колгоруши, — умиленно повторил Антон и прижал ладонь к стеклу. Один из котят тут же набросился на неё, смешно влепился в окно и распластался на подстилке. — Простите. — Я понимаю, для первого раза это может быть немного… слишком. Но у нас есть цель, — он указал рукой на дверь соседнего здания. — После вас. В отличие от остальных магазинов, у этого была очень простая табличка — покачивающаяся на лёгком ветру деревянная доска, на которой были изображены скрещенные волшебные палочки и написано: «Лавка Чепурченко». Антон потянул на себя узкую дверь — внутри магазина тут же звякнул колокольчик, — и вошёл. Здесь было тепло и сумрачно: втиснутый между высокими шкафами, горел камин, а люстры терялись в вышине потолка, который — Антон задрал голову, — никак, конечно, не соответствовал двухэтажной высоте здания снаружи. Шкафы тянулись вдоль всех стен, заставленные узкими коробочками с этикетками. Коробочки, в которых, как понял Антон, были волшебные палочки, не казались новыми, а некоторые из них и вовсе такими старыми, что, казалось, рассыпятся в пыль от одного прикосновения. Везде были лестницы — всех форм и размеров, какие-то стояли, прислоненные к шкафам, какие-то были вмонтированы в них и, наверное, должны были двигаться, а одна была такой высокой, метров, наверное, десять, что больше походила на реквизит — никто в здравом уме ей бы не воспользовался. В паре метров от входа стояла широкая магазинная стойка, а за ней висели тяжёлые тёмно-красные шторы. Стойка пустовала, поэтому Антон, оглянувшись на Арсения, позвал: — Э-э-э, здравствуйте? Пару секунд ничего не происходило, а потом шторы распахнулись и появился мужчина. Он оказался совсем молодым — в таком месте Антон ожидал увидеть кого-то пожилого, — может, даже моложе его самого. Невысокий и светловолосый, он раскинул руки в приветственном жесте и звонко сказал: — Добро пожаловать в лавку волшебных палочек Чепурченко! — Здрасьте, — ещё раз сказал Антон. Мужчина — возможно, Чепурченко? — так и замер со вскинутыми руками, что вкупе с красными шторами за его спиной создавало ощущение, что Антон пришёл на какой-то спектакль. — Лучшие волшебные палочки для любой руки и любых пальчиков! О, — он посмотрел за спину Антона, — дорогой, а ты чего тут? А, неважно, потом. Кхм. Из всех уголков нашей необъятной и немного даже из мест, о которых сейчас запрещено не только говорить, но и думать! Самые редкие породы деревьев и абсолютно все существующие сердцевины! И! — он поднял указательный палец. — Неограниченное время подбора. Мы никуда не спешим! Итак, — его голос стал чуть нормальнее. — Как вас зовут? Что вас интересует? Нет, для начала, что случилось с вашей прошлой палочкой? Поломка? Утеря? Увядание? — Я Антон, — сказал Антон, совсем растерявшись. — Очень приятно, Слава, — он вышел из-за конторки, схватил его за руку и энергично потряс. — Так что с вашей палочкой? — Да ничего, она просто вот, — Антон вытащил палочку и протянул её Славе. Тот потянулся было к ней, но почти в ту же секунду резко убрал руки и шарахнулся к стойке. — Арсений. Арсений, дорогой мой, — жизнерадостное дружелюбие моментально слетело с него, сменившись испугом. — Кого ты ко мне привёл? Ах, ну конечно. Антон совсем забылся в авроротолерантном обществе Арсения. По палочке Слава сразу понял, кто перед ним. И это ему не понравилось. — Всё в порядке, Слава, — Арсений отошёл, наконец, от двери и встал рядом с Антоном. — Это Антон Шастун. Он аврор, но ещё он мой хороший друг. — Ты совсем с ума сошёл? — спросил Слава. — Он тебя держит в заложниках? Что случилось? Вы! — он выхватил палочку и наставил её на Антона. — Вы зря это всё тут! Сейчас сюда сбежится пол улицы! Не в том месте и не на тех напали. — Ну-ну, Слава, — Арсений встал между ними. — Всё в порядке, я же говорю. Я не в заложниках. Антон, правда, хороший. Я за него ручаюсь. — За аврора, — слабым голосом повторил Слава. — Ручаешься за аврора. — Да. — Всё-таки, — он присвистнул и покрутил пальцем у виска. — Отъехал. Какой кошмар, теряем лучших из лучших. И что, аврор Антон, — он вытянул шею, чтобы посмотреть на него из-за спины Арсения, — вам нужна палочка? — Нужна, — осторожно согласился Антон. Слава вздохнул. — Нет, ну если Арсений за вас ручается, — всё ещё недовольно пробормотал он, издал несколько возмущённых звуков на разные лады — пофыркал, попыхтел, а потом решительно отодвинул Арсения. — Ну дайте на вас посмотреть. Мда, — он подошёл ближе, взял Антона за руку и вытянул её. — Вы тоже метра два ростом? — Метр девяносто семь. — Угу. Давно работаете в аврорате? — Слава, это не… — попытался перебить его Арсений, но тот отмахнулся. — Сколько людей убили? — Почти десять лет, — ответил Антон. — И ни одного. — Ни одного, — протянул Слава. — Как низка наша планка. А посадили? — Я этим не занимаюсь. — Но способствуете. — Но способствую. Но стараюсь это делать очень плохо. Слава поцокал языком, ещё раз смерил его взглядом и отошёл к одному из шкафов. — Тридцать четыре сантиметра, тис, перо феникса, — сказал он и вытянул узкую коробочку с полки. Арсений рядом пробормотал что-то недовольное и сложил руки на груди. — Пробуйте, — он открыл коробку и ткнул ей в сторону Антона. Светло-серая палочка выглядела не очень приятно из-за небольших округлых углублений ближе к ручке, словно десятки маленьких глазок расползались по дереву. Но Антону всё равно было интересно, и он протянул руку… чтобы тут же её отдёрнуть, потому что палочка шандарахнула его током. — Это шутка такая? — Хм, — только и сказал Слава. — Нет, ну ты ему ещё палочку Берии предложи, — язвительно сказал Арсений. — У Берии была палочка? — Антон повернулся к нему. — Была, к сожалению, — Арсений строго посмотрел на Славу. — Прекрати это. Я тебе сказал, что он мой хороший друг. Антону очень хотелось спросить, что вообще происходило, но он решил повременить с вопросами. Слава явно был на взводе, и процесс подбора палочки и без того уже не выглядел увеселительным мероприятием. — Ну хорошо, — Слава сжал губы, — давайте попробуем ещё раз, — он подошёл к одной из лестниц, легко взобрался на неё и, вытянувшись, вытащил из шкафа ещё одну коробочку. — Сорок сантиметров, дуб, шерсть единорога. — Это он намекает на то, что единороги существуют? — шёпотом спросил Антон у Арсения. — Конечно, существуют, не злите его, — так же тихо ответил Арсений, и Антон взял предложенную палочку. Эта не билась током и выглядела посимпатичнее — тёплое коричневое дерево, простые линии без всяких завитушек. — А что надо сделать? — Наколдуйте что-нибудь, что, — раздражённо ответил Слава. Антон послушно наставил палочку в сторону и сказал: — Люмос. Палочка моргнула светом, и в лавке завоняло канализацией. Слава так закатил глаза, что ещё чуть-чуть и они бы провернулись до щелчка. — Извините, — пробормотал Антон, возвращая палочку. — Нет, Антон, вы не извиняйтесь, — вдруг сказал Арсений. — Слава только рассказывает, как он мастерски чувствует людей и учился у самого Грегоровича, а на деле подбирает палочки, основываясь на собственных предубеждениях. — Ну тебе ли не знать, откуда у меня такие предубеждения, — ядовито ответил Слава, взбираясь по лестнице и заталкивая коробочку обратно. — Может, у тебя есть какие-то предложения, раз ты такой умный? — Есть, — Арсений достал свою палочку и начал крутить её между пальцами, — предлагаю подумать о боярышнике. — Господи, Арсений, — Слава драматично отъехал на лестнице подальше от них. — Ты ещё скажи, что ту самую, со вторым пером жар-птицы. — И скажу, — Арсений вытянул губы в трубочку. Слава повернулся так резко, что чуть не навернулся с лестницы, но в последний момент удержался. — Нет, — сказал Слава и спустился на пол. — Нет. Нет-нет-нет. Нет, я ещё согласен с боярышником!.. — он прижал руку ко рту и невидящим взглядом уставился перед собой. — А что с боярышником? — всё-таки решился спросить Антон. — Это палочки для злодеев? — Я бы сказал, что из боярышника делают палочки для людей сомневающихся, — пояснил Арсений. — Боярышник, как известно, и лечит, и калечит, вот и палочки такие же. Антону, конечно, не было ничего такого известно о боярышнике, но он на всякий случай кивнул. Слава отмер, бросил на Арсения испепеляющий взгляд и полез наверх по той самой высоченной и не очень безопасной лестнице. Он не произнёс больше ни слова, что странным образом напрягало ещё больше. Спустился только минуты через две и с крайне недовольным видом протянул Антону коробочку. Внутри оказалась палочка из тёмного дерева с очень приятным дизайном — не идеально прямая, словно действительно была срезанной веткой, она приятно легла в руку и слегка засветилась от прикосновения. От рукоятки и до кончика шёл витой узор переплетённых лоз, и выглядело это, по мнению Антона, очень круто. А ещё она была тёплой, будто лежала не в коробке где-то под потолком магазина, а грелась на солнышке. — Люмос, — сказал Антон, выставив её вперёд. Яркий, но не режущий огонёк тут же засиял на кончике палочки — гораздо увереннее, чем во все прошлые разы, когда он пытался кастовать это заклинание. — Ну вот, — довольно сказал Арсений. — Не хочу, конечно, претендовать на должность мастера волшебных палочек… — Ты знаешь его дольше, чем я, — оборвал его Слава. — Послушайте, Антон. Не собираюсь извиняться, потому что по вине ваших коллег пострадала вся моя семья, но палочки не ошибаются, когда выбирают своих хозяев. Боярышник — действительно древесина для волшебников, которых мучают противоречия и внутренние сомнения. Советую вам быть осторожным на первых порах с проклятиями, потому что они могут вернуться к вам, если вы не будете в себе достаточно уверены. Что же до сердцевины, — он метнул взгляд на Арсения и вздохнул, — то палочки с сердцевиной из пера жар-птицы выбирают себе хозяев волевых и способных следовать принятым решениям до конца. Сочетание, конечно, в вашем случае интересное. Будьте, — он закусил губу. — Будьте искренни в своих выборах. Когда они вышли из лавки, курить хотелось невыносимо, и Антон не стал себе отказывать: мотнул головой в сторону, и Арсений послушно отошёл с ним к углу здания. — Всё это очень похоже на гороскопы, — сказал Антон, затягиваясь. — Астрология, к вашему сведению, одна из магических дисциплин, — со смешком ответил Арсений. — Но магия палочек всё-таки чуть серьёзнее. — А какая у вас палочка? — О, у меня палочка для настоящих выпендрёжников. Вяз. Долгое время считали, что палочки из вяза слушаются только чистокровных волшебников, но это, конечно, всё глупости. А вот то, что они подходят самым ловким, умным и талантливым — чистая правда. — А сердцевина? — А сердцевина, — Арсений посмотрел на него — и в его глазах были хорошо различимы уже такие знакомые хитрые искорки, — у меня из пера жар-птицы. По-моему, — он приподнял брови, — это очень романтично, товарищ майор. И определённо прекрасный повод, чтобы выпить. Я так понимаю, вы все эти годы жили без сливочного кваса и драконьей водки. А это не жизнь. Это совершенно точно была не жизнь, подумал Антон, идя за ним и сжимая новую палочку в кармане. Только дело было не в алкоголе.